Золотой

Глава 21 Демоны. Повсюду они ощущали присутствие этих тварей, эту промежуточную ступень между богами и людьми. Они похотливы как люди и занимаются любовью как боги. Они являются квинтэссенцией хитрости, злобы, лукавства, кровожадности, плотского желания и магической силы. Марвин предпочитал воистину изощренные пытки. Все четверо оказались на каменистой равнине, кое-где покрытой пластами мха и островками редкой сероватой травы. Кругом насколько хватало глаз, простирался однообразный пейзаж под угрюмым свинцово-фиолетовым небом, которое не освещало ни одно светило. Временами среди туч вспыхивали ветвистые бесшумные молнии, наполняя воздух живой трепещущей энергией, от которой волосы на затылке вставали дыбом. Голая пустынная местность не сулила ни убежища, ни пищи. Подталкивая пленниц перед собой, грозно порыкивая и иногда сопровождая рычание звучными шлепками, глабрезу двинулись по равнине к одной лишь им известной цели. Вскоре ландшафт несколько изменился, стали появляться каменные глыбы и группы гигантских грибов. К огромному облегчению женщин, особенно Дзирта, по дороге они не повстречали ни единого живого существа – глабрезу, скорее всего, ревностно оберегали своих пленниц, желая насладиться ими без конкурентов. Унылая местность приобрела более оживленный вид, но от этого не стала привлекательнее. - Нам отсюда не спастись, – с ноткой тихого отчаяния выговорил Дзирт. - Значит, и бежать никуда не надо, – хмуро отозвался Энтрери. – Одной заботой меньше. Дроу бросила взволнованный взгляд на женщину. Артемису-то нечего здесь боятся кроме этих двух танар’ри. Дзирта же могли поджидать куда худшие неприятности. - Пришли, – гаркнул один из монстров. Они находились среди скопления гранитных глыб, служивших, видимо, прибежищем этой парочке демонов. За спиной раздавалось нетерпеливое сопение. Глабрезу чего-то ждали и ждали они этого от женщин. Пленницы нашли в себе силы обернуться, стерев с лица все эмоции. От демонов исходил такой жар, что, казалось, насыщенный влагой воздух закипал вокруг них. Дзирт невольно отступил на несколько шагов назад. Пальцы его тщетно пытались нащупать на бедрах отсутствующие сабли. Один из демонов выступил вперед, переводя горящие глаза с человеческой женщины на темную эльфийку, гадко облизывая при этом свои клыки, как будто прикидывал, какая из них вкуснее. Он еще не определился с выбором, когда Артемис, приняв решение, вскинул голову. “Пусть это свершится“, – с мрачной отрешенностью подумал он и вспомнил свои же слова, брошенные в лицо волшебнику при сходных обстоятельствах. “Раньше начнешь – раньше кончишь“. Воспоминание каким-то образом придало ему решимости, и он посмотрел прямо в глаза демону, пустые, словно обсидановые зеркала, пруды черной крови. Она храбро выпрямилась перед двумя глабрезу, ожидая неизбежного, с гордо поднятым подбородком и застывшим взглядом, в котором сплелись боль и печаль долгих лет. Дзирт неподвижно стоял в стороне. Он с замиранием сердца ждал, как два чудовища накинутся на женщину, столь ему дорогую. И одновременно восхищался выдержкой и отчаянным бесстрашием Артемиса перед лицом неотвратимого кошмара. Тот не продолжал бессмысленную борьбу, а признал власть сильнейшего, справедливо полагая, что сопротивление только оттянет момент болезненного покорения, и чем скорее наступит то, что ему отвратно, тем быстрее оно закончится и победитель оставит его в покое. “Боги, нам бы сейчас наше оружие, и тогда от этих вонючих демонов!..“ Тем не менее, побежденным Энтрери не выглядел никогда, ни в каком обличье, что всегда оставалось манящей загадкой как для дроу, так и для Марвина, подчинившего убийцу. Обхватив женщину за талию нижней парой рук, демон легко поднял ее и уложил на камень с широкой плоской вершиной, выглядевший, словно жертвенный алтарь среди остальных гранитных обломков. Женщина даже не сопротивлялась, но глабрезу все равно сжал ее тонкие запястья в своих жутких клешнях, будто желал отрезать ей кисти. А потом дроу отвернулась, проклиная себя за малодушие. Она спрятала лицо в ладонях, всем своим существом ожидая леденящего душу крика боли. Но слышала она только возбужденный рык и шумное дыхание танар’ри. Вскоре хриплый вопль взметнулся в низко нависший небосвод, рев победы и удовлетворения. Только тогда темная эльфийка нашла в себе мужество посмотреть в ту сторону. Не издав ни одного стона, женщина лежала, раскинув руки и обратив невидящий взор в зловещее пурпурно-серое небо Абисса. Только слезы двумя ручейками стекали по ее прекрасному лицу – единственная слабость, которую она себе позволила. С видимым усилием она подтянула ноги и попыталась сесть. Черты лица исказила гримаса боли, и она вновь откинулась на спину. Но этого короткого мгновения было достаточно, чтобы Дзирт успел заметить темный блеск алого пятна под ней. Орошенный кровью Артемиса, алтарь вызвал у дроу воспоминания о кровавых жертвоприношениях Ллос, Паучьей Королеве, и его душу заполнил холод. Так близко к Ямам Паутины Демонов… Когда второй глабрезу подошел к нему, Дзирт отпрянул и приготовился защищаться. Но паника и беспорядочно сменяющиеся образы в голове мало помогли ему противостоять четырем конечностям демона. Вскрикнув, эльфийка забилась в сжимающих ее тело руках и клешнях. Глабрезу грубо столкнул с плоского камня Артемиса и швырнул туда Дзирта. Мощные клешни крепко удерживали дроу, не позволяя ей вырываться. В нос ударила вонь из пасти демона и сладко-металлический запах жертвенной крови, пролитой из лона. Дроу до боли в челюстях стиснула зубы – только бы не закричать. Прижимая одну руку к промежности, женщина на земле с трудом поднялась на колени. - Расслабься, прошу тебя, не сопротивляйся ему, – донесся до Дзирта ее тихий голос. Темная эльфийка послушалась, заставила себя расслабить мышцы и погрузилась в воспоминания. Дзирт ясно увидел спальню Марвина, почувствовал его прикосновения к своей коже, увидел хлопья снега, падающие из ниоткуда и покрывающие постель, ощутил их прохладное скольжение по своему телу… И кроваво-огненная боль разорвала ее изнутри, разбила вдребезги счастливые воспоминания на миллионы острых осколков – глабрезу проник в нее и алтарь вновь оросился кровью. В задумчивости Марвин ступил на покоренную им землю через брешь в стене запущенного парка, заросшего сорной травой. Поваленные деревья, обвалившиеся своды беседок, потрескавшийся мрамор… Призрак девушки с глазами затуманенными мечтой окунает пальцы в прохладную воду. От этого видения Марвин никак не мог отделаться, оно вызывало в его душе чувство, никогда ранее не испытываемое – ощущение, будто он нашел нечто прекрасное, самое лучшее в мире и вскоре потерял по собственной вине. Эти двое мужчин, эти две женщины вздымали бурю в его мыслях и чувствах! Всегда спокойный до равнодушия маг проклинал дроу, человека и себя заодно. Что они изменили в нем? Что он изменил в них самих? Отчего он не находит покоя ни с ними, ни без них? Часть его испытывала злорадное удовлетворение, зная, какие муки терпят рабы в Бездне, другая же часть изнывала в тоске о двоих своих любовниках и сама превращалась в раба неизвестного до сих пор чувства настоящей, жертвенной, мучительной, ревнующей, страдающей, покорной любви. Осознавая свою слабость, волшебник приходил в иступленную ярость, что вновь показывало ему самому, в каком смятении пребывает его дух. К лесу Марвин не стал даже приближаться. Он остановился на полпути к новому прибежищу своих любовников и, сосредоточившись, воздел руки к небу. Все громче и громче он выкрикивал слова силы, все ужасней звучал тайный язык. Безмятежная синева небес над ним стала темнеть, поднялся ветер, настоящий ураган. Из сведенных ладоней мага появился вихрь. Он, казалось, всасывал в себя само небо, намереваясь поглотить солнце. Постепенно он превратился в полыхающий пожар, замкнутый в воронку, в порывах ветра и клочьях облаков засверкали молнии энергии. Смерч разрастался, ширился, пока не превратился в огненную бурю над головой чародея. Марвин повелевающим жестом развел руки. Ураган сорвался с места и с ревом понесся в сторону леса. Огненные ураганы! Пусть мчатся они все быстрее! Быстрее, быстрее!!! Оседлай ветер, оседлай пламенный вихрь! Опаляй плоть, срывай мясо с костей, сжигай все на своем пути! Освобожденная волна жара несет на гребне дома, людей, коров и ветряные мельницы, пожирая плоть и дух, развевая по ветру пыль и золу. Не оставляй за собой ни руин, ни пожарищ. Все укроет пепел. Плодородный прах скроет от глаз все следы и вновь зазеленеет трава на пепелище, устремятся ее нежные стебли к бездонно-синей пропасти неба. К ураганам, землетрясениям, битвам и пожарам у Марвина особая страсть. Они возникают везде, где он появляется, на земле или в душах, искажая время и пространство, меняя саму суть существования. Он властелин Времени! Он создатель миров! Ничто и никто не способен поколебать его собственное равновесие, никто не в силах сравниться с ним, ничто не отвлечет его очи от созерцания и уста от созидания. С нарастающим удовлетворением маг наблюдал, как ураган сравнивает с землей лес у горизонта. Смерть и хаос отражались в его золотых глазах, и тогда на него снизошло понимание, что для него есть любовь – это вспышка ненависти, воспламененной до точки безумия, когда ей требуется воплотить себя в разрушении. Каждый должен выбрать, что ему разрушать – объект своей любви или самого себя. Марвин еще не сделал выбор. Пока что он направлял свою бушующую энергию вовне. Глабрезу наслаждались всеми мыслимыми забавами, которые были способны изобрести и которые женщины были способны удовлетворить. А те беспрекословно подчинялись всем кровожадным и сладострастным прихотям танар’ри. После каждого соития демоны милостиво исцеляли своих жертв, (а может, им нравилось разрывать их тела снова и снова), но раны нанесенные сердцу были гораздо глубже и продолжали кровоточить. Ни одного слова протеста, ни единой жалобы или мольбы не услышали монстры. Дзирт и Артемис переносили страдания с завидным мужеством и смирением. Они безропотно следовали за глабрезу, молча повиновались приказам, с благодарностью принимали от демонов пищу и безбоязненно спали, прижавшись к их мускулистым пышущим жаром телам. От этих двух женщин веяло таким спокойствием, что глабрезу могли часами не прикасаться к их смертной плоти, недоумевая, где же страх, боль, рыдания и ненависть. Человек и дроу вели себя так, словно были признательны за каждую минуту кары, назначенной им, чтобы искупить некий тяжкий грех. Вместе с духом их повелителя в них перетекло созерцательное отношение к жизни. А годы абсолютного рабства приучили не думать о том, чего они не в силах изменить. Это поражало двух неистовых демонов и заставляло проникнуться к женщинам чем-то сродни уважению. Порождения Бездны привыкли мучить своих жертв, пока те не захлебывались в крике. А эти двое каждый раз добровольно шли на истязания, зная, что их ожидает, не выказывая даже взглядом ни гнева, ни жалобы, и глабрезу невольно восхищались такой выдержкой. - Как ты думаешь, Марвин придет сюда по истечении месяца? Он все же обещал, – спросила дроу у Артемиса. Вдвоем они медленно шагали по унылой местности. Их временные «хозяева» были заняты чем-то на другом слое Абисса, и это дало женщинам возможность хоть немного побыть наедине. - Придет, раз так сказал. Вот только заберет ли он нас отсюда, – слова женщины были мрачны, как и выражение ее лица. Смешение безразличия, покорности и усталости наложило свой отпечаток на ее красоту. Друзья уже довольно далеко забрели от нагромождения камней, что служили обиталищем двум демонам. Настолько далеко, что все знакомые ориентиры как-то неожиданно пропали с глаз. Но они вовсе не беспокоились об этом, глабрезу не запрещали им бродить повсюду, где вздумается и сами найдут их, когда захотят развлечься. Так же не боялись они повстречать других порождений Бездны – пусть уж лучше новые чудовища, чем каменно-грибное однообразие их убежища. Впрочем, нет, одну из спутниц все же беспокоила встреча с одним танар’ри, совершенно конкретным танар’ри, с которым у нее (у него) были старые счеты. Дзирт не тешил себя надеждой, что бейлор не разглядит его истинный облик под нынешней оболочкой. Но пока что две обнаженные женщины не заинтересовали совершенно никого из обитателей этого хаотичного уровня. Приблизившись к грибной роще, друзья решили остановиться. Они в молчании опустились на более или менее чистый участок рыхлой земли у основания одного из гигантских грибов и погрузились каждый в свои размышления. Дзирт думал об Эррту. Мысли о великом бейлоре преследовал его даже в Дремлении. Тысячу раз дроу представлял встречу с этим демоном в его владениях. Тот бы, наверное, разорвал темного эльфа на клочки. Хотя нет, бейлор был изобретателен и жесток, он оставил бы жизнь своей добыче и столетиями истязал бы несчастное тело и душу. Если конечно он узнает своего давнего врага Дзирта До’Урдена в этом очаровательном беззащитном женском теле. Хотя так ему наверняка понравится даже больше. Артемис в задумчивости сидел на земле, скрестив ноги, и разглядывал пальцы на своих ногах. Маленькие, слегка вытянутые, второй длиннее первого, аккуратные пальчики, они оказали бы честь своим присутствием на ступнях любой королеве. А эти изящные пальцы рук, а тонкие кисти… Собственная исключительная привлекательность пугала его. Всю жизнь он сторонился красоты почти так же, как и магии, инстинктивно чувствуя, что ни к чему доброму ни одна, ни другая его не приведут. А теперь он красавица-женщина, насквозь пропитанная магией. Просто чудесно. Марвин сказал, что повернись судьба иначе и родись он младенцем другого пола, то со временем он вырос бы в такую же красотку естественным путем. Но судьба распорядилась его жизнью по-другому. И маг тоже. Наемник почти довольно хмыкнул. Жалеть о пройденном пути бессмысленно, если ты конечно не великий чародей, которому подвластно время. Артемис не жалел о жизни воина, прожитой им, не хотел он также и менять что-то в своей теперешней жизни с волшебником. Пусть раб, пусть лишь один из любовников, но он был доволен. Он был почти счастлив. Ему можно было позавидовать. Он согласен был покоряться существу лучшему, чем он сам. Лучшему по его собственным критериям, более сильному, более умному, в конце концов, более красивому. Последняя мысль породила на ее губах улыбку, которую заметила дроу. - Чему улыбаешься, любимый? - Своему месту в этом мире. - Не понял. - Кто есть я – нечто лучшее, чем многие другие, нечто принадлежащее кому-то, кто лучше меня. Дзирт нахмурилась, отчего ее обворожительное лицо приобрело удивленно-свирепое выражение. - Ты есть тот, кем считаешь себя сам, – строго произнесла она - Я знаю. Но дело в том, что я с легкостью становлюсь тем, кем желает видеть меня Марвин. В своей слепой любви я охотно делаюсь таким, каким он хочет. Стоит ему захотеть, и я буду ублажать демонов или стану трактирной шлюхой, рабом, прикованным к скамье на галере или надсмотрщиком над рабами, палачом или висельником, судьей или жертвой. Я буду последней служанкой или же королевой, вздумай он покорить королевство и посадить меня на трон, сам стану предводителем его армии, буду завоевывать для него города или стану жрецом, и толпы моих прихожан восславят нового бога – Марвина, мужчиной или женщиной, купцом или товаром… Артемис зашел так далеко в перечислениях своих возможных судеб, что Дзирт мягко положил ему ладонь на плече. Запнувшись, Энтрери сначала глубоко вдохнул, потом выдохнул и добавил уже спокойнее: - У меня это все одинаково хорошо получится. Стоит только Марвину приказать мне. Стоит моему господину только пожелать. Темная эльфийка смотрела на такую любимую женщину с восхищением, как и всегда. Но теперь оно граничило с беспокойством. - Пойдем, посмотрим, что там есть интересного среди этих грибов, – предложил Дзирт, поднимаясь на ноги. – Может, найдем достойного противника, с которым сможем справиться голыми руками. Бывший наемник окинул его взглядом, красноречиво говорящим все, что он думает об этих грибах конкретно, всем Абиссе вообще и о каждом его жителе в придачу. Но, тем не менее, тоже встала и осторожно вошла в заросли вслед за дроу. Они прошли грибной лес насквозь, вновь вышли на равнину и собрались было поворачивать назад, когда оказалось, что Энтрери в кои то веки оказался не прав. В этих губчатых зарослях действительно скрывалось кое-что интересное. Из-за грибных стволов показались две изящные фигурки дев, едва прикрытые полосками черной кожи. Только вот мягкие кожистые крылья за их спинами да небольшие рожки заставляли насторожиться. - Суккубы, – прошептала эльфийка. Женщина в это время внимательно осматривалась по сторонам на случай новых неожиданных появлений. И почему они сразу не обнаружили их? Или их там сначала не было? Или же они были невидимы? Как долго они наблюдали? Насколько опасны? И что им вообще надо? Скупо одетые демоницы подошли к остановившимся женщинам. - Далеко же вы забрели на этот раз, – очаровательно усмехнулась одна из них. Вторая приблизилась к Артемис и нежно провела ладонью по ее щеке. - И что два таких красавца нашли общего с двумя отвратительными глабрезу? Женщина отшатнулась и с трудом удержалась от того, чтобы не отбросить руку наглой обольстительницы. - А что вам за дело до двух женщин, которых отвратительные глабрезу используют для собственных утех? – с вызовом спросила дроу. - Появление в Абиссе смертных женщин очень любопытное явление. Особенно если они обе на самом деле мужчины, – черноволосая демоница расплылась в похотливой улыбке, явно наслаждаясь впечатлением, которое произвели ее слова, да и она сама. - Что вы имеете в виду? Какие мужчины? – невинно поинтересовался Энтрери, но волнение выдавало его. - Самые настоящие, с присущими им органами между ног, что мешают им нормально сидеть, – и вторая демоница с отливающими жидкой медью волосами звонко рассмеялась. - Вы подслушивали нас, – обвиняющим тоном сказал Дзирт. - Ну, поначалу мы подсматривали, – отозвалась суккуб, заходя женщинам за спины. Она слегка шевельнула крыльями, и легкое колебание воздуха пробежало по оголенной коже. – Не часто в Бездне встретишь женщину-дроу, а человеческую женщину и того реже. Мы узнали о вас случайно, и все потому, что когда мы повстречали двух тупых глабрезу, те не постарались, как обычно, догнать нас и овладеть. - Грязные похотливые демоны, – развратно улыбаясь, пожала плечами другая. - Похоже было на то, что у них есть с кем остудить свой пыл. Вот тогда мы и последовали за ними, увидели вас и довольно скоро у нас появились подозрения, что вы на самом деле не женщины. - Что, конечно же, не могло не пробудить в нас любопытства, – пальчики рыжеволосой искусительницы пробежались по ложбинке между грудями Энтрери. – А сейчас мы действительно подслушали ваш разговор. Самки ведь обычно не говорят о себе в мужском роде. Дзирт и Артемис переглянулись, предчувствуя приближение катастрофы. - А почему у вас вообще возникло подозрение, что мы мужчины, – хмурясь, спросил Энтрери, уклоняясь от очередного нескромного прикосновения. - Дорогой, ты же совершенно не заботишься о своих волосах и ногтях, – воскликнула суккуб. – Да и все движения у вас совершенно мужские, манера ходить, сидеть, раздвинув ноги, и это притом, что вы обнажены. А еще жесты, мимика, эти мужественно сжатые челюсти, этот уверенный взгляд. - Повадки настоящих воинов, разве я не права? – лукаво спросила другая и подмигнула Дзирту. – Видел бы ты себя со стороны, когда отошел справить нужду, стал за камнем, прямо так стал, и попытался ухватиться за несуществующий член. А потом тяжко вздохнул и присел на корточки. Обе демоницы заливисто расхохотались, показывая острые зубки. - Все эти мелочи глабрезу, похоже, не замечают. Их интересуют только наши тела, – заметил Дзирт. - Нас тоже, – произнесла темноволосая демоница. – Только ваши настоящие тела. - Ничего не получится, – уверенно заявил Артемис. - Почему же? Неужели вам приятнее заниматься любовью с отвратительными глабрезу. Сомневаюсь. Ну же, признавайтесь, как вы оказались в Абиссе? Демоница излучала такое обаяние, что эльф решил – хуже не будет, и ответил: - Волшебник превратил нас в женщин. Мы провинились, и в наказание он отправил нас сюда. - Так значит, вам еще повезло, что он превратил вас в женщин, иначе первые же встречные демоны просто разорвали бы вас на куски и сожрали. - Нет, ты не так поняла. Он специально отдал нас двум глабрезу быть их игрушками и сосудами для утоления похоти. Это и есть наше наказание, – не скрывая обиды в голосе, перебил дроу. - Мы можем забрать вас отсюда и спрятать. - От него? – хмыкнул Артемис и совершенно по-мужски сложил руки на округлой груди. – Тоже не выйдет. - Тогда хотя бы от этих танар’ри. Или тогда у вас тоже будут неприятности? – суккуб соблазнительно повела бедрами. Будь она обыкновенной женщиной, на них это вряд ли бы подействовало, но врожденные чары немного помогли ей. - Никаких неприятностей у нас не будет, – покачал головой Энтрери. – Он просто убьет нас. - Но я уверенна, что выход есть, – обвивая шею женщины руками, промурлыкала демоница. – Неужели вас не тяготят ваши женские тела? - Он запретил нам возвращать себе истинный облик, – подал голос дроу, его сиреневые глаза очаровывали не хуже темных очей суккубов. – Иначе он оторвет нам головы. - Позволь это сделать нам, – пленительно улыбнулась обитательница Бездны. - Что, оторвать головы!? - Нет, глупенький, вернуть вам мужскую сущность. - Если наш господин узнает… – начал Энтрери. - Он не узнает, – уверенно заявила рыжая красотка. – Это ведь сделаете не вы сами. - Но он может читать наши мысли, а единственное о чем я смогу думать, увидев его, это о том, как я его ослушался, – произнес Дзирт. - Вы действительно можете вновь превратить нас в мужчин? – игнорируя замечание дроу, спросил убийца. Облик женщины, тем более такой привлекательной, чьего тела желал любой самец, тяготил его. Он уже был готов на многое ради того, чтобы стать самим собой, хоть ненадолго. Даже гнев Марвина не страшил его. Да и мочиться присев на корточки было чертовски неудобно. - Да, – подтвердили демоницы. – Можем. - А обратно, снова в женщин, – здравый смысл, к счастью, не покинул эльфа. - Тоже. “Скажи мне, какого бейлора мы это делаем?“ – мысленно вопросил дроу у бывшего наемника. “Как сказал бы Джарлакс – ради новизны ощущений“ – ответил ему Артемис. “Стоит ли оно того? Да и какие тут новые ощущения…“ – подумал Дзирт, уже чувствуя воздействие заклинания, изменяющего его тело. Суккуб приникла к нему едва не раньше, чем он принял облик мужчины. Вся она трепетала от желания, и эльф не стал сопротивляться. Ничего не изменилось. В каком бы теле он не был, его все равно кто-то хотел. Он почувствовал, как по коже пробежала дрожь возбуждения, поцеловала его, как давнего любовника, и он забылся в страстных объятиях суккуба. “Тело, вот что им всем от меня нужно“, – с горечью подумал Артемис и отдался ласкам медноволосой демоницы. Так продолжалось еще несколько дней. Много дней. О, боги, зачем вы сделали лунный месяц таким длинным?! Глабрезу и суккубы, мужчины и женщины. Смешенье тел, хаос мыслей, беспамятство экстаза и боли. - Голова идет кругом от всего этого, – пожаловался Дзирт наемнику. – Я часто не успеваю понять кто я, где я и с кем, как меня уже разложили и… - Ты же сам предложил сбегать иногда к этим красоткам с рожками. - Ага, от одних демонов к другим. Будто тебе хотелось не того же. Энтрери промолчал. Был последний день лунного цикла. Ну, они надеялись на это. В Абиссе, где нет привычных Луны и Солнца, сложно вести счет дням. - Надеюсь, Марвин превратит нас в мужчин, когда заберет. Не хотелось бы выносить в своей утробе дреглота, – пробормотал дроу. - А как на счет стать отцом алю? – скривился Артемис. Дзирт передернул плечами, стать родителем полудемона – сомнительная радость. Отогнав от себя назойливые образы, он вытянулся на каменистой почве. Все тело ломило от последних неистовых совокуплений с глабрезу. Энтрери лежал рядом с ним. Они ждали своего повелителя. Марвин ни на секунду не верил обещаниям демонов и даже самих богов. Но, давши слово сам, он всегда держал его, невзирая на то, дал он его отъявленному преступнику, танар’ри или гоблину. Впрочем, сброду такого рода обещания он раздавал крайне редко, предпочитая избавляться от них прежде, чем разговор зайдет об оплате. Волшебник открыл врата между уровнями и шагнул Абисс, ровно через один лунный месяц с момента своего договора с глабрезу. Две его рабыни кинулись к нему, стоило колдуну появиться среди каменных обломков. Милостиво кивнув им, маг обратился к танар’ри: - Мы в расчете? - Да, господин, – нехотя ответил один из них. - Готовы ли вы служить мне и впредь? – спросил чародей. - Да, – произнес демон. Второй слегка склонил голову, не то что бы в страхе, но с изрядной долей почтения. Великий маг удовлетворенно кивнул и величественно махнул рукой женщинам в сторону портала. Когда он прошел сквозь портал вслед за ними, межуровневые врата стянулись за его спиной в тонкую полоску, которая затем сжалась до переливающегося черным и золотым шара размером с кулак. А потом шар взорвался. На месте испепелив уродливых глабрезу, раскрошив камни в песок, и оставив за собой начисто выжженный и запекшийся расплавленным до стекла песком круг около сотни метров в диаметре. Никто не имел права обладать его рабами и остаться после этого в живых, чтобы потом тешить себя воспоминаниями об этом. Во всяком случае, без его согласия. Дзирт и Артемис, даже не догадываясь о свершенном правосудии, вернулись вместе с магом в его обитель. Им-то не дано было забыть ни клешней глабрезу и их вонючего дыхания, ни совращающих прикосновений суккубов, лишающих их остатков разума. Демоницы возмутились, когда мужчины попросили стереть у них из памяти их совместное приключение. Они даже выглядели оскорбленными – какие-то смертные самцы осмелились желать позабыть о них. Но гнев демониц быстро прошел, укрощенный ласками раскаявшихся самцов. Суккубы, впрочем, не обманули. Марвин так ничего и не узнал. Барьер Мыслей – заклятие, наложенное искусительницами плоти, действовало. Но если и узнал, то не подал виду. “Скорее всего, узнал“, – подозревал темный эльф. А Энтрери был в этом уверен. Обоих еще долго мучили сны о детях-полудемонах.