Золотой

Глава 20 С каждым днем маг замечал, что раздражается все больше и больше, видя влюбленную парочку, гуляющую по тенистым аллеям парка или безмятежно ласкающуюся возле фонтана. Исключительное неудовольствие Марвине вызывало самовольное превращение одного из них в женщину. В этом колдун начинал усматривать какой-то вызов. Правда, он не мог точно определить вызов чему – его любви или его власти, и это раздражало его еще сильнее. И однажды настал тот день, когда он в слепом бешенстве обрушил свою силу на чудесный парк, разметая все на своем пути, кроша мрамор бассейнов, вырывая деревья с корнями, нарушая гармонию и сметая все, что было создано его же руками. Стоя плечом к плечу мужчины со страхом взирали на разрушение места, которое они пусть и отчасти считали своим. А маг вновь доказал им, что правом владеть чем либо наделен только он. В довершении наказания, обозленный на них за чуждое ему доселе чувство ревности и упиваясь полнотой своей власти, волшебник запретил рабам превращаться в кого бы то ни было по собственному желанию. Понуро склонив головы, Дзирт и Артемис выслушали приказ хозяина. Его раздражение и досада передались им через неразрывную связь. Они опять были обречены на унылое блуждание внутри дома, большинство тайн которого они уже раскрыли, а остальные все равно оставались для них запретными. Так много запретов! Власть Марвина грозно нависала над ними, не позволяя и шагу ступить без его разрешения, без того чтобы он об этом не знал. За последние годы мужчины слишком уж привыкли к некоторой свободе действий и поэтому напоминание об их подневольном положении если и не вызвало бурю протеста, то уж точно замутило безмятежные воды их жизни. Впрочем, у них еще оставался лес, манящий к себе зелеными тенями, где-то там почти у самого горизонта. Не особенно расстраиваясь из-за запрета превращаться в женщин, они вовсю продолжали наслаждаться обществом друг друга. К тому же Марвин, проявив свою власть над ними, вновь погрузился в свои таинственные эксперименты. Тем более что вид из окна больше не отвлекал его. - Что будем делать? – сонно поинтересовался у эльфа Артемис. - Пойдем пообедаем, – предложил Дзирт. - А после обеда? - Займемся любовью. Напускную сонливость Энтрери как рукой сняло. - Удивительно свежая мысль, – с сарказмом заметил он. – И как это нам раньше в голову не приходило. - Время от времени меня осеняет, – ухмыльнулся дроу, вспоминая, что они выбрались из постели меньше часа назад. – Я очень изобретателен. - Так может быть, придумаешь какой-нибудь новый способ заниматься любовью, – поддел его бывший наемник. - На счет способа я поразмыслю, а новое место я уже придумал. Заинтригованный Артемис пошевелил пальцами ног, вновь любуясь их изящной формой, которую он раньше как-то не замечал, и насмешливо спросил: - Уж не в соседней ли с лабораторией комнате? Для остроты ощущений. - Нет, – рассмеялся Дзирт. – В лесу. Но для остроты ощущений можем взобраться на дерево. Тут уже наемный убийца позволил себе усмехнуться. Но сразу же, прогнав всякую веселость, осведомился: - И ты думаешь, Марвин после той показательной расправы над парком позволит нам прогуляться в лес за пару миль от дома? - А кто у него будет спрашивать разрешения? – вскинул брови дроу. Взвесив все «за» и отбросил все «против», Артемис колебался не более трех ударов сердца. Возможность поступить по-своему стоила риска вызвать гнев колдуна. В конце концов, это будет пусть и крохотное, но приключение, по которым наемник так соскучился. - Даже не знаю… – протянул Артемис. Не успел Дзирт понять, что произошло, как Энтрери привел в движение свое поджарое тело и помчался к выходу. Будто ужаленный, дроу подскочил на месте и рванул за ним, досадуя, что человек так просто обхитрил его. Мчась за любовником по мягкой траве, эльф услышал в голове его насмешливые слова: “Кто добежит раньше – тот сверху“. Не сколько слова, сколько откровенно похотливый тон заставили дроу припустить, что есть духу. Приложив немало усилий, он все же сумел обогнать Энтрери и достиг границы деревьев первым. В изнеможении повалившись на усыпанную листьями землю, эльф мысленно предвкушал все предстоящие выгоды своей победы. Но он не предусмотрел всего коварства бывшего наемника. Отдышавшись, Артемис склонился над Дзиртом, приблизив свои губы к его. В ожидании поцелуя, дроу прикрыл глаза и в этот момент Энтрери вероломно дунул ему в нос. Опешив, темный эльф отпрянул. Изумление на его лице было таким забавным, что убийца расхохотался во весь голос. С яростным кличем Дзирт набросился на человека, но тот, ловко увернувшись, повалил дроу на землю. Глаза Артемиса светились веселым вызовом. Эльф опять кинулся к нему, сбил с ног и они стали бороться на ковре из опавших листьев, стараясь опрокинуть друг друга на живот. Оба получали огромное удовольствие от своей игры. - Тебе это кажется смешным, да? – недовольно проговорит Дзирт, тяжело дыша. Он лежал на земле, щекой во мху, а на нем, придавив его своим весом, лежал Артемис. - Да, у тебя был довольно глупый вид, – подтвердил Энтрери и легонько укусил дроу за остроконечное ухо. Дзирт с трудом выбрался из-под наемника, но тот напоследок схватил его за щиколотку. - Если не будешь послушным, я откушу твое очаровательное стреловидное ушко, – то ли шутя, то ли всерьез предупредил он. Однако довольная улыбка быстро сбежала с его лица, когда он увидел недобрый прищур глаз темного эльфа. Мгновенно вскочив на ноги, Энтрери опрометью ринулся в чащу, а Дзирт за ним. Он догнал человека очень скоро, скорее всего потому, что тот больше желал, чтобы его настигли, чем стремился спастись бегством. Прыгнув, эльф свалил мужчину с ног и подмял его под себя, потом рывком перевернул на спину и крепко прижал к земле. - Попался! – торжествующе выдал он. - И это ты называешь расплатой? – поддразнил его Артемис, лежа с прижатыми за головой руками. - Это только начало, – заверил тот. – Сейчас ты узнаешь, что такое месть дроу, – устрашающе произнес он. – Больше ты не осмелишься надо мной смеяться. - Вечно ты такой, только бы языком болтать, – сказал Энтрери. – Нет чтобы заткнуться и поцеловать меня. Именно в тот самый день они признались друг другу в любви. Настоящей любви, основанной на крепкой дружбе и взаимном притяжении, любви, которая может существовать только между двумя мужчинами. “Дзирт поглаживает свой пенис, обращенный к вершинам деревьев. Я лежу на земле, согнув ноги, и в тот момент, когда он входит в меня, я устремляюсь в небеса, где мое тело взрывается, расплескивая звезды“. “Рука Артемиса, ложась на мою, становилась моей. И когда его глаза закрывались, я засыпал. Он растерзал мои бедра, а на их месте оставил что-то сияющее и многоликое, как любовь“. Почти каждый день мужчины стали сбегать из мрачной обители волшебника и скрывались от его глаз в наполненном звуками лесу. Там на шуршащих листьях под шелест ветвей они предавались любви, отдавая другому всего себя без остатка. Возвращались в замок к вечеру, неся с собой запахи листьев и хвои, и обменивались взглядами двух заговорщиков. В волосах зеленели травинки, и пусть ныла спина, колени и локти были стерты, чесали исколотые сосновыми иголками ладони, а шершавая древесная кора оставляла на телах царапины, пусть. Легко и свободно, словно юные дети богов пересекали они изумрудную равнину, поднимались по мраморным ступеням вместе с лучами заходящего солнца и счастливыми ложились в постель мага. Они осмелели настолько, уверившись в собственной безнаказанности, что не удосуживались даже прикрывать свои великолепные тела и нагишом преодолевали расстояние, отделяющее их от «их» леса. Привычные в прошлой жизни к путешествиям под открытым небом, мужчины посвящали большую часть времени изобретению хитроумных ловушек для дичи, выслеживали один другого среди деревьев, устраивали поединки на всех видах оружия, что находили среди трофеев колдуна. Они больше не смущались своего желания и обнаженных тел. Недаром чародей однажды сказал, что люди прячут свое тело под одеждой, когда оно безобразно. Красивые же создания не стремятся скрыть свою наготу. В промежутках между своими воинственными забавами они предавались любви. В совершенстве владея всеми тонкостями обоих этих искусств, они скоро пришли к выводу, что все мужчины просто созданы для войн и любви. Едва контролируя себя, каждый из любовников разгонял и вновь сдерживал колесницу похоти, заставляя красивое сильное тело под собой, на себе и перед собой выгибаться от стонов и сладостного напряжения, от криков, слез, рычания и снова стонов. - У меня нехорошее предчувствие, – однажды ни с того ни с сего произнес Дзирт. - В Абисс твои предчувствия, – отмахнулся Энтрери, поглаживая разгоряченную кожу дроу. - Я отчетливо ощущаю недовольство Марвина. - Я тоже, ну и что? Дзирт прогнулся под ласкающей рукой убийцы и с подчеркнутым равнодушием изрек: - Оба пойдем на эшафот. Он нас колесует - Но перед этим – раскаленные щипцы, – поддержал его Артемис. - А потом четвертование, – почти сладострастно протянул темный эльф. – Разорвет наши тела на части, и после этого… - Что он сделает с нашими останками после четвертования, меня уже мало волнует, – оборвал его бывший наемник, притягивая дроу к себе. Любовники были столь легкомысленны, что, не подумав о последствиях, заснули прямо под звездным небом в объятиях друг друга, под шелест крепнущего ветра в кронах. Знай они, чего им будет стоить эта маленькая своевольная шалость – предпочли бы бодрствовать стоя на ногах несколько долгих отрезков времени между закатами и рассветами. Дзирт пробудился от запаха чего-то непоправимого в воздухе. Наступил день. День после ночи, которую они провели не в постели мага. Он тряхнул друга за плечо. - Артемис, – позвал он, – что-то случилось. Мигом стряхнув сон, Энтрери поднял голову. Ни единого вопроса он не задал эльфу, сам всем телом ощущая нависшую над ними обоими угрозу. - Нам нужно скорее вернуться в замок, – сказал дроу. - А, по-моему, нам туда вовсе не стоит возвращаться, – ответил Артемис, беспокойно всматриваясь в серое небо с мрачной мозаикой темных облаков. - Марвин очень зол, – чуть ли не в отчаянии произнес Дзирт. - Если ты не заметил, в последнее время у Марвина только два настроения – злобное и очень злобное, – хмуро ответил убийца. – Но нам как-то не было до этого дела. - Теперь, похоже, ему есть дело до нас. Полчаса спустя, задыхаясь от быстрого бега и изрядно потрепанные ветром, они поднимались по ступенькам дворца волшебника. Несколько миль оказались не таким уж ничтожным препятствием как тогда, когда они преодолевали их по собственному желанию и в противоположную сторону. И вот они предстали перед огненным взором мага. Обжигаемый золотом его глаз, Дзирт неожиданно пожалел о том, что Мать Мелис не принесла его в жертву Ллос, когда он был еще младенцем. Артемис же вообще не смог довести до конца ни одну из своих мыслей. Дрожь пробрала его до костей. Слишком уж спокоен был чародей. И в этом крылась еще одна из его загадок. Ни темный эльф, ни человек, которые провели с ним десятилетия, не знали Марвина настолько, чтобы быть уверенными в следующем мгновении. Никому еще не удавалось предугадать, что предпримет маг в следующую секунду, и это неизменно давало ему огромное преимущество. - Смею надеяться, вы хорошо провели время в обществе друг друга? – мягким вкрадчивым голосом задал вопрос Марвин, хотя вряд ли он ожидал ответа. Судя по его тону и по нависающим свинцовыми тучами небесам, колдун только начал разъяряться. Уж лучше бы он метал огненные шары и молнии. Склонив головы, рабы молчали – никакие слова не могли их спасти. Хотя знай они, от чего стоит спасаться, возможно, прежнее красноречие и вернулось бы к ним. - Вы злоупотребили моим доверием и дозволенной вам свободой, – продолжал маг тем же ровным тоном. – Неподчинение моим желаниям я рассматриваю как брошенный мне вызов, как мятеж против моей власти. Поэтому я вынужден напомнить о своем контроле над вами. Поднявшись с богато украшенного золотом и платиной трона, он вытянул в их направлении руки и нараспев произнес заклинание. Перестав даже дышать, мужчины ожидали, что от них сейчас останутся две дымящиеся горки пепла. Но заклинание оказалось весьма знакомым – оно всего лишь предавало их телам женские формы. Откинув с глаз длинную прядь волос, Артемис безмолвно переглянулся с Дзиртом. Смесь раскаяния и страха плохо сочеталась с безупречной красотой человеческой женщины. Ей ответил полный печали взгляд сиреневых глаз на прекрасном лике эльфийки. Маг продолжал смотреть на них. Лицо его было непроницаемо, будто водная гладь озера в тихую безлунную ночь. Ни единого чувства не отражалось в его глазах, только зрачки сузились и стали вертикальными черными щелями, за которыми притаился мрак. - За мной, – без единого чувства в голосе произнес волшебник. Он повел двух провинившихся рабов к центру своего замка, к средоточию своей силы. Не проронив больше ни слова, даже не замедлив движения, колдун поднял ногу и поставил ее на пустоту перед собой. К изумлению дроу пустота по воле мага обрела плотность. Уверенно ступая, Марвин поднимался по невидимой лестнице. Артемис оглянулась на оторопевшую эльфийку и протянула ей руку в приглашающем жесте. Дзирт понял, что подъем по этим прозрачным ступеням был для убийцы не внове. Стоило темному эльфу преодолеть первые несколько ступенек, как они стали приобретать очертания широкой спиральной лестницы, которая вела наверх, все выше и выше в неизвестность. Дроу взглянула на женщину, та шла не озираясь, не осматриваясь по сторонам, ее не интересовали ни причудливые орнаменты на стенах, ни множество дверей – прямоугольных, квадратных, овальных, аркообразных, широких и узких – она шаг в шаг следовала за своим господином. Отрешенное выражение ее лица заставило эльфийку крепче стиснуть зубы и приготовиться к чему-то ужасному. Как всегда. Когда были преодолены сотни и сотни ступеней, они, наконец, поднялись в громадное помещение, пронизанное цветными лучами переливающихся на витражах драконов. Похоже, их не касалась надвигающаяся буря снаружи башни. Или в их мире по ту сторону стекол был Золотой Полдень. Дзирт затаил дыхание от необыкновенной красоты и нереальности увиденного. Драконы всех цветов летали вокруг них в толще стекла, хлопали крыльями, изрыгали пламя и кислоту, издавали рычание на своем древнем наречии, кружили в танце, создавая вихрь, который многотысячно отражал свет солнца на их блестящих чешуйках. Голос мага равнодушно швырнул дроу в действительность. Марвин стоял рядом с одним из магических кругов, выложенных мозаикой на полу, и произносил заклинание звучным гортанным голосом на неизвестном дроу языке. Драконы на витражах, кажется, понимали его. Слова звучали все громче, драконы кружили все быстрее, превращаясь в сверкающий яркими сполохами смерч. Две женщины отступили как можно дальше от колдуна и прижались плечами. Повинуясь приказу Марвина, в центре круга образовался провал, по краям которого метались языки пламени – он открывал врата. В ужасающем реве и завываниях, которые, однако, не могли перекрыть громкого и властного голоса волшебника, из темной глубины посреди круга одновременно со зловонными испарениями появились две чудовищные фигуры, которые грозно нависли над магом, но вырваться за пределы магических символов не могли. Дзирт понял, куда вели врата, которые чародей так легко распахнул – они вели на один из Уровней Бездны. И два стоящих в защитном круге монстра под десять футов росту, с лицами, совмещавшими в себе человеческие и волчьи черты, с изогнутыми рогами, с двумя парами верхних конечностей, большие из которых заканчивались клешнями, были одними из их самых мерзких порождений Абисса – глабрезу. Дзирту уже доводилось видеть этих демонов, как в Мензоберранзане, так и за его пределами, и даже сражаться с ними. Как мужчина, с оружием в руках. Но сейчас он ощутил удушающие объятия страха, что начал окутывать его хрупкую женскую оболочку. Он осознал, что готовиться к худшему не имеет смысла, ибо он даже представить себе не может, каким будет это худшее. Глабрезу зыркали вокруг хищными взглядами, на несколько мгновений задержав их на двух обнаженных женщинах, и их горящие ненавистью глаза вновь обратились на мага. - Для чего ты вызвал нас на этот раз? – прогремел голос одного из них. – Ты еще не дал нам обещанной платы за то, что мы служили тебе до этого! Марвин не выказал и тени страха или колебания перед угрожающе клацающими клешнями демонов. Напротив, губы его искривила жестокая и кровожадная ухмылка. В мгновение ока в его руке появился кнут чистой энергии, которым он хлестанул двоих монстров. Те в ярости взревели, но разорвать магическую преграду были не в силах, так же, как и самовольно покинуть пределы круга и вернуться на свой уровень. - Здесь я решаю, когда вам служить мне, а когда получать от меня награду. Если вы вообще заслужили ее получить! – властные слова с шипением вырывались из уст чародея. Демоны раздраженно зарычали и щелкнули клешнями, каждая из которых могла одним махом отхватить колдуну голову, но больше протестовать не осмелились. Скрытая сила мага была столь велика, что даже порождения Бездны ощущали неуверенность в его присутствии. Помедлив с минуту, не сводя пристального горящего взгляда с волшебника, другой демон произнес: - Мы слушаем тебя, маг. Ничем не выявив своего удовлетворения, Марвин продолжил все тем же повелительным тоном: - Вы и правда неплохо послужили моим целям в прошлые разы. Как и будете служить мне впредь. Танар’ри в бешенстве оскалили желтые клыки, волны извечной ненависти, алчущей крови, так и исходили от них, но в руке мага вновь разгорелся шар магической энергии, и чудовища не дерзнули перебить чародея. - Но вы правы, я все еще не расплатился с вами, – при этом колдун опять хищно усмехнулся. Взгляд его ясно давал понять, что он может заставить демонов служить ему, не рассчитывая на оплату, а просто из благодарности за не причиненные страдания. – Поэтому я вызвал вас именно для возвращения долга. Марвин, не оборачиваясь, взмахом кисти указал за спину. - Это мой дар вам. Демоны обратили свои красные глаза на две обнаженные фигуры позади мага. Плотоядно оскалившись, они напрягли свои внушительные мускулы, словно желая продемонстрировать самкам свою силу и внушить им трепет. Но те, повидавшие за свою жизнь и худшие ужасы, не проявили никакой боязни и не упали в слезах на колени, чем слегка разочаровали монстров. - Я отдаю вам этих женщин на один лунный цикл. Ни днем более, ни днем менее, – отчетливо произнес Марвин, чем вызвал явное неудовольствие глабрезу и состояние близкое к облегчению у двух жертв. – Можете делать с ними все, что вам заблагорассудится, но по истечении лунного месяца я хочу забрать их живыми. Вы поняли меня? Переглянувшись, глабрезу кивнули, и один из них пророкотал: - Мы поняли, повелитель. - Я оплатил свой обещанный долг перед вами? - Да, повелитель, – откликнулся другой демон. Глазами он уже пожирал награду за свои труды. Маг довольно вложил руки в рукава своей черно-золотой мантии. - Да будет так. Повернувшись, он зашагал к женщинам. - Сейчас наступит та стадия, когда надо сосредоточится и постараться не сдохнуть, – чуть слышно шепнула белокожая красотка. - На двадцать восемь дней вы принадлежите этим двум танар’ри. Благодарны ли вы мне за столь мягкое наказание? - Благодарны, мой господин, – полным горечи голосом отозвалась эльфийка. - На протяжении этого времени вы будете оставаться в женских телах. Я запрещаю вам самостоятельно перевоплощаться в мужчин и раскрывать свою истинную сущность перед этими глабрезу. Потому что я все равно узнаю, если вы ослушаетесь меня и воспользуетесь заклинанием, и тогда наказание будет во сто крат страшнее, – маг выразительно посмотрел на свою черноволосую рабыню. - Как прикажешь, господин, – одновременно произнесли женщины. Марвин зашел им за спины и слегка подтолкнул. - А теперь ступайте. Впиваясь ногтями в ладони от бессильного напряжения, Дзирт и Артемис приблизились к границе защитного круга. Демоны уже жадно тянули к ним свои клешни и руки. Дроу обернулась к магу с последней отчаянной мольбой во взгляде. Но выражения лица чародея было непреклонным, все чувства были загнаны глубоко под маску его безмятежно красивого лика, спрятаны позади желто-золотых глаз, ни одна морщинка эмоций не оскверняла его совершенный облик, будто происходящее его ничуть не касалось. И от этого отстраненного безразличия душа Дзирта ушла в пятки. Судорожно выдохнув, он воззвал к милости всех богов и вместе с Артемисом перешагнул мерцающую линию символов, отделявшую их от Бездны. Громогласный хохот глабрезу раздался в зале на вершине башни. Драконы на витражах взволнованно заметались, испуская трубные крики. - Вы свободны, – повелел Марвин и обитатели Дьявольского Плана, схватив свои жертвы нижней парой рук, в полыхнувшем зареве под дикие завывания магического ветра исчезли с материального плана Бытия.