Золотой

Глава 11 “У меня на животе лежит рука мужчины, – отстраненно думал Артемис, – и мне хочется, чтобы она начала двигаться. Вниз. И никогда не останавливалась“. А все началось с того самого утра, когда Энтрери проснулся от легкого колебания кровати. Он открыл глаза, и сон мигом слетел с него. Рядом на постели Марвин и Дзирт занимались любовью, совершенно бесшумно, плавно изгибаясь, скользя телами, как змеи. Артемис боялся дохнуть, дабы не развеять эту гармонию. Язык Марвина скользил с шеи дроу на плечо, пока руки эльфа оплетали спину мага. Они ухитрялись касаться друг друга в самых чувствительных местах, не прекращая при этом движения, сплетаясь и расплетаясь, и не будь их кожа разного цвета, Артемис бы решил, что это одно существо, исполняющее неизвестный тайный танец. Энтрери наблюдал за ними, притаившись за складками небрежно скомканных покрывал. Он не верил своим глазам – это не могли быть просто двое самцов, ведущих себя грязно и противоестественно. Нет, это были два высших создания, затеявших свою игру, полную скрытого божественного смысла, недоступного ему, обыкновенному смертному. Каждым своим касанием они делились друг с другом информацией, каждое движение символизировало некое послание. Волоски на коже Артемиса встали дыбом. Он завидовал этим двум существам, желал принять участие в их игре и не смел признаться себе в этом, страстно хотел разгадать таинственный язык их прикосновений и не смел нарушить их единение ни малейшим движением. И вот, будто отзываясь на его бесстыдные мысли, Марвин неспешно изогнул шею и бросил один единственный взгляд на человека, заставляя его тело изогнуться в сладком предвкушении. Легко выскользнув из объятий дроу, маг навис над Энтрери. Ноздри убийцы затрепетали от такой порочной близости. Разум твердил – держись подальше от искушения, а тело нашептывало – ближе, ближе… “Не сопротивляйся, не отторгай меня, – зазвучали слова в голове несчастного, – отдайся моим прикосновениям, почувствуй их не только кожей, почувствуй всем телом, впитай в свою душу“. “Она уже не моя, она твоя“, – пронеслось в сознании Энтрери. Он слабо дернулся, когда ладонь волшебника накрыла его гениталии, но сразу же расслабился, погружаясь в безмолвную негу. Марвин словно змей обвивался кольцами вокруг тела наемного убийцы. Артемис возбуждался все больше и больше, он закусил губу, чтобы откровенно не застонать и не нарушить магической тишины. Он извивался, подаваясь навстречу прикосновениям колдуна, и в исступлении принимал его ласки. Пальцы Марвина творили что-то невообразимое с его членом. Энтрери с трудом сдерживался от крика восторга, он понял, что тот, кто держит его член в своей руке, всесилен не потому, что может причинить боль, а потому, что может доставить неописуемое наслаждение. Дзирт неподвижно сидел на кровати рядом с движущейся парой. Он сидел, скрестив ноги, и головка его члена упиралась в плоский живот. Дроу ментально коснулся ощущений любовников и прикрыл глаза от удовольствия. Он испытывал восторг Энтрери и страсть Марвина одновременно. “Сейчас он ласкает пальцами твою флейту. Но по-настоящему ты познаешь блаженство, когда он начнет на ней играть“, – голос дроу прорвался в разум Артемиса. Как будто подтверждая слова темного эльфа, чародей приблизил лицо к паху Энтрери и обхватил губами его член. Наверное никогда в жизни наемник не испытывал большего упоения, взрыва чувств и эмоций чем сейчас. Трое участников любовной игры словно погрузились в транс, выгибая тела на ветру страсти. Марвин продолжал змеиными движениями скользить по коже Артемиса. Его блестящая чешуя отбрасывала золотые блики на напряженное тело дроу. Член эльфа пульсирует, рот приоткрыт. Тишину разорвал тройной протяжный крик. Пряный мускусный запах мужского семени заполнил комнату. Дрожь, пробежавшая по телу, постепенно исчезла, растворяясь в простынях. Артемис тяжело дышал, кожа блестела от пота. То, что он пережил, было потрясающе. Это было чудовищно! О боги, он ведь не хотел этого! - Ты хотел этого, поверь мне, – услыхал он обжигающе-ледяной, бархатно-мягкий, искушающий и полный коварства голос Марвина. - Ты сделал это специально, – сдавленно произнес Энтрери. – Ты возбудил меня с помощью своей нечестивой магии! - Разве это было не восхитительно? – томно спросил Дзирт, раскинувшийся на спине. - Это был не я, не я, не я… – только и мог повторять Артемис. - Но кончил ведь все равно ты, – небрежно бросил волшебник. – Я все еще чувствую вкус твоей спермы во рту. С колотящимся сердцем Энтрери вскочил и опрометью бросился вон из комнаты. Мысли и чувства его метались, как стайка напуганных тенью пташек. Он или не он? Хотел или не хотел? - Он еще не привык, – вздохнул Дзирт, перекатываясь на живот поближе к Марвину. - Пусть привыкает быстрее. Мое терпение не безгранично. Дроу лежал на животе рядом с магом и знал, что Марвин может овладеть им в любую секунду, может убить его в любой момент, может сделать с ним ВСЕ, что только придет ему в голову. Он знал это и поэтому был спокоен. - Он боится, – сказал Дзирт. Волшебник провел ладонью по спине темного эльфа, заставляя того выгнуться. - А ты нет? - Нет, мой господин, я готов. - К чему? - Ко всему. Энтрери сидел на полукружных ступенях крыльца, задумчиво взирая на пространство перед собой. Он глядел на принадлежащие Марвину земли так, как если бы смотрел на самого себя – со смешанным чувством симпатии и отвращения, граничащего с ненавистью. Душу убийцы терзали демоны противоречий. Он чувствовал, что постепенно помимо (или все же нет) своей воли он привязывается к волшебнику. Пока еще это чувство было сложно обозначить каким-либо иным словом, но оно существовало. Ибо как может не нравится этот богоподобный человек, создатель столь прекрасной долины и заколдованного дома, владеющий несметными богатствами, наделенный изящным вкусом и тонким чувством юмора, повелевающий стихиями и самим временем. “Повелевающий мной“, – одними губами произнес Артемис. Это ужасало и одновременно оставляло какую-то сладкую ноющую боль за грудиной. Неужели он покорился, неужели сломался. Артемис злился на себя, ненавидел себя за это во сто крат сильнее, чем он ненавидел Марвина. И в который раз он давал себе клятву устоять перед мучениями и искушениями, которые во множестве насылал на него волшебник. Энтрери был потрясен могуществом этого человека и вместе с тем очарован им. Томимый одиночеством, Артемис ходил по дому в поисках Дзирта. Еще совсем недавно наемник проводил дни напролет в библиотеке, открывая одну книгу за другой в погоне за призрачной надеждой – найти какое-нибудь заклинание, какой-нибудь способ избавится от Марвина, убить, лишить могущества, власти над ним, хоть как-то выбраться из этой западни, любой вариант. Наткнувшись на один увесистый том на понятном ему языке, Энтрери несколько воспрянул духом. В гримуаре шла речь о том, как вызвать демонов. От перелистывания страниц с изображениями Планов Зла – Демонических Планов Бытия, обитателей Бездны Абисса, Девяти Кругов Ада и Кровавой расщелины, рисунками тайных символов, защитных кругов и текстами оскверняющих рот заклятий, волосы на затылке Энтрери становились дыбом. Но отчаявшаяся душа готова на все. Он был готов пообещать и дать любому демону все, что тот пожелает, только бы вырваться отсюда. А что мог предложить Энтрери демону кроме себя самого в сложившейся ситуации? Это могло обернуться еще худшим рабством и муками. Склонившись над столом, убийца, не отрываясь, вчитывался в тайную мудрость. Ведь подсказка должна быть где-то здесь, выход есть всегда – нужно только найти ключ. Сильная рука с длинными заостренными ногтями на тонких пальцах легла Артемису на плече. Энтрери чуть было не подпрыгнул – как же Марвин любит подкрадываться. - Многие чародеи, полагая, что могущество и власть есть истинным счастьем, стремятся найти короткий путь, минуя годы напряженной учебы и труда. Если им в руки попадает какой-нибудь манускрипт с неизвестным заклинанием или магический артефакт, мощь которого им не дано постичь, они все равно пытаются воспользоваться им и в результате выпускают на волю силу, обуздать которую не в состоянии. Тогда они гибнут, – придавая веса своим словам, Марвин сжал плечо Энтрери, впиваясь ногтями в кожу, боль отозвалась воспоминанием. – Что ты смыслишь в магии, человек?! С чего ты взял, что завеса сокровенных тайн приоткроется, исчадия других уровней станут служить тебе, и ты сможешь тягаться со мной?! С каждым словом колдуна в сердце Артемиса вяли те жалкие ростки уверенности, которые он так бережно растил из семян надежды. - Ты ничто против меня. Да, ты лучший из людского племени, но теперь я распоряжаюсь твоей судьбой. Глубоко уязвленный, Энтрери процедил сквозь зубы: - Хорошо, когда для разнообразия тобой распоряжается кто-нибудь другой. Даже если у него мания величия. Оглушительный удар обрушился сзади на убийцу. Не успев еще понять, что произошло, он уже распластался на полу. Рядом валялся перевернутый стул. С приглушенным стоном Артемис закрыл глаза, но не смог закрыть уши. - Подойди ко мне, – велел Марвин. В голосе его была жалость с оттенком уважения. Энтрери дернулся, будто его снова ударили. Он даже не попытался противостоять повелительному тону, ноги сами понесли его к волшебнику. Он остановился перед Марвином, склонив голову в чрезмерном почтении и страхе, который научился испытывать к всемогущему колдуну. - Ты все время сопротивляешься. Все пытаешься доказать, что ты чего-то стоишь. Что ты воин. Что ты сильный. Кому ты это доказываешь? Мне? Я и так это знаю, иначе не выбрал бы тебя. Тогда почему ты хочешь удержать себя под контролем? Это бессмысленно. В моих владениях ничто не истинно. Все дозволенно. Ты не умеешь по-настоящему расслабиться и радоваться жизни. Отдайся мне и ты поймешь, что значит жить. - Марвин, я не могу, – чуть слышно произнес Артемис. - Можешь, но не хочешь! - В этом все и дело. Я не хочу тебя! – ожидая, что за такую откровенность на него падет еще один удар, Энтрери растерялся, когда маг зашелся в хохоте. Смех волшебника звенел в воздухе, повергая Артемиса в еще большее замешательство. - Ты… не хочешь меня??? Не смеши. Ты даже от себя не в силах скрыть свое влечение. Чтобы распахнуться навстречу мне тебя что-то удерживает. Страх поражения? Гордость? Боязнь проявить чувства? В таком унынии победы тебе не добиться. - Верить в успех – уже победа, – бесцветным голосом сказал убийца. - Куда ты смотришь все время? – вмиг посерьезнел маг. - В сторону, чтобы не закричать. - Боишься меня, но все равно не покоряешься. И страдаешь от собственного бессилия. Но ты и страдать по-настоящему не умеешь, – убийственно ласковый голос прокрадывался Артемису в уши, заполнял мозг. – Отдайся мне, я научу тебя сладости отчаяния, покажу всю беспросветную прелесть страдания. Голос чародея становился все громче, Артемиса затягивало в вихрь, энергия огромной мощи наполняла библиотеку. - Я покажу тебе царство страха и мучения, божественную суть пытки и слез раскаяния, экстаз боли! Ты услышишь грохот рухнувшего храма надежды! Огонь охватит тебя во льдах и останется лишь горсть смерзшегося пепла! И тогда ты поймешь, что жизнь – это колеблющееся пламя, возникающее из тьмы и гаснущее в ней!.. Убийца стискивал челюсти с такой силой, что даже кричать не мог. Перед глазами кружили яркие вспышки, волнами накатывала дурнота, он падал в прожорливые глубины Хаоса. Вокруг песок, желтый жаркий песок раскаленной пустыни. Бледно-голубое, словно выцветшее от солнца, небо. Солнца, что занимает четверть небосвода. Кипящий воздух, расплавленным свинцом вливающийся в легкие. Кожа через несколько минут начинает краснеть, скоро появятся пузыри от солнечных ожогов. Рот полон липкой пены. Тело сжимается, ссыхается, теряя последние капли влаги. И везде под клубящимся маревом один только песок. Напрасно Артемис искал глазами хоть что-нибудь еще, живое или мертвое – вокруг лишь песчаные желтоватые волны, небо и солнце. Ощущение такой непроглядной безнадежности охватило его, что несгибаемый убийца готов был пасть на колени, обливаясь слезами. Но слезы острыми кристаллами застыли под веками, царапая глаза. Он навсегда здесь. Марвин забросил его в это проклятое место навсегда. Артемис медленно оглянулся, ожидая увидеть Безумие за своим плечом. От истощения и отчаяния подкашивались ноги, а когда Энтрери упал, он не почувствовал встречного удара горячего песка. Он провалился в ничто. Тьма окутала его со всех сторон. Ни верха, ни низа. Безмолвное зависание посреди Пустоты. Или может на ее краю, если у Пустоты есть край. Через несколько минут-дней-лет Артемис с тоской вспоминал расплавленное солнце пустыни. Он попробовал пошевелиться и не смог точно решить, удалось это ему или нет. Тело его не слушалось, глаза застыли в черных впадинах. Парализованный ужасом неизвестности, беззащитный перед могущественным кошмаром человек уже уходил за грань здравого смысла, убежденный в своем полном отсутствии в этом мире Ничего. А потом в этом Ничто появился голос. Спокойный властный голос Марвина, будто прохладный ветер дыхания бога, будто густой туман, стекающий с тропинок времени, будто луч света, пробуждающий шепот жизни, почти забытой идеи самой возможности существования, и новая Вселенная открылась Артемису – Вселенная Непоправимого. - Я могу оставить тебя на бесчисленные годы в кромешной тьме, и ты будешь готов на любые безумства ради одной искры света. Могу перенести тебя в Последнюю Пустыню, где ты будешь томиться веками от жажды, пот будет стекать с твоего тела, смешиваясь с кровью из лопнувших пузырей, а ты будешь растрескавшимися губами шептать молитвы о глотке воды, о клочке тени. Могу забросить тебя в Ледяную Белизну, где тепло очага покажется небывалой роскошью, а цветные краски утраченной иллюзией. Или отправить тебя на обломке корабля в бушующие волны Моря Вечного Шторма, где каждый вдох – драгоценен, где смутные очертания суши – предел мечтаний, зеленая ветка дерева – недостижимая греза. Могу оставить тебя здесь между Планами Бытия, между жизнью и смертью, в вечном ожидании. Никто из смертных пытавшихся познать невообразимую и равнодушно-безжалостную силу этих мест не выжил, чтобы поведать о них. Артемис, растворенный в пустоте, с мыслям и чувствами, вывернутыми наизнанку, внимал голосу своего бога, голосу, что дарил тень надежды. - Переборешь ли ты сам себя или же выберешь мучительное существование в безумных мирах вечных миражей? Что ты выбираешь, человек? Мысль Артемиса Энтрери криком пронеслась в пустоте. - Я выбираю тебя! Мой господин, мой повелитель, я твой! Не оставляй меня здесь, молю, забери меня! Застывшая тишина выдавливала жизнь из тела. - Хорошо, – наконец раздался голос мага. – Но сперва тебе доведется пройти путь до конца, победить себя прошлого и обрести себя нового. Ощущение падения, бесконечного падения в неизвестное. Это место Марвин называл Храмом Забытых Богов. Величественное гигантское здание-город, не имеющее ни начала, ни конца, с бесчисленными этажами, аркадами и залами, жрецами и слугами, воинами и жертвами, переплетение красоты и кошмара. Здесь продолжалось служение богам, которых разумные расы позабыли или отвергли. Чуждая остальному миру вселенная. Артемис распахнул глаза. Он не успел заметить границу перехода из состояния «ничто» в окружение знакомых форм. Хотя знакомые формы – слишком уж общее название для того, что он увидал. Оказалось, что он стоит, прижавшись спиной к стене в большой квадратной комнате. Что-то нереальное было во всем, что его окружало. Но отличия были такими ускользающими, что Артемису никак не удавалось их понять. Стены пол и потолок были выложены мрамором цвета запекшейся крови с золотыми прожилками, сплетающимися то в призрачные очертания людей и животных, то в некие загадочные символы. На равном расстоянии от стен и от центра комната, образуя ровный квадрат, возвышались толстые гладкие колонны из желтоватого камня. Высотой они доходили Энтрери до бедер. Некоторые из них соединялись между собой массивными золотыми цепями, будто огораживая внутри себя некое пространство, в которое нельзя войти, то ли из которого нельзя выйти. Но особое внимание убийцы привлекли существа сидящие верхом на нескольких из этих колонн. Существа были повернуты лицом внутрь квадрата и выглядели как человекообразные создания, слепленные из глины. Они сидели неподвижно, подтянув короткие конечности к грузному телу, с закрытыми глазами на маскоподобных грубых лицах, голые и лысые. Больше всего они напоминали распухших младенцев, скрючившихся в утробе матери. Наемный убийца с неприязнью передернул плечами. Осмотрев себя, он с удовлетворением обнаружил, что одет в свою обычную одежду – кожаные штаны, шелковую рубашку, мягкие высокие сапоги. Вот только оружия не хватало. Все еще не двигаясь с места, он присмотрелся – так и есть, на одной из колонн плашмя лежал меч. Каким-то особым чутьем Энтрери понимал, что будить этих существ вовсе не стоит, но меч находился в непосредственной близости от них. Убийца неслышно стал подкрадываться к окруженному каменными столбами квадрату. Меч был большой, с прямым обоюдоострым клинком и, как оказалось, довольно тяжелый. Стоило Артемису только поднять оружие с места, как ближайшая тварь тут же открыла глаза, пустые и прозрачные, будто стеклянные шарики между веками без ресниц. Очень медленно существо стало шевелиться, двигая своими раздутыми конечностями. Оно не проявляло ни интереса, ни враждебности – просто оно заметило того, кого здесь не должно быть и теперь двигалось к нему, перетекая отвратительным телом. Энтрери не стал дожидаться, что же предпримет эта тварь, и решил скрыться, чтобы не привлечь к себе внимания остальных существ. Покинув комнату, он пробежал по узкому темному коридору и очутился на площадке, от которой спускались вниз ступени. Лестница была такой широкой и колоссальной, что, казалось, целое поколение великанов трудилось, вытесывая ее, а второе поколение всю свою жизнь ткало огромный красный ковер, покрывающий ступени. Другого пути не было, и наемник ступил на лестницу. Гигантской дугой выгибалась она, спуская свой хребет на этаж под ней. Отовсюду стены были покрыты цветными росписями и мозаиками, изображающие жуткие битвы и редкие годы мира, величественную красоту древних городов, их плачевный упадок и разрушение, решительных мудрых владык, грозных воинов, обнаженных юношей и девушек, животных, порой неизвестных ему, небесные светила и корабли, стремящиеся к ним под полными парусами. Чуть ли не открыв рот, Энтрери рассматривал все вокруг, несметное богатство Марвина было жалким подражанием здешней ослепляющей роскоши, и дворец мага годился этому городу-храму разве что в качестве домика для прислуги. Убийца сошел с последней ступени, в обе стороны тянулся длинный мрачный туннель, своды которого поддерживали колонны из полированного серого гранита. В растерянности Артемис остановился, куда идти, что делать, спасаться ли бегством от преследующего его стража или вступить в схватку? Не лучше ли не привлекая внимания осмотреться и поискать выход? Опять выход?! Марвин забросил его сюда точно не для поисков выхода. Кровожадный насмешник! Что же я должен совершить на сей раз, чтобы доставить тебе удовольствие??? До слуха наемника донеслись далекие звуки музыки. Он крепче сжал рукоять меча и отступил в тень. Что бы там ни было, оно явно приближалось, и Артемис чувствовал, что скоро найдет ответ на свой вопрос. Музыка звучала все ближе, яростный бой барабанов, тоскливая мелодия волынок и рожков, цитры и лютни сплетали свой плач в единый хор. Во мраке коридора вдалеке замерцал свет факелов. Вскоре он превратился в широкую огненную реку, заполнившую весь туннель. Процессия приближалась и Энтрери начал различать фигуры. Много противных и жутких созданий видел он в своей жизни, но от явившегося ему зрелища сердце пропустило один удар, и кровь на мгновение застыла у него в венах. Безумные гибриды людей и кошмарных тварей, остроухих эльфов и демонов Девяти Кругов, животноподобные отродья Бездны, нагие женщины с головами птиц, мужчины с щупальцами вместо рук и раздвоенными хвостами, смешение и слияние всего, что только существует во всех Вселенных. Одетые в туники или выставляющие свои тела напоказ, большая часть которых к счастью скрадывалась полумраком, твари несли на своих лицах и мордах отпечаток причастности к великому таинству, восторг которого не дано разделить никому из смертных. Кто эти обезображенные души, нагруженные корзинами с плодами, клетками с обреченными на смерть животными, и ведущие себе подобных на цепях? Какому богу несут они свои дары, для кого танцуют в кроваво-черных одеждах они свой танец под рыдания музыки, кому идут отдавать свои жизни безропотные жертвы? В отвращении и ужасе Энтрери спрятался за колонну и из тени наблюдал за помешанными жрецами, что служат своему безымянному забытому богу. Процессия шла мимо, вой инструментов удалялся, заползая все дальше в чрево туннеля. Артемис не стал сдерживать вздоха облегчения. Осторожно выглянув, он обмер от страха, примитивный животный ужас наполнил его. Оно поджидало его прямо за колонной и стоило Энтрери высунуться, как оно тут же появлялось напротив, скаля в омерзительной ухмылке длинные острые зубы. Рубашка Артемиса взмокла от пота. Почему он испытывает такой сковывающий трепет перед этим существом? Выставив перед собой меч, убийца начал пятится. Существо, не спеша, играючи, скользнуло из-за укрытия и стало перед ним. Человекообразная тварь была ростом с Артемиса, даже сходной комплекции, тело было обтянуто багрово-красной шершавой кожей и выглядело как обгоревшее мясо, местами даже обуглившееся. Хищное и безобразное лицо вытянулось в сторону Энтрери – приплюснутый нос, узкие губы, бесформенные уши и настолько темные глаза, что радужка и зрачок почти сливались в один черный круг. Энтрери сделал выпад мечом. Монстр не то зашипел, не то засмеялся, открывая клыкастую пасть. Ответным движением он протянул руку и из пальцев вытянулись длинные костистые когти. Тварь ничуть не боялась Артемиса, но и нападать не спешила. Тогда Энтрери стал атаковать, он наседал на монстра, нанося один удар за другим, используя обманные движения, рубил и колол. Но все его усилия не давали результатов – чудовище с поистине завидной ловкостью избегало всех ударов, не нанося, впрочем, ответных. Оно во все глаза смотрело на наемника и кровожадно ухмылялось, словно ему было известно что-то такое, о чем Артемис и не догадывался. Убийца предпринял новую серию атак – все так же безрезультатно. Существо будто наперед знало, куда хочет ударить Артемис, будто им двигали те же мысли, движения их тел зеркально отражались. И тут до Энтрери дошло. Это и был ответ на его вопрос. Ему предстояло сражение с самим собой. Вернее со своей черной и злобной сущностью, которая сковала и подчинила его себе много лет назад, превратила в хладнокровный механизм для убийства. Марвин наблюдал за Артемисом через магическое окно. Когда он заметил выражение понимания на лице наемного убийцы, он довольно хмыкнул. Ну, наконец-то. Человек, враждующий с самим собой, беглец, который прячется в скорлупе холодной ненависти, воин, утомленный до изнеможения битвами с незримым демоном и не ведающий, что тот живет в его собственном мозге, наконец-то он открыл глаза и бросил вызов самому себе. И в этом сражении он должен победить. Так лучше для него. И так хочет Марвин. На мгновение Энтрери опешил. Рот пересох, на зубах заскрипел песок. Собрав остатки голоса, он выкрикнул: - Будь ты проклят! – и кинулся на своего демона с удвоенной яростью. Монстр обнажил кровавое мясо своих утыканных зубами десен. Человек признал в нем свое второе «я». Теперь игра идет в открытую. С глазами налитыми кровью, растянув губы в злобную ухмылку, мало чем отличавшуюся от ухмылки демона, дрожа от нетерпения, Энтрери набросился на тварь, терзавшую его душу столько лет. Пришло время убивать. Убивать самого себя. Ненависть разгоралась в сердце Артемиса, но ненависть и была сущностью этого создания, оно питался ней и с хохотом бросилось к убийце. Через пару минут Артемис был покрыт множеством ран и порезов, которые оставляли на нем когти чудовища, но и демону досталось от меча. Битве не было конца, противники являли собой единое некогда возникшее целое и Энтрери сам подпитывал монстра своей яростью. Кровь струилась по телам человека и демона, оба были измотаны, оба хотели одержать верх. - Марвин! – в последнем порыве воззвал Артемис. Тела лежали рядом, вытянувшись на спине в величественном озере крови. Маг стоял над распластанными на земле мужчиной и его демоном злости. Энтрери в мольбе поднял на волшебника глаза. Так смотрит на жестокого хозяина несчастная, давно отчаявшаяся заслужить хоть доброе слово, собака. Глаза не смели больше вопить о помощи, они молчали, и на дне их лежало понимание собственной обреченности. Что бы Артемис не выбрал, он был обречен – либо жить вечным рабом волшебника, либо остаться одержимым демоном и скитаться по мертвым мирам в бегстве от самого себя. Как он устал… Устал от этого кошмара, от необходимости выбора. Хотелось просто расслабиться, спокойно лежать, ни о чем не думать, никого не ненавидеть, ничего никому не доказывать, просто жить. Артемис еще раз посмел взглянуть на Марвина. Как же он бесконечно красив и бесконечно мудр. Бесконечно печален с улыбкой на устах. Острая боль утраты чего-то прекрасного резанула Энтрери по сердцу. Как же он хотел покончить со всеми демонами и как он желал, чтобы Марвин помог ему. О боги, как же он хотел, чтобы Марвин его простил! - Они не слышат. Мы в Храме Забытых Богов. Когда боги забыты, они становятся глухи к призывам просителей. - Что же мне делать? – цепляясь за жизнь, прохрипел убийца. - Молись о прощении. - Кому молиться??? - Мне! Энтрери судорожно вцепился в последний выступ на крутой скале надежды. Под ним разверзлась пропасть. Маг смотрел на Артемиса с улыбкой и Энтрери понял, что привычный для него мир, мир его прошлого, разваливается. Улыбка чародея скользила за убийцей в пропасть. На дне Артемиса ждала смерть, а сверху как мираж витала улыбка. И наемный убийца взмолился о прощении. Он молил о помощи, клялся в преданности, бормотал что-то о ненависти. Слова его путались и переплетались, но смысл их был ясен – он выбрал Марвина, он отдал свою жизнь и смерть в руки мага и заклинал эти руки вытащить его из бездны и дать силы справиться с демоном. Марвин внял его молитвам. Целительная сила стала перетекать в тело убийцы, энергия наполнила его. Движением легким, как взмах ресницы Артемис вскочил на ноги и стал рядом с чародеем. Демон у их ног злобно зашипел, пронзая воздух когтями. - Убей его, и ты обретешь душевный покой, – уверенно сказал Марвин наемнику. - И тогда я всецело буду принадлежать тебе? – опасаясь разозлить колдуна, неуверенно спросил Энтрери. - Тебе в любом случае стоит покончить с демоном своей злости, что терзает твою душу, – сдержанно ответил Марвин. – Оставшись же со мной, ты излечишь раны в своей душе. Артемис кивнул и склонился над визжащим от страха и ненависти, истекающим кровью демоном. - Сначала ослепи его. Он – это искаженная часть тебя. Не позволь ему видеть смерть в твоих глазах. Оскалившись в припадке злости к своей злости, Энтрери погрузил большие пальцы рук в глаза чудовища. Вопль боли ураганом пронесся в сознании Артемиса. Он воочию увидел свое нищее детство, жестокого отчима, его гнусного братца с маслянистыми глазками и жадным руками, свою несчастную мать, продавшую его за обещанное лживыми жрецами спасение в загробной жизни. Увидел своего настоящего отца – верховного священнослужителя, изнасиловавшего его мать, как и десятки других девушек, увидел, как он его душит и как, в конце концов, пронзает его грудь брошенным кинжалом. Вспомнил все беды и унижения, которые ему довелось пережить, припомнил лица всех тех, кого он ненавидел, вспомнил всю грязь, застилавшую взор и пятнавшую душу, и с победным криком вырвал глаза проклятому порождению тьмы. Демон, извиваясь, подскочил, упал, задергался, оставляя за собой сочившуюся из пустых глазниц кровавую гирлянду. Энтрери оглянулся на Марвина. Тот извлек из складок плаща его драгоценный кинжал-вампир и молча подал Артемису. Решительным движением убийца взял клинок и, размахнувшись, всадил его в сердце своего демона. Монстр истошно заорал, и не успело еще эхо от его вопля утихнуть в каменных сводах туннеля, как он превратился в багряную дымку и растаял, вернув душе Артемиса Энтрери покой. - Теперь я перестал быть воином? – угрюмо спросил наемник у мага. - Ты тот, кто ты есть, тот, кем ты сам себя считаешь. Ты лучший воин и никогда не перестанешь им быть. Но отныне твое прошлое больше не будет угнетать тебя. Артемис вдохнул полной грудью. Он действительно чувствовал себя очищенным. Флейта отшельника Идалии только обнажила его раны. Марвин же излечил их. - Прошлое давить не будет – будет давить настоящее, – невесело усмехнулся он и протянул руки к волшебнику. – Спасибо. Золотоглазый маг пристально посмотрел на него. - Я не буду давить на тебя, я тебя вознесу, – серьезно произнес чародей. Он принял протянутые руки Артемиса в свои и добавил своим обычным насмешливым тоном, – а теперь уносим ноги. Как бы нас не принесли в жертву какому-нибудь свихнувшемуся от одиночества богу. Много дней и ночей Дзирт томился в одиночестве и неизвестности. Ни Марвина, ни Артемиса. Только Гвенвивар вносила разнообразие в его жизнь. С пантерой дроу отправлялся исследовать путаные коридоры подземелий. Он наслаждался ощущением притаившейся опасности. Темному эльфу нравилось вновь бесшумно красться по мрачным каменным туннелям. Дзирт брал с собой свои мечи и вновь чувствовал себя в Подземье, вновь был Охотником. Но все же сердцем он тянулся к двум мужчинам, он скучал по ним. И поэтому ничуть не удивился, когда ночью, в час, когда он лежал без сна, свесив руку с кровати, слишком большой для одного, и рассеянно перебирал пальцами шерсть пантеры, в спальню вошли маг и Энтрери. От одежды убийцы исходил запах крови, но лицо его не выражало ни одной эмоции. Марвин как всегда выглядел безукоризненно. Вопреки обыкновению он был задумчив и сосредоточен. Легким поцелуем он ответил на движение дроу, желавшего к нему приласкаться. Словно заранее условившись, Марвин и Артемис приблизились друг к другу. Обеими руками волшебник сжал плечи Энтрери, а тот не только не сопротивлялся, но сам обнял колдуна и прижался к нему. Соединив губы, они принялись расстегивать друг на друге одежду. Волшебник повалил Артемиса на постель, и они сплели свои тела рядом с замершим от изумления дроу. Убийца отвечал на ласки без отвращения и без враждебности. Но в глазах его застыла отстраненность, странное безликое спокойствие. Марвин вдавил колено между ног Энтрери и тот послушно распахнул их. Тихим вздохом возвестив о том, что он сдается, Артемис откинулся на подушки. Твердый пенис мага упирался ему в бедро, убийца обнял своего поработителя, крепко сплел руки и прижался к нему изо всех сил, стараясь раствориться в этом настойчивом трении кожи, забыться до того, как Марвин скажет ему перевернуться на живот… Все еще тяжело дыша, Артемис вытянулся на спине. - На сегодня все? – спросил он. После некоторого молчания маг произнес: - Ты специально меня провоцируешь? - Нет, прости, у меня это каждый раз само собой получается, – ответил Энтрери, злобы в его словах больше не было, только бесстрастная покорность судьбе. - Ты научишься быть благодарным за каждую минуту жизни без страданий. - Как скажешь, мой повелитель, – бесцветным голосом ответил убийца. Покидая спальню, Марвин одарил Артемиса такой безмятежной и зубастой улыбкой, что заставил его беспокойно передернуть плечами. - Как привык он обнажать зубы, чтобы продемонстрировать свою ярость или свое веселье. - Этим он и подчеркивает, что слово «демонстрировать» состоит из двух – «демон» и «монстр», – отозвался Дзирт, и тут же поинтересовался, – Что это было? - Это было мое падение. Они оба замолчали, осмысливая сказанное. Раньше все было определенно, а теперь одни путаные чувства, странная смесь ненависти и любви, отчаянных желаний и холодной сдержанности, дружбы и стремления к одиночеству. Все так странно, все так неясно. Артемис перекатился поближе к дроу и улегся, касаясь макушкой его ребер. - Неужели так будет всегда? – спросил он. - Да, Артемис, – эльф легко пробежал пальцами по волосам человека. – Так будет всегда. Вечность подвластна Марвину. Энтрери лежал, не шевелясь, словно герой легенд, погибший славной смертью, сражаясь с драконом в неравной борьбе за право существования на этой земле. Все было бессмысленно. Наемный убийца знал, что еще будет бороться, но хорошо понимал, что каждая битва обречена на неудачу, война уже была проиграна. - Как можно быть таким жестоким и одновременно таким обаятельным? - Настоящее искусство. Это у него в крови. - Значит и у нас тоже… Артемис больше не чувствовал к Дзирту ненависти, как раньше. Она умерла вместе с демоном, но ей на замену еще ничего не пришло. Тонкой нитью Марвин связывал души дроу и человека. Тонкой, но прочной.