Полюбить тебя снова

Локи тихо дремал, пока стук дождя равномерно отбивал ритм по стеклу, превращающийся в приятную музыку. Он ужасно устал. После смерти Старейшины и ухода Карла все превратилось в балаган. Локи и не представлял, что мудреные опытом и жизнью наставники Храма могут быть настолько беспомощны и бесполезны в некоторых элементарных вопросах. Обучение подопечных на себя взяли старшие маги, Вонг, частично Ванда и Локи — последним просто пришлось это сделать, иначе Камар-Тадж погрузился бы в настоящий хаос. Кроме того, Локи выяснил, что кроме обучения, нравоучений, медитаций и чаевничества Старейшина также занималась абсолютно наискучнейшей бухгалтерией. По счетам они платили как и все остальные, если хотели иметь дома газ и свет. А Локи ни черта не понимал ни в местных деньгах, ни в сметах, ни в накладных — в общем, здесь он был профаном полным. Тут помог небольшой человеческий опыт Сигюн и ее невероятная социальность. Так что в каком-то смысле она начала заведовать экономикой Храма кроме своих грядок и сада (а стирку поручили кому-то третьему). Одному Одину известно, какой кавардак сделался, когда Сигюн на несколько дней отправилась к Старку на годовщину. Казалось, апокалипсис наступит с минуты на минуту. А как известно, Локи с порядком никогда не дружил, а потому старался не сделать хуже. Прекрасно себя во всей этой ситуации чувствовала только Баст, которая занималась новоиспеченным котенком и все так же получала свою миску молока и кое-какой корм. Локи порой завидовал ее безмятежной кошачьей жизни. Без Карла пришлось тяжело всем по-разному: Сигюн не с кем было болтать, Локи — тренироваться и препираться, а Ванде… В общем-то, она так и не призналась, что выходка Карла ее ранила, но это было очевидно по ее глазам и по тому, как она реагировала на любое его упоминание — фыркала и уходила от разговора, водила плечами, как бы стряхивая с них что-то. Как и предсказывал Локи, Карл все же разбил ей сердце. Но он знал, что Ванда достаточно сильна, чтобы пережить эту потерю. И не такие случались на ее веку. Но себе он пообещал, что при следующей встрече Карл получит за это под дых. За окном громыхнул гром, и Локи на мгновение выскользнул из дремы. Оказалось, что он прикорнул рядом с Сигюн, держа на животе синий томик. Локи кряхтя потянулся и протер глаза, которые слипались обратно. — Извини, любовь моя… Устал сегодня. Он прищурился, чтобы понять, на каком месте он остановился читать. Несколько вечеров назад Сигюн изъявила желание послушать сказки из привезенной асгардской книги. К сожалению, язык она не понимала — вернее, позабыла, — и потому попросила Локи сначала прочитать на оригинале, а потом рассказать ей о написанном. Сегодня они преодолели треть, но Локи неожиданно уснул под стук дождя, когда решил сделать полминутный перерыв, утомившийся от монотонного чтения. — Ничего, продолжим завтра, — Сигюн с теплой улыбкой погладила Локи по прохладной руке. На ее лице промелькнула какая-то тень сожаления. — Жаль, что я не могу прочитать сама. Скажи… Неужели нет никакого способа вспомнить? Локи удивленно поднял глаза (он лежал у Сигюн на коленях, и ему пришлось дополнительно запрокинуть голову, чтобы поймать ее взгляд). Это был первый раз, когда она спросила об этом настолько прямо. — Что это на тебя нашло? — Не знаю… — она неопределенно пожала плечом. — Просто я чувствую, что вроде как часть того мира, но и чужая. Сейчас я где-то посередине, между одним и другим. Мне кажется, было бы правильно, если бы я вернулась туда, к чему принадлежу. — Не думаю, что есть такая возможность. Всеотец никогда не оставляет пути отступления. И раз уж он даже устроил твои похороны, поверь мне, изменить ничего нельзя, — Локи призадумался: — Не думай, что я против — я очень долго грезил о том дне, когда ты все вспомнишь, когда я перестану быть одинок в своих воспоминаниях. Но знаешь, сейчас я начинаю думать, что так даже лучше. Тебе пришлось бы в каком-то смысле пережить все заново. А это очень много столетий и очень много воспоминаний и чувств. В конце концов, мне достаточно, что один из нас помнит нашу историю, нас. — Но я позабыла важные вещи: тебя, маму, сестру… себя. — И болезненные. Хорошее ушло, да, но и плохое тоже. Это во-первых. Во-вторых, меня ты вроде как уже запомнила, как и Син. Или тебе нужно восполнить провалы в памяти? Локи потянул Сигюн на себя и столкнулся с ее приоткрытыми губами, которые намеревались что-то произнести. Жена усмехнулась сквозь поцелуй, но позволила ему увлечь себя в томное мгновение распаляющейся страсти, оглаживая руки любимого. За окном снова громыхнуло. Локи поморщился и потер плечо, потом опустил воротник, проверяя, что там происходит. А там все было по-прежнему: странное изогнутое начертание, белесое, почти как шрам. Оно редко беспокоило его, только в основном во время сильных гроз, а в остальное время он даже не вспоминал о нем. — Ты никогда не рассказывал об этом, — Сигюн огладила то место рукой, коснулась его прохладными губами. Локи в самом деле слегка полегчало. — Просто не горжусь этой частью своей биографии. Он еще раз почесал то место и натянул рубаху обратно, не желая думать об Одине. Ему бы не помешал еще один поцелуй. Или что посерьезнее. В конце концов, когда в руках такая женщина, зачем себе отказывать? Локи пустил руку к Сигюн под длинный рукав и нащупал ее теплое плечо, оголенное и мягкое — сжать и не отпускать. Ему хотелось, как маленькому ребенку, на голых инстинктах от нездорового приступа любви сжать крепко-крепко в руках объект обожания до тех пор, пока он не сломается. — Чем ты занимался, пока был царевичем? — сквозь поцелуй спросила Сигюн и намеренно отстранилась, не давая Локи стянуть с нее одежду. — А ты сама как думаешь? — он лениво припал губами к границе туники и кожи. — Читал книжки, отлынивал от занятий, стоил козни Тору? Не знаю, — Сигюн улыбнулась Локи. Локи поднял голову, глядя на нее снизу вверх томным, потемневшим взглядом. — Ну понятно, какого мнения обо мне собственная жена! Нет, ты, конечно, права насчет всего, но работка у меня тоже имелась. Тор у нас возглавлял армию, был воеводой, а я — шпионом. Диверсантом в стане неприятелей. Саботажником. Подколодной змеей. Меня отдавали в качестве заложника, если этого требовала другая сторона; мою жизнь превратили в обменную монету. Возможно, Один думал, куда меня пристроить, и пристроил, когда однажды я прокололся на своей лжи на одном из заданий. В общем, не хочу вдаваться в кровавые подробности, — Локи посмурнел. Вспоминать пору, когда ему приходилось убивать, не доставляло ему удовольствия. — Один быстро записал меня в ряды своих шпионов, наградив руной, которая связывала с ним. Говорили, обряд инициации проходил не каждый асгардец. Кто-то умирал… Я тогда так выл, что даже Идунн не знала, что со мной делать… — Кто такая Идунн? — резко нахмурилась Сигюн. Локи на секунду замер, а потом зашелся продолжительным смехом и долго не мог успокоиться. Сигюн веселья не разделила. — Надо же, как интересно устроена женская память. Собственного мужа ты смогла забыть, но Идунн — никогда. — Сигюн выгнула бровь, и Локи решил пояснить: — Идунн много лет была твоей наставницей в целительстве. Кроме того, она питала ко мне… некоторый интерес. И тебе это не нравилось. — И что я тогда сделала? — О-о… — протянул Локи и откинулся. — Ты — ничего. Зато мне пришлось украсть мешок яблок, чтобы твоя прекрасная душа была спокойна. — Мешок яблок? — переспросила она. — Ага. Я тогда только ступил на службу и обрел небывалую популярность при дворе…

***

Уже с утра все шло не так, как было запланировано, но Сигюн не унывала и верила, что после череды мелких неудач ее ждет заслуженная награда. Но эта вера таяла с каждым часом. Сигюн несвойственно себе опаздывала. В полдень у нее было назначено занятие по целительству с Идунн в саду, и на полпути туда она поняла, что оставила свои записи в комнате — пришлось возвращаться. Поэтому к тому моменту как Сигюн снова была на половине к цели, то задержка шла седьмую минуту. Дворец — место немаленькое. Запыхаясь, она мчалась по мощеной тропинке, но старалась откровенно не бежать, чтобы не вспотеть и не испортить себе внешний вид. Еще и как назло, это тяжелое платье постоянно путалось под ногами. До места назначения оставалось всего ничего, как вдруг Сигюн замерла. В яблоневом саду стояли Локи и Идунн. Он подпирал дерево плечом и ослепительно улыбался, она лукаво поглядывала в ответ. Странно, подумалось ей, у них не было никогда совместных дел, но при этом это уже не первый раз, когда она замечает их вместе. Кроме того Сигюн знала это ухлестывающее выражение лица, как минимум, потому, что Локи частенько применял эти маневры и к ней. Она уже была не маленькой девочкой, чтобы не понимать оказываемые ей знаки внимания от младшего царевича, хотя и отношения между ними на данный момент были запрещены и даже за руки они держались всего несколько раз при случайных обстоятельствах. Их ничего не связывало, кроме многолетней дружбы, так что Локи в каком-то смысле имел полное право ухлестывать за теми, кем ему угодно, даже если это будет Идунн, богиня сильно старше. Подглядывать было очень некрасиво в системе моральных координат Сигюн, но ноги будто вросли в землю, и она не могла шелохнуться, так и не узнав, чем кончится дело. Вскинула руку только и быстро вывела пальцем на ладони руну Йир, которая обеспечивала ей сокрытие от чужих глаз — Локи научил. Вот ведь совесть ее загрызет потом, но какое-то жгучее чувство в груди было сильнее ее существа и моральных принципов. Идунн не зря считалась богиней Бессмертия: она обладала незыблемой красотой и привлекательностью. На диво очаровательная блондинка с ногами от самых ушей, небесными глазами с пышными ресницами, ослепительной малиновой улыбкой, красивыми округлыми бедрами, грудью… Она старше, умнее, мудрее, опытнее. И именно она возглавляла артель целителей в Асгарде и отвечала за здоровье царской семьи. Именно она вывела сорт яблок, который сохранял силу, здоровье и молодость богов, пусть и не прекращал окончательно процессы старения. Идунн могла излечить от любого недуга, кроме смерти, поэтому к ней все относились с благоговением и трепетом, ей поклонялись даже боги. Именно у нее с юных лет начала учиться целительству Сигюн. Сигюн почувствовала себя неказистой неумехой. Она слишком хорошо знала, на что способна — вернее, на что как раз не способна. И это знала и Идунн. Локи мог догадываться, но Сигюн по простоте душевной ничего от него не скрывала, и он знал о каждой ее оплошности на занятии, о каждом промахе и казусе. Теперь она жалела, что так много говорила о своих ошибках. Внезапно Сигюн дернулась и чуть не выдала свое присутствие. Локи наклонился к Идунн явно ближе, чем позволяют того приличия, положив руку ей на талию, и они стояли так довольно долго. Что они делали, рассмотреть было нельзя, слишком уж они далеко стояли. Сигюн обуяло какое-то негодование, злость и обида, и она поспешила уйти, не дожидаясь, пока ее присутствие обнаружат. Лишь у комнаты она пришла в себя и поняла, что занятие уже как полчаса в разгаре. Это опрометчивое поведение будет ей дорого стоить. Поэтому пришлось вернуться в сад — все-таки вот так без предупреждения заставлять наставницу ждать было верхом неприличия. Грубить или как-то показывать свое смятение Сигюн не стала, пусть и хотелось, но Идунн все же заметила перемену в поведении ученицы, ее рассеянность и даже некоторую холодность. Занятие прошло мимо нее. Остаток дня у Сигюн ничего не получалось: заклинания не работали, все валилось из рук, подкормка для цветов разлилась мимо блюдечка, иголка кололась во время вышивания — в общем, все не слава богу. Син, с довольным лицом, мерила веселыми шагами комнату, перекатываясь с пятки на носок и держа руки позади, но старшая сестра продолжала не обращать внимание, что совершенно не тешило эго младшей богини. — Что-то произошло? — Сигюн нервно складывала недавно законченный гобелен в сундук. Казалось, за последние полчаса она люто возненавидела вышивание гладью. — Я видела ваш первый поцелуй с Локи! — радостно хихикнула Син в ладошку. Сигюн нахмурилась и ничего не ответила. Она была не в настроении. Сегодня все звезды сошлись таким образом, что все не слава богу. — Что, неужели не хочешь узнать, как это произойдет? — Нет, не хочу, сестра, — несвойственно резко возразила Сигюн. Мысли о Локи ее раздражали и пугали сейчас. Она видела, как Идунн на него смотрит, с желанием и вызовом, и от этого внутри еще больше что-то зудело и жгло. — Я вообще не хочу ничего знать про будущее, особенно про Локи, если тебе угодно. — Что это с тобой? — от удивления Син остановилась. — Поссорились, что ли? — Тебя это не касается, Син. Ты знаешь о моей личной жизни слишком много — даже то, чего пока что не знаю я сама. Первый поцелуй, первое свидание, первая ссора… Ты как будто третья в наших взаимоотношениях. Я люблю тебя, Син, но это… удручает. Ты никогда не спрашиваешь, хочу ли я знать твои видения. — Думаешь, я хочу знать все это? У меня не было ни одной нормальной ночи с тех пор, а если таковые случаются, я не могу спать от страха. — Син была готова всхлипнуть, но оборотов не сбавляла. — К сведению, твоя личная жизнь — самое скучное видение среди остальных. Я постоянно вижу какие-то кошмары, которые, ко всему прочему, когда-то станут реальностью! Сигюн выпрямилась. Это была последняя капля в ее глубочайшей чаше терпения. Она тоже уставала быть для всех пристанищем, и сейчас в нем нуждалась именно она. Но, как назло, все те, к кому она могла прийти, были зациклены исключительно на себе. — Раз ты еще ребенок, будет лучше, если и будешь им оставаться. — А ты, значит, возомнила себя взрослой? — прищурилась Син. — Пришлось. — Это одно-единственное слово проехалось по сердцу режущей болью. Син сжала руки в кулаки и выскочила из комнаты. Сигюн медленно опустилась на кровать и уронила лицо на руки.

***

— Син тогда впервые прибежала ко мне в слезах. Такой расстроенной я ее, пожалуй, видел только когда Фенни сгрыз ее старую любимую игрушку, сшитую тобой и вашим отцом. Эмоциональная, она при всем при этом была до ужаса гордой. У вас это семейное… — Как я могла так жестоко себя повести с ней? — удивилась Сигюн. — Ничего, Син тебя давно простила, — успокоил ее Локи. — Она знала, что на тебе было слишком много всего. Да и все кому не лень тебе изрядно трепали нервы. А ты никогда не срывалась. Локи знал, что Сигюн обладала исключительным терпением и добротой, но всему есть предел. Возможно, из-за этого она и заболела — слишком уж часто держала все в себе, не позволяла себе злиться, давать волю чувствам. В этом они с Локи были похожи и одновременно различались. — А что было с нами? — Следующие несколько дней мня ты видеть не хотела под разными предлогами, встреч избегала, так что я даже подобраться к тебе не мог.

***

Уличить удачный момент для встречи во дворце нужно еще постараться, а когда Сигюн совершенно этого не хотела, то для Локи и вовсе сделалось невозможным видеть объект обожания. Их пересечения свелись к вынужденному минимуму: трапезы, во время которых они и словом обменяться не могли, и чтения в библиотеке в полдень, тоже молчаливые, — а потому Локи оставалось довольствоваться наблюдениями издалека. Сигюн ничего не объясняла, а Локи боялся спросить, что случилось, а потому вел себя как обычно. Видимо, именно это оттолкнуло Сигюн еще больше. Такое с ними было впервые. Между Локи и Сигюн, на удивление, никогда не возникало недопониманий — как минимум потому, что Сигюн была самым понимающим созданием. Локи мог сделать что угодно, но она всегда понимала все именно так, как это было на самом деле. Только в этот раз что-то пошло не так. Локи пытался припомнить, где оплошал, где оступился, может, оскорбил ее своей неосторожной шуткой? Да вроде нет. Голову он ломал достаточно, пока однажды вечером во время прогулки в саду все же не догадался. А случилось это только потому, что Локи случайно обнаружил следы руны Йер на стволе дерева. Заметать за собой следы магии Сигюн не умела. Тогда-то он и понял, что Сигюн застала одну из встреч с Идунн, и все встало на места. Вот только какую? Хотя все одинаково плохо, ведь Идунн любила поиграться. Локи усмехнулся и огладил пальцем шероховатость на коре яблоневого дерева. Из всех возможных вариантов не было такого, при котором Сигюн ревнует. Осознание этого потешило самолюбие Локи и даже позабавило. Он, может, и бывал легкомысленным, но оставался однолюбом. А сердце его давно уже было занято. Он своих чувств уже давно не скрывал, но не совсем был уверен, что Сигюн чувствует в том же направлении. Она по своей наивности могла таким образом дружить с ним. А навязываться Локи не собирался. Однако нужно было что-то делать. Весь его план трещал по швам, а в перспективе — и отношения с Сигюн, если не убедить ее в срочном порядке, что Локи верен только ей. А как это сделать, если она видеть его не хочет? Прислонившись к яблоневому дереву спиной, он крепко задумался, подняв голову к небу, которое решетили листья деревьев. На ветках подкачивались крупные глянцевые плоды яблок, которые в темноте были практически кровавого цвета, и кое-где на них мелькали блики звезд. Тогда-то ему в голову пришла блестящая идея. Сигюн резко проснулась, когда кто-то неожиданно тронул ее за плечо. Сперва она посчитала, что это Син — с того дня, как они повздорили, она больше не приходила к ней по ночам, и Сигюн надеялась, что в этот раз им удастся поговорить, а ей — извиниться. В конце концов, Син не была виновата. Она ведь еще ребенок — с тяжелой ношей на плечах. А ей было положено держать себя в руках. Когда Сигюн продрала глаза, то поняла, что в ее покоях кто-то другой, не сестра. — Локи? — сонно протянула она и свесила ноги к полу. Сонная, она не сразу увидела, что на полу у изножья стоял огромный холщовый мешок, полный красный спелых плодов. Следом ударил в нос и яблочный аромат, так что сомнений не осталось. — Это еще что?.. — перешла на шепот от шока Сигюн. — Полагаю, все молодильные яблоки, какие были в саду, — с очаровательной улыбкой произнес Локи. Он был весь исцарапан и устал, потому что вместо сна занимался злодеянием, которое восстановило бы его репутацию в глазах Сигюн и напрочь разрушило бы в глазах остальных богов. Стратегически не самое верное решение, но верное с точки зрения собственных принципов. — Локи! Ты что натворил? — Сигюн прикрыла рот рукой, когда наконец осознала весь масштаб катастрофы. Завтра праздник Мидсоммар, праздник плодородия, когда Идунн торжественно снимает урожай яблок и дает отведать Одину, а потом и другим богам; из них же делают молодильный сидр, чтобы пить его в течение года и сохранять молодость. Когда они обнаружат их полное отсутствие, с Локи сделают страшное. Кроме того, этот поступок подставит и Идунн. — Зачем ты это сделал? — Как мне еще было доказать свою преданность тебе? Меня, конечно, высекут. Но твое молчание пока что пугает больше. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то… недопонимания. — Локи ступил ближе и спрятал изодранные руки за спину. Отчего-то он сильно нервничал. Осторожно спросил: — Расскажешь, что стало причиной смены твоего отношения ко мне? Сигюн поджала пальцы ног. Ей стало очень стыдно, что она поддалась необъяснимому порыву, срубила с плеча, а все потому… потому что Локи ей был небезразличен. И, как выяснилось, небезразличен не в дружеском плане, потому что только одна мысль о связях Локи и Идунн разбивала Сигюн робкое сердце, ведь она в жизни не посмела бы встать между Локи и его счастьем. Но раз сделать она ничего уже не может, то стоит хотя бы признать глупую ошибку и с достоинством принять последствия. — Я думала… у вас с Идунн… между вами… — Ничего нет, — закончил за нее Локи и беспардонно уселся на ее мягкую кровать, чтобы быть на одном уровне с ней. Он ненавидел смотреть на нее сверху вниз. — Глупенькая, я всего-то пытался договориться с Идунн, чтобы она отпустила тебя тайком с занятия и мы смогли выбраться в город, чтобы никто не узнал. Без обольщения не обошлось, конечно, но ради благого дела — что угодно. Для меня это ничего не значит, поверь. И она даже согласилась, оставалось только время обговорить. Но ты упорно не хотела меня слушать, а после сегодняшнего вряд ли она захочет со мной вновь знаться. К тому же она замужем, Юн. Браги оторвет мне голову, если я — хоть кто-то — пальцем к ней притронусь. — Я… я… — Сигюн вздохнула и опустила голову. Темнота скрыла алеющие щеки и уши. — Просто глупая девчонка. Прости меня. И она не видела, с какой лаской в этот момент смотрел на нее Локи, не видела, как его рука медленно подобралась к ее руке, сжимающей простынь, но так и застыла на ничтожном расстоянии от нее, не видела, как Локи усилием воли держит себя в руках, потому что ее чувства, достоинство, честь ему важнее собственных. — Неправда, Юн. Ты самая умная девчонка, которую я когда-либо встречал. Зуб даю. Локи широко улыбнулся ей. И не соврал.

***

— А что было дальше? — Сигюн перевернулась на спину, меняя позу. — Ничего для меня приятного, — Локи поморщился, вспоминая, как тяжко пришлось его спине в тот раз. — Идунн, добрейшая наша душа, тогда сильно расстроилась и долгое время не вступала со мной в переговоры. Потом, конечно, простила. И в город мы, конечно, тоже не пошли из-за моей шалости. Тот год вообще выдался для меня напряжным из-за этих проклятых яблок, которые мне еще долго припоминали. Мол, ворую у своих же. В общем, доверие ко мне упало хуже некуда. — Но ты же как-то объяснил свой поступок? Локи, подумав, пожал плечами. — Да никак. Никакие объяснения меня не обелили бы, зато ставили тебя под удар. Сигюн смущенно поджала губы. Она этого, конечно, не помнила, но теперь знала, что доставила любимому неприятностей. — Ну, я бываю… — Упрямой? — подхватил Локи. — Робкой? Принципиальной? Честной? Наивной? Самой-самой красивой? Сигюн блаженно заулыбалась, когда теплые губы супруга коснулись ее шеи в нежном жесте. — Расскажи еще что-нибудь… пожалуйста. — Ну, раз ты просишь, отказать не могу, — Локи сонливо сгреб ее в объятия. — Но на сегодня последнее — и спать.

***

Локи вальяжно развалился в купальне и вдыхал ароматы чистоты и молочного нектара, который добавляли ему в воду для смягчения кожи. Влага и пот капельками блестели на светлой коже, нетронутой солнцем, и в мокрых, зачесанных назад волосах. После удручающего задания, где ему пришлось притворяться двумя разными людьми практически в одно время, много бегать, чесать языком и подхалимничать, он совершенно остался без сил и достоинства. Потому выгнал всех слуг, желая остаться на время в одиночестве, а потом тихонько лечь в ноги Сигюн и уснуть безмятежным сном. Ну или сначала поприставать к жене, куда ж без этого, если она устала меньше его. От пара и чистоты мысли унесли сознание Локи в бескрайние пучины наслаждения и расслабления, так что он не услышал учтивый стук и не заметил, как после этого в купальню кто-то зашел. — Ётун подери! — воскликнул Локи от неожиданности и картинно прижал руки к груди, хлопая глазами, как кисейная барышня. — Чуть дух не испустил! — Прости, брат, дело очень срочное… Я стучался, но ты молчал, вот я и, собственно, зашел. Тор уже успел преодолеть половину расстояния от двери до купальни и стоял переминаясь с ноги на ногу, словно провинившийся щенок. Вид у него был самый виноватый и жалобный. Не хватало только поджатого хвоста и опущенных ушей. — Вопрос очень деликатного характера, — окончил он и кашлянул в кулак. — Мы с тобой никогда не были настолько близки для подобного. Думаешь, стоит начать? — Локи снова разлегся, поглядывая на брата одним глазом снизу вверх. — Отец снесет мне голову, если прознает. — И поэтому ты решил великодушно разделить эту участь со мной? — Локи качнул ногой, перекинутой через колено, и по воде пошли круги. — Прошу, брат… Мне больше не к кому обратиться. Локи недолго оглядывал Тора и размышлял, что же заставило его прийти к нему на поклон. Не то чтобы они совсем не общались, но Локи не видел между ними подобного рода доверия. К тому же Тор, гордый и самонадеянный, никогда не приходил за помощью. — Что ж… Заинтриговал. Ну, выкладывай. Локи без стыда встал, обнаженный, всколыхнув покой воды, и неторопливо двинулся к мраморным ступеням, потом накинул шелковый халат прямо на влажное тело и, не запахиваясь, повернулся к брату. Тор всеми силами делал вид, что его не напрягает то, с каким усердием Локи светит перед ним своей безупречной наготой. — Как ты знаешь, вчера отец официально назначил меня главнокомандующим асгардской армией… — Да, я был там, — съехидничал Локи и зачесал волосы назад. — В общем, мы пировали весь день и всю ночь… Так вышло, что кто-то украл мой молот. Или я его посеял… Трудно сказать. Я сегодня от зари до зари искал его, но ничего не вышло. — Да ты шутишь! — хохотнул Локи. — Да, за такое впору и без головы остаться… — Так ты поможешь? — Тору совсем весело не было. — Не бросать же тебя, раз я единственный, кто может решить твою проблему. — Спасибо, брат! Я твой должник! Тор от радости наскочил на Локи и сжал его в грубых объятиях, наплевав на мокроту и наготу брата. — Сделай одолжение: перестать тискать меня! Я же только помылся, ей-богу! Решать проблему начали с восстановления хронологии событий общими усилиями всех свидетелей. Так выяснилось, что молот вовсе не был украден или потерян — он был проспорен. Локи и Сигюн присутствовали только в самом начале застолья и после официальной части распрощались со всеми и ушли: у Локи было задание ранним утром, а Сигюн вставать ни свет ни заря, чтобы заниматься снадобьями. В общем, у них после медового месяца накопилось слишком уж много дел, чтобы впустую тратить время, так что они так и не засвидетельствовали спор между Тором и Трюмом. Тор и сам не помнил, на какой кон поставил свой молот, но итогом всего этого стал тот факт, что утром Трюм, прихватив Мьёльнир, и остальные приглашенные уже отчалили по домам. Локи взял на себя роль гонца, поскольку прослыл дипломатом, хоть и не самым добросовестным, среди асгардцев, и решил узнать, что же хочет Трюм за возвращение Мьёльнира.

***

— А хотел он в жены вашу матушку, Фрейю. Так мне и сказал: «Богиню Любви мне в жены — тогда получите свой молот обратно». Никакие уговоры не действовали. Я ему и золото предлагал, и других богинь, и любые свои услуги — и все подряд. Но нет, этот был непреклонен. Хочу Фрейю — и все тут! — И тебе не удалось обмануть его? — удивилась Сигюн. — Да он мне даже повода не дал! Вот заключили бы мы с ним сделку, я бы тогда извернулся, нашел лазейку. А силой брать не в моем характере. В общем, в Асгард я тогда вернулся ни с чем. Оказалось, за это время старшие боги уже прознали о пропаже молота (конечно, поди что скрой от одноглазого старика, который видит получше некоторых). Тор уже им рассказал и про мои переговоры. К сожалению, я вернулся ни с чем — только с требованиями. Все боги были не в восторге. Фрейя, конечно, отказалась жертвовать собой ради игрушки племянника. Никто и не думал отдавать ее этому волосатому уроду. Мне перспектива родниться с Трюмом тоже не особо нравилась — достаточно было его пьяной рожи на застольях. Один тогда открестился и сказал что-то вроде: «сами проблему создали, сами ее и решайте. Я в этом участвовать не буду». Тор тогда чуть не расплакался. Жестоко, но справедливо. Син еще хохотнула, но ничего не сказала. Видно, малявка все уже наперед увидела, и тут у нее карты сошлись. В общем, мы с ним решили разработать какой-нибудь план, чтобы быстро и наверняка. Син предлагала выкрасть молот, ты — сотрудничать, Сиф — забрать силой. И тут я предложил блестящий план, от которого у всех отвисла челюсть. «Мы нарядим Тора невестой!» — заявил я. Ну, точнее, оденем в иллюзию — я же в этом спец. А я вызвался выступить в роли скромной служанки новоиспеченной Фрейи. Так мы и отправились в гости к Трюму.

***

Тор был недоволен, но продолжал хмуро молчать, поглядывая на свое отражение в зеркале, которое точь-в-точь повторяло черты лица его тетушки: светлые волосы, тонкие строгие черты лица, холодные серые глаза, статность, строгость, сила. Трогать себя он отказывался, потому что, хоть и знал, что все это — иллюзия, но в основном рельеф ощущался вполне правдоподобно. Благо одежда на нем была эфемерная, иначе в таком тугом корсете, многослойных юбках и узких туфлях он вряд ли продержался бы больше получаса. За последние минуты он начинал жалеть, что вовлек в это младшего царевича, ведь ничего хуже он предложить не мог. А вот Локи был весьма доволен своим видом. Личную служанку Фрейи, Гну, он видел достаточно часто в своей жизни, чтобы запомнить ее грубоватые черты лица, курносый нос, серые пакли и кривоватые зубы, скривившиеся не в ее пользу (ведь бывает миловидная кривизна). Фигурка у нее тоже была неказистая: угловатая, прямая и довольно щуплая. Понятно, зачем богиня Любви выбрала себе подобную служанку. Но Локи это настроения не портило, и он с полуулыбкой вертел головой перед зеркалом, оглядывая новенькую личину. Девушкой быть выгодно, от нее не ждешь подвоха, и не нужно разыгрывать немощного, немого, глухого, больного, старого или калеку. Девушка есть девушка. — Отлично!.. — осекся он, закончив проверять руны на своих и волосатых руках Тора, и откашлялся, а после заговорил тонким девичьим голосом Гны. — Теперь можно выдвигаться. — Надеюсь, твой план сработает, — голосом тетушки выдал Тор. — Не боись. Ты главное побольше глазками хлопай, молчи и улыбайся. Остальное сделаю я. Как оказалось, задача Тора оказалась сложнее, чем они предполагали. Стоило добраться до подножия горы, где поселился Трюм и его община, как тот принялся всеми способами тронуть Фрейю: то под локоть, то за талию, то дернет ее за прядь волос. А Фрейя сдержанно молчит и скалится. Локи с десяток раз пихнул под столом Тора, чтобы тот улыбался не так устрашающе и не сжимал кулаки — рано. В общем, после многочасового застолья, где Тора и Локи опаивали медом, откармливали и ублажали речами, Трюм наконец согласился вынести молот для освещения союза с богиней Любви. Локи потирал ручонки, радуясь, что план сработал идеальным образом — еще бы не сработал! Ему пришлось заговаривать зубы этим узколобым увальням весь вечер, игнорировать щипки и грязные завуалированные словечки в свой адрес, флиртовать и подхалимничать. Это мало чем отличалось от его службы, но удовольствия приносило чуть меньше, потому что за это, как говорится, не заплатят. Трюм был дородным и низкорослым богом, с кучерявой бородой и редкими волосами на голове. Он привлекал только ту категорию женщин, которым были недоступны варианты получше, вроде Тора. С Одином они водили старую дружбу, но все знали, что это всего лишь видимость, которая позволяла сохранять им мир и не враждовать и в без того неспокойное время. Подобный союз навсегда бы укоренил мир между ними, так что Трюм даже не удивился, что леди Фрейя так быстро согласилась на его предложение, а теперь не терпела скрепить узами брак. Бедняжка, наверное, ей так одиноко без мужчины. Трюм вынес из покоев и вогрузил ей на колени молот, боясь, что хрупкая богиня такой тяжести не выдержит, и наклонился к ней, благоухая хмельным ароматом и сеном. Рука его сжала плечо Фрейи. Локи наблюдал за похабным выражением лица и сдерживал ухмылку, зная, что Тор вот-вот взорвется. — Молот ваш. А теперь поцелуй же меня, женушка! Трюм широко улыбнулся, и Фрейя впервые за вечер одарила его искренней радушной улыбкой, какой настоящая богиня никогда не улыбалась — она вообще не улыбалась без повода. — С удовольствием. Тогда молот Тора со всего размаху влетел в челюсть Трюма, и начался кавардак.

***

— А дальше неважно, — Локи протяжно зевнул, тем самым опуская кровавые подробности попыток семейки Трюма поубивать их за наглый обман. — Ноги кое-как унесли, утром уже вернулись. После этого Один подумал-подумал и сделал так, что Мьёльнир мог поднять только достойный — в его представлении, опять же. Сигюн задумчиво кивнула — что-то такое она когда-то давно слышала уже, когда еще была частью Мстителей, до Камар-Таджа и всего-всего... — Все, я устал, любовь моя, — Локи закрыл глаза, окончательно проваливаясь в сон. — Продолжим завтра. Напомни рассказать тебе про волосы Сиф... История — обхохочешься! ⠀