Полюбить тебя снова

После того как Хела осуществила ритуал, сотни тысячи падших воинов восстали из Вальхаллы и преклонили колени перед той, кто освободил их ценой собственной крови. А это превышало население всего Асгарда в несколько раз. После этого Хела освободила Фенрира, который сидел на цепях под залом с артефактами. Син едва узнала волчонка, которого когда-то приютила у себя Сигюн. А потом с ним что-то случилось… Она уж и не помнит, осталось только ощущение, что был замешан Локи, который потом получил по шапке. Вероятно, за годы, проведенные в темнице, бедный зверь озверел окончательно. Понятно, почему еще эта комната была настолько неприкосновенна. Совершив задуманное, Хела решила дать шанс асгардцам примкнуть к ней и жить под ее правлением, а от всех мятежников и несогласных избавиться. Смерть будет их добровольным выбором. Это было справедливо, по ее мнению. Однако немногие согласились на предложение. Син связали цепью и отобрали ее меч, а после, убедившись, что теперь она безвредна, отвели ее в тронный зал. Хела с вожделением опустилась на трон, привыкая к его безразличному холоду, закинула ногу на ногу и блаженно прикрыла глаза. На ее лице расплылась улыбка. Она выглядела по-детски довольной и счастливой, что не вязалось с ее образом богини Смерти. — Как прекрасно… — протянула она, вдохнув через нос. — А сейчас пора бы и познакомиться с семьей. Хела медленно поднялась, неохотно расставаясь с массивным троном, и спустилась. — Мы еще не были представлены друг другу. Я — Хела, законная правительница Асгарда, а ты — племянница моего почившего отца, то есть моя кузина. Все верно? Син остервенело молчала. Ей было нечего сказать. Хела, терпеливо выждав достаточно и не получив ответа, взяла Син за подбородок, намеренно царапнув его длинными черными ногтями. Это вынудило ее посмотреть Хеле в глаза, серые и бездушные, такие колючие, будто под кожу сунули иглы. — Где же твое гостеприимство, дорогая? Разве тебя не учили этикету? — Как, видимо, и тебя не научили, что в гости приходят с подношениями, а не с войной. Мне плевать, кто ты и сколько раз имеешь право претендовать на престол. Ты — угроза моему народу. Хела болезненно усмехнулась и небрежно освободила Син от хватки. На понимание она даже не рассчитывала. — Давай спросим, что думает об этом моя дражайшая тетушка. Приведите ее! — Нет… — прошептала Син и сразу же похолодела. Она упала бы, если бы не была уже так близко к земле. Когда она сдавалась в плен, то предполагала, что Сиф, Фрейя и Хеймдалль объединят силы и создадут стратегическое преимущество, пока она сама будет отвлекать Хелу своими силами. Фрейю в рабочем платье ввели под руки двое мертвецов. Волосы в прическе растрепались, и пряди рвано обрамляли истощенное лицо, подол платья почернел и кое-где порвался, так что из-под него проглядывали сандалии. Скорее всего, ссадины и мелкие раны она получила при сопротивлении, но даже сейчас в таком виде у Фрейи получалось держать надменное, гордое лицо, прямую спину и непоколебимый взгляд, которые говорили о ее благородном происхождении, а также о том, что сломить ее не получится, хоть сто раз втопчи ее в землю, фигурально или буквально. — Маменька… — с сожалением прошептала Син. Фрейя только молча смерила ее недовольным, разочарованным взглядом. «Тебя быть здесь не должно», — жестко ответили ее ледяные глаза. Син склонила голову. Она поступила так, как было должно, как предначертано. Если за это непослушание мать будет ее меньше уважать и больше презирать, то она смирится с этим. В конце концов, никто не понимал ее дар, кроме Сигюн. Она единственная относилась спокойно ко всем юношеским выкидонам, ко всем слезам и истерикам, радостям и негодованиям, вызванным видениями. Уже тогда она понимала тяжесть того бремени, хотя даже сама Син еще не осознавала этого. Хела, довольная произведенным эффектом, хлопнула в ладоши. Сломать ее оказалось куда проще, чем казалось на первый взгляд. — Так-то лучше. А сейчас пойдемте поприветствуем народ. Обеих богинь повели наружу. Син безвольно тащилась за матерью и смотрела в пол. Сейчас от ее действий толку мало, нужно для начала выждать момент. К тому же следующий эпизод ее видения был по ощущениям слишком далеко хронологически. А значит, сейчас она может побыть статистом и понаблюдать. Ей может пригодиться каждая крупица информации. В конце концов, отдых тоже не помешал бы. Потому что грядет битва, и лучше ей набираться сил как можно больше и быстрее. Выбравшись на улицу, Син смогла вздохнуть, но ненадолго. После свежего, морозного воздуха в нос ударил приторный запах крови. Казалось, он доносился отовсюду сразу. Да, очевидно, если Хела смогла оккупировать замок, значит, часть армии, отправленная на ее поимку, пала, и если не полностью, то большая ее часть. Их просто отправили на смерть. Син сглотнула. Она и не думала, что ее реальность может развалиться за несколько часов. Казалось, это невозможно. Но нет, вполне. Каждый знал, чем заканчивалась сказка о Рагнареке. И Син знала лучше всех. Теперь она также знала, что это вовсе не сказка. Когда они дошли до площади перед дворцом, Скердж вынудил Фрейю и Син встать на колени позади Хелы, при этом тщательно стараясь не смотреть обеим в глаза. Да, Фрейя уничтожила бы его взглядом, если бы такое было в ее силах. Вероятно, подобный ход должен сломить не только их дух, но и дух горожан, которые увидят своих покровительниц такими жалкими и поверженными. Да, Хела знает толк в манипуляциях. Син выдохнула облако пара. Схолодало. Снег не переставая валил с неба и легким налетом оседал на мраморных горизонталях, на мощеной дороге, на крышах домов и продолжал хлопьями валить с серого неба… Снег. Снег, который отродясь не видел ни один асгардец, ведь в Асгарде вечное лето. Наверное, это вгоняло в ужас куда сильнее всего прочего, что успело произойти. Смерти, вторжения, угрозы казались не такими устрашающими, как снег, предвестник неминуемой беды, гибели. Страшнее было только отсутствие солнца на небе. Зрелище снаружи надорвало сердце Син больше, чем она предполагала: та часть поселения, что не успела скрыться в туннелях или лесу, сейчас была загнана на площадь и окружена мертвецами. Старики, дети, женщины… Отступать некуда. Напуганные и уставшие горожане жались друг к другу, прижимали к себе детей и с мольбой смотрели куда-то в небо, будто оно в силах им помочь. Как оказалось, даже боги не могут изменить ситуацию. — Итак, дражайшие мои подданные! Я Хела, ваша новая и законная правительница, а те, кто повелевал вами ранее, стоят перед вами на коленях. — Богиня указала рукой на Син и Фрейю. — Или же мертвы. У вас есть выбор: быть верными мне или же им. — Простолюдины непонимающе переглянулись, по толпе пронесся легкий шепот. — Если захотите сохранить верность старым господам, то разделите их участь — смерть. Под поим покровительством вы останетесь жить. Что скажете? Никто не осмелился подать голос, и Син не осуждала их за это — даже была благодарна. Эти бессмысленные жертвы ни к чему сейчас не приведут. Она знала, что их верность так просто не купить. Или надеялась на это. — Хорошо, очень хорошо. — Хела довольно улыбнулась. — Теперь перейдем к другому вопросу. Меч Хофунд был украден, и мне известно, что кто-то из вас знает, где он находится. Если вы поделитесь со мной, кто украл меч и где сейчас находятся предатели, я сохраню жизни всем вам. Кто-нибудь? Горожане молчали, и Син гордилась ими в этот момент. Вот, где их верность — самим себе. А это важнее всего остального. — Что ж… Она. Из толпы выцепили светловолосую девушку в голубой протертой накидке с капюшоном. Как от чумной, от нее шарахнулись окружающие, будто она стала врагом, и ту толкнули вперед. Одежда на ней говорила о том, что она пряха, как и грубые мозоли на пальцах рук. Она упала за мощеный пол, дрожа от страха. Напуганный слезливый взгляд был обращен вверх. По бледному лицу правильной формы текли слезы. Скердж вальяжно, но не без скрытого волнения встал перед ней и переложил секиру в другую руку. — Молю, пощадите… — прошептала девушка, но Син эти два слова показались воплем, криком, который раздался у нее в ушах и оглушил ее. — Разумеется. Когда узнаю, где находится меч. Есть желающие? — Самая долгая пауза в жизни Син. — Нет? Что ж, Скердж, голову с плеч. Син порывалась броситься на Хелу или на Скерджа — на кого получится, — или уже вовсе выдать местонахождения цитадели, где сейчас находится большая часть Асгарда, но Фрейя незаметно, но очень цепко, до боли сжала ее руку, впившись в нее короткими ногтями. Син почувствовала себя вновь ребенком, которого вечно осаждают. — Не смей, — прошептала Фрейя одними губами. — Они же убьют ее! — Одна жизнь спасет тысячи, если эти идиоты додумаются молчать, а твое благородство ни к чему не приведет. — Какая же ты жестокая! — в сердцах выдала Син и высвободила руку, чуть не упав. Этим она привлекла непрошеное внимание. Хела подошла ближе и посмотрела на богинь сверху вниз. Так она выглядела еще более пугающей. Изучающе осмотрела Фрейю, потом Син. Кажется, она была недовольна. — Вам есть что сказать? Син поджала губы. — А… Кажется, я поняла. Смерть простолюдинов не трогает вас. Да и их самих особо тоже. Отлично. Тогда что насчет вас, тетушка? Хела рывком подняла Фрейю за горло в воздух, даже не приложив и малейшего усилия для этого. Ноги богини задергались, а Хела только все кровожаднее улыбалась. Ногти впились в кожу, и в воротник впитались первые капли крови. Фрейя стремительно бледнела и синела. Тонкими пальцами она хваталась за запястье и предплечье Хелы, пытаясь отодрать ее от себя, но ничего не выходило. Фрейя никогда не отличалась силой, а тут против нее мало того что отпрыск Одина, так еще и выученный чуть ли не им самим. А воином Один был искусным и жестоким. — Ну что? Кто-нибудь! Син вскочила. В висках била кровь. Она неуклюже пошатнулась, чувствуя, как тепло возвращается к онемевшим ногам. Почему она должна делать невозможные выборы? Почему она должна выбирать между родиной и матерью? Разве она не настрадалась достаточно? Разве она не потеряла и без того многое? Ее семья редела с самого ее детства, начиная отцом и заканчивая Одином. Она лишилась сестры. Не в полном смысле этого слова, но судьба разделила их фактически навсегда. А теперь мать. Но не должна ли она поставить интересы общества выше своих? Не в этом ли цель ее существования? Не поэтому ли она видит все эти гадкие видения, душащие ее по ночам? Не потому ли продолжает следовать им изо дня в день, как преданная собака? Одна жизнь спасет тысячи. Син колебалась. На нее много что давило: мораль, совесть, видения, судьба, — но как бы то ни было, она вольна принимать свои собственные решения и нести за них ответственность, и ничто ее в этом не может ограничивать. Она приоткрыла рот. — Мол… чи… — прохрипела Фрейя, видя в глазах дочери сомнения, муки выбора. Сама она находилась на грани сознания и обморока. Еще пять секунд для нее стали бы фатальными. — Какая принципиальная. Сразу видно — кровь Одина. Хела чуть склонила голову и вот-вот должна была придушить Фрейю. Возможно, ее силы хватило бы, чтобы просто оторвать ей голову, без прибегания к своим божественным способностям. Только сила в ее первозданном виде. — Я скажу! — выкрикнула Син. — Скажу, где они, только отпусти ее, отпусти… — Я внимательно слушаю, — Хела даже не бросила взгляд в ее сторону, но хватку ослабила, так что Фрейя заметно захрипела, жадно хватая воздух. В горле пересохло. Слова застряли. Она закрыла глаза. — Они… в цитадели. — Прекрасно. Хела тут же отбросила Фрейю, словно та была тряпкой или неживым предметом, и махнула рукой Скерджу. Девушка громко зарыдала от облегчения. Кто-то поднял ее на ноги и увел в толпу. Фенрир был послан охранять Биврест, а призрачная армия во главе со Скерджем — сторожить асгардцев-заложников, а в случае неповиновения им было дозволено расправиться с ними всеми. Фрейя лежала с закрытыми глазами и хрипела. Син обхватила мать за плечи и уложила к себе на колени. На тонкой белоснежной шее тянулись безобразные красно-синие следы, подтекала кровь. Син боялась притронуться, но не потому, что не знала заклинания или брезговала, а потому, что могла ошибиться. Была бы здесь Сигюн… Син, не выдержав, всхлипнула, и холодная, дрожащая рука Фрейи коснулась мокрой щеки, чтобы смахнуть теплую слезу. Все-таки она навсегда останется ее маленькой плаксивой девочкой, хоть сколько может надевать доспехи и называть себя взрослой и даже состоять в совете. Она все та же: боится темноты, ненавидит теплое молоко и плохо справляется со своими волосами. — Упрямая… — прохрипела женщина. — Вся в меня. Син шмыгнула носом и сжала ее руку, теплую, живую. Можно было бы сказать, что у нее не было выбора, что она поступила так из безысходности, но нет. Это был выбор Син. И заключался он вовсе не в предательстве своего народа и не в защите собственных интересов. Этот выбор касался борьбы и смирения. И Син выбрала борьбу. — Ты была права. Одна жизнь может спасти тысячи. А если так, то и тысячи должны бороться за одну жизнь. И я обещаю тебе, маменька, я сделаю все, чтобы сохранить каждую из них.

***

Локи облегченно выдохнул, стоило им наконец покинуть стратосферу Сакаара, мусорной планеты, где им с Тором пришлось провести практически два месяца порознь. Локи обзавелся неплохим обмундированием, в основном состоящим из металла, а не кожи или синтетических тканей, как он привык, дополнительными клинками, в замен чему ему пришлось пожертвовать мочкой уха, которую ему пристрелили при попытке угнать космический джет (все прошло, кстати, удачно, но ровно до того момента, как Локи отправился за братом, а тот с какой-то стати обзавелся прицепом в лице Халка). Но об этом позже. Вернемся к Локи. После ссоры с Тором ему пришлось самостоятельно обживаться в мусорной столице, искать связи и изворачиваться, чтобы выжить. С Ангрбодой, то есть Энджи, он задержался гораздо надольше, чем предполагал. Пара дней превратились в месяцы, а одна передряга — в сотни других. Но нельзя не сказать, что они отлично сработались. Энджи была умелой ведьмой — это она доказала еще в первую встречу, обернувшись волком. Со скверным характером, она все же стала Локи полезной. Оказалось, она не прочь выбраться с Сакаара, так что на предложение сотрудничать и смыться вместе согласилась практически сразу. Так у Локи появился первый и, наверное, последний настоящий союзник на Сакааре. Единственной ее проблемой стали постоянные попытки затащить Локи в постель разными способами, иногда забавными, а иногда и не очень. Узнать, куда подевался Тор, оказалось более проблематичным, чем изначально предполагал Локи, а планетка оказалась вовсе не маленькой, но выживать как-то надо было. Им нужны были деньги на проживание. Поэтому на местный рынок услуг он пришел с одним слоганом: «ваша ложь превратится в настоящую правду». И после этого началась вереница странных, грязных, а порой и рискованных сделок. Ему пришлось даже выучить местный диалект. Локи врал, обманывал, надуривал и обводил вокруг пальца разных людей по несколько раз на дню, как в старые добрые времена, когда еще был на службе у Одина, сменяя одно лицо на другое. Оказывается, хватку не растерял. Пару раз даже чуть не лишился жизни из-за этого. Если бы не Энджи, он мог попасть на самосуд или загреметь в местную тюрьму, откуда выхода практически не было. Локи боялся, что как раз туда-то и занесло Тора, иначе почему они до сих пор не вышли друг на друга. Обретя почву под ногами, некоторые связи и пару-тройку должников и погрузившись худо-бедно в менталитет Сакаара, Локи теперь мог действовать более уверенно. На черном рынке он, пока Энджи отвлекала охомутанием собственника, почти законно угнал отличный джет, который вместил бы в себя человека два-три — самый компактный и оснащенный из всех представленных, такой даже и не заметишь в небе. После он отправился на бои, где, как ему известно, застрял Тор (эту весть однажды вечером принесла на хвосте Энджи, когда в очередной раз вернулась после распутства. «Клиент оказался сговорчивый», видите ли). Билет стоил недешево, но Локи выложил все свои деньги, чтобы было все честно. Худшей частью стал побег. Как выяснилось, на ринге Тор воссоединился с Зеленым приятелем, который отчасти был не в себе большую часть времени, а к Локи так и вовсе испытывал открытую неприязнь. Со слов Тора, Халка, которого нашли на бороздах космоса, привезли на Сакаар и продали Гроссмейстеру в рабство за круглую сумму, и тот был вынужден пожизненно участвовать в боях. Хотя нельзя было сказать, что ему это не нравилось, а потому у Локи возник вполне закономерный вопрос: на кой черт тогда забирать Халка с собой? С учетом того, что третье место у них было забито за Энджи, по договоренности и заранее. Тор не ответил и, кажется, оскорбился от этого вопроса, но настаивал на своем: своих не бросаем. Так или иначе, четвертые лица в плане побега не учитывались, а коррективы вносить было слишком поздно, так что вместо тихого и незаметного исчезновения они сбежали под неодобрительные овации и взрыв. Кажется, даже не один. Более того, их долго и упорно преследовали и пару раз чуть не сбили, но все обошлось. В рабство Локи не горел желанием попадать, а остальные — возвращаться. В общем, этот отпуск от Мидгарда запомнится ему надолго. Кажется, Локи даже скучал по противному зеленому чаю, который подают в Камар-Тадже. Да. Выпил бы хоть литр, лишь бы больше никогда не видеть мусорные хребты и не чувствовать эту химическую вонь. А еда — это вообще что-то неописуемо мерзкое. Наверное, поэтому Локи исхудал. Одна надежда, что Сигюн не заметит изменений. Ох Сигюн… Как он истосковался по ней. Корабль мчался сквозь межзвездный вакуум, оставляя позади ненавистную планету. Тор, коротко остриженный, исхудавший и подсушенный, одетый в странную гладиаторскую одежду, сидел у штурвала, его сосредоточенный взгляд был прикован к мерцающим звездам впереди. Локи сидел рядом, его пальцы танцевали по контрольной панели, настраивая курс корабля. Халк после возвращения в человеческую форму откисал на заднем сидении вплотную к Энджи — места на борту не хватало совсем. Если Брюс резко позеленеет, им всем кранты. Поначалу между братьями царила тишина. Каждый переваривал недавний побег и был погружен в свои мысли о неопределенном будущем. Наконец, Локи нарушил молчание. — Надеюсь, от Асгарда еще что-нибудь осталось. — Халк сказал, время на Сакааре течет иначе. Может, нам повезет. Но иначе — понятие растяжимое. Два дня равны двум минутам там? Тогда да, повезет. А если два дня равны уже двум часам? Вероятно, Асгард уже превратился в прах, как и все его население. — Мы бы вернулись раньше, если бы я не угробил столько времени на твои поиски. Не в упрек, но как тебя вообще угораздило? — не выдержал Локи. — Ты бог Грома, сын Одина, и чем тебя заставили заниматься! — Они пообещали мне, что посодействуют моему возвращению в Асгард, если я поучаствую в их боях. Я согласился. Сбежать не мог — они могли легко вырубить меня приборчиком… — Тор прервался, осознавая, насколько глупо все это прозвучало, потом резко перевел тему: — Думаешь, я не пытался бежать? — Никогда не заключай сделки с шарлатанами, что бы они тебе ни обещали! Никогда! Всевышние, почему я должен учить тебя этому! — искренне негодовал Локи. Для него это были очевидные истины. Энджи хмыкнула с задних рядов. — Это был единственный шанс выбраться. Я думал, ты бросил меня… — робко признался Тор и со стыдом потер коротко стриженный затылок. Его внешний вид был отдельной темой для шуток. Локи аж поперхнулся воздухом от возмущения. — Думаешь, от меня можно отделаться какой-то мелкой ссорой? Нет уж, придется постараться, братец. — Помолчав, он добавил, уже серьезно: — Я бы никогда не бросил тебя. Ты, Син и Сигюн — моя семья. Я даже Фрейю впишу в нее, если на то пошло. И я не собираюсь бросать кого-то из вас. Когда-либо и несмотря ни на что. Запомни уже. После этого разговора воцарилось молчание, но оба знали, что отныне все разногласия между ними решены. Они разные, да, возможно, даже слишком, но никаких обид и недомолвок, потому что у них практически никого не осталось. Теперь Тор и Локи сильны как никогда, потому что вместе, на одной стороне и с уверенностью готовы прикрывать друг друга. — Не сочти за грубость, брат, но это еще кто такая? — Тор кивнул в сторону Энджи, которая с интересом наблюдала за воссоединением. — Ангрбода, жена Локи, — очаровательно улыбнулась великанша и заправила красную прядь за ухо. — Чего? — вылупился Тор и чуть не слетел с курса. — Кончай, Энджи! — Локи попытался лягнуть ее ногой, но не дотянулся и только вынудил ее рассмеяться, а потом пояснил для брата: — Конспирации ради пришлось прикидываться женатой парочкой, чтобы нам сдали для жилья вонючий угол и еду подешевле отдавали. Оказалось, местные полны праведного целомудрия в некоторых вопросах. — Правда, муж отказывался исполнять супружеский долг, — вставила шпильку Энджи. — Молчи, ведьма, — рыкнул в ее сторону Локи. Великанша только хмыкнула: злой Локи заводил ее особенно быстро. Тор поежился и ничего не сказал. У брата всегда был странный вкус на приятелей. Через десять минут они вошли в стратосферу Асгарда. Более отчетливо виднелись горные рельефы и леса, равнины и небольшие поселения. Оттуда же можно было заметить осевший повсеместно снег, особенно хорошо он виднелся на тропах и мощеных участках, которые стали неестественно выбеленными. Спокойствие сразу же сошло на нет. Снег… Это очень плохо, очень… Нет, для Мидгарда это вполне себе норма, но не для Асгарда, где снег летом предвещал только одно: Рагнарек. — Ну, дворец все еще на месте. Значит, шансы есть, — оптимистично выдал Тор, кивнув в сторону целехонького шпиля. Вскоре они начали снижаться, а значит, пришла пора обговорить план, пока еще есть время. Благо их джет обладал камуфляжем, который делал их невидимыми глазу. С помощью магии, скорее всего, их можно будет вычислить, но плюс в том, что никто и не ждет их. А это тоже очень хорошо. Пусть Хела и дальше думает, что они мертвы. Для них это станет отличным преимуществом. — Разделимся, — решительно предложил Тор, а вот Локи не торопился. — Не уверен, что это хорошая идея. В последний раз мне пришлось сам знаешь чем заниматься. Вернее, слава богу, что не знаешь. Тор положил руку ему на плечо. На самом деле, этот жест стал успокаивать Локи со временем, подбадривать. — В этот раз все иначе. Я отправлюсь во дворец, к Хеле. Ты иди в цитадель. Если эвакуация прошла успешно, все должны быть там, но их секретность — вопрос времени, очень ограниченного. Оттуда их нужно всех уводить. У Хеймдалля должен быть меч, так что немедля отправляйтесь к мосту. Встретимся там. — Хорошо, — Локи сдался и кивнул. В конце концов, стратегом он был неважным, ему больше по душе импровизировать, что в данной ситуации могло только все испортить. На кону тысячи жизней. Так рисковать нельзя. Тор хлопнул его по плечу, приводя в чувства. — Подбрось меня до западной части дворца. Оттуда я уже сам. Локи кивнул и повернулся к штурвалу. Мысль была хорошая. Та часть самая труднодоступная для отслеживания и далека от тронного зала и дворцовой площади. Оттуда можно незаметно пробраться куда нужно. Локи ввел координаты, и они ускорились. Полет занял не больше пары минут. Локи открыл люк, и оттуда пахнуло прохладным колючим ветром с примесью какой-то гари. Тор поправил наплечники и занял позицию для прыжка. У Локи в этот момент что-то внутри стиснулось, скрутилось, свернулось в жгут. Он понял, что не хочет отпускать Тора практически на верную смерть. Они оба знали, что противостояние Хеле равносильно самоубийству, но продолжали делать вид, что это не так, как и со многими другими вещами в жизни. — Подожди. — Тор повернулся. Локи, хмурясь, сжимал губы. Все-таки сантименты ему не к лицу. — Ты это… в общем, надери нашей сестре ее тощий зад. И постарайся не умереть. Тор серьезно кивнул. — И ты, брат. До встречи. Тор исчез. Локи понял, что готов ко всему, включая борьбу за свой народ. Впервые он чувствовал себя частью чего-то большего. — Энджи, окажешь последнюю услугу? — Конечно, мой ненаглядный! — Тогда как договаривались. Координаты я уже установил. И присмотри за Зеленым. — Ага! Увидимся, пупсик. — Увидимся. И не называй меня так. Локи отсалютовал великанше и спрыгнул с открытого люка прямиком в неизвестность. ㅤ