Полюбить тебя снова

Локи тихо прикрыл за собой дверь и запахнул шелковый халат, купленный недавно на рынке. Все-таки одежда европейского плана нравилась ему больше, хотя требования к собственному внешнему виду Локи предъявлял себе не очень высокие. Сегодня ему плохо спалось. Сигюн уже успела от жары перекатиться на другой край футона и отпихнуть от себя руки Локи, а вот он сам спать в таких условиях не мог. Он, конечно, мог бы немного охладить их комнату, но не был уверен, что не превратится после этого в сосульку. Все-таки с ётуновской частью себя Локи пока что не дружил. Да и не то чтобы очень хотелось. Она казалась ему особенно темной частью его и без того черной души. Спасение Локи планировал найти на террасе, поэтому, тихонько спустившись и прошмыгнув через холл в узкий коридор, он скоро попал во внутренний двор. В такое время ни души. Он осторожно раздвинул фусуму, и свежий ночной воздух обдал лицо. Тишина резала слух. Было темно. Все фонари потушили давным давно, чтобы не жечь воск, поэтому Локи какое-то время стоял у порога и привыкал к темноте. Постепенно перед глазами вырисовывались очертания деревьев, деревянных колонн, массивный силуэт гор на фоне безоблачного неба. Тут-то Локи и понял, что он вовсе не один. Правее кто-то жался к столбу и притворялся, будто его здесь нет. — Ведьмочка? — Он не был уверен, что это Ванда, поэтому бросил навскидку. Кто же еще это мог быть в такой-то час? Фигура засуетилась, будто была поймана в процессе чего-то незаконного или неприличного, искала прибежища, где бы спрятаться, а потом замерла, сдавшись, и опустила руки и плечи. Локи осторожно обошел ее и встал рядом — да, это была Ванда, сонная, растрепанная, но все еще она. Сейчас она казалась особенно крошечной, в темноте и спальной сорочке. — Не спится? — Угу… — она влажно шмыгнула носом. Локи устроился локтями на периле и посмотрел на безоблачное небо. Над головой переливался Млечный Путь, похожий на каплю воды, которая попала на чернила. Перед носом мелькнул одинокий светляк, потерявший ориентир. Несколько минут они молчали. Ванда пинала одну из баллюстрад носком ботинка. Локи вздохнул — не дурак. Понял, что Ванда искала уединения, никого видеть не хотела, даже его, потому что из нее лезла наружу какая-то особо личная, едкая боль, которой нет места днем. Такое всегда просыпается к ночи, поэтому Локи с содроганием ждал захода солнца. Вся тьма просыпалась именно после этого. Но не мог же он уйти. Почему-то. Эта девчонка, вторая Баст, нуждалась в чем-то, и он пытался дать ей это, хотя сомневался, что может, способен сделать это должным образом. — Я… — Голос Ванды оказался неожиданно хриплым и тихим. — Скучаю по нему. Это место замечательно, и все так добры ко мне, но без него… без него будто все стало серым, одинаковым, не имеющим значения. Какая-то нескончаемая дыра внутри меня, словно что-то вырвали. Если днем еще как-то могу игнорировать это, прикрываясь тренировками и глупыми хлопотами, то ночью, когда остаюсь одна… — она вздохнула. — Пьетро никогда не давал мне так раскисать. Не понимаю, что со мной… Она вздохнула и склонила голову. Локи боялся, что Ванда снова заплачет. Он ужасен в утешениях, а потому будет как идиот стоять рядом и ждать, пока она успокоится. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Даже слишком, поверь мне. Эта боль… Она все равно никогда не утихнет, она всегда будет внутри тебя, будет жечь тебя каждую секунду твоей жизни и напоминать о себе, особенно по ночам. Но не отторгай ее. Эта боль хранит все твои близкие сердцу воспоминания, а если нет боли, то и воспоминаний этих нет. И наоборот. Такой вот парадокс. — Как ты справляешься? — вдруг заговорила Ванда. — С чем? — С потерями. Близких и себя. — Она смущенно нахмурилась. — Извини, я многое видела в твоей голове тогда… Чего не должна. Локи не испытал злости. В конце концов, тогда они ничего не знали друг о друге и в том не было ничего личного. Просто случайность. А сейчас он может доверить Ванде это, темное и потаенное. — Если ты все видела, то должна знать, как я справляюсь. — Оба усмехнулись. — Точнее, что я не справляюсь вовсе. Знаешь, Ванда, ты тоже не обязана справляться. Не обязана отпускать, прощать, забывать, стирать из памяти, будто ничего не было, двигаться дальше. Пока не поймешь, что из этого в самом деле тебе поможет. Дай себе время. Я, конечно, тот еще советчик, тебе бы с таким вопросом к Древней или Сигюн. Они у нас знатоки душ и принятия. Я скорее умру, чем приму смерть кого-то мне близкого, в особенности Юн. Когда она умерла, а потом матушка… Раз ты все видела, то знаешь, что я чувствовал. — Ты правда хотел умереть? — осторожно спросила она. — Хотел, — Локи кивнул. — Вернее, я не был способен жить. А это немного другое. Мне до сих пор невыносима мысль, что все вокруг меня умрут, а я останусь жить. Пожалуй, это я не приму никогда. Внезапно Ванда осторожно обняла его, тихонько, одной рукой за пояс, и дрогнула от всхлипа. Локи замер. Она была не из робкого десятка и не отличалась тактильностью, и с ее стороны Локи никогда не замечал особой ласки. За подобный выкидон могла бы отвесить пинок наглецу. Локи уже отлично знал ее повадки и привычки, и объятия в них не входили. Возможно, потому, что некому было обнимать ее большую часть жизни. Поэтому она научилась бить. — Я не умру. Но и ты не умирай, ладно? — приглушенно потребовала Ванда. — Не буду. — Обещаешь? — Я уже стольким обещал, что буду жить, что будет стыдно откинуться. Не солидно богу нарушать данные слова. Он осторожно приобнял ее за плечо и неловко похлопал. Локи знал, что смысл этого обещания не в выживании, а в том, чтобы не оставлять Ванду, не бросать ее — об этом она так отчаянно, хоть и робко просила его. А он и не собирался бросать ее. В конце концов, они оба боялись одного — душевного одиночества, которое обоим было знакомо слишком хорошо. Маленькая Ванда под его левым боком ощущалась чем-то близким и своим, Локи не назвал бы это отцовским инстинктом, если таковой вообще у него существует, выросшего в абсолютной отцовской отчужденности и холодности, но за что-то очень на него похожее это вполне могло сойти. За всю свою жизнь Локи никогда ни за кого не пекся подобным образом. Едва за Син, потому что она была младшей Сигюн, его обожаемой девушки. Но об отцовстве осознанно Локи задумался только сейчас и, может, один раз в далеком прошлом, когда был молод и полон надежд на будущее. Он не был с Вандой с самого начала, но прикинул, что готов защищать ее, как часть себя. В конце концов, кровь мало имела значения для него после всего, что с ним случилось. — Как насчет?.. — Т-ш-ш! Ванда весьма бесцеремонно закрыла рот Локи ладошкой и обернулась в полукольце его объятия. Ее глаза сверкнули алым, и Локи ощутил напряжение ее до этого расслабленного тела — каждая мышца неожиданно проснулась и натянулась, словно струна, и Ванда превратилась в сплошной комок пульсирующих нервов. — Я чувствую какой-то всплеск негативной энергии, здесь, совсем рядом, — шепнула она. — Очень мощный всплеск. Локи нахмурился. Это было исключено. За месяцы, проведенные в Камар-Тадже, ничто ни разу не нарушило покой и гармонию этого места. Негативная энергия здесь не появилась даже с его приходом. Так что это просто исключено. — Может, тебе показалось? — Нет же! Надо проверить все и разбудить кого-нибудь. Сейчас же. Локи, признаться, растерялся. Он вообще-то планировал подышать и вернуться в постель, а не строить из себя супергероя или, что еще хуже, идиота. — Если тебе так будет спокойнее… — Да, будет. Ванда решительно направилась к двери. Локи решил не отставать: ему не хотелось, чтобы она пострадала просто так. Стоило им отодвинуть фусуму, как худшие опасения подтвердились. В узком коридоре пахло озоном — магией — и металлом — кровью. — О нет… — прошептала Ванда. — Не отходи от меня. Локи с усилием загнал Ванду за себя и воровато заозирался. Первым его порывом было броситься наверх, к жене. Она ведь спит. А спящего убить проще простого. Хотя здравый смысл подсказывал, что тот — или те, это еще надо выяснить — метил дальше, а убитые — просто сопутствующие жертвы. Сигюн лучше продолжать спать и не соваться в потенциально опасную ситуацию. Ванда и Локи поспешили в холл, а оттуда в библиотеку — Ашир наверняка не спит, может, знает, в чем дело. Но и тут их настигла неожиданность: Карл и Кецилий — да, кажется, это были они, а в темноте так сразу и не скажешь — почему-то сцепились в схватке прямо в дверях библиотеки. Карл, с блеском в глазах, взметнул руку, и из его ладони вырвался оранжевый вихрь, который стремительно обрушился на Кецилия. Тот, с уверенной усмешкой, парировал атаку, создав вокруг себя искрящийся щит. От следующего всполоха Кецилий уклонился и выпустил в Карла мелкие иглы, одна из которых просвистела мимо его щеки. Кажется, бились они на полном серьезе. — Вам что, делать нечего? — возмутилась Ванда, не понимая, с какой стати они решили мериться силами посреди ночи. — До подъема всего несколько часов. Потерпели бы. — Ванда… — Локи предупредительно выставил перед ней руку, чувствуя неладное. — Он предатель! Ашир мертв! Карл в этот момент улетел к стене и изрядно приложился о нее головой. Из глубины библиотеки показались другие ученики, почему-то в мантиях, как и Кецилий. Их было с полдюжины. Локи хотел было броситься, но что-то остановило его от прямой атаки. Нужно было проанализировать хоть сколько-нибудь ситуацию, а потом действовать. Все-таки Кецилий считался одним из самых способных и сильнейших учеников Старейшины. Локи, конечно, в подметки не годится, но вот другие пострадать могут. А он хотел защитить всех без исключения. — А ты, — Кецилий повернулся к Ванде, сверкая злобой в глазах, едко зашипел: — никогда мне не нравилась, мутантка! Ты… Монстр. Такие, как ты, вообще не должны существовать. Ты… будешь следующей. Она растерянно отшагнула назад. Локи понял, что это была последняя секунда его размышлений, а в следующую он уже размножился до дюжины. Это займет предателей на некоторое время. Он так и не решил, нужно не дать им уйти или попытаться самим остаться в живых. Ванда уже бросилась к Карлу, и в этом хаосе собственных ликов и красных мантий Локи мало что мог различить. Он вообще ничего не понимал из сложившейся ситуации — объяснению происходящее пока что не поддавалось. Меньше всего ему хотелось угодить в зеркальное измерение, поэтому он держался на расстоянии и применял небольшие маневры. Например, пару раз подморозил пол. Ему нужно было выиграть время, пока Ванда и Карл куда-нибудь не уйдут, чтобы Локи перестал отвлекаться и не думал о том, что им что-то угрожает. — Ты как? — Ванда растормошила Карла за плечо. Вид у него был примятый: растрепанная одежда, пыль, ссадина на щеке и губе. От Кецилия ему прилично досталось. Оно и ясно: на тренировках они так или иначе щадили друг друга, а сейчас поводы кончились. Карл со стоном потер гудящий затылок и сел ровнее. Обеспокоенная Ванда долгое время двоилась у него в глазах, а позади то и дело мелькали фигуры Локи и мантии, что тоже казалось галлюцинацией. — Карл, ты меня слышишь? — Жить буду, ве… Берегись! Карл с неожиданной для Ванды силой перекатился и вжал ее в пол, прикрывая ее всем телом от летящего в них оранжевого вихря. Это, по меньшей мере, должно было лишить Карла последнего сознания, но он остался вполне себе целехонек — спасибо Локи, который вовремя прикрыл их щитом. — Долго вы будете ворковать? — прикрикнул Локи. — Идите за Древней! Сейчас же! Ванда и Карл встали на ноги. Локи в это время отвлекся на Кецилия, который без особого энтузиазма, со скукой атаковал его. Все-таки его целью было сбежать, а не мериться силами с каким-то божком. — Глупец, что на тебя нашло? Это место, эти люди столько сделали для тебя. Старейшина… — Думаешь, ей не плевать на вас? — перебил Кецилий. — Она обманывает вас всех, а вы, как олухи, ведетесь! Разуйте глаза! Какой из тебя бог, если ты слепее всех… Старейшина появилась в этот самый момент, и все вопросы Локи остались неозвученными, застряли там, в самом горле. Кецилий махнул своим приспешникам, и все по его указке бросились прочь. Видно, с Древней у него хватило ума не мериться силами. — Еще увидимся. Кецилий кивнул им, будто они расстаются на дружеской ноте, и бросился к стеллажам, исчез. Старейшина резко метнулась за ним и шайкой, следом бросились Локи и Ванда, а за ними Карл. В холле уже гасли последние искры закрывающегося портала и мелькнул плащ Древней, которая успела сесть Кецилию на хвост. Локи никогда не видел ее такой яростной, хотя она ни слова не сказала и даже в лице не изменилась. Просто он чувствовал, что женщина в бешенстве. Да и кто бы на ее месте не был… Снова наступила тишина, но тревожная. Локи медленно обернулся назад, чтобы убедиться, что кровь в библиотеке принадлежала Аширу. Да, так и есть. Изувечили его и даже глазом не моргнули. Бедолага… — Что это была за чертовщина? — прошептала Ванда, первая пришедшая в себя после шока. — Если бы я знал… — устало выдохнул Карл и ощупал ноющий затылок. В этот самый момент со ступеней сошла сонная Сигюн. Она куталась в шелковый бежевый халатик, а волосы дремали в растрепанном низком хвосте. — Я слышала какой-то шум… — она протяжно зевнула, подходя к Карлу и Ванде. — И Локи не было… Что-то случилось? — Я здесь! Локи выскочил из библиотеки, пока Сигюн не подумала зайти внутрь, с неведомой ему скоростью сжал женское плечо и развернул лицом к себе, чтобы она даже одним глазом не видела обезглавленное тело Ашира, распластавшееся в библиотеке, и лужу подсохшей крови под ним. Он знал, что вид крови она не переносит напрочь, хоть всю жизнь была лекарем. — Что там? Она не сопротивлялась, но недоумение так и сквозило в ее голосе. — Не смотри, — с мольбой проговорил Локи. — Там… кровь. — Чья? — Обеспокоенно. — Я могу помочь? — Боюсь, ему уже ничем не поможешь… — Кому? Локи, ответь… Там… Ашир?.. — Да. Сигюн коротко всхлипнула. И лицом медленно прижалась к груди Локи. Он не чувствовал ничего, кроме пустоты внутри.

***

Прошло несколько безмолвных дней. Камар-Тадж погрузился в траур. Локи понял, что то непоколебимое спокойствие и гармония этого места нарушены безвозвратно. Произошедшее оставило след здесь на всем, даже несмотря на то, что зал и библиотеку отмыли от крови, починили стеллажи и главные двери. Все здесь безмолвно помнило о том, что случилось, и кричало об этом в молчании. Ученики стали вести себя тише, Старейшина впервые закрыла ворота, некогда открытые, Карл меньше шутил, Ванда на какое-то время отказалась от тренировок с Локи, Сигюн спряталась в комнате. Все-таки с Аширом она успела подружиться. Еще и Баст куда-то запропастилась с неизвестного момента. Один Локи не знал куда себя деть. От гнета обстановки пришлось заставлять себя уходить в город, от этих стен и знакомых тропинок. Локи стало гадко, что опять кто-то осквернил, запятнал то место, где он чувствовал себя хорошо. Если бы он заметил, если бы догадался о предательстве Кецилия до того, как это произошло, ничего бы не было… Если бы у него был дар Син… Об этом ли она пыталась ему сказать? Бог его знает… Да и Бог, оказывается, не знает. Ничего он не знает… Живет на ощупь, как слепец, и ничем не может помочь другим. Еще и эта провокация Кецилия, как ни странно сработавшая и заставившая Локи усомниться в Древней. Он, озабоченный и хмурый, вялым шагом шел к беседке. Но кто-то его уже опередил, поэтому он остановился возле деревьев и стал выглядывать тех негодяев, занявших его место. Ими оказались Ванда и Карл. Странно. Локи никогда не замечал, чтобы они оставались наедине. Ванда сидела к нему спиной, а вот лицо Карла было на всеобщем обозрении. Карл смотрел на нее серьезно, без задора и смешинки во взгляде. Локи уж подумал, что они ругались. Но это не было похоже на спор — скорее, на очень долгий неудобный для обоих разговор. Очень любопытно… Он не планировал подслушивать, но так уж вышло, что отступать было некуда, поэтому он просто замер в тени деревьев. — То, что сказал Кецилий… — Правда, — закончила Ванда. — Нет. Это просто выплеснувшаяся наружу желчь. Ты не монстр, Ванда. И твой дар делает тебя особенной, а не изуродованной. В мире вообще не существует ничего плохого и хорошего, черного и белого. Мы лишь используем окружающее как инструмент. И только наши поступки определяют, что хорошо, а что — нет. Ты используешь свою силу во благо. Даже не думай бросать тренировки. Не с твоим потенциалом. Кецилий просто тронулся умом. Карл сел рядом — настолько близко, что их плечи теперь соприкасались в каком-то интимном жесте. — Спасибо, что прикрыл, — перевела тему Ванда. — Если бы я этого не сделал, ты бы потом мне уши оторвала. А Локи оторвал бы мне все остальное. — Вот именно! — Кажется, она слегка пнула его, но у Карла это вызвало лишь улыбку. Локи отшагнул. Он понял, что на данный момент ему не стоит вмешиваться. Ванда, в конце концов, ему не ребенок. Может, и к лучшему. Отчего-то идея привязываться к Ванде теперь казалась ему неудачной, потому что после этой ночи он испугался желания защищать ее. Все-таки к этому чувству еще предстоит привыкнуть. Пока его присутствие не было обнаружено, Локи решил уйти. После беседки он любил прятаться в саду с сакурой, не особо популярном месте в Храме. Но и там, как назло, уже кто-то был. Казалось, покоя сегодня Локи не найдет. Древняя медленно выхаживала рядом с деревом, держа руки на спиной, и смотрела перед собой. На ней было белое кимоно, хоть и не черное, оно выражало траур, как и все ее состояние. Осанка и походка говорили о ее напряжении. Хуже всего пришлось ей, решил Локи, ведь она ответственна за всех в стенах Храма, и наверняка такая, как она, будет винить в случившемся себя и больше никого. Даже предателя Кецилия она обвинит только после себя. Локи не заметил, как Старейшина дошла до него тихой походкой. — Ты хотел поговорить, Локи? — женщина склонила голову. Он поднял взгляд. По обыкновению бледная и холодная, она выглядела более болезненно и устало. Они вместе двинулись дальше по тропинке. — Вообще-то да. Хочу. Как так вышло? Кецилий. И остальное. Разве вы не должны были предвидеть это? Только так. Других формулировок Локи не нашел. В лоб он спрашивал всегда, когда не хотел играть и ходить кругами, да и тут это было ни к чему, особенно если он хотел получить конкретные ответы. Старейшина сжала губы до белой полоски, и тонкие черты ее лица напряглись. — Вовсе нет. Я не ясновидящая. — А как же?.. — Я, как и любой человек, могу только предполагать. А бог — располагать. — Брехня все это… — буркнул Локи. — Я таким не занимаюсь. Старейшина тихо улыбнулась, напряжение чуть рассеялось. — Моя ошибка в том, что я слишком доверяла Кецилию. Его предательство… я не могла верить в подобное. Он один из моих выдающихся учеников. — В голосе Древней Локи почувствовал особую горечь. — Я не могла сомневаться в своем самом преданном маге, в лучшем маге… Все это, конечно, драматично, но Локи все еще терзали сомнения и догадки. Кецилий нагло играл с ними, чувствуя свое превосходство и просвещенность. Он что-то знал, но не сказал, что, видимо, было сделано тоже намеренно. И Локи заглотил наживу. — Что вы скрываете? Старейшина тут остановилась и холодно посмотрела на Локи. Ему нужно было понять, насколько эта правда была принципиально важной для него, ничего личного в том не было. Насколько эта правда угрожает ему и тем, кого он хочет защитить. — Ничего, что тебе следовало бы знать. — Я бог Лжи. На вашем месте, я бы не стал обманывать меня и других, если это действительно так. — Вам нужно знать только то, от чего зависят ваши жизни. Мои тайны к этому не относятся. Старейшина отвернула голову, и Локи понял, что перешел какую-то невидимую черту. Но слова Кецилия ни на секунду не покидали его: она что-то скрывала. С другой стороны, это все могло быть блефом, заговариванием зубов, попыткой посеять смуту, отравить их доверие — что угодно. У Локи не было поводов верить предателю, как и сомневаться в Древней. «Бессовестный идиот. Она столько сделала для тебя и Юн, а ты ставишь ее мораль и преданность под сомнение и еще смеешь говорить ей, что правильно, а что нет. Сколько раз подобное было с тобой. Что ты чувствовал, а?» — Я не хотел задеть вас. — Помолчав, заговорил Локи. Уместнее молчания были только извинения. К тому же он и вправду почувствовал себя паршиво после всех этих беспочвенных предъяв. Женщина даже не моргнула. — Я знаю. Но впредь никогда меня больше о таком не спрашивай. Холодный тон дали Локи понять, что тайна там внушительных размеров, но, как говорится, ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. А у кого нет тайн? Чем дольше кто-то живет, тем солиднее его багаж. У Локи у самого вагон историй, который он предпочел бы никогда не вспоминать, чтобы не позорить себя вновь. Старейшина остановилась у скамьи и села. Локи решил не уходить так скоро и расположился рядом. Может, она поделится с ним каким-нибудь откровением, нравоучением или прямо прогонит. В саду было тихо и прохладно. Локи на секунду забыл обо всех происшествиях и молча наслаждался секундами умиротворения. Затылок приятно холодило, ноги щекотала трава. На мгновение Локи обрел утерянный покой, и ни одна мысль не посетила его голову. Внезапно глаза его распахнулись, и широкие зрачки сузились от света. — Вы слышали это? — Мяу! Из кустов кривой походкой выпрыгнула Баст. Она тащила что-то в зубах, маленькое и черное. Локи уже успел ужаснуться, что это очередной мышиный труп, или крот, или еще бог знает кто — где она их только находит? И главное, на кой ётун приносит всех этих тварей ему? Сигюн как-то предположила, что так Баст выказывает расположенность к Локи и признает его авторитет. Но трупы от этого трупами быть не перестали, а Локи их терпеть не мог. В этот раз ожидания не оправдались. Баст взобралась на лавку, потом к Локи на колени и опустила на них комочек, который тут же начал пищать. — Это что, твое дитя? Локи осторожно взял маленькое создание обеими руками: такое же черное, как и его мамаша, только кончик хвоста белый и лапки розовые. Оно начало тут же пищать и тыкаться мордочкой в теплую ладонь. Такое хрупкое, малюсенькое… Новая маленькая жизнь. Сигюн наверняка будет в восторге от пополнения. — Когда ты успела, чертовка? Баст принялась деловито вылизываться, чистить лапки и когти, пока ребенок был в доверенных руках, и отвечала лишь тихим мурлыканьем. Котенок же упрямо лез Локи в сгиб локтя, будто там его что-то ждало. — Вот почему она не показывалась! — он с удивленной улыбкой обернулся на женщину. Весь разговор ранее, все подозрения теперь казались ему незначительными после такого открытия. Женщина равнодушно оглядела черных представителей кошачьих и вернулась к созерцанию сада. — Все циклично. Что-то обязательно оживет взамен умершего. Потеряв Кецилия, это место обретет кого-то другого. Нам остается лишь дождаться его. Локи усмехнулся. Опять эти загадки… ㅤ