Золотой

Глава 5 Ничего не развлекало Марвина больше, чем видеть удивление на лицах других. Смотреть им в глаза и видеть в них отражение собственного могущества. Маг стоял на крыльце и всматривался вдаль. Он ждал гостей. Вернее гостью. Усмехаясь про себя, он думал, что все еще не утратил интерес к женщинам. Хотя бы из чистого любопытства. К тому же колдуну хотелось знать, утратил ли дроу интерес к женщинам. Он стоял и глядел на тонкую линию, где небо касалось земли, он чувствовал – она уже недалеко, идет влекомая его зовом, таким непонятым для нее, таким неумолимым и манящим. А ведь эльф даже ни о чем не догадывается. Марвин улыбнулся уже по настоящему и погрузился в сознание женщины, посылая ей мысленные образы, не давая сбиться с пути. Женщина пересекла линию горизонта и словно попала в иное. В нечто иное, которое она чувствовала, но не смогла бы объяснить словами человеческого языка. Не было никаких зрительных изменений, никакого барьера, но она уловила этот переход к… чему-то иному, не такому, как минуту тому или пару метров назад. Теперь она увидела свою цель – темный большой дом, там вдалеке. Его она видела в своих снах уже несколько месяцев, дом притягивал к себе, хотя она и не знала, что найдет в нем, или что найдет ее, когда она войдет под его своды. Не прислушаться к этому зову она просто не могла. Грусть и одиночество царили в ее сердце, и она надеялась хотя бы на время вытеснить их оттуда, заменить хоть чем-нибудь, пусть даже опасными приключениями неизвестно куда, пусть болью, пусть даже смертью. Она тронула вожжи и дымчато-серая кобыла побежала легкой рысью к цели их путешествия. Женщина остановилась у самого дома, легко спрыгнула на траву, сняла с кобылы упряжь и, шлепнув по крупу, отпустила пастись. Она предчувствовала, что останется здесь надолго. Медленно, но вполне уверенно женщина поднялась по темным широким ступеням, положив одну руку на меч у бедра, а другой придерживая лук на плече. Перешагнув порог, она ступила в огромный круглый зал, пол которого был выложен цветной мозаикой, а стены уходили ввысь, как минимум в три раза превышая высоту самого здания. “Да уж, – подумала женщина, – хозяин любит размах“. И тут она увидела его. Он стоял в центре зала и смотрел на нее. Женщина непроизвольно сжала эфес меча, удивляясь, как она не заметила его фигуру сразу. Она пока еще не знала, что Марвина можно увидеть только тогда, когда он этого хочет. А еще то, что он питал слабость к эффектным появлениям и исчезновениям. - Не стой на пороге. Проходи дальше, – раздался голос мужчины. “Странно, что нет эхо“, – подумала она и стала осторожно приближаться к человеку в центре зала. Она остановилась, когда до него оставалось несколько метров, напряженная и готовая в любой момент выхватить оружие. Если успеет. Она взглянула ему в глаза и замерла – в них плескался золотой огонь. Она моргнула и отступила на шаг, даже не осознавая этого. Мужчина пристально рассматривал ее, будто оценивая. Его взгляд обнажал. До самой кости. Внезапно взор мужчины смягчился, словно оторвавшись от созерцания ее внутренностей, пламя вокруг зрачков утихло, он миролюбиво протянул к ней обе руки ладонями вверх. - Меня зовут Марвин. Пойдем, у тебя был долгий и утомительный путь. И куда подевалась вся настороженность женщины?! Уже спустя несколько минут она сидела напротив Марвина в уютной гостиной, пила ароматный горький напиток и рассказывала магу о своем путешествии. Ей так хотелось с кем-нибудь поговорить, а он был так любезен, так обаятелен, так красив. Она даже не стала спрашивать его, что все-таки она тут делает, и приняла все – этот дом, эти чудеса с комнатами, этого загадочного мужчину – как само собой разумеющееся. Дзирт сначала решил, что маг вызвал какое-то существо женского пола с Нижних уровней, потом не поверил своим ушам, вслушиваясь в звуки этого голоса, а потом, не доверяя самому себе, ринулся к источнику столь знакомого и столь дорогого его сердцу смеха. Вбежав в комнату, он застыл, будто ударившись о невидимую преграду. Сердце его замерло, пропустило один удар, но через секунду вновь стало биться ровно. Женщина вскочила с мягкого кресла, чашка выпала из ее разжавшихся пальцев и, обречено вскрикнув, разбилась на несколько фарфоровых лепестков. - Дзирт! – воскликнула женщина, осколки ее сердца, с таким трудом скрепленные в груди, грозили рассыпаться вновь. - Кэтти-бри, – неожиданно осипшим голосом произнес дроу. Он перевел взгляд на Марвина, в сиреневых глазах был вопрос, десятки вопросов, на которые, он знал, ответов не будет. Это было испытание для него, это было развлечение для колдуна. Кэтти-бри хотела было кинуться к нему, но растерянно остановилась, заметив, что эльф смотрит на Марвина. О, это удивление на лицах простых смертных! Оно удивительно. Дзирт знал, что раздумывает уже слишком долго, и сделал шаг, второй, третий и, наконец, уверенно подошел к Марвину. Кэтти-бри с болью смотрела на темного эльфа, она не понимала, что означает этот выбор, но видела – выбор сделан. И не в ее пользу. Дроу молча стоял рядом с магом, но не сводил глаз с Кэтти-бри. Чародей нахмурился, эмоции Дзирта бушевали как в смерче. Да, он подошел к хозяину, но это было не движение любящего сердца, первым возобладал страх – привычка, привитая годами рабства и насилия. Хотя, впрочем, для этого он и призвал женщину – чтобы поколебать ставшую привычной жизнь темного эльфа, столкнуть его с прошлым и понаблюдать за схваткой. Славное будет развлечение, Марвин опять растянул губы в улыбке. - Дзирт, сядь, – коротко приказал маг. И к удивлению Кэтти-бри, эльф не сел на диван рядом с колдуном, не занял любое другое кресло рядом, нет, он опустился на пол у ног Марвина, поднял голову и посмотрел на господина, ожидая других приказаний. Никогда в жизни Кэтти-бри еще не видела в глазах разумного существа столько обожания и ненависти одновременно. Молчание затянулось. Она не запомнила, когда тоже опустилась в кресло. Казалось, уже должен был пройти вечер и наступить ночь, а солнце все никак не желало садиться, последовав их примеру. Кэтти-бри смотрела на Дзирта, на его почти обнаженное тело, на голые руки, босые беззащитные ступни, такое знакомое лицо и такие чужие глаза. Она пыталась понять, что изменилось, что сделал этот человек с темным эльфом, почему Дзирт сейчас сидит рядом с ним, а не рядом с ней. Кэтти-бри знала – впереди много бесконечных разговоров, полных вопросами и ответами, но сейчас она просто смотрела. Как же давно она его потеряла? Дзирт тоже смотрел. Он был ошеломлен ее появлением, но волнение улеглось и он… он просто смотрел. Дроу задавал вопросы сам себе. Растерянный и смущенный, он все же был рад появлению Кэтти-бри, но не испытывал к ней тех чувств, той привязанности, что была между ними раньше. Как давно? Он переживал, не причинит ли Марвин вред Кэтти-бри, но еще больше он волновался по поводу того, как стоит вести себя с женщиной, чтобы не разозлить мага и не расстроить ее. Тут он спохватился – она ведь не просто женщина, она его жена, та самая девушка, которую он любил. Так давно. Мысли его наполнились образами и воспоминаниями. Прошлое… Оно уже было. Хорошее или плохое, но оно осталось там, позади. Оно было короткой прелюдией к его настоящему. В настоящем он счастлив и это настоящее вечно. Дзирт улыбнулся своим мыслям. Кэтти-бри робко улыбнулась в ответ, даже не представляя, чему улыбается дроу. Марвин мысленно расхохотался. Вот и ответ на его собственный вопрос. Как быстро и как просто. Дзирт принадлежал ему – душой и телом. Волшебник направил к дроу ментальную волну удовольствия и похвалы. Эльф откликнулся чувством обожания и счастья. Марвин повел пальцем, осколки чашки, поднявшись в воздух, соединились в первоначальную форму и поплыли к ближайшему столику. - Давайте прогуляемся в саду, – предложил чародей и первым встал. До этого момента Дзирт даже не подозревал, что у них есть сад. Марвин не переставал удивлять. Позади дома был сад. Он просто был, будто годами рос здесь, пестуемый заботливыми руками мастера-садовода. Дзирта почему-то страшили эти внезапно появившиеся деревья и кусты, изобилующие плодами, маленькие озерца, ручейки с мостиками, лавочки и беседки для отдыха. Неужели все это возникло, как только Марвин этого захотел. Дроу потрогал листочек – настоящий. - Дзирт, мы каждый день едим фрукты и овощи из этого сада, так что прекрати с таким видом пялиться по сторонам, – шепнул ему на ухо маг. Марвин шествовал по алее, обнимая эльфа за плечи. По другую сторону от колдуна шла Кэтти-бри. Она не решалась заговорить первой, она ждала. Маг повернулся к женщине и, приятно улыбаясь, спросил: - Не расскажешь ли ты нам, как поживают король дворфов и варвар из племени Лося? Кэтти-бри возвратила ему широкую улыбку, мудро не осмеливаясь лишать Марвина его развлечения. Она бросила быстрый взгляд на дроу – тот смотрел себе под ноги и шел, прижавшись к господину. - Не сочти меня излишне любопытной, но позволь мне сначала узнать кто ты, поскольку, как я вижу, ты прекрасно осведомлен обо мне и моих друзьях. И что здесь делает Дзирт? И что ты с ним сделал? – добавила она уже не так уверенно. Марвин преувеличенно тяжко вздохнул. - Если покороче – теперь он мой. - А если подлиннее? - А ты все такая же смелая и любопытная, – рассмеялся волшебник. Он свернул с дорожки и ввел их в круглую беседку, а когда они уселись вокруг стола, чародей поведал Кэтти-бри о том, что он сотворил с темным эльфом. Кэтти-бри была поражена. Ее повергла в трепет мощь колдуна и очевидная беспомощность дроу. Марвин не скрывал ничего, он просто говорил, а женщина переводила взгляд с его лица на лицо Дзирта. Эльф спокойно слушал о том, как Марвин ломал его жизнь. Он не сводил глаз с хозяина, в них читались уважение, любовь и преданность. Но в глубине зрачков затаился ужас, великий страх перед магом, как будто тот по ночам превращается в дракона, рвет на куски его тело и терзает дух. Марвин замолчал. Он сказал все, что стоило знать подруге темного эльфа. - Зачем? – с трудом выдавила Кэтти-бри. – Зачем ты так истязаешь его? Ты искалечил его душу. - Для меня хорош тот раб, чья жизнь и смерть в моих руках. Без боли не познаешь истинную цену любви. - Как можно любить и причинять боль!?! - Кто здесь говорил о моей любви? - Ты чудовище… – прошептала Кэтти-бри и спрятала лицо за ладонями. Ей было невыносимо слышать о зверствах, учиняемых над ее мужем. Бывшим мужем. - А вот Дзирт так не думает, – Марвин нагнулся к дроу и тот встретил его губы ответным поцелуем. Вдоволь насладившись губами эльфа и реакцией Кэтти-бри, волшебник лукаво сощурился и произнес: - Наверное, стоит все-таки позволить вам провести некоторое время наедине. Для окончательного разрушения иллюзий. – Его открытая улыбка никак не вязалась с жестокими словами. Кэтти-бри поначалу не знала, что же делать, а потом протянула руки через стол и взяла пальцы Дзирта в свои ладони. - Он для меня все, – произнес дроу. – Он моя жизнь и моя смерть, мои солнце и воздух, моя мысль и мое сердце, мой отец, брат и любовник. Мой свет и мрак. Мое страдание и мое счастье. Губы Кэтти-бри дрогнули, две слезы соскользнули по ее щекам, одна опережая другую. - Кто же он на самом деле?.. - Я много раз пытался разгадать его, но это все равно, что приблизиться к богу. Для меня он бог и никогда не будет никем другим. Я отверг все свои прежние суждения о нем, но и сейчас я всякий раз думаю о нем иначе. Он оскорблял меня своей грубостью, унижал своими ласками, а потом покорил меня своей любовью. - Как он может дарить любовь и одновременно быть таким жестоким?! Только послушай, что ты говоришь! Ты сам на себя не похож. Ты не такой, каким я знала тебя всю жизнь. Насколько же далеко простирается его могущество??? - Марвин во много раз старше меня, да и любого другого эльфа. И он маг. Если ты маг и время над тобой не властно – твои возможности безграничны. Мне становится не по себе, когда я представляю, за жизнью и смертью скольких поколений он наблюдал веками, сколько мудрости он успел почерпнуть, что, возможно, в этом мире не осталось почти ничего нового и интересного для него. Его воспоминания – это настоящий колодец времени. - Почему ты позволил ему это с собой сделать, почему, Дзирт? Через какие же душевные муки и телесную боль тебе довелось пройти, чтобы стать таким? - Я сопротивлялся, долго и упорно. Я не понимал, что меня любят, по-своему. Правда, тогда я еще не знал, что способен полюбить мужчину. А потом просто не осталось выбора. - Дзирт, я люблю тебя! Я! Эльф помедлил с ответом. - Прости меня. – Он сжимал ее пальцы, но больше ничего не чувствовал “В моем сердце не осталось достаточно места для тебя“. Молчание было слишком напряженным, никому не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. - Прошу, ответь на вопрос Марвина. Расскажи мне о Бреноре, Реджисе, Вульфгаре, расскажи мне о себе. “Только не молчи“. Кэтти-бри сделала попытку улыбнуться. - Ты еще помнишь о них? - Пусть я не могу покинуть это место, но мои мысли витают, где хотят, и воспоминания о прошлом для меня так же дороги, как и чувства настоящего. Женщина освободила руки и, скрепив сердце, начала рассказывать Дзирту о жизни его друзей, о жизни, которая теперь продолжалась без него, со времен его внезапного и необъяснимого исчезновения. День все длился и длился, но сумерки подкрались быстрее, чем им обоим хотелось. А вместо того чтобы говорить о настоящем, дроу и женщина незаметно для самих себя перевели разговор на прошлое, оживляя общие воспоминания, возвращая к жизни дни, проведенные вместе. Когда стемнело настолько, что Дзирту, для того чтобы видеть Кэтти-бри, пора было переходить на инфразрение, он предложил ей вернуться в дом. Дроу тихо удивлялся роскошному подарку – времени, которым волшебник его наградил, настолько растянув этот вечер. Маг обожал удивлять, маг управлял временем, но теперь маг хотел, чтобы эльф вернулся к нему. Марвин встретил их с любезностью радушного хозяина и предложил отужинать вместе. В его компании беседа продолжалась не столь непринужденно. Кэтти-бри передергивало всякий раз, когда она заговаривала об очередном их с Дзиртом приключении, а Марвин с легкостью присоединялся к повествованию, словно был там вместе с дроу или вместо него. - Ты позволишь мне остаться на ночь в твоем доме? – спросила Кэтти-бри у чародея после трапезы. - Конечно, – он широким жестом обвел пространство вокруг себя, – можешь выбрать себе любую комнату, какую только пожелаешь. И не только на эту ночь. Если пожелаешь. Не удержавшись от того, чтобы увидеться с дроу перед сном, Кэтти-бри прокралась к спальне колдуна. (Как она ее только нашла? Может, маг сам ей это позволил?) Дзирт, полностью обнаженный, лежал на черном шелке простыней, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. - Дзирт, – негромко позвала женщина. Темный эльф повернулся на голос, а потом, вскочив с постели, подошел к ней. - Не думаю, что тебе стоит сейчас тут находиться. Ты ведь выбрала себе комнату? - Да, все в порядке, – она жаждала коснуться его щеки, но в нескольких миллиметрах от кожи отдернула руку. – Я просто хотела пожелать тебе спокойной ночи. Дзирт тихо и коротко рассмеялся - Спокойные ночи для меня редкость. – Смех его был искренним, нагота совершенна. Никакого смущения, никакого сожаления. - Сговариваетесь за моей спиной о тайной встрече? – раздался голос Марвина. - Нет, что ты, – Кэтти-бри испуганно оглянулась, но, увидев спокойное и насмешливое выражение лица колдуна, устыдилась своего испуга. Марвин всегда знал, что творится за его спиной. И тогда она решилась спросить. - Скажи мне, почему он, почему именно Дзирт? - Потому что он ултрин саргтлин, лучший воин, – ответил тот без тени улыбки и даже с некоторой гордостью. Но, уловив замешательство и непонимание такого выбора на лице Кэтти-бри, он прищурил золотые глаза, в них появились озорные искорки. - Ну и еще потому, что у него безупречный зад. Марвин прошествовал мимо Кэтти-бри в спальню и, обняв дроу, увлек того к кровати. Что можно было еще добавить? Зад Дзирта был действительно безупречен. Великие боги, о чем она думает! Или это не ее мысли у нее в голове? Наедине со своими смятенными чувствами женщина побрела в свою спальню, чтобы попытаться привести их в порядок во сне. Немало дней провела Кэтти-бри в доме волшебника. Сколько – она и сама не могла точно сказать. Счет дням терялся очень быстро, потому что эти дни двигались то вперед, то назад, то стояли на месте, а то и вовсе проходили мимо. Марвин то пропадал, то сутками находился рядом с ними, иногда пропадал Дзирт, и Кэтти-бри оставалась наедине с колдуном, а бывало, пропадала она сама. Но время все-таки шло, и она задавалась вопросом – не пора ли ей покинуть дворец мага с его чудесами и ужасами, вернуться в свою жизнь, в свое время. Этим утром Кэтти-бри долго смотрела на свое отражение в зеркале. Она давно заметила какие-то изменения, но теперь видела это отчетливо – она выглядела моложе, ее лицо и тело уже не были лицом и телом женщины, перешагнувшей пору зрелости. Они снова принадлежали девушке, какой ее знал когда-то Дзирт, когда они были вместе. Такой, как она надеялась, он ее и запомнил. Девушка разыскала обоих снаружи дома. Они стояли на лугу, бескрайнем лугу, что окружал здание со всех сторон. Никакого сада уже в помине не было. Маг и эльф оживленно что-то обсуждали, указывая руками по сторонам. Марвин улыбался, Дзирт улыбался. Невозможно было не поддаться обволакивающему очарованию волшебника, он был безупречен и Кэтти-бри поняла, что не испытывает к нему ни злобы, ни ненависти и почти начинает его прощать. Но Дзирт, как он вынес все это?! Она тяжело вздохнула и отбросила с лица прядь каштаново-рыжих волос. Нет, она пришла не поэтому. - Марвин! Можно с тобой поговорить наедине? - Вместе со мной можно много чего делать наедине, – весело отозвался чародей, но натолкнулся на хмурый взгляд, не разделяющий его веселья. – Поговорить тоже входит в этот список, – он подошел к девушке и, слегка кивнув назад через плечо, произнес, – правда, мы с ним великолепно смотримся вместе? Кэтти-бри поперхнулась заранее приготовленными словами и выпалила: - Да как ты вообще можешь наслаждаться этим, он же боится тебя. - Он любит меня. - Любит? Я несколько раз слышала его крики боли. Он не может любить тебя за такое! - Бывало, я разрывал его на части, а он все время шептал, как сильно он меня любит, – Марвин самодовольно ухмыльнулся. – Он лежал распятый, привязанный за все четыре конечности, в луже собственной крови и знаешь, какие чувства владели им – не страх, не омерзение, не сожаление, не ненависть и даже не гнев. Нет, он безумно хотел меня. Хотел, чтобы я к нему прикоснулся, – голос мага все набирал силу. – Он ждал милости как верный слуга. Он перенес столько страданий, сколько ты и представить себе не можешь. И он сам сказал мне однажды, что любит меня. Неужели он не заслужил любовь? - Ты свел его с ума. Своей проклятой магией ты изменил его. - Немного магии – немного счастья, – голос колдуна вновь обрел свою прежнюю мягкость и обаяние. Кэтти-бри посмела заглянуть в его глаза дольше, чем на одно мгновение. Они были необыкновенны, словно дверь, открытая из полутемной комнаты в чертог, освещенный сиянием солнца. Все обвинения были тут же позабыты, она с трудом вспомнила, зачем искала его. - Я хотела поблагодарить тебя, – произнесла она спокойно. – Знаю, ты позволил мне прийти сюда не ради меня, а для Дзирта, или может даже для себя. И все же я тебе благодарна. А еще спасибо за юность, за то, что вернул моему лицу свежесть молодой девушки, а телу привлекательность и гибкость двадцатилетней давности, пусть и ненадолго. - На все время пока ты у меня в гостях. Но если ты покинешь мой дом – чары, хоть и медленно, но все же развеются. - Об этом я тоже хотела с тобой поговорить. На далеко распространяется твое гостеприимство? Я понимаю, что и так долго здесь пробыла и поэтому… - Недостаточно долго. Вот если ты останешься навсегда – это будет в самый раз. Кэтти-бри, не отрываясь, смотрела ему в глаза. За ними действительно были два колодца времени, целые жизни, полные власти, могущества, богатства, силы. - Нет, – после очень длинной паузы промолвила она. – Нет, я не останусь, иначе… – она запнулась. - Иначе ты тоже полюбишь меня. Кэтти-бри нахмурилась. Помни, ты сильная, ты воин, ты женщина, которая покорила своей воле Хазид’хи. Тряхнув волосами, она отвернулась от волшебника. - Завтра я возвращаюсь обратно домой. - Тебе лучше сказать это Дзирту, а не мне. Все так же стоя к нему спиной она спросила. - Ты позволишь мне уйти? - Женщин невозможно удержать, если они сами этого не хотят. Стремительной походкой удаляясь от мага, Кэтти-бри подумала, что за все то время, что она провела в его доме он к ней ни разу не прикоснулся.