Золотой

Глава 6 Насколько Дзирт мог доверять своим чувствам – последние два или три дня они спали. Прошло уже много месяцев с тех пор, как, оседлав дымчатую кобылу и нежно обняв Дзирта на прощание, Кэтти-бри отправилась домой, назад к своей жизни, где эльфу больше не было места. Дроу открыл глаза и от неожиданности тут же закрыл. Вокруг было столько света, что на несколько мгновений он был ослеплен. Дзирт опять теперь уже медленнее размежил веки. Так и есть, не показалось, на стене комнаты с его стороны кровати красовалось окно. Еще одно окно. Хотя Дзирт мог с уверенностью сказать, что за той стеной точно была комната с красочными гобеленами, изображающими сцены охоты, и множество столиков и этажерок, забитых охотничьими рогами, манками, силками, капканами, всяческими приспособлениями и ухищрениями для ловли животных. Иногда в той комнате, когда дроу в нее заходил, неизвестно откуда появлялся сокол. Слетал, наверное, с одного из гобеленов и с пронзительными криками кружил над эльфом. Дзирт один раз даже надел кожаную перчатку, и явно довольная птица уселась ему на руку, заглядывая в глаза, словно спрашивая, не расположен ли он поохотиться. А теперь в стене было окно, которое открывало вид вовсе не в полумрак соседней комнаты, заваленной трофеями, а на живописный луг, усеянный яркими точками полевых цветов. Вдалеке через луг текла неширокая речка, и темный эльф мог бы поклясться, что в легком дуновении ветерка из открытого окна различил запахи цветущего луга и услыхал журчание воды. По левую руку от него, со стороны Марвина, находилось столь знакомое и привычное круглое окно, с привычным пейзажем изумрудно-зеленого покрывала и высокими деревьями, укутанными белоснежным цветением. И если за вторым окном ветер заставлял поле колыхаться волнами всех цветов радуги, то за первым стоял полный штиль, ни один лепесток не смел оторваться и нарушить идеальную темно зеленую поверхность травяного моря. Дроу был в восхищении, он так и замер на постели, приподнявшись на локтях, и смотрел, смотрел. - Я решил, что немного свежего воздуха нам не помешает. А что может быть приятнее почувствовать ранним утром, как не сладкий аромат цветущего луга, – проурчал Марвин, сладко потягиваясь. Дзирт перевел взгляд на мага. Он восхищался им, просто обожал за ум и красоту – его собственную красоту и ту, которую тот мог создать, похоже, одной силой мысли, превосходя могуществом даже псиоников. Воистину, Марвин был совершенен, а у гения не может быть пороков. Эльф любил это совершенное создание, не особо задаваясь вопросом, кто же тот на самом деле, и был действительно счастлив. - Могу я доставить удовольствие творцу такого чудесного пейзажа и сделать ему утренний массаж? Волшебник благосклонно кивнул и перевернулся на живот. - Пожалуй, позволю тебе сегодня побаловать меня. Дзирт сел на обнаженные ягодицы мага и принялся разминать ему спину и плечи. Марвин тихонько застонал от удовольствия, выгибаясь всем телом. - У дроу такие ловкие пальцы. - Знаю, мне это уже говорили. - Кому это ты уже делал массаж? – шутливо-грозно поинтересовался маг. - Никому в тот раз. Тогда мне нужно было склеить фигурку Гвенвивар. - А, помню… – протянул Марвин, устраиваясь поудобнее между бедер эльфа. – Кстати, – лениво добавил он, – я не создавал именно этот пейзаж, это место действительно существует, я только создал туда окно. - Неважно, – пробормотал Дзирт, чувствуя нарастающий жар в паху, член терся о крестец колдуна, а промежностью эльф ощущал его тугой зад. Извернувшись как кот, Марвин сбросил темного эльфа с себя. - Смею надеяться, у дроу кроме ловких пальцев еще и ловкий язык, и нежные губы. - Конечно, мой господин, – Дзирту не терпелось вновь прикоснуться к прекрасному телу Марвина. Уже очень давно он понял, почему его так влечет к волшебнику. От него просто невозможно было отвести глаза, даже если знаешь, что он всего лишь играет с тобой. Даже у своих сородичей дроу, как думалось Дзирту, он не видел таких пропорциональных линий, таких тугих мышц, такой быстроты реакции, такой грациозной плавности движений, будь-то когда Марвин брал в руки чашку или когда парировал удары мечем. Разве что только Артемис Энтрери мог бы отдаленно сравниться с магом в ловкости и контроле над доведенным до идеала телом. Хотя нет, разве можно вообще сравнивать Марвина с кем-то. Дзирт приник к телу колдуна, будто к источнику с исцеляющей водой. Как бы он хотел, чтобы маг всегда был с ним, не покидал его ни на минуту. Всегда чувствовать его прикосновения, видеть его, слышать его, принадлежать ему и обладать им. Марвин стал для темного эльфа наркотиком, и чем больше Дзирт получал внимания, тем больше хотелось еще. Чародей резко отбросил дроу от себя, толкнув ногой в плече. - Пойми, я не могу занять собой всю твою жизнь. - Ты и так есть смыслом моей жизни. - Я не это имел в виду. Не пытайся стать смыслом моей жизни. Я ведь не могу уделять все внимание тебе, быть постоянно только с тобой. Ты этого заслуживаешь, я признаю, но так ты быстро мне наскучишь. Ты принадлежишь мне, а не я тебе. - Мне иногда так одиноко, когда ты пропадаешь на целые дни и недели. - Раньше в Подземье ты не страшился одиночества. - Это было раньше. - У тебя есть Гвенвивар. Неожиданно дроу улыбнулся, и в этой улыбке были боль и покорность. - Я твой раб, – мне ли перечить тебе. Грозно посмотришь, рванешь меня за волосы, ударишь по лицу, опрокинешь на постель и берешь свое. А то и просто указываешь мне на пол у твоих ног, чтобы я ублажал тебя. Я в твоей полной власти. Тебе-то хорошо, ты можешь делать все что пожелаешь. Иногда ты желаешь меня. Я же и желать не смею. От влюбленного взгляда Дзирта магу стало не по себе. Марвину захотелось задушить этого дроу. В то же время хотелось сжать его в страстных объятиях. И задушить… - Иди сюда, – тихо и властно произнес Марвин. – Сядь мне на бедра. Нет, просто сверху на бедра. Теперь твердый член Марвина упирался дроу в промежность, а его собственный гордо вздымался, нацеливаясь ввысь. Задумчиво колдун погладил напряженный орган эльфа. Дзирт выгнулся дугой, прижимая колени к телу мага, а член его поднялся еще выше, почти упираясь в живот. - Марвин, я должен доставлять удовольствие тебе, а не ты мне. Помнишь, это ведь первый закон, – заметил Дзирт, счастливо улыбаясь голубому небу в белых облачках, которые стали выползать из распахнутого окна и наплывать на потолок. - Помню. Но поскольку я придумал этот закон, я же могу его и нарушать, – обе руки чародея все энергичнее ласкали чресла темного эльфа. Эбеновая кожа дроу покрылась потом. Все быстрее двигались руки мага, и вот прозрачно-белая струя вырвалась в небо, разрывая облака, за ней еще одна и еще. Семя темного эльфа вернулось из облаков, которые почти касались белоснежной макушки дроу, и пролилось дождем на живот Марвина. - Спасибо, – выдохнул Дзирт и склонился к лицу волшебника, чтобы поцелуем подтвердить свою благодарность. Маг сжал его в крепких объятиях и притянул к себе. Их животы соприкоснулись, скользя в поту и семени. Губы раскрылись навстречу друг другу. Возбуждаясь все больше, мужчины терлись телами, впивались ногтями и зубами в плоть. Дзирт откинулся навзничь, увлекая Марвина за собой, оплел колдуна ногами, заскользил ладонями по его спине и бедрам. Маг шипел сквозь зубы от удовольствия, еще немного, еще сильнее. И тут он почувствовал, как одна ладонь дроу сжимает его ягодицу, в то время как пальцы другой пробираются к его тугой дырочке, двигаясь по кругу все настойчивее и упорно стремясь проникнуть глубже. За всю свою долгую жизнь он ни разу не позволил себе испытать подобное, хотя и знал, что человеческое тело способно на такие огнедышащие чувства и не раз даровал их другим. Он чуть было не кончил в этом бушующем пламени, как вдруг отпрянул от Дзирта, глаза его горели растерянностью и злобой. - Не смей этого делать!!! – Марвин с трудом сдерживал себя, чтобы не ударить эльфа и злился еще больше, недоумевая, почему он себя сдерживает. - Тебе ведь понравилось! Тебе было приятно! Почему нет?! – Дзирт подался вперед к магу. - Чертов дроу! – взорвался Марвин. – Если я сказал “нет“, тебе еще нужно объяснять почему? – в порыве гнева он оттолкнул эльфа обеими руками в грудь, сбросив его с кровати на пол. Дзирт поднялся и посмотрел на колдуна долгим взглядом. Лицо его выражало уже давно ставшую привычной покорность. Такое выражение приобретается только ценой утраты иллюзий. Да, Марвин умел изощренно мучить плененную плоть, но это его мастерство меркло в сравнении с искусством истязать душу порабощенного. “Он еще более странный, чем Энтрери. Никогда мне не удается понять, что им движет, ни постичь его поступки“, – с тоской подумал Дзирт и пошел прочь из комнаты искать утешения, сам не зная где. - Ты часто его вспоминаешь, – донесся до него вполне спокойный голос чародея с какой-то вопросительно-утвердительной интонацией. Вместо ответа дроу наполнил свой разум образами прошлого, продолжая удаляться. Через открытое окно с цветущей равнины в спальню залетел сокол. Испустив пронзительный крик и описав круг под небесным потолком, он сел на вытянутую руку Марвина. Кожа под когтями птицы слегка замерцала, будто маг надел широкий золотой браслет, уберегающий запястье от царапин. - Все-таки пантеры ему мало, – признался волшебник соколу. Птица кивнула и, плотоядно щелкнув клювом, взмыла в небо. Марвин лег удобнее и погрузился в размышления, хищная улыбка сопровождала хищные мысли.