Золотой

Глава 17 Артемис с возрастающим восхищением изо дня в день наблюдал за темным эльфом, все больше втягиваясь в эту игру и тщетно стараясь разгадать ее смысл. Дроу, словно жрец в храме безымянного бога, имя которого настолько ужасно и разрушительно, что верные последователи скорее предпочли бы лишиться языка, чем произнести его вслух, показывал Энтрери священные места этого дома. И иногда действительно выглядел как безгрешный и преданный слуга, который день за днем ходит по замку-храму, чтобы показывать очередным паломникам праведную дорогу, ведущую к открытию сокровенных истин и к благодати. Временами Энтрери казалось, что все, даже самые обыденные, действия Дзирта преисполнены неким тайным смыслом, содержат в себе скрытый текст, загадочные письмена которого ему надлежит расшифровать. Убийца старался никогда не терять дроу из виду, дабы не пропустить нового послания. Он не сводил глаз с эльфа, когда тот занимался любовью с магом, хоть и укорял себя за такую несдержанность и слабость. Движения тел, сплетенья рук и ног, изгибы шеи – все это были символы, заполнявшие страницы его новой жизни свежим надписями. Со своей извечной насмешливой улыбкой Марвин поглядывал на Артемиса, сплетая и расплетая объятия с дроу. Он видел в глазах наемника нарастающее раздражение, Энтрери завидовал. - Ах, какое это удовольствие обладать таким тренированным и чувствительным телом! Можешь себе представить, Артемис? - Нет, не могу! Никогда не занимался любовью с дроу, – мрачно ответил Энтрери. - Не сердись, Артемис, – волшебник продолжал поглаживать спину темного эльфа вдоль позвоночника и тот выгибался под рукой, будто большой черный кот. – А если сердишься, то лучше используй свою ярость в радость мне. - То есть моей целью должна быть ярость, что развлечет тебя? - Твоя цель – это не наскучить мне. - Что же мне сделать, чтобы порадовать тебя, мой повелитель? – тон Энтрери был пропитан подобострастием. Марвин легонько подтолкнул эльфа к наемнику. - Я хочу посмотреть на поединок двух великих воинов. Человек и дроу замерли в нерешительности, соображая, что на самом деле скрывается за словами чародея. - К оружию, друзья мои! – вскричал маг. – Победитель получит трон и королеву в награду! Ни Дзирт, ни Артемис не сдвинулись с места, удивленно взирая на господина. - Бездна вас побери, вам что, короля пообещать!? Хватайте в руки свои мечи и сабли и покажите мне, что значит хороший кровавый бой! Переживая прилив воодушевления, они со всех ног побежали за своим оружием и спустя несколько минут приняли боевую стойку один напротив другого. Непривычно было сражаться, когда не испытываешь ни гнева, ни злости. - Будем считать, что это простая тренировка, – произнес Энтрери. - Марвин, мы можем ранить друг друга? – спросил Дзирт. - Конечно, и даже должны, иначе какой толк в таком развлечении. - А убить? – вопрос Артемиса неожиданно громко прозвучал под каменными сводами и гулко разнесся эхом по всему залу. - Возможно. Проверьте сами. Но только рискните биться не в полную силу, я тогда… Маг не успел договорить угрозу, как дроу черной молнией бросился на Энтрери. Тот мгновенно парировал удары и, сделав ложный выпад мечом, едва не задел эльфа кинжалом. «Едва» потому, что в последнюю секунду задержал руку у самой кожи дроу. - Еще одна такая выходка, Артемис, и ты пожалеешь, – с убийственной улыбкой пригрозил Марвин. - Но кинжал ведь нечаянно может высосать жизнь из него, – попытался выкрутиться Энтрери. - Ты одновременно и наглец и глупец! Я сам высосу жизнь из тебя! Биться насмерть! Конечно же, волшебник не собирался лишаться ни одного из своих любовников, но игра их жизнями забавляла его, заставляла его кровь бежать быстрее. Кто же из них выиграет? Что победит, желание угодить хозяину или зародившаяся дружба? Или же просто боевое мастерство? Но уже очень скоро Марвин настолько втянулся в битву, что и не помышлял о победителе, столь совершенны и точны были движения, это был дикий и одновременно прекрасный танец двух воинов. Полностью отдавшись во власть боевого пыла, Дзирт и Артемис кружили в стальном сверкании своих клинков, упиваясь звоном металла, силой своих мышц и вновь обретенной возможностью показать, что ты лучший. Не замечая шагов времени, они описывали круги по залу, атакуя и отступая, совершая обманные маневры и ухмыляясь, когда противник разгадывал их. И как все их предыдущие встречи этот поединок подтверждал, что как во владении оружием, так и в силе и ловкости они были все равно, что близнецы. Они наносили один другому удары и улыбались, они вспотели и тяжело дышали, но не останавливались. Ни темный эльф, ни человек еще не были ранены. И не потому, что какое-то заклинание защищало, нет, их магическая связь между собой позволяла им молниеносно реагировать на все выпады. Но так было слишком просто и вскоре им надоело, перекрыв доступ ментальному восприятию, они продолжили биться, полагаясь на свою физическую выносливость, реакцию и ум. И им это нравилось. Но еще больше чем они, наслаждался сражением Марвин. Он-то не обрывал своего ментального контакта с ними - Вы даже не представляете себе это объединение образов и чувств, которые исходят от вас. Объединение инстинктов, полуоформившихся мыслей, воспоминаний, я чувствую ваш бой с обеих сторон, будто я одновременно вы оба. Это как двойное наслаждение, как если бы у меня было два фаллоса, и вы оба их ласкали. Глаза мага загорелись, когда он произнес последние слова. Он воочию увидел, как его обнаженные любовники бок о бок ласкают его. А потом воображение завело его еще дальше, к давно взлелеянным мечтам и планам. Мужчины в его фантазиях оставили его тело и прильнули друг к другу. Марвин негромко застонал, представив себе эту картину, и подумал, что время осуществлять свои фантазии пришло. - Остановитесь! – неожиданно приказал он. – За мной! Продолжая сжимать в руках клинки, они последовали за колдуном, и он привел их в спальню. Непонимание отразилось на их лицах. - Можете бросить оружие. Оно сейчас вам не понадобится, – произнес Марвин, сотворяя прямо из воздуха мягкое кресло и усаживаясь в него лицом к кровати. Из любопытства Марвин перешел на тепловое зрение. Тела мужчин пылали жаром недавней схватки, распаляя мага еще больше, если это вообще было возможно. Он вернулся к обычному зрению и велел: - Раздевайтесь и забирайтесь на кровать. Все еще в неведении относительно желаний своего господина эльф и человек исполнили его приказ. И тогда Марвин явил им истинную глубину своей порочности. - Я хочу, чтобы вы занялись любовью. Друг с другом. Сейчас, – неторопливо и отчетливо выговорил он. В наступившей тишине слова с трудом пробирались в сознание его рабов. - Друг с другом? – сдавленным голосом переспросил Дзирт. Волшебник медленно кивнул. - Артемис и я? – снова вопросил темный эльф, все еще не желая воспринимать услышанное. В голове Энтрери слова начали складываться в формы и приобретать тревожные очертания. Кто-то должен начать первым. Начать что? - Я хочу видеть это. Видеть все, что вы можете мне показать, – голос мага долетал до постели, словно через плотный туман. Дзирт повернул голову к Энтрери и ошалело уставился на него, не предпринимая никаких действий. Чертов развратник, строящий из себя саму чистоту и невинность! Наемник ощутил, как инициатива тяжким бременем ложится на его… плечи. Он с трудом сглотнул комок в горле и начал двигаться. Отбросив со лба темную прядь, он взглянул на дроу, протянул было руку, чтобы обнять его, но потом, передумав, сам придвинулся ближе, наклонился и прижался к его губам. Их дыхание смешалось в первом поцелуе. С головокружительной скоростью бывший наемник падал в черную пропасть. Ощущение падения пьянило его, наполняя в равной мере безнадежностью и счастьем. Темнота сгущается у него за спиной, тени нашептывают похотливые слова. Артемис улавливает скрытый подтекст, забытый язык, едва слышные обеты роковой нежности. Наконец, он разбирает таинственные символы и постигает смысл послания. Дзирт раскрывает ему навстречу свои объятия, и он всем телом прижимается к эльфу. Запах его тела ударяет Энтрери в голову, и легкая дрожь возбуждения пробегает у него вдоль позвоночника. Артемис использует каждый миллиметр своей кожи только бы теснее прижаться к дроу, чтобы в полной мере наслаждаться его близостью, слиться с ним. Кровь приливает к чреслам обоих, стучит в висках. Энтрери чувствует упирающийся ему в пах пенис эльфа и уже знает, что сейчас сделает. Убийца сползает вниз по телу Дзирта, пока его лицо не оказывается над членом и тот прямо на глазах увеличивается, покачиваясь из стороны в сторону, набухает, и неприкрытая похоть появляется у Дзирта на лице, когда Энтрери смотрит на него. И тогда нечто сумрачное и жгучее поднимается из глубин человеческой природы. Артемис возбужденно глядит на чресла дроу – его пенис гладкий и темный, обрамленный белыми завивающимися волосками, на нем совершенно отсутствуют набухшие вены. Теперь, когда он стоит, головка его почти касается отчетливо очерченных мускулов эбенового живота. Мужчины застыли, они оба неподвижны, если не обращать внимания на подрагивания напряженной плоти. И тогда он решается. Артемис Энтрери, самый грозный убийца Калимпорта и всего Калимшана, о славе которого наслышаны по всему Побережью Мечей и далеко в глубь материка, у которого было немало женщин, а еще больше хотели его, ощущает влечение и страстное желание к мужчине-дроу, и уже ничто не способно остановить его. Ни с одной из женщин, ну разве что с одной, да и та, как оказалось, этого не заслуживала, он не занимался именно любовью. Это было только удовлетворение физической потребности. Сейчас все было иначе – Дзирт не был женщиной и Энтрери хотел не просто снять напряжение своей плоти, он испытывал ни с чем не сравнимое чувство божественного всемогущества, он мог доставить радость другому разумному существу и хотел этого. Он хотел не только получать, но и отдавать, потому что любовь это не действие, это чувство, и Артемис нагнулся к паху темного эльфа, принимая в себя его плоть. Склонившись между его раскрытых бедер, Энтрери сделал первый шаг в пропасть и увлек за собой Дзирта. Стиснув зубы и запрокинув голову назад, дроу откровенно стонал от восторга, мир закружился в разнузданной пляске. Его извечный противник, его второе темное «я», его враг, его друг делал сейчас то, что не привиделось бы эльфу в самом бредовом сне. Но это был не бред, это была дарующая усладу реальность. Обхватив губами раскрывшуюся головку, Артемис высасывал из нее сок жизни. Семя дроу горячим вином брызнуло ему в горло и вскружило голову. Закончив, он повалился рядом с тяжело дышащим Дзиртом и обратил взор на мага. Марвин сидел, вонзив ногти в обтянутые кожей (не человеческой ли?) подлокотники, откинувшись на спинку кресла. Он тоже был обессилен этим зрелищем и был до предела возбужден. Энтрери смотрел на обнажающую зубы улыбку волшебника. Завершилась эта улыбка безумно похотливым взглядом, и Артемис понял, что шальной разгул только начинается. Сорвав с себя одежду, колдун бросился в кровавые волны постели. Он привлек к себе обоих мужчин, у Артемиса все еще стоял. Три тела переплелись как клубок змей, издавая полные вожделения звуки и сладострастные возгласы. Они уже не разбирали, к чьей плоти прикасаются, чьи пальцы скользят по коже, желание Марвина осуществилось. Извивающийся клубок распался, но никто не был удовлетворен сполна. Эрегированные пенисы Дзирта и Артемиса стояли торчком, похоть изливалась из золотых глаз мага, и он подтолкнул двоих любовников друг к другу. Они вполне осознавали, что делают и уже не страшились своих поступков. Истинная ссинссриг плескалась в их очах. Не скрывая своего желания, Артемис раскинул ноги в стороны. Дзирт, оставив смущение, устроился между ними и почувствовал, как тело бывшего наемника напряглось в предвкушении. Смочив пальцы слюной, дроу смазал отверстие. Что-то начало плавится в животе убийцы, а Дзирт уже вставил. Энтрери хватал раскрытым ртом воздух, корчился в блаженных спазмах, впивался ногтями в чужую спину, когда эльф, нависая сверху, давал ему толчок за толчком. Они предавались любви сперва нерешительно, потом с воинственным хищным напором и, наконец, достигли верха блаженства, в которое оба погрузились. Марвин не сводил с них глаз – они занимались любовью так же, как и сражались, страстно и яростно. Дикий и одновременно прекрасный танец двух воинов. Двух любовников. Они кончили вместе, пурпурно-золотыми рывками, зубы оскалены, члены торжествуют в пропитанной потом, семенем и запахами постели. Им это далось не просто, но, перешагнув эту черту, они об этом ни на миг не пожалели. Ни сейчас, ни потом. Они откинулись на измятые красные простыни, еще не совсем придя в себя. Мир с тихим воплем разломался и засыпал их своими обломками. Они лежали лицами друг к другу, близко-близко. Усталое дыхание дроу шевелило волосы Артемиса и ласкало ресницы, как ветер самого безумия. - Что же ты со мной сделал, Дзирт До’Урден? – вслух произнес Энтрери, вглядываясь в сиреневые глаза. - Марвин, ты сотворил с нами нечто невероятное, – не сводя взора с Артемиса, отрешенно сказал дроу. Дзирт почти ощутил острое и прохладное прикосновение снежинок к своей коже, в глазах сладко защемило. Два призрачных духа, уставшие летать и присевшие отдохнуть на крыше храма. Но налетевший ветер сбросил их в заросший травами внутренний двор и они больше не целомудренны.