Полюбить тебя снова

— Давай поженимся. Сегодня же. — Локи… — Сигюн засмеялась сквозь улыбку, искренне и беззаботно, и ее веснушки тоже заулыбались. — Как это — сегодня? — А вот та-ак! — Он поднял ее на руки и закружил, будто им снова по семнадцать, а она заливисто рассмеялась, хлопая ручкой по его плечу. — Устроим церемонию в саду, Древняя — свидетель, а Баст принесет нам кольца! Так ведь люди делают? Локи поставил Сигюн на ноги и воодушевленно уставился на нее: его намерения были самыми серьезными и настоящими. Отказы не принимаются. — Ты только что это придумал? — Честно? Ну да! Сигюн принялась поднимать стопки книг обратно на стол, а Локи жадно следил за ней, ее реакцией. Пусть даже не думает, что он шутит. Он бы никогда не сказал подобного, если бы не был готов или не хотел этого. Он придерживался политики свободы желания всю жизнь, в любых вопросах, и сейчас он хотел больше всего, чтобы Сигюн снова стала его женой, а не как последние несколько лет: из них двоих о браке знает только он, Локи. Хотя сейчас их отношения стали… другими, скажем. — Так же не делается… — стушевалась Сигюн. — Нужно заранее пригласить гостей, выбрать наряды, пригласительные, банкет, меню… Чтобы как у людей? — Смеешься? Спорю, на этой свадьбе ни одного нормального человека не будет. Локи подобрал с пола рубашку и снова накинул ее на плечи. Теперь все его мысли были заняты одним, не плотским. — У нас в окружении таких и нет. — Сигюн усмехнулась, а после улыбка померкла на ее лице. — Не пойми меня неправильно, я правда рада, но… я не хочу беспокоить никого и доставлять неудобства этому месту, людям здесь. Да и вообще кому-либо. Свадьба — просто приятная формальность. Если для тебя это важно… Локи притянул за кисть Сигюн ближе и посмотрел более чем серьезно, а тем временем вложил ей что-то холодное в ладонь. — Мы сделаем все, как хочешь ты. Я хочу этого для тебя. И только. В конце концов, я-то уже женат. Сигюн опустила глаза. На ладони лежала цепочка с кольцом.

***

Все же после недолгих взвешиваний решили, что свадьбе скорее быть чем нет. Но без толп, пиршеств и, главное, драк. Просто, тихо и скромно. Локи на самом деле был рад. Хоть он и сказал, что у него уже была свадьба, эта, вторая, для него оказалась не менее важной. Он так давно не бывал на праздниках, так давно не чувствовал приятного предвкушения, не готовился и не выбирал подходящую одежду, а тут такой повод. Ну и посмотреть на Сигюн в красивом одеянии тоже хотелось. Хотя вряд ли местные платья смогут переплюнуть асгардское шитейное искусство, Локи верил, что в любой одежде она будет краше всех. Однако подводные камни все же имелись. Во-первых, Старейшина дала добро на церемонию в стенах Харама не сразу, что заставило Локи понервничать несколько ночей. Кто-то был против, кому-то — все равно, но большинство поддержало идею с торжеством, ведь Локи для них перестал быть чужим и стал частью их общества. Поговаривали, что это Карл уговорил Древнюю, но он сам в этом не признался. Во-вторых, встал вопрос с гостями. Сигюн долго сомневалась, стоит ли приглашать Старка, Нат, Клинта и других. Нет, вопрос стоял не в том, хочет ли она их видеть, а в том, уместно ли это. Она знала, что у них сейчас не все гладко, если верить новостным сводкам и тем крупицам, которыми они делились с ней лично, вообще не гладко, если быть точнее. Они, кажется, вообще возненавидели друг друга. Вряд ли им сейчас есть дело до бутафорской свадьбы. С Нат Сигюн иногда переписывалась, со Старком — созванивалась, если везло, пару раз в месяц. Последнее время было тихо. И Сигюн не могла их винить. А Локи, признаться, не особо-то и хотел их видеть: он все еще ревностно относится к ним, — но тоскливое выражение лица любимой заставляло задвинуть эгоизм на задний план. Локи понимал, что Нат и Старк едва ли не самые близкие для Сигюн люди, она их любит, они ее семья. А никто не любит, когда в семье разлад. В общем, с посильной помощью день икс назначили на середину августа, и начались активные приготовления. Локи впервые почувствовал, что все теперь как надо.

***

День выдался жаркий, поэтому в четвертом часу дня в саду, где уже отцвела сакура, Локи прятался под навесом беседки. Тем временем во внутреннем дворике все было готово: украшены фонариками столбы, подметен от листьев пол, убраны тренировочные прибамбасы. Настолько голо и совершенно не похоже на их первую свадьбу. Но какая разница? Та свадьба была для кого угодно, а эта — только для них двоих. А Локи удрал и мерил в уединении шагами скрипучую беседку. Большой палец нервно тер безымянный, на котором не было привычного кольца. Отчего-то он сильно волновался, хотя поводов не было. Никто и ничто не угрожало их маленькому торжеству, все шло гладко до этой минуты, и никто еще не искал его в слезах или гневе, не пытался убить. И вообще он грезил об этом событии уже много лет. Но покоя все равно что-то не давало, какая-то внутренняя тревога, беспокойство, страх, что в последнюю секунду все накроется медным тазом, как у Локи было всю его жизнь. — Решил спрятаться тут ото всех? Локи вздрогнул и обернулся на Карла. На нем был праздничный наряд красных оттенков, но для Локи все равно все тряпки были одинаковыми — менялись только цвета и количество слоев. — Собираюсь с мыслями, — опроверг он. — Называй как хочешь, но мы тебя уже обыскались. Что, передумал? — Не пори чепуху. Локи вздрогнул и одернул рубашку, именуемую местными куртой. Его заставили вырядиться в белое, якобы таковы местные традиции. Но вопрос все еще был открыт, стоило ли им полагаться на чужое, мидгардское, а не на свое, божественное. Локи хотел свадьбу, едва ли не идентичную с их первой, Сигюн же мягко намекнула, что она человек и они вообще-то на Земле. Но не непалка, заявил в ответ Локи. Хотя и он не был асгардцем, если на то пошло. В общем, ему пришлось уступить, стоило Сигюн увидеть местные платья, именуемые сари. Да и какая в конце концов разница, в чем они. Вот именно что. Хоть нагие, но общественность вряд ли это поймет. — Пошевеливайтесь, ваша божественность! — Карл махнул рукой. Локи фыркнул и вышел из беседки. Его шелковый дхоти, цвет которого напоминал молоко с медом, был украшен тонкой золотистой вышивкой и поблескивал на свету, но ужасно сильно мешался при ходьбе, поэтому походка Локи выглядела довольно забавной. Ох уж эта местная одежда. От топи Локи наотрез отказался, как и от всех цацок, предложенных Карлом. В молчании они покинули тихий сад. Локи боролся с желанием удрать куда-нибудь, но вид полупустого дворика, предварительно украшенного, немного успокоил его, а те немногочисленные приглашенные были скорее для услады глаз Сигюн: Старейшина (за ней закрепилась обязанность свидетеля), Ванда (единственная, кого Локи пригласил лично) и Карл (куда же без него). Больше никого звать не стали, иначе в итоге пришлось бы весь Храм собрать, а это уже не тихое торжество, а масштабное пиршество. Отсутствовала только сама Сигюн. Вот он и выглядывал ее. Локи стоял у толстостволого кастанопсиса, который отбрасывал приличную тень, и на земле вырисовывалась сетка из солнечного света. До него изредка долетали обрывки разговора Ванды и Карла (кажется, она решила объявить временное перемирие ради такого события), они что-то вполголоса обсуждали. Наконец Сигюн показалась. Выбежала совсем с другой стороны, пыхтя и держа в руках подол одеяния, и Локи почувствовал себя в прошлом, на секунду кольнувшем его где-то между ребер. Вот она, бежит ему навстречу с широкой улыбкой, улыбающимися веснушками, кудри в такт прыгают на плечах (от местной влаги обычно прямые волосы Сигюн несколько завивались волнами), на лбу слегка поблескивает пот, и от этого она выглядела еще живее и прекраснее. Запыхавшись, она остановилась рядом с Локи. Внутри него что-то с новой силой перевернулось. — Она здесь! — громко отметил Карл. — Меня выглядываешь? Сигюн, с ее нежной красотой, улыбнулась, и Локи окончательно поплыл. Ей были к лицу традиционные светло-зеленые ткани, украшенные изысканной вышивкой из золотых нитей, изображающих цветочную символику. Как-то это называлось, но Локи не гонялся за названиями местной одежды. Волосы Сигюн, каскадом спадавшие на плечи, были украшены живыми цветами. Ее глаза, раскрытые от счастья, сверкали, как две большие звезды на ночном небе, две самые любимые звезды Локи, хотя астрономию он никогда не любил. Она замахала ручками, чтобы создать ветерок. — Фух… Не думала, что опоздаю на собственную свадьбу. Искала Баст. Не нашла. Думала, ты будешь рад ее присутствию. Глупость какая, правда? — Ты… великолепна, — с тихим благоговением только выдал Локи. — Спасибо. Сигюн взяла Локи за обе руки. Ее пальчики оказались в переплетении его рук. Старейшина, учтиво ожидавшая чуть поодаль, теперь подошла, держа что-то в руках. По особому случаю она была одета в торжественные белые одеяния. Карл и Ванда внимательно подобрались ближе. — Если вы готовы, давайте начнем. Локи все продолжал рассеянно кого-то высматривать. Если она опоздает, он ее собственноручно, точнее, собственноножно пинком отправит в космос. — В чем дело? — Ни в чем, Юн. Просто… жду кое-кого. Я знаю, что ты не хотела звать кого-либо, но мне показалось, что ради одного человека можно сделать исключение… О! Наконец-то! Явилась! Локи с облегчением выдохнул и кивнул головой Сигюн за спину, чтобы она обернулась, что она и сделала. Он услышал, как Сигюн удивленно вздохнула. Син не вписывалась в обстановку совершенно, но это не отменяло великолепия ее атласного золотого платья, которое выглядело слишком гармонично с ее внешностью. Золотые кудри с вплетенными косичками, сандалии, браслеты на руках… — Кажется, я вовремя, — Син неуверенно сделала к ней шаг, будто бы не знала, рада ли ее видеть Сигюн. На лицах обеих читалось робкое замешательство. — Две свадьбы с одним мужчиной — на такое способна только ты, сестрица. Сигюн усмехнулась. Какая-то тоска сжала ее сердце, и она поняла, что сильно скучала по сестре, которую в общем-то и не знала. Но всегда можно наверстать упущенное. Девушки обнялись. Локи с ухмылкой стоял на месте и не мешал им. Эта афера обошлась ему не то чтобы очень дорого, но довольно энерго и времязатратно. Зато теперь он был довольнее любого слона. Тут он заметил, что Син перестала щебетать с Сигюн и идет в его сторону с раскрытыми руками. — Авантюрист. И обнимает. — И я рад видеть тебя, мелочь. — Сам такой, — Син хлопнула его по плечу. — Я выше тебя, между прочим. Локи усмехнулся. В его глазах Син навсегда останется ребенком, даже если она превратится в гиганта, а он — в букашку. — Ладно, все потом, — девушка перешла на шепот. — Женитесь уже. Крадучись Син отошла и встала возле Ванды, которая с нескрываемым подозрением, грозящим перерасти во враждебность, косилась в ее сторону. Локи ничего ей не рассказывал про других членов семьи, а Ванда, хоть и знала о других его родственниках, ревностно относилась к единственному полюбившемуся человеку и охраняла его от чужаков, подобно Баст. Итак, Сигюн и Локи снова взялись за руки. «Ну же! Быстрее!» — хотелось поторопить Древнюю Локи, ведь он ждал этого момента неприлично долго, но он терпеливо молчал и перебирал пальцы Сигюн и воспоминания в голове. Тогда все было по-другому: гораздо богаче, насыщеннее и масштабнее. Чуть ли не все девять Миров знали, что у них свадьба. Там же не было и выбора. За них решили что надеть, как уложить волосы, кого пригласить (потому Фрейр так и не появился на свадьбе дочери), даже что сказать. Были традиции, которые нужно было блюсти. Например, у богов нужно испить из чаши плодородия во время церемонии. Родниковую воду окрашивали соком граната, и она становилась красного цвета, словно кровь. Это значило, что супруги обязуются делить все: горести и счастье, бедствие и благо, жизнь и смерть. Но в этот раз чаши не было. Локи подумывал повторить ритуал и в этот раз, но пришел к выводу, что сути это не изменит: ради друг друга они и без того бросятся в адово пекло. Им не нужно пить сладкую воду, что убедиться в этом. — …А сейчас можете произнести клятвы, если таковые есть. Локи моргнул, когда осознал, что пропустил длинное напутствие Старейшины и просто замер взглядом на лице Сигюн. Тогда, кстати, клятвы не говорили — не предусмотрено. Просто обмен кольцами. — Я клянусь быть твоим мужем до конца и, как это ни парадоксально, клянусь никогда не лгать тебе. Это все. — А что ему еще сказать? Что он обязуется делать ее счастливой каждый день? Радовать ее и никогда не огорчать? Защищать? Что ж, он и без того занимается этим круглосуточно, глупо было бы клясться в том, в чем он уже давно поклялся, хоть и самому себе. Локи лишь поднес руки Сигюн к лицу и тихо поцеловал. Она волнительно улыбнулась. Теперь была ее очередь. — Я знаю, насколько сильно ты меня любишь. Убеждаюсь в этом каждый наш день, каждое утро и каждый вечер. Никто и никогда меня так не любил, даже я сама. Я удивлена, что кто-то вообще может так глубоко чувствовать. — Локи не видел, но знал, что уши начинают гореть. — Ты был рядом, когда я нуждалась, поддерживал, утешал. В тебе я смогла найти покой, то недостающее все эти годы жизни человеком. Ты проделал долгий путь, любя меня, и я хочу пообещать тебе, что буду стараться любить тебя столь же сильно, уверенно и бескорыстно, как и ты, в надежде, что когда-нибудь я наверстаю упущенное и догоню тебя. Сигюн под конец уже задыхалась от волнения и стихла. — Да будет так. А теперь кольца. Старейшина улыбнулась и открыла коробочку. Локи с жадностью выудил оттуда изящное тоненькое колечко и аккуратно одел его на палец Сигюн. Оно сидело идеально, как и тогда. Она повторила его действие, и Локи почувствовал освобождение, когда кольцо снова оказалось на месте, там, где ему положено быть. Теперь все снова на местах. Пора обменяться и поцелуями. Сигюн подошла ближе и приподнялась на носочках, целуя Локи первая. Он обхватил ее талию руками и смаковал теплые мягкие губы уже жены. Не было ничего слаще этого момента. Жена и муж. Сколько он преодолел, чтобы этот момент настал. От счастья даже плакать захотелось, но Локи пересилил себя и решил, что негоже ему при посторонних, хоть и друзьях, слезы лить. Старейшина выдержала долгую паузу, потом кивнула и заговорила: — Примите мои поздравления. А сейчас прошу простить меня. Ашир заждался меня в библиотеке. На ужин будут праздничные блюда и некоторые хотят поздравить вас лично, так что не опаздывайте. Женщина тихо ушла. Син тут же подскочила к Локи и Сигюн и взяла их под руки с заговорщицким видом. — А мы чем будем заниматься? — она широко, по-детски улыбнулась. — «Мы»? — недовольно буркнула Ванда. — Не ворчи, — шепотом осадил ее Карл. — Сегодня чудесный день — можно пойти в город. Да, Локи? — Сигюн склонила голову, чтобы заглянуть ему в глаза. А Локи уже было все равно, что там дальше, ведь его заветное желание уже стало реальностью. День не может быть еще лучше. — Как пожелаешь. Вы двое, — он повернулся в сторону Ванды и Карла. — С нами идете. И это не вопрос. — Спасибо, но мы останемся, — учтиво возразил Карл, хотя было видно, что он был не прочь выйти в город. — Ваше время ограничено, так что насладитесь им, а мы еще увидимся за ужином, верно, Ванда? Он подтолкнул ее плечом, и та с неохотой кивнула, хотя видно было, что Локи она приревновала еще как, а тут ее просят сдаться без боя. — Да, хорошо. Только… Локи, можно тебя на минутку? Он не стал возражать, и они отошли чуть в сторону, чтобы получить немного приватности, пока Син и Сигюн неожиданно оперативно стали обсуждать план прогулки. Ванда стояла робкая и растерянная. На ней была красная юбка с бисером вместо бахромы, белая вытянутая кофта мелкой вязки из легкой материи, не прикрывавшая плеч, и ботинки (в такую жару она умудрялась ходить в них, чему Локи постоянно мысленно удивлялся). Волосы были распущены и небрежно лежали на плечах. Диковатая внешне, она стала выглядеть свежее и счастливее. Кажется, она потихоньку восстанавливается. — В общем, я это… хотела поздравить тебя… лично. Но как получилось… И, в общем, подарить тебе это. Она неловко вложила в руку Локи две жестковатых вещицы вытянутой формы, с округлостями. При более тщательном рассмотрении можно было заметить ручки и ножки, а также маленькие черные глазки и рот. Две самодельные куклы были соединены за руки крепким узлом. В одной из них узнавалась Сигюн, с нитью рыжих волос и точками на носу, в другой — Локи, темноволосый и зеленоглазый. У нее — холщовое оливковое платье, у него — подпоясанная изумрудная рубашка. — Куклы-вуду? — усмехнулся Локи, разглядывая миниатюры. — Мне стоит начать бояться тебя? — Сам ты вуду! Это «неразлучники». Оберег. У нас такие дарят на свадьбу, чтобы защитить молодожен от бед. Ванда шмыгнула носом. Локи заметил в ее глазах тоску по прошлому, по родине, ей стало очень ее жаль, но на сантименты его было развести довольно трудно даже сейчас. — Да, нам такое не помешает. Спасибо, ведьмочка. Лучший подарок на свадьбу. — Правда? — она тут же по-детски просияла. — Правда. — Локи в доказательство приставил свою миникопию рядом с лицом и неловко улыбнулся. — Одно лицо! — Ну ладно, все, идите. Увидимся вечером! Локи кивнул ей и крепко, но бережно сжал бесценный подарок. День близился к вечеру, поэтому погода стояла приятная, не жаркая, а комфортная. Син, будучи первый полноценный раз среди такого количества людей, как заведенная, носилась по улочкам, все разглядывала, трогала и пробовала, и никто ее от этого не останавливал. Локи и Сигюн шли прогуливаясь на некотором расстоянии друг от друга и даже за руки не брались. Оба свыкались с мыслью, что теперь они супруги. Так волнительно… Сигюн устроила сестре небольшую экскурсию, поскольку знала о местном городке уже больше Локи, который предпочитал затворнический образ жизни. Они обошли весь рынок, скупили как минимум его половину и еще третью его часть впечатлили своей красотой, получив вдогонку комплименты и восторженные охи и ахи торговцев. Казалось, пропасть беспамятства заросла между ними сама собой и они снова стали не разлей вода, как и было всегда. Обойдя рынок, историческую часть городка и главный храм (куда они даже рискнули зайти), они остановились у фонтана, где стояла приятная прохлада и на кожу изредка попадали брызги воды. Сигюн умчалась за перекусом к ближайшей лавке с фруктами, оставив Локи и Син в распоряжении друг друга. Сначала они какое-то время молчали и наслаждались передышкой, но потом Син набралась смелости и подняла на Локи глаза. Ей хотелось что-то сказать. — Локи… — Да? Богиня замялась и поджала губы, как делала в детстве. — Понимаю, что сегодня торжественный день и все такое, но, боюсь, другая возможность представится нескоро, поэтому… Я хотела извиниться. За Юн и за Фриггу. Я ведь нормально никогда не извинялась за то, что сделала, а надо бы. — Она вздохнула. — И мне стыдно за это. — Не стоит. Я знаю, что ты не могла поступить иначе. Сделала бы, если бы могла. Син вымученно улыбнулась, и Локи заметил первые намеки слез в ее глазах. — Я должна еще признаться… Тогда я видела не просто смерть Юн, я видела, как мы с Тором спасли ее, сделали человеком. Это сложно объяснить, но я просто проснулась с ощущением, что знаю, что нужно делать. Так должно было случиться, и я не могла сопротивляться ходу событий. На самом деле это происходит каждый раз. Я всего лишь следую воле судьбы. Надеюсь, ты поймешь. Если не сейчас, то когда-нибудь. Син шмыгнула носом. — Ты мой друг. Моя семья. Поэтому я понимаю и прощаю тебя. Давно простил. И бога ради не плачь. — Кто тут плачет? Син посмотрела в сторону и наверх, делая вид, что разглядывает захватывающие дух горы, уходящие в небо. А раньше она никогда не стыдилась своих слез. Локи тоже посмотрел вверх. Здесь было так свободно, и дышалось легко, несмотря на толпы людей и шум. Это и была свобода, которой лишены боги там, наверху. — Красиво тут. Ей нравится? — Локи кивнул. — Я рада. В первую нашу встречу она выглядела ужасно несчастной. — А сейчас? Что скажешь? — Он решил не сопротивляться смене темы. — Ну… — Син задумалась. — Сияет как начищенный доспех. Локи усмехнулся. Это льстило в первую очередь ему. — Кстати, хотел узнать… Может, тебе что-то снилось? — Ты знаешь, мне не следует рассказывать. — Это значит «да»? — ухватился Локи. — Это значит, что пути господни неисповедимы. — О как загнула. А раньше тебя было не остановить: чесала всем направо и налево, что снилось и о ком. Син стыдливо усмехнулась. Да, было такое. Но она была ребенком и видела преимущество перед другими — ведь так здорово знать, что ждет в будущем других. Сейчас же осознание последствий куда больше пугает, чем тогда, когда единственной заботой было прочитать книжку и не пропустить тренировку. Тогда она не догадывалась, что будет засыпать со страхом увидеть что-то непоправимое, а потому сократит сон до минимума, пережив один из худших периодов своей жизни в попытках не спать вообще. Локи с пониманием отнесся к выбору Син, ведь сам знал, что попытки изменить что-то могут деформировать действительность еще более уродливым способом. А если он что-то узнает, причем плохое, то не может и не будет обещать, что не станет этого менять, даже ценой своей жизни. Тогда он понял, что Син несет на себе большое бремя. Потому ее глаза стали такими уставшими. Жить со знанием будущего, всех этих тягот, которые еще не наступили, но точно наступят, было сложно и, пожалуй, невыносимо. Она так молода, но так измучена. И это никогда не изменится. Она будет жить с этим до конца. От этого Локи почувствовал какой-то привкус горечи и сам себе удивился: с каких пор он стал таким чувствительным? Или это все свадьба взбудоражила его и разбудила все рецепторы? Или и вовсе это было что-то другое, более глубокое... — Если что ты всегда можешь обратиться ко мне. — Я знаю. Зачем ты это говоришь? — Пытаюсь быть эмпатичным! И твоим другом. — Я знаю, — повторила Син мягче и слегка толкнула его плечом. — Всегда знала. Скоро вернулась Сигюн с едой, и они жадно и молча принялись хрустеть фруктами и местными закусками. Снова воцарилась идиллия, а разговор остался между ними. В каком-то смысле Локи теперь был ближе Син, чем Сигюн, что было естественно. Он знал ее от и до. — О нет… — Син стерла с щеки дождевую каплю и посмотрела на небо, где серым водоворотом сгущались тучи. — Кажется, Тор заметил мое отсутствие. — Ты что, ушла и никому не сказала? — удивился Локи. — Так держать! Моя школа! — Ага… — буркнула Син и спрыгнула с борта фонтана, на котором безмятежно сидела до этого. Рукавом совсем не по-божественному она вытерла губы от сока ананаса, который щипал кожу. — Поэтому мне пора. Хотела бы я остаться подольше, но… Сигюн отложила манго и неуклюже обняла сестру, чтобы не испачкать ее платье. Несколько мгновений они прощались. Потом Сигюн отстранилась. — Навещай нас почаще, если сможешь. Мы всегда рады тебе. Син тоскливо улыбнулась и ничего не сказала. Не хотелось огорчать сестру новостью, что богам положено быть там, где им место, и не просто так существует ограничение на общение с людьми. Локи, правда, чхать хотел на эти правила, судя по всему, и это не мешало ему жить на Земле вот уже пятый год. Он все равно мертв для них. — Иди сюда, мелочь. Локи по-братски обнял Син и потрепал по голове, но не позволил ей прижаться к нему и раскиснуть окончательно, и потому быстро отстранился от нее. Он и сам боялся наплыва чувств. — Пока, Локи. Син улыбнулась в последний раз и со вспышкой исчезла. Дождь, тем временем, уже набирал серьезные обороты, и игнорировать его становилось все труднее. — Тор и нас не пощадит, — Локи бессовестно сполоснул руки в фонтане. — Так что… — Побежали! — воскликнула Сигюн. Вообще-то Локи хотел предложить переждать где-нибудь, под каким-нибудь навесом или напроситься в чужой дом (здесь люди, как ни странно, ни в чем не отказывали незнакомцам, так что даже давить на их сознание не приходилось), но идея Сигюн вполне устроила его. Поэтому они быстро и смеясь бросились бежать. Конечно, от проливного тропического дождя, который за считанные секунды набрал обороты, это их не спасло, но так было веселее. На долгие секунды им снова было по шестнадцать, снова не было забот, снова не было тягот и страхов настоящего, снова было по-детски спокойно. Они бежали, крепко держась за руки всю дорогу и прыгая прямо по лужам, и остановились только у двери во внутренний двор. К этому времени и с Локи и с Сигюн вода текла ручьем. Волосы вымокли и стали угольно-черными и цвета медной проволоки. Оба были похожи на леших после купания. Добравшись до комнаты, Локи и Сигюн, пыхтя, начали молча и быстро стягивать с себя неприятно мокрую одежду, пока она не остыла окончательно. Локи стряхивал с волос влагу, предварительно выложив куколок на стол, и бесстыдно наблюдал за обнаженной женой, которая тоже принялась выжимать волосы, скручивая их в спираль и склонив для удобства голову вбок. Вода стекала прямо на сброшенную на пол одежду. Закатное солнце золотом покрыло мягкие плечи и руки Сигюн, часть бедра, где виднелась бедренная косточка, и полоску кожи на мягком животе, так что она вся как бы светилась и была похожа на золотую статую, какие украшают коридоры Асгарда. Казалось бы, ничего не изменилось, только обстоятельства, при которых все произошло. Но сейчас Локи видел перед собой не юную девушку, с которой рос, которую иногда обижал и которая своей наивностью могла потягаться только с овечкой — перед ним стояла женщина, человек, впитавшая в себя его подругу детства и первую любовь. Женщина, искренне любящая эту жизнь и окружающих, добрая и щедрая, кроткая и бесстрашная, сердобольная и строгая. И тогда Локи понял, что с этого момента для него, как и для нее, все будет впервые. Он больше не живет по чувству дежавю. Потому что теперь они оба другие, но по-прежнему вместе. И это самое невероятное, что случалось с ним за всю его жизнь. — Почему ты так смотришь? — наконец заговорила Сигюн, когда Локи третью минуту пялился ей куда-то в пупок. Он поднял глаза. В них читалось неприкрытое желание. Желание опробовать все новое, что для него открылось с этой минуты. — Думаю, что никогда не встречал более красивой богини. Словно хищник, он неожиданно подобрался совсем близко и притянул Сигюн к себе, так что она мягко ударилась о его обнаженную грудь. Локи неотрывно смотрел на нее голодным взглядом из-под опущенных век и рукой мягко оглаживал контуры ее теплого тела, которое горело после холодного душа, не позволяя себе большего, пока она не позволит ему этого. Сигюн робко подняла глаза. Близость с Локи каждый раз была разной. Наверное, вот что значит быть любовницей бога — переменчивость во всем, никакого постоянства. — Ты весь мокрый. Локи нагло усмехнулся и наклонился еще ближе — теперь он мог с легкостью коснуться носа Сигюн своим. Он уловил тонкий запах ее влажных волос. — Ты тоже. И что? — Ничего… — прошептала Сигюн ему в губы. Они тихо поцеловались, долго и осторожно, будто пробовали что-то новое. Локи умелым движением убрал волосы Сигюн с плеч назад, слабо зажав мокрый узел в кулаке. Она молча подчинилась и откинула голову, чтобы Локи уже через секунду впился горячими поцелуями в ее молочную шею, улавливая каждый хрип, который дрожащим звуком вырывался изнутри. Шаг, другой — и они оба завалились на мягкий футон. За секунду их застеленная аккуратно постель превратилась в хаос тканей и теней. Локи до брачной ночи решил не ждать. Ради разнообразия можно устроить и брачный вечер. Да и как можно отказать обворожительной девушке, лежащей под ним, к тому же обнаженной и совершенно не сопротивлявшейся. Несмотря на вспыхнувшее желание, каждое его движение было спокойным, уверенным и неторопливым. Пальцы касались веснушек, родинок, маленьких неровностей и выпуклостей, горячих и остывших участков кожи, пробегали по ребрам и мягким бедрам, уделяя внимание каждому уголку. Сигюн тихо пригрелась носом у Локи в стыке шеи и плеча, дыша хрипло, прерывисто и касаясь губами влажной кожи. Он не знал (да и не особо хотел), какой смысл люди вкладывают в секс, но нетрудно было догадаться, если учесть, сколько похоти в людях развелось за последние десятилетия. Много тысячелетий назад боги поделились с ними святыней, а они осквернили ее, превратив ее в ничего не значащий процесс. Для Локи это был ритуал единения, сближения, абсолютного слияния. И он никогда не хотел быть с кем-то настолько близко, насколько с Сигюн. Поэтому и первая близость и последняя всегда будут принадлежать только ей одной. Это он осознавал каждый раз, не без некоторого удовольствия. Локи почувствовал дрожащее прикосновение рук Сигюн у себя на плечах и мягко прижался к ней всем телом, чувствуя, как она в томлении напрягается и выгибается под ним, а пальцы тех же рук поднимаются к шее и спутанным волосам, задевая настолько чувствительные участки, что Локи зарычал от наслаждения. Он нашел губами теплое ушко Сигюн и поцеловал под ним, в укромном месте, доступном только ему, потом добрался до ее губ поцелуем. Она сладко и невинно простонала ему в ответ. Осознание, что они принадлежат друг другу всегда и особенно в такие минуты, заставляло Локи трепетать от нежности и вместе с тем желания обладать еще больше. Обладать и отдавать себя без остатка. Он прижался всем телом к телу Сигюн, теплому и мягкому, так что теперь он отчетливо ощущал каждую пульсацию и каждый удар сердца под собой. На секунду ему даже показалось, что он сейчас заплачет. — Я люблю тебя, моя богиня. Люблю… — Локи… — шепотом, изможденно только и смогла в ответ произнести Сигюн.

***

Жар постепенно прошел, и Локи лежал с закрытыми глазами и отдыхал, периодически даже проваливаясь в сон, но очень чуткий, так что он чувствовал каждый вдох и шорох жены рядом. Сигюн не спала. Время от времени она подбиралась выше за поцелуем и возвращалась обратно под теплый бок Локи. Она осторожно коснулась пальцами шрама на груди, который остался после Свартальвхейма, и медленно опустилась невидимой дорожкой, словно водила по карте, к белесой полоске на боку — эту она застала в свежем виде несколько лет назад, а сейчас почти ничего не осталось. Нет, остался только шрам в качестве напоминания, как и множество других черточек, которые были видны только под определенным углом. От этой мимолетной ласки у Локи все затрепетало внутри. — Что делаешь? — прошептал он, но не разомкнул глаз. — Щекотно, предупреждаю. Сигюн убрала руку под щеку. Кажется, о чем-то улыбнулась. — Да так… Задумалась. Не болит? Локи молча выудил ее руку и вернул себе на грудь, прикрыв белесый шрам ее тоненькими пальцами, а затем накрыв ее ладонь своей для верности. — Теперь нет. Они снова замолчали на какое-то время. За окном уже смерклось, у окна бродили светляки. Комната погрузилась в сумрачный полумрак. Царила какая-то глубоко интимная обстановка, пропахшая дождем, безмятежностью и чем-то сладким. Была б его воля, он всю жизнь провел бы вот так, в замершей секунде, где тихо, спокойно и никого кроме них нет. Задремавший Локи почувствовал, как Сигюн напряглась, а затем резко вскочила. В ее глазах читался неприкрытый ужас. Локи лениво приподнялся на локте и потер глаза, которые еще не привыкли к сумраку, а потом зевнул, но тревога незаметно передалась и ему. — Что случилось, любовь моя? В него вместо ответа прилетели рубашка и штаны. Едва различимая в темноте Сигюн тем временем стояла кое-как одетая в смятую, едва просохшую сари и заплетала на скорую руку растрепанные волосы. Никаких цветов там не осталось и в помине после прогулки, душа под дождем и тем более плотских утех. Локи озадаченно смотрел на мятые тряпки, в которые ему меньше всего сейчас хотелось возвращаться. — Быстрее, Локи! Одевайся! — Мы куда-то опаздываем? — удивился он, но неохотно натянул штаны, не желая перечить жене в первый же день. — Да! На ужин! — Ой… Про ужин-то они и в самом деле забыли… ㅤ