Полюбить тебя снова

Стрэндж с силой ударил по полу. Все замерло. Локи не сразу понял, что произошло, а вот его подсознание разобралось в то же мгновение. Именно давление в голове и легкость в желудке ощущались почти всегда, когда он оказывался в зеркальном измерении с Вандой. План, между прочим, изначально был другой. Ладно, плана изначально не было. Если только выжить можно считать таковым. Но и без того ясно, что в зеркальном измерении никто из них не силен: ни Карл, плохо разбирающийся в межизмеренческих тканях; ни Стрэндж, без пяти минут маг; ни Локи, специализирующийся на рунах и классической магии. — Зеркальное измерение, — Стрэндж дернул уголком губ, который кровил. Усмешка предназначалась врагу. Кецилий схлестнулся с ним в коротком бою, а Локи бросился на помощь к Карлу, которого удерживали двое других. Женщина замахнулась черным сгустком энергии, целясь Карлу в голову, но Локи перехватил ее руку, дернул на себя и ударил под дых. Карл в это время уже разбирался со вторым. Как только удалось освободиться, мужчины бросились на выход, выскочили на улицу и остановились на безопасном расстоянии, чтобы оглядеться. Стрэндж тяжело дышал и сжимал что-то в руке. — У меня его кольцо. Он не сможет сбежать, верно? — Вопрос, произнесенный с мольбой, нежели с уверенностью. Озверевший Кецилий медленно вышагивал, сокращая расстояние, но не торопился. В этой охоте он считал себя хищником, а потому хотел смаковать предсмертные кошки-мышки и наслаждаться агонией жертвы. Его шестерки, скалясь, подбирались следом, не менее озлобленные. — Ага. Только теперь бежать надо нам! — Локи толкнул товарищей по несчастью вперед, и они бросились бежать со всех ног. Казалось, все прошлые разногласия остались позади, когда вопрос сохранности их жизней встал ребром. Позабыв, что они в зеркальном измерении, Локи не сразу заметил парадоксы происходящего. Город, некогда монументальный Нью-Йорк, теперь был лишь концепцией, бесконечным лабиринтом отражений, ломающихся под ударами и пассами. Машины доезжали до края дороги и падали вниз и подобным же образом возвращались обратно с такой естественностью, будто так и должно быть. Доктор замедлился, Карл заозирался, анализируя хаос вокруг. Все-таки он много раз бывал здесь. Что-то здесь было иначе, будто теперь подчинялось не самому себе и известной этому месту логике, а кому-то вполне реальному. — Связь с темным измерением укрепляет их связь с зеркальным, — уловил ход мыслей Стрэнджа Карл. — Реальный мир не пострадает, а вот мы — очень даже. Это было не лучшее решение. Локи все время смотрел через плечо, оценивая расстояние между ними и Кецилием. Он определенно жульничал, иначе не объяснить рывками сокращающееся между ними пространство. — Нам лучше убираться отсюда. Докторишка, открывай портал! — Я этим и занимаюсь! На ходу, знаешь ли, не очень удобно! Вот заискрил круговорот оранжевых огоньков буквально в ста футах впереди. Осталось немного! Локи мечтал сбежать. И вообще побег он никогда не считал чем-то постыдным, в отличие от Тора или Одина. Чаще всего это было стратегическим отступлением, а для остальных — вопрос гордости. Когда мужчины уже были близко к окну в реальный мир, пространство сломилось и их силой притяжения, которая очень даже хорошо работала здесь, как и другие законы физики, потянуло в условный низ. Если бы у них было время, они бы подискутировали о противоречивости зеркального измерения и его функционировании, но сейчас в приоритете была сохранность их жизней. — Постарайтесь держаться на ногах! — крикнул Карл. Локи перепрыгнул открытое окно — они бежали вдоль по зданию. Выбирать, простите, не приходилось. Да, пару лет назад подобное безумие обрадовало бы Локи, что соответствовало его внутреннему состоянию, но сейчас ему хотелось, чтобы весь этот кавардак поскорее кончился и он вернулся в реальный мир, где порядок реально существует, хоть и с переменным успехом, и домой, к любимой. Стрэндж пытался открывать порталы один за другим, но Кецилий вечно весьма умело и точно мешал ему делать это. Вот и шестой по счету портал обломался, а они уже добегали до края, то есть крыши извилистого здания. Тут оно изогнулось, раздвоилось, подобно змеиному языку, и мужчины полетели вниз. Мир завертелся в калейдоскопе домов, машин, окон и силуэтов. Нью-Йорк теперь был и сверху и снизу — и вообще везде. Земля под ногами постоянно менялась, здания вырастали и обрушивались, как карточные домики, а отражения умножали число противников до бесконечности, создавая дезориентирующий хаос. Локи начинало подташнивать. Через некоторое время их разделило. Пространство искажалось и менялось, как ему было угодно. Стрэндж пропал под бесконечной лестницей, Карл держался за перилу, а Локи стоял на какой-то платформе. Мир превратился в какофонию вертящихся и крутящихся элементов архитектуры и вообще каких-то непонятных человеческому глазу фигур и форм. Локи бежал куда-то без определенной цели, лишь бы его не затянуло меж шестеренок этой обезумевшей машины и не расплющило. Кецилий гнался за Стрэнджем — это Локи увидел задрав голову, — остальные его интересовали сильно меньше. Видно, Кецилий за что-то особенно сильно невзлюбил Стрэнджа. Мимо промчался Карл, а за ним женщина, и оба исчезли в складке пространства. Локи в голову пришла безумная идея, что вполне соответствовало ситуации. Теория была шаткая, но проверить ее хотелось, поэтому Локи притормозил, позволяя приспешнику Кецилия нагнать его, развернулся и сложил руки вместе. — Что, силенки кончились? — мужчина оскалился. — Не совсем. Локи оскалился в ответ и послал волну льда прямо на противника. До него она, к сожалению, не дошла, но вот пространство, сквозь которое летела, в этом месте переломилось, словно расколотое зеркало, и осталось в таком состоянии, застывшем. — Немного не то, чего я ожидал, но пойдет, — хмыкнул Локи и прыгнул на нижний ярус, переходя на бег. — Локи! — Под ним зеркально бежал Карл. — Где Стивен? — Не знаю, не видел его! — Приходилось кричать, потому что вечно меняющий фигуры город вместе с тем страшно скрипел и скрежетал, создавая шквал шума. — Черт! — И Карл пропал. Локи подморозил воздух и пробежал несколько футов на ледяной пластине из осколков, потом перепрыгнул на плоскость здания и наконец увидел то, что Карл заметил раньше него: Кецилий зажимал к платформе Стрэнджа, побитого и грязного. Локи видел, как отчаянно извивался под крепкой хваткой мужчина, не желая прощаться с жизнью, и в какой-то момент ему стало очень жаль его. Каким бы упертым и горделивым ослом он ни был, Стивен всего лишь человек, которому тоже хочется жить, как и Локи. Так что он бросился, со всей искренностью желая помочь ему. Но друзьями даже после такого им не быть, еще чего. Когда огромный осколок в руках Кецилия вот-вот должен был поразить сердце Стрэнджа, пространство резко исказилось, оттаскивая его и спасая от гибели. Кецилий выпрямился и злобно огляделся. На постаменте стояли Старейшина и Ванда, а позади них искрил портал — обе хмурые и серьезно настроенные. Пространство под ногами обрело четкую форму, и теперь превратилось в подобие поля для битвы с весьма интересной орнаментикой. Окружение теперь имело какой-то логически повторяющийся узор, однозначно напоминающий настоящий калейдоскоп. Древняя быстро взяла на себя управление зеркальным измерением. Уставших Локи, Стрэнджа и Карла женщина с легкостью сдвинула в дальний угол поля, чтобы они не мешались под ногами. — Так это правда… — прошептал Карл едва ли не в ужасе, а потом уже с презрением: — Она берет энергию из темного измерения. Старейшина промолчала, но в ее глазах отразилась невыносимая горечь и боль от того взгляда, каким теперь смотрел на нее ее верный протеже. Хотела бы она, чтобы он понял, чтобы простил, но на разговоры времени не оставалось. Ванда выглянула позади нее — ей удавалось хорошо управляться здесь благодаря природе своей магии, отличной от магов Храма. Их взгляды встретились — встревоженный Карла и твердый Ванды. Она не выглядела особо удивленной или злой, может, едва сонной и растрепанной, потому что Старейшина выдернула ее из постели. Прежде чем согласиться на авантюру и броситься на помощь друзьям, Ванда выслушала объяснения Старейшины с подозрением, но молча и внимательно и смогла понять ее. Это была необходимость. Если Ванда некогда использовала свои силы во зло, то она, Старейшина, использовала темную магию во благо. Какая разница, каков инструмент, если ты обращаешься с ним правильно? Обе надеялись, что и другие смогут это понять. Если не сейчас, то со временем. — Еще и втянула в это ее! — рыкнул Карл. — Я здесь по собственной воле, — прохрипела Ванда, и ее радужка затянулась красной дымкой. Она готова к бою. — Вам лучше позаботиться сейчас о себе. Локи хмыкнул. Его ведьмочка теперь настоящая воительница. Правда, поздновато поздравлять с боевым крещением. Почему-то он ни секунды не сомневался, что она разнесет всех этих врагов в пух и прах. Кецилий шагнул вперед. Казалось, появление бывшей наставницы еще больше раздраконило его. Да и к Ванде он ничего приятного не питал. — Я пришел к тебе в поисках надежды и исцеления, доверился тебе, а вместо этого ты скрыла от меня правду. — Я лишь хотела уберечь тебя, — Старейшина подняла подбородок. — От правды? — От тебя самого. Дормамму лжет тебе. Ты ничего не знаешь о его сущности. Цена его бессмертию — мучение. — Брехня все это! И с этими словами Кецилий с рыком налетел на Старейшину. Ванда нравилась ему не больше, но с ней он решил разобраться позднее. Карл с беспокойством наблюдал за девушкой, и Локи подбадривающе коснулся его плеча. — Она справится. — Нам нужно убираться отсюда, — Стрэндж механически ощупал мелкие повреждения на щетинистом лице. — Мы не можем оставить их тут. — В голосе Карла звучало сомнение, но чувство долга перед Старейшиной и глубокого трепета по отношению к Ванде диктовали ему то, что было более правильно в данный момент — а это спасать их ценой всего остального. — Зато можем погибнуть сами и похоронить весь мир с собой. — То есть все снова свелось к этому? К нашим собственным шкурам? Очень героически, — фыркнул Локи. — Сказал тот, кто первый делает ноги в любой сомнительной ситуации, — парировал Стрэндж. — Пока мы чешем языками, они рискуют жизнями, — Карл кивнул на зажатых в кольце врагов женщин. — Решение нужно принять сейчас. Ответом на это стал Локи, стремительно бросившийся вперед. Если уходить, то всем вместе. Никто не останется позади, даже пресловутый докторишка, черт его дери. Золотое сияние магических вееров в руках Древней пульсировало в такт битве. Рядом с ней Ванда, юная, но уже давно сильная и опасная, метала алые сгустки энергии, но было видно, что она уже утомилась. Кецилий двигался с беспощадной резкостью, его глаза горели фанатичным огнем. Остальные противники были безмолвны, но их атаки были остры и многочисленны, вынуждая Старейшину и Ванду постоянно менять тактику, возводить новые преграды, складывать и разворачивать пространство. Старейшина, предвидя каждую атаку, отклоняла их, Ванда прикрывала тыл. Локи подоспел вовремя и взял часть атаки на себя. Нужно было избавиться от шестерок, а потом разобраться с боссом. Так он и поступил. Подмораживая пространство и множась на подличности, ему удалось обезвредить одного. Кецилий сменил тактику, решив тоже разобраться с теми, кто послабее, и потому его целью стала Ванда. Он бросился на нее с осколком. Девушка умело парировала удары, но стремительный ход битвы зажимал ее к краю платформы. Локи, заметив это, хотел было броситься, но ему помешали вновь. — С дороги, — прорычал он. Глаза его потемнели. Женщина набросилась на него, они схлестнулись в коротком, но беспощадном бою. Удар, еще один, подсечка, промах. Вскрик Ванды заставил Локи похолодеть и схватить противницу за горло. Ему очень хотелось убить ее. Но он не стал. Это лишь пустая трата их драгоценного времени. Отбросив ее, Локи поспешил на другой край поля со всех ног. Он не позволит плохому случиться, не позволит ей пострадать. Он обещал. Хрупкую Ванду не было видно за фигурой Кецилия. Он стоял над ней и кровожадно проворачивал осколок у нее в бедре, другой рукой крепко держа ее за плечо. Внизу стремительно скапливалась темная лужа крови. Ванда пыталась сопротивляться и подняться, но не получалось. — Ублюдок! — крикнул Локи и понял, что его реплика как будто задвоилась. Обернувшись, он увидел бегущего с другой стороны Карла, не менее разозленного. — Рыцари тут как тут! — издевательски усмехнулся Кецилий и намеренно резко выдернул осколок из ноги Ванды. Она упала на здоровое колено. С обеих сторон к ней подбежали Локи и Карл, подхватили ее, словно она ничего не весила. Черная ткань брюк прилипла к ноге, пропитанная кровью. Из-под рваного разреза виднелась кожа и кровоточащее мясо. — Я в норме… — просипела Ванда, хотя в ее глазах стояли слезы от боли. — В пространственном осколке много темной энергии… будьте осторожны. — Карл, уходите, — Локи кивнул на приближающийся позади портал. — Мы разберемся. Мужчина кивнул и поднял Ванду на руки. Она робко обхватила его шею дрожащими руками и сглотнула слезы. Кивнув друг другу, они разошлись. Локи обернулся. Кецилий и Старейшина бились из последних сил. Выбирая между хромающим Стрэнджем и успешно справляющейся Древней, Локи решил помочь сначала горе-доктору. Он бросился к нему и помог встать. Оба не проронили ни слова. Негласно оба решили уходить. Оба поковыляли в сторону портала. — Старейшина! Надо уходить! — прокричал Стрэндж. — Еще чего! — рыкнул Кецилий и занес осколок. Он прошло сквозь его верного соратника, пожертвовавшего собой ради благого дела, и уперлось женщине в бок. Она раскрыла глаза. В глазах застыл крик боли. — Нет… — Локи быстрее потащил за собой Стрэнджа. Он кряхтел и шатался. Зеркальное измерение, обычно безболезненное для физического тела, теперь становилось проводником для прямого магического удара. Каждый удар Кецилия, направленный на Старейшину, был не физическим, а разрушительным для ее внутренней энергии, для самого ее духа. Кецилий усмехнулся и ногой небрежно толкнул тело Древней в открытый портал, и оно с особенной легкостью устремилось камнем вниз. Локи и Стивен прыгнули следом. Кецилий не торопился. Он сделал что хотел. Старейшина лежала среди осколков стекла, уже вполне реальных. Когда Локи и Стрэндж приземлились на крыше, а потом спустились наземь, вокруг женщины уже столпились зеваки, вопрошающие и вздыхающие. Асфальт окроплен пятнами крови. — Отойдите! В сторону! — Стивен бросился на колени и стал осматривать Древнюю. После падения с такой высоты на ней не было живого места. Бледное исхудавшее лицо в ссадинах, губы, бледные, плотно сжаты, глаза закрыты. Из левого бока все еще течет кровь после ранения, а от оранжевого традиционного одеяния остались ошметки. Она тряпичной куклой застыла на холодном асфальте, под ней медленно растекалась лужа теплой крови. Дальше для Локи все было как в тумане: портал, больница, каталка. Плевать он хотел на глазеющих людей и конспирацию. Стрэндж, кажется, тоже. Потому на них постоянно бросали косые взгляды и на улице, и в больнице, где оба появились в заморских одеяниях, чуждых Нью-Йорку. — Кристина! — рявкнул Стрэндж, да так что Локи сам вздрогнул. Навстречу выбежала миловидная девушка в синей медицинской форме, с рыжеватым хвостиком, отдаленно напоминающая Сигюн, если сильно не приглядываться: тот же рост, комплекция, типаж. Локи отметил бы, что она, пожалуй, малость симпатична, если бы не был так погружен в себя. Она быстро добежала до каталки и принялась оглядывать пациентку профессиональным взглядом. Стрэндж сходу начал без остановки сыпать терминами, которые Локи не понимал и не хотел понимать. Для него важнее был результат. — Жди здесь, — приказал Стивен и ушел дальше по коридору в операционную вслед за Древней. Двери закрылись. Загорелся красный свет. «Здесь» было в зале ожидания, где приторно пахло хлоркой и рябило в глазах от белых стен. Локи, не зная, куда себя деть, медленно опустился на жесткое железное сидение. Адреналин, скачущий в крови, постепенно утихал, а на его место приходили усталость и безразличие. Опять ожидание. Снова на пороге смерти. Локи тяжко вздохнул и закрыл голову руками, сжал ее, чтобы оклематься. Волосы были неприятно влажными от пота после бойни, да и сама одежда тоже липла к ноющему телу. Мелочно ему хотелось только простого помыться — и больше ничего. Ни мир, ни люди Локи уже не интересовали. И, честно говоря, он устал от всех этих людских разборок, драк, философствований и прений. Не сказать что боги чем-то были лучше, но, по крайней мере, частота подобного была ниже. На секунду перед глазами Локи все потемнело, затянувшись плотным слоем мрака. Переутомление? Он несколько раз моргнул, вдавил глазницы пальцами, и, когда на пятый раз темнота наконец развеялась, он увидел, что Старейшина, как говорится, и тут, и там — в операционной и рядом с ним в зале ожидания. Правда, с ней было что-то не то, уж больно прозрачная она была. Помешательство? Локи озадаченно осмотрел себя. Его тело казалось невесомым и полупрозрачным, но это было не тело — его астральная копия, душа, о чем он смутно догадывался, но не знал наверняка. В таком состоянии он никогда ранее не находился, потому в первую очередь ему захотелось запаниковать, нервно ощупать тело на наличие повреждений, но непоколебимое и спокойное выражение лица Старейшины внушили ему немного спокойствия — не стоит позориться. Локи выдохнул и посмотрел на нее в нервном ожидании. — Что вы сделали? — Хотела поговорить с тобой. — Не совсем ответ на вопрос, но тем не менее объясняющий ситуацию. Женщина развернулась и медленно направилась куда-то по коридору плавной походкой. Локи поспешил следом. Все вокруг, казалось, замерло, окаменело, но это было обманчиво: все двигалось, просто гораздо медленнее, нужно было только присмотреться получше, чтобы понять, что люди по дюйму перемещаются, долго моргают, а упавший лист бумаги у медсестры со стойки регистрации так и стремится к полу в слоу-мо. Секунда растягивалась до нескольких минут. Удивительно. Локи никогда ранее так отчетливо не ощущал разницу в течении времени. Старейшина подошла к окну и остановилась, задумчиво вперев взгляд в собирающуюся на горизонте бурю. Темные, почти черные облака сгустились на небе и вот-вот должны были разразиться ливнем. Кажется, дождь уже шел — об этом говорили редкие капли, попадающие на стекло и крайне медленно ползущие вниз. — Что все это значит? Почему мы здесь? — Локи терял терпение, а все это слоу-мо его нервировало еще больше и заставляло тревожиться, вместо того чтобы расслабить и дать передышку от быстрой череды событий. Он и так уже полчаса ждет окончания операции. — Мое время подошло к концу. Внутри Локи что-то упало камнем вниз. Он не ожидал услышать это именно сейчас, в минуту, когда им, кажется, угрожает смертельная опасность и нужда в Старейшине остра как никогда. Или, если не ему конкретно, то тем, кто ему дорог. Отдельно поразили интонация и тон, с которыми Старейшина так спокойно объявила об этом. Локи жил относительно долго, если сравнивать с людьми, но отношение к смерти у него отличалось немногим. Он жадно хотел жить, цеплялся отчаянно за свою жизнь ровно с тех пор, как появился на свет. Древняя же жила в несколько раз больше. Видимо, оттого мысль о собственной кончине теперь казалась освобождением, логическим завершением непомерно длинной и наверняка болезненной жизни. Человеколюбие, знал Локи, просто так не приходит само собой. Чтобы полюбить жизнь и других, нужно сто раз разочароваться, сломаться, почти умереть, но при этом выжить, чтобы после всего подняться и найти в своем сердце тепло ко всему. Он не хотел представлять, через что прошла Старейшина. — Я видела этот момент тысячу раз. Сколько бы я ни пыталась, каждое новое будущее вело сюда. Будущее неотвратимо. Вопрос в том, что мы успеем сделать до того, как оно настанет. Локи был хорошо знаком с философией ясновидцев. Столетия дружбы с Син оставили на нем свой отпечаток, сформировали в нем свой взгляд на этот дар. Или проклятье. Тут как посмотреть. Скорее всего, Локи не дожил бы до своих лет, обладай он способностью видеть будущее. Или сошел бы с ума и угробил полвселенной. Или же убился. Знать и не иметь возможности изменить — не это ли настоящее проклятие? Нужно быть по-настоящему сильным духом, чтобы примириться с неотвратимостью судьбы. Локи таковым, по собственному мнению, не обладал. Он всего лишь рядовой бог с испоганенной судьбой. А где таких нет? — А мое? — наконец осторожно спросил Локи. — Мое будущее вы тоже видели? Старейшина молчала. Ее губы тронула предсказуемая улыбка, знакомая Локи по другим ситуациям. — Лишь одно из сотни возможных. — И что меня ждет? — Утраты и обретения. Как и всех нас. — Женщина отвернулась к городскому пейзажу. Ее предсмертное спокойствие поражало Локи. — Но ты, Локи, так и не усвоил кое-что. Погоня за призраками прошлого и жажда будущего тебя никуда не приведут. Ты ненавидишь свое прошлое и страшишься грядущего. Но правда в том, что у нас есть только настоящее, только этот момент, и только над ним у нас есть власть. Локи закатил глаза — хотя вместо этого просились слезы. Как можно читать нотации в такой момент — предсмертный? Неужели она до последнего будет верна этому принципу? — Локи, — Старейшина вкрадчиво позвала его, и в этот момент ее голос на секунду до ужаса стал похож на Фриггин. — Я знаю, какое значение имеет для тебя это все. Но мир не крутится вокруг тебя. Люди приходят и уходят по разным причинам, и не всегда — даже чаще всего — ты этому виной. Мой уход не конечная точка. Не сожалей, не вини себя, не удерживай. Только так сможешь стать по-настоящему свободным. Она глубоко вздохнула и отвернулась к окну, потом закрыла глаза и с тихой улыбкой растворилась. Локи бросился удержать ее, что, конечно же, не сработало, и в ту же секунду очутился в своем теле, в зале ожидания рядом с операционной. Мерцающая табличка над дверью погасла через несколько секунд. Из операционной вышел изможденный Стрэндж, за руку его держала та незнакомая девушка. Локи мог бы прислушаться к их разговору, но не имел ни сил, ни желания, поэтому просто наблюдал за ними, как в немом кино: короткие реплики, паузы, взгляды, касания. Локи понял, что у доктора была своя женщина. Они разошлись. Когда Стрэндж подошел совсем близко, Локи медленно поднялся. Они встретились взглядами, уставшими и полными скорби и влаги. — Я знаю, — вслух ответил Локи на немую реплику доктора. — Тогда возвращайся в Храм. А я покончу с Кецилием.

***

Сигюн бросилась Локи на шею и крепко сжала его в объятиях загорелыми руками, игнорируя пот, пыль и грязь, которыми он был сейчас увенчан. От нее пахло жасмином, чистотой и спиртом. Он осторожно положил ладонь ей на затылок, зарылся пальцами в медные рассыпчатые волосы. Единственным утешением сейчас было тепло его жены, ее существование и ее радость. Раствориться в ней, впитаться, исчезнуть, найти в ней пристанище, чтобы как-то снизить градус жгучей боли в груди. И почему каждый раз так больно? — Мне так жаль… — прошептала она. Ее теплое дыхание защекотало шею. Локи отстранился, не выпуская ее из кольца рук. Сигюн осторожно коснулась влажной дорожки на его щеке и мягко стерла большим пальцем. Больше ничего не говорили. Так и стояли на пороге Храма под щебет птиц, в тишине и спокойствии, так и не скажешь, что миру опять угрожала опасность, что кто-то опять умер. Локи прикрыл глаза и прижался щекой к теплой ладони Сигюн. Знакомое столетиями движение всегда успокаивало. Он даже и не вспомнит, когда Сигюн впервые так прикоснулась к нему, но точно знает, что с тех пор он нашел точку спокойствия. Пальцы огладили кожу. «Все будет хорошо». Да, обязательно будет. Когда-нибудь. — Как Ванда? — Локи ступил назад. Пора возвращаться в жестокую реальность. — Полученное ранение оказалось весьма серьезным. Оно привело к обширному травматическому повреждению массива бедренных мышц, с множественными разрывами мышечных волокон и значительным внутренним кровоизлиянием. Кроме того, произошло поражение костной ткани… — Сигюн прервалась, глядя, как на лице Локи растет непонимание. — Извини, давнишняя привычка. В общем, разрыв мышц и трещина в кости. Я провела операцию, насколько это было возможно в здешних условиях, закончила, вот, несколько минут назад. Сейчас ее состояние стабильно, но реабилитация займет по меньшей мере несколько месяцев. Рана будет заживать хуже из-за ее магической природы. Ванде придется набраться терпения… — взволнованно закончила она. Локи задумчиво кивнул. Немного отлегло, но все же он был зол, что Ванда пострадала. Но на кого? Нее? Старейшину? Кецилия? Себя? Всех сразу? Судьбу? На бессилие, неотвратимость случившегося. — А где Стивен? — вдруг спросила Сигюн. Опять эта горечь внутри, даже вина. — Отправился в Гонконг к Вонгу. Сигюн не ответила. На ее лице сменилось несколько задумчивых выражений, за чем пристально и следил Локи. — Думаешь, я должен был пойти с ним? — осторожно спросил он. — Погеройствовать? — Нет. Мне не нужен герой, Локи. Мне нужен ты. Живой. Ты не всесилен, несмотря на то, что ты бог. И я не жду от тебя, что ты будешь спасать всех. — Сигюн взяла его за руку. — Ты делаешь достаточно, все, что в твоих силах. Он выдохнул с облегчением и снова обнял ее. Эти слова теплотой и нежностью окутали его израненное и искалеченное сердце, болью сжимающееся в груди, слова, которые он жаждал услышать всю жизнь — что его достаточно. Что ему не нужно быть особенным и что-то заслуживать, чего он добивался всю жизнь. Какие-то непонятные слезы, горькие и душащие, снова попросились наружу, и Локи прикусил щеку изнутри, чтобы заглушить душевную боль физической. — Спасибо… Сигюн крепче обвила его торс в ответ, и Локи, превозмогая ломоту в теле, позволил это. Так они простояли еще некоторое время. Наконец буря внутри Локи постепенно стихла, но не окончательно. Он отстранился. — Могу я навестить Ванду? — Да, но она спит. Поэтому недолго. — Просто хочу убедиться, что она в порядке. — Конечно. Пойдем. Они молча прошли в Храм, где тянуло прохладой и было тихо, перешли в другое крыло, больничное. Наверняка Ванда захочет вернуться к себе, как только очнется — она ненавидела больницы и им подобное. Сигюн тихо открыла дверь, впустила Локи. Взглядом еще раз убедилась, что он в порядке, и оставила его наедине с Вандой. Локи потер нос от резкого запаха спирта и бинтов. Сегодня он уже был в больнице, и ничего хорошего там не увидел, так что вид Ванды на больничной койке вызвал новую волну тревоги. Локи пристально всмотрелся в ее бледное лицо. Ванда в самом деле спала. На ней была хлопковая сорочка и несколько повязок. К руке тянулась капельница, которую Сигюн каким-то образом где-то смогла раздобыть. Локи осторожно сел на табурет, стараясь не разбудить ее. Сцепил руки в замок. Так прошло некоторое время. Она поправится, твердил он себе, но серые губы, спутанные волосы и дрожащие ресницы вызывали в нем только страх, вину и отвращение к самому себе. Ванда для него искалеченный жизнью ребенок, вечно бросающийся на амбразуру. Она сильна, амбициозна, не глупа. Но она человек. А он бог, как оказывается, бессильный практически всегда. И все вечно сводилось к этому. Порой Локи ненавидел, что он бог. Когда вы оба находитесь на одной ступени происхождения, все как будто бы проще. Как будто бы проще защитить ближнего, покорить мир и свернуть горы. А так кажется, что между ними недосягаемая пропасть, которую он никогда не преодолеет. — Локи?.. — прохрипела Ванда. Он вздрогнул, метнулся, схватил ее за забинтованную руку и испуганно замер. — Что-то болит? Позвать Юн? Она медленно качнула головой, не размыкая глаз. — У меня как будто похмелье — все мутное и пить хочется. Локи шумно вздохнул и сгорбился, прижав худую ладошку к своему лбу. Он знал, что сейчас читать нотации бесполезно — да и не к лицу ему это вовсе. — От меня так просто не избавиться, — прошептала Ванда. — Хотя было довольно больно. — Прости, что не уберег. Если бы мы поменьше языками чесали… — Не надо. Ничего не говори. Просто посиди рядом. Он поднял на нее глаза и кивнул.

***

Похороны прошли на следующий день. Он выдался тихим и безоблачным, солнце пригревало ровно так же, как и вчера, так и не скажешь — траур. Воздух был пропитан ароматом благовоний и тонкими нотками сандала, которые непрерывно жгли с тех пор, как в Храм принесли скорбную весть. Осиротели не только подмастерья Старейшины, но и Камар-Тадж, которым она заведовала столетиями. Здесь как будто что-то переменилось. Церемония прощания состоялась в саду. Вдоль тропы стояли мужчины и женщины в простых белых одеждах, их лица были спокойны, хотя глаза каждого таили неизбывную печаль. Локи, презирающий этот цирк с переодеваниями, все же надел соответствующую одежду и занял место в отдалении. Карл отрешенно стоял неподалеку и смотрел вниз. Таким его Локи никогда не видел, вечно шутящего и дотошного. Самыми последними на церемонию пришли Сигюн и Ванда. Вторая, опираясь на костыль и подругу, медленно, но уверенно ковыляла к свободному месту в конце процессии, морщась временами от стреляющей в бедре боли. Восстановление выжало из нее все соки, и ее глаза казались кукольными на исхудавшем лице. Локи старался не смотреть на нее — сердце болезненно сжималось от вида Ванды. Перед самым началом церемонии появился последний опаздывающий — Стрэндж. Локи, признаться, ожидал, что он явится. С незажитыми ссадинами на лице, он встал напротив него и едва заметно кивнул ему. Несколько раз ударили в гонг. Самому старшему в Храме положено было молиться за упокоение души, к чему и приступил лысый старик с четками в руках. Люди стояли склонив головы. На их лицах читалась не столько мучительная скорбь, сколько глубокое смирение и понимание цикла жизни. Пока шла молитва, другой мужчина, тоже незнакомый Локи, вынес что-то, обмотанное холщовой тканью, и торжественно понес к старцу. Локи с плохо скрываемым любопытством следил за действом. Ашира и других почивших кремировали и поставили их прах в крематории, который примыкал с отдаленной части Храма. Но тела от Старейшины не осталось, а значит, кремировать, согласно традициям, ее не представляется возможным. К тому же она не рядовой маг. Мужчина бережно развернул ткань, под которой прятался маленький саженец. Под скорбные молитвы его опустили в заранее уготовленную лунку и присыпали землей. Казалось, он идеально вписывался в общую композицию. Только сейчас Локи понял, что это вовсе не сад, а кладбище. Эта мысль чуть ли не заставила его издевательски усмехнуться. И почему никто не сообщил ему раньше? И вот что за странная аура вечно царила здесь. Когда церемония кончилась, люди молча подходили к саженцу, поливали его из тявана водой и поклонялись. Локи лишь наблюдал со стороны: ему выпала честь попрощаться со Старейшиной лично и оплакать ее уход без посторонних. Да и скорбеть в компании у него никогда не получалось, так уж он был устроен. Локи вздрогнул, когда ему на плечо легла чья-то рука. Стрэндж был непривычно чист, ухожен и в белом. Он коротко кивнул ему, и они молча двинулись подальше от толпы скорбящих. Локи не знал, о чем говорить со Стивеном без препирательств, потому и молчал, сложив руки за спиной. Так они дошли до тренировочной площадки, где сейчас было пусто и ни души. Все казалось заброшенным. — Я хотел поблагодарить тебя. Несмотря на все, ты пару раз спас мне жизнь. — Не думай, что я сделал это намеренно, — Локи ухмыльнулся. — Не сомневаюсь, — в ответ дернул щекой Стрэндж. Они снова замолчали. — Я вот что хотел сказать… Я покидаю Храм. — Локи вздернул брови. Такого заявления даже он не ожидал. — Нужно кого-то поставить в известность, ты первый подвернулся. Санкторум в Нью-Йорке нуждается в хранителе. Такова была последняя воля Старейшины. — А как же Храм? — Локи еще грела надежда, что эту ответственность не втюхают ему и его жене. Они и так за всю жизнь за слишком многое и многих отвечали, чтобы еще и сейчас отдуваться. — Вы с Карлом справитесь. Я буду навещать вас, не успеешь соскучиться. — Упаси Небеса скучать по тебе. Мужчины устало рассмеялись. — У твоей жены поразительная выдержка. — Не хуже чем у твоей женщины, — усмехнулся Локи. — Если бы мы только встретились раньше… — Заметив возросшее напряжение Локи, Стивен нарочито долго выдержал паузу, а потом продолжил: — Мы бы добились невероятных высот в медицине. Ее дар, мои руки… Сколько жизней мы спасли бы. Вместе мы бы изменили мир. Но теперь все иначе, — с некоторой горечью усмехнулся маг. — Что ж, не скажу, что приятно было с тобой иметь дело, нужно идти. Локи кивнул, и они разошлись. Сейчас ему оставалось только переговорить с Карлом. Если не сегодня и не завтра, то через месяц им придется волей-неволей что-то делать: кто-то должен ухаживать за Храмом, давать занятия, курировать, охранять и следить за порядком. Локи, признаться, не совсем представлял, как это все совмещать. Карл долго не находился. В саду еще толпились маги, но среди них его не было. В библиотеке, столовой и в комнате тоже не оказалось. Локи озадаченно почесал затылок и снова вышел на улицу. После пары-тройки расспросов он выяснил, что Карла видели у ворот. Тут-то Локи и успел нагнать его. — Куда это ты намылился? Я тебя обыскался… Карл воровато обернулся, будто его поймали с поличным, и напряжение внутри Локи запульсировало меж ребер. Сумка у него на плече все больше и больше убеждала его, что Карл не на рынок за фруктами и что, переступив порог Храма, он не намерен возвращаться в ближайшее время. — Дружище? Карл виновато посмотрел на Локи и поджал губы. Карл и вина? Вот это настоящая редкость, предвестник беды. Это еще больше убеждало Локи, что ничего хорошего не последует следом. Он сжал его плечо, чувствуя неладное все больше и больше. Карл опустил взгляд. — Я так больше не могу. Она обманывала всех. Даже меня, Локи. А я здесь дольше всех, после Кецилия. — В голосе Карла слышались обида, горечь и досада. Локи понимал его чувства. Даже слишком хорошо. Но и выбор Старейшины тоже не был ему чужд. В общем, он бывал в шкурах обоих, чтобы трезво оценивать ситуацию. Впервые для него все оказалось слишком легко и просто. — Пребывание здесь теперь кажется мне сплошным обманом. — Мне нет дела, что скрывала Древняя. Темная магия — подумаешь! У всех свои секреты, свое бремя. Думаю, она знала что делает. В конце концов, это помогало сохранять мир столько лет. Имеет ли теперь значение, каким способом она добилась этого? В конце концов, она отдала свою жизнь, чтобы сохранить наши. Карл осторожно снял с плеча руку Локи и ступил назад. — Нет, не имеет. Значение имело лишь доверие. Я бы никогда не осудил ее. Но мне сдается, что я значил для нее гораздо меньше, чем я предполагал. Думаешь, она собиралась рассказать нам? Конечно же нет, ведь большинство тотчас же и ушло! Темная магия… Мы преступники такие же, как она. Ничто не проходит даром. Будет расплата. А наше незнание нас от этого не убережет и от ответственности не освободит. — Карл сделал паузу. Локи понял, что это прощание, очень болезненное и неказистое, совершенно на него не похожее. — Я отдал Старейшине дань уважения и попрощался с ней. Отныне у меня своя дорога. — Подожди, а как же мы? Я? Сигюн? Ванда? — с нажимом закончил Локи. При упоминании последней Карл болезненно улыбнулся. Кажется, звук ее имени задел какую-то тонкую струну в его сознании. Вот ведь Ванда обрадуется, когда узнает, что Карл безвозвратно ушел, так еще и не попрощался. Наверняка это разобьет ей сердце. Локи не верилось, что Карл пойдет на это. Может, он ждал, что кто-то переубедит его? Ждал знак, что ему не нужно уходить? Так вот он, стоит перед ним. Но ответ Карла разрушил последние надежды: — Если предначертано, то еще свидимся. До свидания, старый друг. Береги себя. И Карл ушел и даже не обернулся. Локи не стал его останавливать. Взглядом он проводил его фигуру, пока она совсем не скрылась на горизонте улицы среди голов прохожих. Что-то подсказывало, что Карл и вовсе хотел оставить свой уход в тайне, а он, Локи, случайно все испортил, нашел его, вывел на болезненный разговор. Все же что-то внутри него сжалось и ядовито укололо внутренности. Желудок скрутился узлом, а сердце забилось. В носу зарябило. Кажется, сегодня Локи по-настоящему осознал, что значит терять друзей. ⠀