Полюбить тебя снова

Было тихое утро. За окном кто-то тихо щебетал, а ветер осторожно проникал через форточку в комнату. Впервые Локи проснулся раньше обычного и решил насладиться безмятежным сном Сигюн, которая спала забавно подобрав руки под щеку. Кажется, она проспала. Иначе почему она все еще здесь? Обычно она уходила задолго до его пробуждения. Но Локи причины мало интересовали. Главное, что сейчас она здесь, рядом. Вдоволь налюбовавшись на спящую натуру, Локи заскучал и принялся осторожно водить пальцем сначала по переносице Сигюн, потом по контуру ее губ, а потом и вовсе принялся щекотать ее за ухом, путаясь меж мягких волос. — Что ты делаешь? — протянула она и сонливо улыбнулась, потом потянулась и лишь затем открыла глаза, два своих больших луговых изумруда. — Доброе утро. Локи подобрался и чмокнул Сигюн в лоб, следом сгреб в охапку. — Добрейшее. Как спалось? — Прекрасно… Мне снилось что-то хорошее, приятное… Но я не помню что. Она потерлась макушкой о подбородок Локи и взяла его руку в свою. Он не сопротивлялся и молча наблюдал, как Сигюн сравнивает по размеру их ладони, как перебирает его пальцы своими, рассматривая каждую деталь, дурачится, как переплетает их в замок, как воровато стягивает с безымянного пальца кольцо и внимательно разглядывает его. Потом с тем же интересом снимает свое и тоже смотрит, прислонив два несоразмерных кольца друг к другу, сверкающих золотом. И как ей не надоедает это? — Что это значит? — задумчиво спросила Сигюн, разглядывая идентичные «Х» на внутренних сторонах колец. Локи осторожно выудил свое кольцо из ее пальчиков и надел обратно — он до сих пор очень берег его, кажется, после свадьбы еще больше. — Это руна Гебо, символизирующая любовь, партнерство. Мы сами нанесли их в день помолвки. — Твоя идея была? Локи скромно кивнул, а затем вернул кольцо и на палец Сигюн. — Это был единственный раз, когда твоя матушка оценила то, что я сделал. Кажется, я даже видел подобие улыбки у нее на лице! — похвастался он, но это было откровенно смешно. Сигюн повернулась набок и оказалась лицом к Локи. Теперь они смотрели друг на друга. Она медленно огладила его грудь и ключицу. — Ты никогда не рассказывал мне про нее. Фрейю, верно? Какая она? — Ну… — Локи задумался. — У нас с ней были холодные отношения. Не сложилось как-то. Для богини Любви ей не хватало наивности, но это лично мое мнение. Вас с Син она любила больше жизни, но тебя особенно обожала, хоть и старалась не показывать. Воспитывали тебя в умеренной строгости — все-таки царская семья. Фрейя поощряла твои начинания и как только поняла, что у тебя есть задатки целительства, отдала тебя в подмастерья к богине молодости, Идунн - ты уже знаешь про нее. Ты ходила к ней на несколько часов каждые три дня. В общем, Фрейя делала все, чтобы вы были счастливы, пыталась заменить вам отца. Наверное, поэтому иногда с ней было так тяжело. Когда она узнала, что мы намереваемся пожениться, то была в ярости. Категорически нет. Так, по крайней мере, рассказывала мне ты. Сидела в слезах, мол, можно позабыть о супружестве. В женихи она тебе предлагала Тора. — Почему? Локи неопределенно пожал плечом. Он и в самом деле не знал, только мог догадываться, складывая какие-то обрывки фактов минувшего. — Меня она не очень любила, поскольку знала, что я приемыш, хоть и пыталась это скрыть. Ко мне — ничего личного, но для старшей дочери она хотела только все самое лучшее. Богиня старой закалки, она верила, что злодеи не исправляются, а их дети и подавно. Я для всего Асгарда был бомбой замедленного действия, поэтому Один и Фрейя хотели, чтобы как можно меньше людей попало под удар, когда придет время. Как ты могла догадаться, бомба все же взорвалась, но когда не ждали. Локи болезненно, нервно усмехнулся от воспоминаний, и Сигюн успокаивающе огладила его по щеке. Несколько секунд они молчали. — И как нам удалось пожениться тогда, если оба были против? — О нет, я не говорил, что Один был против, — Локи с хитрой улыбкой покачал головой. — Поначалу да. Но как только Фрейя подняла вопрос о женитьбе Тора, то он быстро передумал. Как и Фрейя, для старшего сына ему хотелось заполучить удачную партию, а ты, как можно уже понять, ею не была, по его мнению. Более того, уже давно ему пророчили в жены Сиф — не идеальная и не самая выгодная, но удачная партия, сулящая крепкий, а главное — беспроблемный союз. Один и Фрейя тогда сильно повздорили. Эта ссора оставила отпечаток на их отношениях навсегда, думаю. Между ними полегла какая-то черта, предел. Повезло, что тогда Фригга убедила их, что из нас выйдет толковый союз, а главный аргумент заключался в остепенении, моем особенно. Брак должен был остудить мой мятежный нрав, а обязательства перед тобой — сдерживать от глупостей. Ты же в случае брака получала титул и хорошее состояние, что давало некоторые преимущества — не такие большие, как в случае с Тором, но все же. Союз с ним, напротив, превратил бы твою жизнь в каторгу. Быть женой царя не лучшая участь. — Ты в таких подробностях рассказываешь это, будто был там. Локи хитро улыбнулся и лениво потянулся — у него затекла спина. — Можно и так сказать, догадливая моя. Не мог же я пустить на самотек самое важное событие в нашей жизни. Локи вспомнилось, как он столкнулся с Фриггой в ее будуаре, когда бежал из тронного зала. Так бездарно он еще никогда не попадался на лжи, но ему повезло: Фригга оказалась достаточно понимающей и, увидев свою копию, даже вопросов не задала. Локи пришлось все объяснить самостоятельно — а смысл скрывать правду? Уж лучше Фригга будет все знать и займет его сторону, чем об этом шарлатанстве в неподходящий момент узнал бы Один или еще хуже — Фрейя. Тогда на их браке поставили бы еще более жирный крест, чем до этого. — Слава мне, что все это позади и мы теперь вместе, — Локи довольно, словно умасленный кот, улыбнулся. — Пора вставать! — проскандировала Сигюн. — Еще пять минуток, любовь моя, пять минуток. Локи крепко-крепко сжал жену в объятиях, так что она и пошевелиться теперь не могла, и перекатился с ней набок. Она захихикала ему в грудь. Но безмятежность утра кончилась, когда посреди их и без того узкой комнатки возник откуда ни возьмись Тор с молотом наперевес. Сигюн пискнула и натянула до подбородка одеяло, чтобы прикрыть наготу, а Тор, смутившись еще больше, повернулся к ним спиной, бормоча несвязные извинения и оправдания. — Я не думал, что вы… — Я надеюсь, ты просто ошибся координатами, — Локи вальяжно встал, обнаженный, потянулся и неторопливо стал одеваться. — Верно? — Увы. Я пришел к вам. К тебе. — Ко мне? — Локи тем временем запахивал юкату и искал в складках ремень. — Даже не думай оборачиваться. Ты и так напугал мою жену. — Прости, Сигюн, — бросил Тор через плечо. — Ничего, я в порядке, — заверила она бодрым голосом, будто к ней каждое утро без предупреждения заваливаются в спальню боги, не считая Локи, пока она спит. Локи закончил одеваться и подтолкнул Тора к двери, чтобы переговорить обо всем снаружи и не испытывать нервную систему Сигюн. Они молча спустились и вышли во двор, здороваясь со всеми подряд на пути. Никто даже не глазел на Тора, его обмундирование и молот. Ну почти. Локи прислонился к перилам, глубоко вздохнул, приходя в себя, и посмотрел на Тора. Тот, видно было, не находил себе места, несвойственно нервничал и вообще выглядел измотанным, так что у Локи начали закрадываться сомнения, что в Раю не так уж все и радужно. У них у самих относительно недавно все утряслось. Прошло всего несколько месяцев после ухода Старейшины… — Вероятно, у тебя есть веская причина спуститься к нам, не так ли, братец? — Есть. — Согласился Тор. — В Асгарде беда. — Ну это я уже слышал. Революция, мятеж и так далее. — В этот раз все серьезнее. Рагнарек близок. — Чего? — усмехнулся Локи. — Это же обычная детская сказка, которой пугают детей. Тебе ли не знать. — Не сказка вовсе, как оказалось. Пока я занимался поиском того камня, который мы оба видели, и навещал Оракула, Фрейя встала у власти, а отец и вовсе куда-то пропал. На Син свалились все обязанности замка, включая учет провианта и оружия. Сиф мечется между беспорядками в темнице и тренировками валькирий. Это стало отсчетной точкой Рагнарека. Предсказания начали сбываться, и, что самое главное, у Син были странные видения. Тор достал смятый листок, на котором было что-то нацарапано знакомым, но позабытым языком. Нынче Локи английский был ближе. Он молча взял бумажку, развернул и принялся читать выведенные неровным почерком предсказания Оракула: О боги, вслушайтесь в глас мой, Что из бездны времен пробивается к вам. Настанет час скорби, и сумрак падет, И мир захлебнется в потоках потерь. Из Хельхейма темного, где мертвых покой, Хела, владычица, вернется домой. Разорваны цепи, падут замки в прах, И Дева Смерти посеет свой страх. Братья сошлись, но рассорятся вновь, Запятнает клинком родную им кровь. Но час испытаний их воссоединит, И братская сила врагов сокрушит. Тот, кто мудрость познал, око свое Променяет на силу и правду, на трон и копье. На Бивресте радужном, меж миром и тьмой, Сойдутся на битву мертвецы чередой. И Хела, чья поступь ступает кроваво, Раскроет, что скрыта отцом, всю правду. Дочь с матерью древней познают свой час, И волшба из рун соединится для асов. Огонь из Муспельхейма, что спал сотни лет, Пробудится, неся за собою всю тьму и весь свет. И волк ненасытный, что рвал цепи сил, Падет, хоть и множество жизней он сгрыз. Асгард золотой, что считался твердыней, Погибнет, объятый пламенем синим. Так сказано, так и свершится отныне, Исчезнет в пучине миров и веков. — Занимательные стишки, но почему я узнаю об этом сейчас? — в негодовании воскликнул Локи, складывая бумажку. Хотя, признаться, с людскими заботами ему было совсем не до божественных. — Син не была уверена, что стоит тебя вовлекать в это — ты же числишься погибшим, а о том, что это не так, знаем только мы с ней. Да и беспокоить вас не хотелось. Кажется, все только наладилось. Кстати, поздравляю со свадьбой. Снова. — Что значит «беспокоить не хотелось»? Ах эта малявка! — пропуская мимо ушей поздравления, возмутился Локи. — Вот почему она была такой… не такой! Я первый, к кому она должна была прийти за помощью! А что в итоге? Как обычно, узнаю обо всем последний. Я не отказал бы ей тогда и не отказываю тебе сейчас. Тор с благодарностью положил Локи руку на плечо и крепко сжал его, заглядывая ему в глаза. Это заставило Локи быстро остыть. — Именно поэтому пришел я. Нам нужны союзники, а мне нужен брат, Локи. Как никогда раньше. Локи долго и молча смотрел в ответ, а после кивнул. Он готов делать все, что от него потребуется. И даже больше.

***

Чтобы Сигюн не нервничала, Локи приукрасил действительность и сказал, что всего лишь отправляется на поиски Одина. О приближающемся апокалипсисе в Асгарде ей знать вовсе не обязательно, как и о новоиспеченной сестрице, обитающей в Аду. Это все детали, лирика и информационный мусор. Сигюн, кажется, не очень поверила ему, но ничего не сказала. Видно, заберет должок потом, как мудрая и понимающая жена. — Будьте осторожны, хорошо? — Сигюн поцеловала Локи в щеку и улыбнулась Тору. — Возвращайтесь скорее. — Постараемся. Не скучай! — Локи с несвойственной легкостью отпустил ее руку, будто уходил на рынок за фруктами, и Юн умчалась в лазарет по делам. — Почему ты не сказал ей все? — спросил Тор, когда они остались одни. — Раньше ты ничего не скрывал от нее. — Раньше я меньше берег ее — и к чему это нас привело. Да и остальная информация ей ни к чему. Еще попросится с нами, чего доброго. Расскажу ей, как все закончится. Тор хмыкнул, но развивать тему не стал. Он бы и сам не хотел, чтобы Сигюн рванула с ними в эту сомнительную авантюру. Может, ложь во благо все же существует, и кому, как не Локи, знать об этом лучше всех. Все-таки он спец в лживых делах. — Ладно, первым делом надо отыскать отца. — Хеймдалль не может решить эту проблему? — Локи выуживал нужные вещи из разных углов комнаты (куда они успели вернуться) и запихивал их в кожаную сумку. Он надеялся, что в Асгарде ему выдадут обмундирование поприличнее, и не придется хранить нож в рукаве кимоно, а дымовые бомбы в карманах. — Он же у нас всевидящий. — Если бы все было так просто… Не забывай, кто наш отец. Если он хотел спрятаться, то он сделал это достойно. Может, использовал артефакт какой или заклинание. Ты же знаешь, я в ваших этих колдовских штучках не разбираюсь. Локи, признаться, и сам разбирался далеко не во всем. Его силы были ограничены, как бы он ни хотел обратного, и даже с повышением квалификации до горе-чародея ему не становилось легче. Кольцо-Пращатель он на всякий случай взял с собой, если ситуация станет экстренной. А что-то подсказывало, что так и будет. Но это мало утешало — неизвестных было больше. Локи с сожалением подумал, что, будь Древняя жива, она бы точно помогла им, причем весьма оперативно. Ну или же дала бы мутное наставление, для расшифровки которого понадобился бы криптограф и не один десяток лет. Раз на раз не приходился. Но Старейшины не было, хоть Локи постоянно и ощущал ее присутствие где-то в Храме, во дворе, а иногда и в собственной спальне, будто ее неупокоенный призрак безмолвно следовал за ним по пятам. Не сказать, что он скучал по ней, нет — слишком мало времени прошло для него, — просто привык, что она была частью его жизни. А теперь ее нет. И на ее месте образовалась какая-то необъяснимая пустота. — Локи? Так каков план? Тор вывел из размышлений крепким хлопком по плечу. Локи чуть не пошатнулся и не выронил из рук книгу, в которой что-то искал — а что уже и позабыл, поэтому отложил ее на стол. — Я знаю кое-кого, кто мог бы нам помочь, — голосом обреченного признался Локи. — Так почему мы все еще здесь? — искренне удивился Тор, и его коричневые мохнатые брови подпрыгнули на лице. Потому что Локи недолюбливал Стрэнджа с момента его появления в Храме. Причин было несколько, хоть ни одна из них особой объективностью не отличалась: во-первых, он ушел в попечительство к Карлу, и их общее времяпрепровождение резко сократилось; во-вторых, этот чернокнижник слишком заинтересовался способностями Ванды; ну и в-третьих, из-за частых ранений и прошлых травм его приставили к Сигюн, чтобы та следила за его состоянием и здоровьем. Радовало только то, что Баст и Бесенок (так прозвали ее котенка, которому уже минул год) все еще были преданны Локи. Но и то не очень-то утешал тот факт, что все близкие теперь ошиваются с этим докторишкой, а про Локи будто и позабыли. Никто, конечно, про него не забыл, но он чувствовал себя именно таким, забытым и покинутым. Несмотря на пережитые вместе испытания, лед между ними так и не оттаял, а после завершения истории с Кецилием их пути логично разошлись. Но воротить носом времени не было, поэтому, затолкав гордость в самый дальний угол сознания, Локи решил не медлить и навестить Нью-Йоркский Санктум Санкторум, хранителем которого не так давно Стрэндж и стал. Через десять минут, пройдя через одну из дверей в Храме, они стояли посреди шумного Нью-Йорка и ждали, пока двери перед ними любезно откроются. Конечно, Локи мог бы и сам зайти внутрь, но обычно просьбы начинают не со вторжения на чужую территорию. Каким дипломатом он, однако, стал за эти годы. Наконец двери распахнулись, сами, и впустили гостей на территорию Санктума Санкторума. Под ногами сразу ощутился мягкий бархат красного ковра, а в нос ударил запах благородного дерева и будто бы ладана. Магическое убежище было погружено в полумрак. Немного света доходило из высокого окна, но в основном источником служила хрустальная люстра, свисающая с потолка и бросающая причудливые блики на полированный пол. Локи прежде бывал здесь, хоть и мельком, а последний раз вообще стал плачевным опытом созерцания разрухи, а вот Тор позволял себе с любопытством разглядывать арки, картины, развешанные по стенам, и артефакты, словно находился на экскурсии в музее. — Чем обязан такому визиту? — Голос Стрэнджа разнесся по всему холлу четким эхом. Локи поднял голову, увидев мужчину высоко над ними, на первых ступенях лестницы. Даже отсюда можно было разглядеть суровое, бесстрастное выражение его лица, седоватую бороду и щегольски уложенные назад волосы. Тор пихнул Локи локтем, когда пауза слишком затянулась, чтобы тот что-нибудь ответил. Раньше он так делал, когда нужно было соврать. Тор, как известно, во лжи силен не очень. Но сейчас им нужна вся правда, которая у них есть. — Нам нужна твоя помощь… Стрэндж, — процедил Локи. — Вот как… — мужчина деловито спустился, держа руки за спиной. — Вижу, ты не один — привел с собой громовержца. Группа поддержки? — Здрастье, — Тор криво улыбнулся. — Чем могу вам помочь? — Мы ищем нашего отца, — подхватил Тор. — Много же вам понадобилось времени. — Это была не усмешка, но что-то очень похожее на снисхождение, с каким обращаются к детям или недалеким людям. За это Локи отдельно недолюбливал Стрэнджа, особенно зная, в каком виде он появился в Храме. А теперь он смеет смотреть на них свысока? Напыщеннее и надменнее человека еще поискать надо. — Так это твоих рук дело? — процедил Локи. От того, чтобы не наброситься на Стрэнджа, его сдерживал один только тоненький голосочек здравого смысла. — Он настоятельно просил не беспокоить его, сказав, что предпочитает изгнание. Но я помогу вам разыскать его. Очень резко все трое оказались в какой-то библиотеке, смежной с гостиной. От дезориентации Тор свалил что-то со стола, а у Локи пошла ходуном голова. Видимо, издевательства идут в комплекте с помощью. — Ой… — Оставь, — шепнул Локи и загородил собой антикварный дубовый столик. Стрэндж в это время невозмутимо листал какую-то книгу, потом захлопнул ее и с превосходством на лице подошел к братьям. — Мне нужен волос того, кто связан с ним по крови. Тор и Локи переглянулись. — Ну я ему не сын, так что, Тор, милости прошу, — Локи сделал издевательски приглашающий жест рукой. Ему и так волос предостаточно раз выдергивали за всю жизнь. — Я это тебе припомню, братец… — Тор недовольно выдернул несколько волосинок со светлой головы и передал Стрэнджу. Тот закрутил их в оранжевом вихре, а потом Тора и Локи снова бросило в коридор, и оба чуть не повалились кубарем с лестницы. Еще через секунду перед ними открылся портал с живописным горным пейзажем. Оттуда пахнуло свежим воздухом и запахом травы, чистотой и простором. — Прошу. Ваш отец там. — Спасибо за помощь и теплый прием, — Локи наигранно улыбнулся, сдерживая желание от души пнуть мужчину ногой. — Рад был помочь, — не менее картонно отозвался Стрэндж. Локи поспешил шагнуть в портал. За ним вышел и Тор, а после окно в Нью-Йорк схлопнулось, и они остались стоять в тишине посреди зеленого луга, увенчанного серыми хребтами гор. Локи сразу же оценил тишину и спокойствие этого места. Неудивительно, что Один променял Асгард на него. И воздух здесь такой соленый и чистый, бодрящий. Локи поежился от пронизывающего ветерка. Жизнь в Непале сделала его теплолюбивым цветочком из морозостойкого кактуса. Парадоксально, но при своем происхождении он продолжал мерзнуть. Хотя, возможно, именно поэтому ему было холодно. — Где мы? — наконец спросил Локи. — Понятия не имею. Но, видимо, здесь завеса между мирами тоньше всего, поэтому и попасть сюда проще. Подожди… Смотри! Это отец! Вон, видишь? Тор с радостью ребенка указал на одинокую сгорбившуюся фигуру, стоящую возле обрыва — дальше начинался бескрайний океан. Локи радости не разделял, но все же поплелся вслед за братом, петляя между зарослей травы широкими шагами. Встречи с Одином для него всегда заканчивались примерно одинаково. Должно ли измениться что-то в этот раз? В последний раз его, например, избили до полусмерти. — Отец… Вот ты где! Один едва заметно шевельнулся. — А я вас все жду. Перед Локи стоял измученный жизнью старик, осунувшийся и обрюзгший. Одетый в светлые чистые лохмотья, Один сильно поседел и постарел за это время, став жалким подобием того божества, каким он когда-то был. Даже не верилось, что бог может зачахнуть так быстро, и Локи бы вряд ли поверил в это, если бы не прошлый опыт с Сигюн. Она выцвела и иссохла буквально за несколько месяцев прямо у него на глазах. Вот и с Одином случилось то же самое. Но здесь все было иначе: Локи не чувствовал горечь или страх перед грядущим, он чувствовал одно лишь безразличие. Так, по крайней мере, ему казалось. Только какая-то низменная жалость скулила в нем: именно этот бог когда-то тыкал его носом в свое превосходство, вечно указывал ему место и вертел его жизнью, как ему было угодно, а сейчас и руки поднять не может, и метра пройти без трости. Как же жалко. И гадко. Всех все равно в конечном итоге ждет смерть. — Вернемся домой, отец, — умоляюще предложил Тор. Один качнул головой, но так слабо, будто сейчас развалится на части, рассыпется прахом. — Мои дни сочтены, я чувствую. Фригга зовет меня. Слышите? — Тор и Локи переглянулись с горьким пониманием, что у Одина помутнение рассудка. — Пойдемте посидим, пока есть время. Тор взял Одина под руку и помог ему сесть на небольшой каменный выступ. Локи тоже присел из солидарности, да и стоять порядком надоело. Кажется, он впервые за свою долгую жизнь сидел так близко к Одину, рядом. Тихий прохладный ветер задувал в волосы и уши, трава щекотала ноги через ткань одежды. Здесь хорошо, снова отметил меланхолично про себя Локи. Домик неподалеку смотрелся бы просто отлично. — Я подвел вас и Асгард. Рагнарек близко. — Мы со всем справимся, — гнул свою безнадежно оптимистичную линию Тор. — У нас есть предсказание Оракула, все можно еще изменить. Один промолчал, хмуро глядя на горизонт одним глазом. Локи разделял его настроение. — Предначертанное всегда сбывается, сын мой. Что бы вы ни сделали, предсказание сбудется, особенно когда вы знаете его содержание. Однако вы должны знать кое-что еще… У вас есть сестра. Хела. Лицо Тора вытянулось в немом удивлении, а Локи, в противовес, только усмехнулся. Выбрал время открыть тайну — в преддверии апокалипсиса. А что-то иное вряд ли сподвигло бы его на такой шаг. Он же всегда боялся последствий, даже тех, действия которых еще не были совершены. — Да, правительница Хельхейма ваша сестра. Она была первенцем. С ее матерью я был знаком до встречи с Фриггой и понятия не имел, что у меня есть дочь, пока не получил от нее подарок в виде малолетней оборванки — она даже не потрудилась сообщить мне о рождении младенца… — Один ненадолго замолчал. Видимо, он погрузился в воспоминания прошлого или подбирал слова — как знать. — Фригга, моя милосерднейшая женушка, согласилась взять ее на воспитание. И все шло хорошо. Хела была очень способной, — он слабо усмехнулся, — и обладала особым даром, но смертоносным. Мы многого достигли вместе, бок о бок, я был готов уступить ей трон, когда пришло бы время. Все изменилось, когда Хела узнала, что Фригга беременна мальчиком. Мы внезапно стали угрозой друг для друга. Хела была разрушительно сильной, а страх все только усугублял… Локи уже предчувствовал продолжение: «и поэтому ее нужно было героически запереть в другом измерении, чтобы она не дай бог от ревности и зависти не прирезала младенца». Какое благородство! — Поэтому мне пришлось сделать то, что я сделал, чтобы уберечь вашу мать и весь Асгард. С моим уходом печать, удерживающая ее в Хельхейме, падет, и она выберется оттуда. Ее появление в Асгарде лишь вопрос времени. — Мы втроем сможем ее одолеть. — Нет, — устало отрезал Один и уперся взглядом в горизонт. Одинокий его глаз, посеревший, заплыл морщинами. Кажется, он предчувствовал свою кончину. — Мне больше нечем вам помочь, мой путь в этом мире окончен. Не забывайте, что вы сражаетесь за дом. А теперь прощайте. — Отец… Тор схватил его за жилистую морщинистую руку, но та устрашающе быстро начала превращаться в золотые хлопья праха. Непонятно, был ли он еще жив в этот момент, или его дух, если он есть, уже покинул тело. Трость, которую он держал, глухо упала в траву. — Нет, прошу… Один молчал и безучастно смотрел в пустоту. Очень скоро его лицо тоже распалось на золотые частички и рассеялось волшебным облаком пыли на ветру. — Отец… — прошептал Тор. Локи бодро встал и отряхнул колени от прилипшей травы и сора, потом почесал бок, надеясь, что ему на одежду не налип еще и прах отца. — Знаешь, не похоже на предсмертную исповедь. — Локи, он умер. — Голос Тора был хриплым и безжизненным. — Я вижу, спасибо. Что дальше? Безоблачное небо сразу стало затягиваться серыми тучами. Тор резко вскочил с места, сжимая в руке Мьельнир, который под воздействием зашкаливающих эмоций начал потрескивать голубыми молниями. — Почему ты делаешь вид, что тебе все равно? — Не знаю. Наверное, потому что так и есть? Прости, но мне плевать. — Да как ты можешь… Локи усмехнулся. Что-то едкое крутилось на языке в ответ, но так и осталось неозвученным, потому что все внимание на себя забрала межпространственная трещина, возникшая в воздухе. От разрыва материи поднялся шквал ветра, и Локи прикрыл ладонью лицо, чтобы что-то разглядеть. От нее веяло незнакомой энергией, мощной и колючей. Из червоточины изящной походкой вышагала женщина, вся в черном, с иссиня-черными волосами, убранными на одну сторону. На лице играла злорадная улыбка, впрочем, очень схожая с ухмылкой Одина, иронически подметил про себя Локи. Внешностью сестрица чуть отличалась от той, которой он запомнил в юности — эта выглядела куда более устрашающей, когда обрела плоть. От нее веяло каким-то леденящим холодком, будто смерть дышит в затылок. На ее лице читалось презрение, в глазах — безграничная власть, а на губах играла ледяная улыбка. — Неужели опоздала? Жаль, а так хотелось проститься с папенькой. — Торжествующая улыбка на лице доказывала обратное. — Ты, верно, Хела? Я Тор, старший сын Одина. То есть… — он неловко запнулся. — Средний, получается. Богиня снисходительно оглядела его, будто Тор был безобидной собачкой. — Да, остроумие тебе явно не от Одина досталось. — Она обратила взгляд на Локи с большим любопытством. — А ты у нас младший царевич. Какой очаровашка, возмужал. — Может, договоримся? — вздохнул Локи. — А вот в тебе явно что-то от Одина есть, — весело пролепетала Хела и хлопнула в ладоши, будто все это было какой-то игрой. Хотя для нее — вполне может быть. — На колени. — Прошу прощения? — Тем временем он пытался нащупать что-нибудь полезное в своей сумке. Хотя бы кольцо, чтобы открыть портал и сделать ноги. — На колени перед новой царицей Асгарда. Хела материализовала длинный меч из черной стали — это предельно ясно обозначило ее намерения. Но черта с два Локи когда-нибудь преклонится перед кем-то, особенно перед безымянной сестрой, которая ему-то и родственницей не была. Он ненавидел, когда Один открыто демонстрировал свои превосходство и власть. Видно, это передалось и его дочери — жажда власти. Как бы там ни было, ли Локи, ни Тор не собирались подчиняться. В подтверждение этого Тор вознес молот. — Нет, братик, это я заберу. Хела одним движением притянула Мьельнир к себе и просто раскрошила его на мелкие части, после чего последовала горячая ударная волна. — Это невозможно… — Нет ничего невозможного, — улыбнулась ему Хела. — Черт, да где же оно! — рявкнул Локи, переворачивая сумку. Стоило ему найти кольцо, как Хела бросилась на него с мечом наперевес. От неожиданности Локи упал в траву. Кожаная сумка шмякнулась куда-то неподалеку вместе со всем содержимым. Локи тем временем грозился остаться без головы — Хела уже возносила меч. — Мост! — призвал Биврест от безысходности Тор, и всех троих засосало в радужный водоворот. — Хватайся! — прокричал Тор. В туннеле стоял свист и тяжело было что-то расслышать. — Чем больше масса, тем больше скорость! Локи ухватился за грубую широкую ладонь Тора, вот только от нагоняющей их Хелы это едва спасало. И не спасло. Она схватила Локи за ногу и с силой потянула к себе, а после чего впечатала его — а заодно и Тора — в границу моста. Не сказать, что это было самым приятным ощущением. Мост начал стремительно крошиться радужным стеклом в месте соприкосновения, и эта дыра по мере увеличения давления росла все больше и больше, так что Локи и Тора уже тянуло наружу естественным образом, высасывало туда, в космос. Хела все не отпускала. Наконец, когда братья критически высунулись за границы моста, она со злорадством и даже некоторым снисхождением, вызванным такой простой победой, сказала им: — Приятно было познакомиться, мальчики, но вряд ли мы еще увидимся. Передавайте привет Одину! Хела гомерически рассмеялась и вытолкнула их. Тор и Локи исчезли в бесконечной пучине космоса. ㅤㅤ