Золотой

Глава 16 Верно служащий раб пользуется почти полной свободой. Если хозяин получает от раба все, чего только пожелает, если тот душой и телом принадлежит ему, конфликтов между ними не возникает. Они перестают замечать, что один из них находится на положении хозяина, а другой в роли раба и любовника. В глазах господина раб превращается в своего рода сокровище, а истинным сокровищем может быть лишь то, чем обладаешь сполна, что всецело принадлежит обладателю, своему повелителю. Мужчина, повелевающий своими сокровищами, удовлетворен, а удовлетворенный мужчина – счастливый мужчина. Энтрери на своей шкуре прочувствовал, что счастливый хозяин добр и великодушен. Правда, когда одолевает похоть или скука доброты и великодушия как не бывало, тут господином завладевают жестокость и грубость. Вот тогда раб и познает всю неограниченность власти хозяина над ним и может сполна насладиться своим рабством. Никогда прежде Артемис не просыпался поутру с таким замечательным настроением. Никогда в теперешней жизни, потому что свою прежнюю он и не вспоминал, она его больше не интересовала. Мягкий розовый свет разливался по спальне, налагая на все нежную дымку робкого румянца. Всему причиной было круглое окно. Вместо прозрачного тонкого стекла оно было забрано матово-розовой субстанцией, которая напоминала внутреннюю поверхность раковины моллюска, отливая перламутром и преломляя солнечные лучи под немыслимыми углами, создавая веер из розового света, тянущий свои пальцы по всей комнате. Энтрери буквально ласкал взглядом это окно, любуясь каждой совершенной линией его рисунка, мягким свечением его стекла, золотой дугой, что витиеватой лозой перекинулась над нижней половиной окна и служила как бы поручнем, защищая это чудо от дерзких пальцев. Вся красота в этом доме существовала благодаря хозяину. Все, что ни создавал Марвин, было подобно ему, прекрасно и совершенно. От нахлынувшего восторга и причастности к чему-то священному, у Артемиса защемило сердце. Позади него шевельнулся Марвин. Выскользнув из-под покрывал, маг поднялся в воздух и бесшумно опустился на пол, не потревожив своих любовников. Не оборачиваясь, он нагишом подошел к розовому окну, всматриваясь в матовое стекло, будто различая за ним ему лишь видимые просторы и дали. Его золотисто-смуглое тело окружила призрачная аура утреннего рассвета. Словно молодой бог с радостью и упоением взирающий на только что созданный им юный мир, вдыхает свежий воздух и восторгается творением рук своих. По спине Марвина проходит легкая дрожь. Он чувствует на себе взгляд Энтрери, оглядывается через плечо и мужчина в постели сразу узнает этот быстрый звериный вздох. А затем волшебник поворачивается к нему лицом и что-то происходит внутри Артемиса, точно разливается золотая река, и он испускает облака с золотистыми краями. Лицо Марвина бесстрастно, он стоит голый, член его подрагивает и твердеет. Энтрери приподнимается на локте и во все глаза смотрит на него, ощущая, как что-то огненно-горячее изливается из него. Медленно, очень медленно он выбирается из кровати, подходит к Марвину, касается его тела в приглушенно матовом свечении из окна и загорается изнутри розово-золотым цветом. Любовь захлестывает все его естество. Слабость разлилась по телу и, казалось, лишь на одно есть силы – лежать бы распростертым перед ним, глядеть на него, ловить каждый взгляд, каждую мысль. Артемис хорошо понимал, что это значит. Это означало абсолютный хозяин и абсолютный раб. Безупречное рабство, в котором двое идеально подходят друг другу. - Марвин, я люблю тебя, – на одном дыхании вымолвил Артемис. Волшебник моргнул и пристально посмотрел на бывшего наемника. В лице Энтрери что-то дрогнуло, и чародей с изумлением увидел на этой хищной физиономии самую настоящую, самую неподдельную любовь и преданность. Марвин был в восхищении. Чувства захлестнули его с головой, он привлек Артемиса к себе и приник к его губам в долгом поцелуе. - Ты заслужил счастье, Артемис. Счастье, которое приносит мужчине только мужчина. - И я счастлив. Спасибо тебе. - Я думал, что богатство мое неизмеримо, но сегодня я стал богаче на нечто бесценное. Богаче на одну любовь, – задумчиво произнес великий маг. Чувства, переполняющие двух мужчин, заставляли сам воздух кипеть, и Дзирт был вынесен из глубин сна волнами их разбушевавшейся влюбленности. Дроу заворожено смотрит на эту неподвижную пару в приглушенном ореоле света. Марвин легонько дунул в сторону окна, стекло стало расходиться от центра к краям, заворачиваясь спиралью, и через пару мгновений комнату наполнило дуновение ветерка, что нес с собой горько-сладкий аромат цветущих деревьев и яркий свет утра новой жизни. С тех пор перестало существовать понятие времени. Всякая цель ставилась на несколько ударов сердца. Каждый день был вечностью, жизни не было конца. - Что грустишь в одиночестве? – поинтересовался Дзирт, разыскав Энтрери, сосредоточенно чистившего оружие. - Предлагаешь мне грустить в твоей компании? - Я предлагаю тебе вообще не грустить, – дроу подмигнул с озорством. – Грех предаваться унынию, когда полно других грехов и соблазнов. - Мои мысли в ссоре друг с другом и терзают мне сердце. - Предлагаю забросить все унылые мысли подальше и поискать приключений. - Приключений? – озадаченно повторил Артемис. – В моей голове и так много ужасных сцен. - Забудь их, пусть убираются, они теперь только в твоей памяти, так что выкинь их оттуда. Надеюсь, на это у тебя сил хватит? - Уж дать кому-то по зубам у меня точно силы найдутся. - Кто-то уже молчит. Но предложение остается в силе. - Какое предложение? - Прогуляться в неизведанный мир этого дома и вырвать его тайны… - Заработав себе тем самым проблемы на голову. - Ты такой упрямый, что я сам сейчас врежу тебе по зубам! - Не стесняйся, меня и так все время бьют. Мне уже и самому нравится, – парировал Энтрери. - Нет, серьезно, пойдем. Я могу показать тебе здесь много увлекательного, чего ты еще не видел. - Я прозрел и уяснил, что, учитывая предстоящую вечность в этом доме, мне точно хватит времени изучить каждый его угол. Энтрери был явно не в настроении поддерживать затеи темного эльфа. - Но кто знает, будет ли вечно у тебя такой ловкий и неугомонный проводник как я. - Неугомонный это точно. Дзирт проворно отпрянул в ответ на неожиданный выпад мечом со стороны убийцы. - Артемис, – протянул он, – потренироваться мы всегда успеем. - Так ты считаешь, что дом может сбежать раньше, чем мы успеем облазить его вдоль и поперек? - Кто знает. Но я не предлагаю тебе ползать вдоль и поперек. Я говорил о том, что мы можем найти под домом. Огонек интереса, наконец, зажегся в глазах Энтрери. - Под? – переспросил он, откладывая в сторону арбалет, затвор которого он только что смазывал. Дроу хитро ухмыльнулся. - Заинтересовался? - Ты столь изобретателен в своих уловках, чтобы втянуть меня в свою игру – как тут не заинтересоваться. - Изобретательность часто спасала мне жизнь. - Мне тоже. - Объединим наши усилия? - На какие только безумства я не шел из-за тебя в своей жизни, – вздохнул Артемис и поднялся. – Что ж, рассказывай, куда держим путь. - В лабиринт, – загадочно произнес Дзирт. Наемник вскинул голову, будто вслушиваясь в отголосок. Слово «лабиринт» интриговало и настораживало одновременно. - Я и не знал, что здесь есть еще и лабиринт. В этом проклятом замке с привидениями есть, небось, потайные ходы, раздвижные стены, подземелье и кости погребенных в фундаменте. - Вот туда мы и направляемся. - К фундаменту? - Глубже, – таинственно промолвил эльф. – В подземелье. Но Энтрери не проняла напускная жуть его голоса. - Наплевать, все равно неплохо развлечемся, пусть даже в компании призраков из фундамента. - Привидений и духов я там, правда, не встречал, но места изобилуют разными любопытными происшествиями. То неожиданные тупики, то провалы посреди коридора, то ловушки, – как только они двинулись к спуску в подземелье, Дзирт тут же углубился в неразведанный лабиринт новых предположений и идей. Уже с разыгравшимся воображением и в предвкушении свежих необычных впечатлений дроу и человек спустились в неосвещенные недра подземелья. - Ну что, – спросил Артемис, переходя на теплочувствительное зрение, – будем придерживаться какого-то конкретного маршрута или пойдем наобум? - Не спеши, наобум мне еще никогда не удавалось ходить. Куда бы мы ни повернули, туннели выведут нас к определенной цели - Их цели или нашей цели? – убийцу определенно начинала увлекать эта игра в скрытые намеки и непредвиденные повороты. Он отлично проводил время в обществе эльфа. - Кто знает… – уклончиво ответил Дзирт. - И как далеко мы углубимся? - Да что ты пристал с расспросами! Я тут и был всего пару раз. - Далеко заходил? - Не знаю. Может, блуждал по кругу. А какая тебе разница, в каком направлении двигаться? - Все зависит от того, хотим ли мы вернуться потом обратно. И когда. Зайди мы достаточно далеко вглубь этого лабиринта, через некоторое время перед нами встанет выбор – продолжать движение вперед или попытаться найти дорогу обратно. - Уже соскучился по Марвину? – с наигранным участием осведомился Дзирт. - Соскучился по приключениям. - Тогда пошли на разведку. Кто первым найдет скелет, тот и выиграл. - Тогда я выиграл. - Уже нашел скелет?! - Нет, я неподалеку видел трупы, развешенные на стенах. - Это не трупы, это чучела животных. - Они разве не считаются? - Нет. А теперь идем, и берегись всяких ловушек, провалов, потайных дверей и когтистых лап. - А призраков? - Ловушек, – непреклонно повторил Дзирт. И они беспечно отправились в путь по запутанным и темным коридорам, перебрасываясь шутками на ходу и запугивая один другого вымышленными опасностями. Туннели ветвились и переплетались, настороженный шепот и беззаботный смех отбивались эхом от голых каменных стен. Артемис и Дзирт накручивали друг на друга свои фантазии, которые сплетались словно мелодии двух флейт. Они наматывали правдоподобную ложь на реальный вымысел так, что получался невероятный клубок, и уже ни один из собеседников не был уверен в том, что продолжает свою тему, а не развивает фантазию друга. Эта игра велась сознательно, не для того чтобы обмануть или ввести в заблуждение, а для того, чтобы очаровать его и себя затейливой сетью вымысла. Мужчины с легкостью набрасывали эту сеть один на другого, как покрывало, стараясь укрыться под ним от томительного однообразия своей затворнической жизни. Души их истосковались по новым приключениям, по неизведанным землям, по битвам и опасностям и по дружескому плечу рядом со своим. - Тут можно попасть в такие потаенные проходы, что из них еще никто без талисмана живым не выбирался, – говорил дроу. - А знаешь, ведь существует предание, что однажды три человека спустились в это царство, где сам мрак плутает в лабиринте, – поддержал разговор Энтрери. - И что? - Один сошел с ума, другой ослеп, и только третий вернулся и рассказал всем, что он встретил самого себя в этих коридорах. - Хорошо, что нас только двое, – заметил эльф в полголоса. – Как думаешь, Марвин следит сейчас за нами? – он осторожно заглянул за очередной поворот. Монотонное чередование пустынных коридоров давало мало пищи воображению – приходилось изобретать новые опасности. Или вспоминать старые. - А если все-таки следит, что нас тогда ожидает? - Жу-уткая участь, – зловеще протянул темный эльф. – Любовные конвульсии. Кровь фонтаном хлещет из всех отверстий, – глаза его ярче загорелись в темноте. - Звучит как легенда, – Артемис был в восхищении от таких перспектив. Пыльная завеса задела его лицо. - Пыль мертвых богов, будто паутина в воздухе, – произнес он. - Берегись не пыли, берегись лестницы вниз, ведущей в тупик. Там, где у тебя за спиной захлопнется тяжелая дверь! – дроу стал походить голосом на сбрендившего проповедника. Энтрери начинает казаться, что стены состоят из живого камня, злобно скрипящих притаившихся глыб гранита. Открытые пасти туннелей самопроизвольно распахиваются и захлопываются, очень легко навсегда потеряться в этом лабиринте и быть сожранным. - Слушай, а если он все-таки здесь? – спросил теперь Энтрери. - Да, а если я здесь? – проговорил голос мага из кромешной темноты, и оба искателя приключений чуть не хлопнулись в обморок. - Пора срочно искать выход, – пробормотал убийца. – Очень легко заблудиться в этом месиве коридоров. Ты-то хоть чувствуешь себя здесь как дома, а у меня такое впечатление, будто пойдешь в одну сторону – никуда не придешь, пойдешь в другую – окажешься в тупике. Там где захлопывается тяжелая дверь. Позади. - Хорошо хоть здесь нет дверей, – не очень уверенно сказал Дзирт. - Отличная мысль, – раздался голос у обоих в голове и заставил прибавить шагу. Блуждания почти на ощупь в темноте рядом с красноватым свечением фигуры напарника – что может быть увлекательнее?! Наконец дроу с облегчением выдохнул: - А вот и выход. - А вот и Марвин, – добавил Артемис, совершенно не испытывая облегчения. Волшебник стоял наверху лестницы и не улыбался. Только одно это могло навести на печальные раздумья о своей участи. - Что ты там делал? – отрывисто спросил маг у Энтрери, обращаясь почему-то только к нему. - Искал приключений, – был ответ, единственный, на который уповал наемник. - И как, нашел? – губы Марвина искривились. - Нет, ты нашел меня раньше. - Слишком много дверей, – зачем-то добавил Дзирт. Колдун даже не удостоил его взглядом. - Существует множество дверей и еще больше замков. И не каждый ключ подойдет к определенному замку. В лабиринте моего дома и моего мира следует быть предельно внимательным и следить, чтобы дверь не захлопнулась за спиной. Потому что в лабиринте своего разума ты одинок, ты наедине с самим собой, и ты слишком поздно обнаруживаешь, что дверь закрылась за тобой, а ты, ничего не заметив, наивно решил повернуть обратно. От слов Марвина у человека потемнело в глазах. Повелитель был вновь недоволен. А когда повелитель недоволен – жди беды на свою голову. Артемис пронзал темноту глазами, но напрасно. Заставив себя сдвинуться с места, он направился вслед за магом. Казалось, ноги его ступают по остриям ножей. Волшебник даже не потрудился проверить, следует ли Энтрери за ним. Теперь он относился к Артемису как к части своего тела – с абсолютной и бессознательной уверенностью. Потворствуя своему злобному желанию причинить человеку боль, Марвин приказал ему опуститься на колени и удовлетворить его порочную плоть ртом. Без единого протеста, даже с радостью от сознания того, что он доставляет удовольствие господину, Артемис принялся за дело и довел его до конца. А потом, не подумав, поднялся во весь рост и сделал шаг в сторону. - Ты куда? – недобро спросил Марвин. Энтрери остановился, развернулся к магу и вновь опустился на пол у его ног. - Я спросил, куда ты направляешься, а не велел тебе вернуться! – гнев чародея нарастал прямо на глазах. - То есть мне сказать, куда я иду, и спокойно можно отправиться туда? За вопросом Энтрери последовал удар ногой по его лицу. Губы и нос убийцы были разбиты в кровь. Артемис прижал ладонь к окровавленному лицу, с трудом сдерживая готовый сорваться на крик голос. - Я ведь уже побежден тобой, – с горечью произнес он. – Я сдался на твою милость сильнейшего, я преклоняюсь перед тобой, боготворю тебя. За что ты так ненавидишь меня??? - Может быть, потому что я люблю тебя, – Марвин сам не ожидал от себя таких слов. Энтрери поднял голову и заглянул в глаза мага. - Господин мой, не терзай меня больше, чем я смогу выдержать, не истязай больше, чем я заслуживаю. Вот тебе мои руки – прикуй их цепям к стенам. Вот тебе мои ноги – согни их в коленях. Вот тебе мое тело – делай с ним все что хочешь. Вот тебе мое сердце – любить тебя сильнее оно не в силах. Никогда еще Дзирт не видел такого противоречивого выражения лица у Марвина. Казалось, он был готов подхватить Артемиса под руки, поднять его над землей и прижать к себе. Или испепелить его огненной молнией на месте, оставив лишь кучку тлеющего пепла. - Если ты не перестанешь мучить его, он сойдет с ума, – негромко произнес дроу. - Если я перестану мучить его, я буду мучить тебя, – отрешенно проговорил волшебник, не сводя золотых глаз с распростертого перед ним Энтрери. - В этом нет смысла. Я, по всей вероятности, уже сошел с ума. Ведь я был тем первым. Маг повернул лицо к эльфу. Лицо с глазами демона и улыбкой святого. Он ничего не ответил. “Мы часть его жизни, – подумал дроу, – часть его лабиринта, но всегда остается еще один поворот, за который он нас никогда не…“