Полюбить тебя снова

За прошедшие восемь месяцев в Храме Стивен Стрэндж устроился на ура: завладел пристальным вниманием Старейшины, получил расположение Сигюн и даже подружился с Карлом. Не было кого-то, к кому он не смог найти подход (кроме Вонга и, пожалуй, Локи, и непонятно, кто из них принципиально упирался). Сразу стало ясно, что Стивен не обычный ученик, а метит он куда-то выше этого звания, о чем говорили его стремительно развивающиеся способности. Чего только стоила его драматичная история, о которой шептались до сих пор: именитый хирург лишился руки, потерял карьеру и бла-бла-бла... Уже сейчас он мог потягаться силами с Вандой, чем они занимались несколько раз в неделю: оба практиковали ведение боя в зеркальном измерении, куда большинство предпочитали не лезть из разных соображений. Поначалу все у Стивена получалось из рук вон плохо, и Локи даже не обращал на него внимания первые месяца три-четыре. Он просто не узнавал его в массе других лиц, игнорировал, не придавал значения. Общался мужчина в основном с Карлом, которому поручили приглядывать за ним, и лишь от него самого Локи узнавал в жалобной форме, насколько Стрэндж «упертый баран» и «вообще его не переубедить», так что он «хуже и Локи, и Ванды вместе взятых». Пару раз, конечно, Стивен собственноручно привлек внимание Локи своими выкрутасами, за что, разумеется, тут же расплатился — Старейшина хватки не теряла и гоняла его до седьмого пота, не жалея штрафных часов. Но все начало стремительно меняться: из новобранца Стивен превратился в способного, быстро схватывающего мага. Теперь сложно было смотреть на него свысока. Локи, который с недавних пор давал занятия по психологии боя (как манипулировать противником, как предугадать действия противника, как минимизировать вероятность проигрыша и т.д.), пересекался с ним не то чтобы часто, но и этого было для него достаточно, чтобы понять, что в мужчине он видит прямого конкурента, который метит на его место любимчика Старейшины, компаньона Карла и любовника Сигюн. Хотя бы Ванду он обошел стороной — и на том спасибо. Она, как и всегда, была сама себе на уме, волком-одиночкой, нелюдимой Баст. В одной только кошке Локи не сомневался — она будет верна ему до конца своих дней. — Что за лицо? Ванда села рядом с Локи на край фонтана, который брызжил холодной водой им в спины, и посмотрела в ту же сторону: на противоположной стороне, на террасе, за столиком что-то бурно обсуждали Сигюн и Стивен. Она изредка улыбалась ему и хихикала, а он брутально ухмылялся и потирал подбородок с благородной сединой. У них было достаточно общего: хотя бы тот факт, что оба — врачи со стажем. Оба получили увечья. Оба знакомы с магией. Оба на пути исцеления. Вот только Стрэндж малость моложав для Сигюн. Раз так в тридцать. Но, кажется, его это нисколько не смущает. Может, у него фетиш? Сигюн развернула ладонь мужчины и пальцем указала на что-то, а после принялась подробно что-то объяснять, перечислять (видно, опять что-то про тремор). От этого внутри Локи что-то сжалось и накалилось до предела пуще прежнего, а сам он заерзал, когда Сигюн крепче обхватила пальцами запястье Стрэнджа. Казалось, скрип его сжатых челюстей слышно за милю. Будь он прежним, докторишка уже остался бы без зубов. Хотя, учитывая хитрость Локи и его ловкость, он бы расправился с ним поизящнее. Ночью, например. С помощью яда. — О чем они говорят? — с любопытством поинтересовалась Ванда. — Понятия не имею, — буркнул Локи. — Да ладно тебе, я же знаю, что ты их подслушиваешь, — она боднула его плечо своим. Отменный слух Локи уже давно не был секретом. — Ну скажи! — Да ни о чем таком, — отвернулся он. — Значит, подслушиваешь! Локи обозленно отвернулся и продолжил пилить взглядом супругу. Чувства, которые он испытывал, были ему чужды и неприятны. С самого юношества и вплоть до замужества никто никогда не претендовал на Сигюн, хотя Фрейя пыталась сосватать ее с другими богами время от времени, но прямых конкурентов у Локи никогда не было. До этих пор. Даже когда Сигюн осталась без воспоминаний, он не так сильно нервничал, как сейчас. Наверное, из-за этого он и чувствовал такое давление — это с ним впервые. Чего добивался Стивен, тоже не было понятно. Вероятно, он знал, в каких отношениях состоят Сигюн и Локи, но тем не менее он ошивался рядом с ней каждый день без исключений — и ведь находил для этого время. Их отношения действовали Локи на нервы, но пока что он терпеливо держал все в себе. Как вообще о таком с ней заговорить? Сигюн, может, и не оскорбится, но Локи будет выглядеть просто смехотворно. Ведь боги лишены человеческих слабостей! Правда, что-то Локи подсказывало, что это именно своими слабостями боги наделили людей. Откуда ж им еще взяться? Ванда осторожно подобралась к Локи и уже более ласково боднула его в спину головой. Он медленно повернулся к ней, молча и все еще нахмуренно, большим пальцем усиленно потирая кольцо на безымянном. Он вообще забыл, что Ванда рядом сидит. А она с интересом смотрела на него большими зелеными глазами, робко требуя обратить внимание на ее присутствие. — Ревность — это нормально. — Осторожно отметила девушка. — Я ее муж! — возразил Локи и повторил: — Муж! Это просто смешно! — Ну и что? Одно другому не мешает, — Ванда пожала плечами. — Да и какая ревность? Просто этот Стрэндж… этот докторишка… раздражает, — буркнул он. — Если тебя утешит, мне он тоже не очень нравится. Смотрит на всех свысока, будто все ему должны. Или наоборот: никто никому ничего не должен. Но он ведь умолял Старейшину принять его. А это что-то да значит. Да, это что-то значило. И именно это не давало покоя.

***

Воздух трещал от напряженного ожидания, когда Локи, лицо которого исказило каменное сосредоточение, занял позицию напротив Карла на тренировочном поле. Его обычно игривый блеск в глазах сменился холодным, хищным огнем. Сегодня они вели бой, используя свои слабые стороны: у Локи это были ётуновские способности, а у Карла — слух (так что глаза ему предусмотрительно завязали). Стоило спаррингу начаться, как Локи молнией бросился в атаку. Карл парировал, его движения были расчетливы и точны, несмотря на отсутствие зрения. В этом плане Локи его недооценил, решив, что разобраться с незрячим магом будет проще обычного — ничего подобного. Карл не щадил его и в этот раз. А от рассеянности ледяная магия никак не слушалась и все выходило спонтанно и вспышками: то тут кол вырастет, то там земля льдом затянется, но все это было мимо цели, и потому приходилось отбиваться врукопашную. Локи сегодня был как не кстати раздражен, поэтому все его атаки приобретали излишне агрессивную и хаотичную окраску. Карл, несмотря на явное превосходство Локи в силе и ярости, стойко отражал атаки. Его лицо не выражало ни страха, ни растерянности, лишь хладнокровную концентрацию. Отсутствие зрения заставило его мобилизовать все свои органы чувств. Но даже ему приходилось напрягаться, чтобы уклониться от атак Локи. Кровь сочилась из ссадины на его губе, оставленной ледяным колом, от которого он едва успел увернуться вбок, но по касательной его все же задело. Бой достиг кульминации, когда Локи нанес Карлу мощный удар в солнечное сплетение. Карл рухнул на колени, схватившись за живот. Ярость, которая владела Локи, наконец-то утихла, оставляя после себя пустоту и болезненное чувство удовлетворения. Карл, тяжело дыша, стянул с глаз повязку и поднял взгляд на не менее уставшего Локи, который не меньше его обливался потом и едва стоял на ногах. Спустя несколько минут Локи помог ему встать, а потом небрежным движением ослабил на груди кимоно, которое сейчас душило. Влажные ключицы обдал теплый ветерок. Похудевшее от жары лицо, с выступившими скулами и озабоченным выражением, было омрачено раздумьем. Темные растрепанные волосы придавали ему еще более драматичный вид. — Что с тобой сегодня? Ты как с цепи сорвался, дружище. Карл разогнулся и вытер большим пальцем кровоточащую губу, из которой снова полилось, стоило ему кисло улыбнуться. Неприятно саднило. — Ну да, тебе легко говорить. Стрэндж ведь на Ванду и вовсе не смотрит. Зато вокруг моей жены целыми днями ошивается, с тех пор как она узнала про его «исключительный случай». Его слишком много, и мне это не нравится. Карл обтер лицо полотенцем и плеснул воды из бутылки прямо на голову. Локи отказался. — При чем здесь Ванда? Локи закатил глаза. Сегодня у него не было никакого желания подыгрывать Карлу и делать вид, что он великий незрячий, ничего не замечает. Приветственная благотворительность, которой он занимался в адрес Ванды первые месяцы ее пребывания в Храме, уже давно перестала таковой быть. Ванда уже считает Камар-Тадж полноправным домом, а его обитателей — членами если не семьи, то большой общины, где она имеет значение. — Брось, Карл. Локи недвусмысленно посмотрел на него, а тот неловко потер затылок. — Мы просто друзья. И знаешь, я этому рад. С этой женщиной лучше не враждовать. — Уж я-то знаю, — усмехнулся Локи и снова умолк. Давить на Карла уже казалось неправильным решением. Ему и без того досталось просто так. — Прости. Сорвался, каюсь. Докторишка вывел из себя. — Я вижу, — Карл хлопнул его по плечу. — Но на твоем месте я бы не переживал так сильно. Сигюн никогда не даст тебе повода сомневаться. — Знаю. Дело во мне… — Локи оборвался и взъерошил волосы. Он и не знал, как словами описать свои чувства. Подходящих не было, как ни крути, и изо рта вырывался только раздосадованный хрип. Карл понимающе кивнул и отсалютовал ему. Все-таки день на этом не заканчивается. Локи остался один. Мыслями он снова вернулся в тот день, когда впервые почувствовал ревность к Сигюн, увидев ее вместе со Стивеном в библиотеке. Они мило, казалось, по-дружески беседовали, а Локи тогда даже не распознал его, только позже удалось сложить все домыслы воедино: это его Старейшина назвала «сложным случаем, достойным внимания»; его хаял Карл за грубость и несоблюдение местных нравов; о нем отзывалась Ванда как о самом холодном и надменном человеке, которого она когда-либо встречала. Самому Локи тогда еще не удалось пообщаться со Стивеном, но уже тогда он понял, что ничем хорошим это не закончится. И в каком-то смысле он оказался прав.

***

Локи сидел за столом и пялился в открытую книгу. На деле же он был неприлично далеко мыслями от сборника греческой мифологии. Она его интересовала чуть меньше, чем пятно на окне — оно мешало ему иногда любоваться закатом. За размышлениями Локи не заметил, как в комнату вернулась Сигюн. Она была после купания, замотанная в халат, и немного запыхалась. Вместе с ней в комнату проскользнули пар, свежесть, тепло и запах мыла. Остановившись у окна, она сначала внимательно осмотрела Локи, а потом осторожно подошла к столу. Он лишь коротко посмотрел на нее, но, казалось, как будто сквозь, не осознавая. Он все больше на полном серьезе думал избавиться от Стрэнджа, пока он первый не навредил ему — такова уж была стратегия его мышления, которая успешно работала всю жизнь. Так его приучили. Если ударишь первым, шанс получить ответный удар крайне мал. А в противном случае кто знает, откуда и когда тебе прилетит. Если бы речь шла о чем-то материальном, то риск был бы терпим, но ставить на кон Сигюн Локи не хотелось вовсе. Мозгоправы называют это проблемы с доверием, причем очень серьезные. С каждым новым витком этой мысли Локи мрачнел все сильнее — а изначальная крошечная точка ревности уже превратилась в целую добротную спираль, которой не было конца и краю. И ревность эта разгоралась до презрения и ненависти как к Стрэнджу, так и к самому себе, грозя взорваться фейерверком. — Ты злишься на меня? — внезапно спросила Сигюн. Ей, кажется, надоело безмолвно стоять статуей, пока собственный муж не замечает ее присутствия. — Нет, с чего ты взяла это, любовь моя? — удивился Локи. Он, наконец, ожил и заметил присутствие жены, после чего закрыл книгу, поняв, что сейчас читать бесполезно пытаться. Он слишком возбужден. Сигюн освободила волосы, и Локи обдал теплый аромат цветов. — Не знаю, сам не свой ходишь, постоянно в своих мыслях. Меня сторонишься. Подумала, может, я что не так сделала. — Глупости, ты ничего не делала… — Локи неторопливо взял покоящуюся вдоль бедра руку Сигюн и осторожно, задумчиво поцеловал. — Не ты… — А кто тогда? — она склонила голову. — Стрэндж этот… — признался нехотя Локи и потерся щекой о руку супруги. Кольцо приятно холодило кожу. — Видеть его не могу. Сигюн приласкала его, убрала волосы за ухо, а потом встала позади, огладила плечи Локи и обняла его, подбородком утыкаясь в ключицу. Обычно это успокаивало его. Сигюн всегда знала, что объятия помогут. Откуда — без понятия. Просто чувствовала, что так правильно. В такие моменты надо не загонять зверя в угол еще больше, а приласкать его, обезопасить, чтобы ему расхотелось бросаться на окружающих и кусать. Локи выдохнул и заметно расслабился под натиском тепла. Тело больше не казалось каменным, а чувства не сдавливали грудь, когда он озвучил вслух свои переживания, хоть и малую их часть и в мягкой форме. И даже чистая влага не раздражала его, не большого любителя воды. — Не будь так строг к нему. У Стивена тяжелая история, достойная хотя бы капли сочувствия. Он остался практически ни с чем. — Чего же еще можно ожидать от моей сердобольной женушки… — без осуждения вздохнул Локи и погладил ее по руке. Она неисправима. — Представь, если бы тебя лишили того, в чем ты видел смысл всей своей жизни, если бы ты знал, что оно безвозвратно утеряно, а ты бессилен перед волей судьбы и двигаться дальше для тебя просто бессмысленно. Локи усмехнулся и разомкнул объятия, встав с места. Ему требовалось движение, которое каким-то образом снимало нервное напряжение. Он замаячил по комнате. — Мне и представлять не надо. — Тогда тем более. — Сигюн выпрямилась. — Он тщеславный, высокомерный, эгоистичный и самонадеянный человечишка. Чему я должен тут сочувствовать? — Никого не напоминает? — лукаво спросила Сигюн. Она неторопливо переодевалась в спальную одежду и готовилась ко сну. — Не сравнивай нас! — Не пытаюсь. Просто в других нам не нравится то же, что и в себе. Может, у вас слишком много общего. Стивен интересный собеседник, возможно, если ты посмотришь на все под другим углом, то найдешь единомышленника и верного соратника. Или приобретешь новый опыт. Что в этом плохого? И как ей признаться, что он больше всего боится потерять ее? И даже не в физическом смысле как факт смерти, а эмоционально, психологически? Что она увидит в ком-то более удачный вариант и, что самое страшное — пожалеет, что связалась с ним? Страх, что однажды Сигюн назовет их брак ошибкой, сдавил Локи горло, и он окончательно бросил попытки что-либо объяснить. Все равно выходит у него это скверно. Пока у него есть она, Сигюн, ему не нужны никакие соратники и единомышленники. Он со всем справится один, только бы она была рядом. — Плохого? Даже не знаю… Давай просто… закроем эту тему. Ладно? Локи жалобно вздохнул, и Сигюн не стала настаивать. Лишь сняла туфли и легла под одеяло, отвернувшись к стене. Локи остался стоять у окна. На столе беспокойно трещала лампа.

***

После скверного разговора Локи плохо спалось, и уснул он с трудом и уже глубокой ночью. На сердце было все еще тяжело, и эта тяжесть перекочевала к нему в сон, приняв вполне конкретные формы и образы. Локи снилось, что он, словно через стеклянный барьер, наблюдает в ретроспективе за своей жизнью. Вот только он везде заменен Стрэнджем: на тренировке с юным безбородым Тором, на аудиенции у Одина в день совершеннолетия, в библиотеке с матерью, на первой свадьбе с Сигюн, во дворе с Син и Фенриром — везде он, и все у него хорошо. А сам Локи заперт и не может никак ни достучаться, ни докричаться до близких, что все это обман, неправда, что это он, он должен быть рядом с ними, а не этот докторишка, что это его жизнь. Но крик вырывался хриплым и немым, а удары кулаками по барьеру не помогали. Никто его не видел и не слышал. Локи бился и бился, пока не обессилел и не начал выть с перерывами на всхлипы. Жгучая боль саднила сердце. Теперь он был один. Никто его не знал. Он вновь осиротел. Посмотрев на свои руки, Локи обнаружил, что это вовсе не его руки, а какие-то шрамированные, чужие. Ощупав волосы, он не обнаружил там мягкие длинные пряди, а короткие и жесткие. Лицо в щетине, вытянутое. Тело было не его. — Нет! — Он упал на спину и пополз назад, пока рядом проносились другие картинки, которые теперь не интересовали его так сильно. Его затрясло. — Нет-нет-нет! Я Локи! Локи! Я Локи! — …Локи! — Громкий шепот и хватка на плече заставили его резко очнуться. — Ну наконец-то! В испарине, тяжело дыша он пытался в темноте опознать силуэт Карла. Когда это удалось, он бросил взгляд на спящую Сигюн — она только громко засопела и снова затихла. За окном еще было темно, но виднелся небольшой проблеск утра голубой полоской у горизонта. — Что ты здесь делаешь? — Локи стряхнул с плеча руку и сел. — И чем от тебя несет? — Кецилий объявился. Стрэнджа закинуло в нью-йокрский Сакторум. Старейшина отправила за тобой, — коротко отрапортировал Карл. — Нужно помочь. — Как удачно можно было бы от него избавиться… — буркнул Локи и встал. Тело было ватным, кости ломило. Послевкусие от сна было омерзительным. Никакого спасения от этого Стрэнжда, ни во сне, ни наяву, чтоб его… И конечно, Локи должен проявить благородство и спасать его шкуру. Классика. Он быстро оделся, черканул Сигюн короткую записку, но надеялся, что вернется раньше, чем она проснется, прочитает ее и начнет волноваться. Карл нетерпеливо ждал снаружи, и, когда Локи вышел, он с облегчением поспешил вниз. — Ванда? — коротко спросил Локи. — Пока нет, — качнул головой Карл. На этом разговор был окончен, и они в молчании направились к порталу, где уже их ждала Старейшина. Под ногами хрустело стекло. Локи воровато смотрел по сторонам с тех пор, как они вышли из портала. В Санктум Санкторуме стояла разруха, какой он не видел до этого: некоторые окна выбиты, подпален местами ковер, в щепки разбиты тумбы и косяки некоторых дверей, пахнет кровью и озоном… Непременно где-то еще должен быть труп для полноты картины. Святость этого места была разрушена если не безвозвратно, то очень надолго. И вот опять… У Локи у самого был сомнительный вектор морали до сих пор, но до такого не опустился бы даже он, какая бы ни была ситуация. Но Кецилий, видно, не брезговал ничем после потери семьи. В каком-то смысле Локи мог ему даже посочувствовать, ведь он был на его месте некоторое время назад. Более того, он тоже пустился вести деструктивный образ жизни. Так что некотором смысле Локи не мог осуждать Кецилия, но хотелось. Теперь-то он был по другую сторону, пострадавшую, которая отхватила от скорбящего злодея. Судьба — злодейка, а ирония — ее любимый прием. Куда сложнее было сопереживать Стрэнджу. — Может, его можно образумить? — задумчиво заговорил Карл. — Это вряд ли, — отозвался Локи. Себе подобных он знал слишком хорошо. Его от подобной участи спасла только Сигюн. Старейшина молча бросила на них взгляд и продолжила молчать, а после и вовсе скрылась из виду. Кажется, разговоры сейчас были неуместны, но кого это останавливало? — Почему это? — Карл поравнялся с Локи. — Он потерял надежду. Ему незачем бороться. Вернее, он считает, что гибель человечества воссоединит его с семьей. Таких переубедит только чудо. Или же смерть. Они быстро дошли до зала с артефактами. Старейшина явно преследовала какие-то скрытые мотивы, раз пришла именно сюда. Странно, подумалось Локи, что она не бросилась на поиски Стрэнджа — ведь его явно здесь нет. Может, она и вовсе считала, что он уже мертв к этому времени? Вполне вероятно. Он хоть и способный, еще не очень опытный в колдовских делах. Оказался обыкновенным пушечным мясом. Может, и вовсе Старейшина хотела от него избавиться? Внезапно в пространстве заискрил с перебоями портал, и из него вывалился мужчина, растрепанный и раненый. Он покачнулся и неудачно налетел на стенд с экспонатами. Тот благо выдержал. Локи испытал неприкрытое удовольствие от созерцания избитого Стрэнджа, но он же теперь хорошенький, и, чтобы соответствовать новому амплуа, придется закрыть глаза на неприязнь и, так и быть, помочь докторишке. Локи приблизился и молча закинул его руку на свое плечо, чтобы как-то облегчить мужчине состояние. Да, досталось ему крепко, но он, видимо, в рубашке родился, потому отделался малой кровью. Старейшина медленно обхаживала зал с артефактами и молчала. Она о чем-то размышляла. На появление Стрэнджа она отреагировала лишь коротким взглядом. Все-таки сентиментальностью она не отличалась, да и со Стивеном у нее все было не так гладко, как виделось окружающим. Он все еще был на испытательном сроке. — Кецилий чуть не прикончил меня. Он комкает пространство как ему вздумается… — С ним много пришло? перебила женщина. — Двое. Девица осталась в пустыне, труп другого — внизу. Древняя задумчиво кивнула головой и собрала руки за спину. Она вынашивала какую-то мысль — это Локи уже знал по закономерностям ее поведения. Она, может, и умеет читать других, но это не значит, что другие лишены этой способности. Тем более что он уже достаточное количество лет наблюдал за ней. — Лондонский храм пал. Остались Нью-Йорк и Гонконг между нами и Темным Измерением. Вы отразили атаку на нью-йоркский Санкторум, но без мастера он осиротел… Локи мысленно присвистнул. Добился все-таки своего — вот ему и ранг повысили. Но тем лучше. Так они с Сигюн и вовсе перестанут видеться, что не могло не радовать, и глупая, довольная улыбочка так и пробивалась на лице Локи. — Нет, — резко перебил Стрэндж, чувствуя, к чему клонит Старейшина. — Нет. Я доктор. Доктор Стивен Стрэндж. Я не хочу быть тем, кого вы из меня пытаетесь сделать. Врачи не убивают, не наносят вред, а я человека убил! Я стал врачом, чтобы спасать жизни, а не отнимать! — Вы стали врачом, заботясь только о собственной жизни, — спокойно возразила Старейшина. — Вам хочется вновь почувствовать себя хозяином всего, включая смерть, над которой не властен никто. Даже вы. Стрэндж ожесточился в лице и отпихнул от себя Локи, который любезно служил ему поддержкой и костылем все это время — и никакой благодарности! Вместо этого он, хромая, подошел вплотную к женщине. Признаться, угрозы в этом было мало. — Как и Дормамму, дарующий вечную жизнь? Старейшина подняла подбородок. — Он живет за счет нас. — А вы — за счет него. Никто не властен над смертью, но вы — да. Я видел ритуал — можете не отрицать. Женщина не изменилась в лице, но Локи почувствовал, как она напряглась, а ее молчание только подтвердили подозрения. Стрэндж задел какую-то очень серьезную тему, раз ему удалось на несколько мгновений вызвать смятение у Древней. В голове всплыли слова Кецилия, что Старейшина что-то скрывает от них. Неужели это и есть ее тайна? Да, Локи тоже оскорбился бы, если бы его секрет раскрыл какой-то докторишка-калека. — Вы не знаете о чем говорите, — холодно проговорила женщина. — А о чем он говорит? — вклинился Карл. Локи, кстати, тоже интересовал этот вопрос, но он продолжал оставаться немым зрителем. — Я говорю об источнике долголетия нашей наставницы. Она черпает энергию для жизни из Темного Измерения. — Брехня, — усмехнулся Карл, но неуверенность так и сквозила в его ответе. Локи жадно следил за дальнейшим: Стрэндж не изменился в лице, только посмурнел еще больше, видимо, все-таки не шутил; Карл перевел неверящий, болезненный взгляд на Старейшину, а та с гордым и одухотворенным лицом продолжала смотреть на Стрэнджа. Молчание затянулось, но никто не смел его нарушать. Да и что сказать? Как? Доктор был весьма убедителен, и про себя Локи решил, что практически верит ему. Да и зачем ему врать? Он дотошный до правды, а Локи прекрасно распознает ложь, коей здесь и не пахнет. Даже если все это неправда, то, по крайней мере, Стрэндж искренне верит в собственную правоту. Наконец Старейшина сдалась — не стала ничего отрицать или оправдываться, что автоматически подтверждало слова Стрэнджа. — Кецилий нападет вновь. Нужно подготовиться, прежде чем это случится. И ушла. За окном было позднее нью-йоркское утро. Начинали гудеть машины в образовывающейся пробке. Локи утомленно уселся на какой-то сундук, надеясь, что это не активирует его магические свойства, Карл начал нервно нахаживать, а Стрэндж удовлетворенно поковылял за ним. Для него разговор не был окончен. По каким-то причинам он решил убедить в своей правоте Карла по принципу слабого звена, и Локи мысленно обрадовался, что докторишка выбрал не его. — Она не та, за кого себя выдает. — Какое ты имел на это право? — взвинтился Карл, развернулся и чуть было не влетел в доктора. Локи никогда прежде не видел его настолько разгневанным. Едва ли только, когда Ванда чуть не пострадала. — Ты хоть представляешь, какая ответственность лежит у нее на плечах? — Нет. И знать не хочу. Карл нервно усмехнулся. — Конечно, куда уж тебе. Тебя волнует только твоя собственная жизнь. Ты — эгоист. Тебе неведомы жертвы во имя других. Ты первый, поджав хвост, сделаешь ноги под видом пацифиста, лишь бы руки не запачкать. — Зато у тебя они по локоть в крови, — парировал Стрэндж. — И не такое делал, если было необходимо, — похолодел Карл. — Локи, хоть ты скажи ему. Он дернулся, поднял голову, перестав созерцать дощатый пол под ногами. Локи не ожидал, что Карл выберет опцию «помощь друга», а потому не готовился и слушал вполуха. Карл с требовательным лицом ожидал поддержки от него, а он… он особо-то и не знал, как тут отреагировать. — А что может тебе сказать бог, которому больше остальных плевать на людей? — усмехнулся доктор. — Он за свою жизнь столько для них не сделал, сколько я. — Я хотя бы не скрываю этого и признаю, что мерзавец. И не вешаюсь на чужих жен. — Зачем-то добавил Локи. Стивен гомерически и совершенно неуместно расхохотался, чем начал злить еще больше. Карл в высшей степени бешенства уже был готов наброситься на него с кулаками, а Локи испепелял его взглядом. Вероятно, оставлять трех мужчин с капризными характерами и нежным эго наедине было не лучшей идеей со стороны Древней. И Локи несказанно обрадовался, когда почувствовал шквал темной энергии, захлестнувшей пространство вокруг. Если бы не это, они грозились попереубивать друг друга еще до прихода врага. ㅤ