Золотой

Глава 23 Марвин откровенно скучал. Снова. Правду говорят, что ленивее всех самые одаренные люди. Волшебник мог практически все, и все это он уже испробовал, все, что он делал раньше, повторять было неинтересно. Ему хотелось чего-нибудь нового. Любопытство подталкивало к новым размышлениям и новым развлечениям. Но ничего вопиюще нового пока не придумывалось. Маг скучал и зевал, широко раскрывая зубастый рот и жмуря глаза, как дремлющий дракон. Из жизнерадостного и неугомонного человека он превратился в утомленное жизнью существо. И кто знает, что скрывается за его веками – стремление к развлечениям, жажда власти и знаний, творение или разрушение, а может, усталость и отрешенное смирение с обыденностью. Может, именно сейчас он подглядывает за тобой из-под длинных ресниц. А может, глаза у него вовсе не закрыты, и это только иллюзия, а смотрят они прямо на тебя. Или мимо тебя куда-то еще. Казалось бы, Марвин пребывал в безмерном благодушии. Но ни дроу, ни человек не могли сказать, простил ли их колдун или равнодушен, милостиво позволил им радоваться жизни или просто отложил очередное наказание, или вообще через минуту прикончит, если они не перестанут донимать его своими озабоченными взглядами. Очарование Марвина заключалось отчасти в том, что он оставался загадкой для своих любовников. Самые близкие ему существа никогда не знали, чего он на самом деле хочет и собирается ли он совершить то, чего хочет. Исключительным проявлением великодушия с его стороны было уже то, что он воспринимал их любовь друг к другу, как составляющую их любви к нему самому. Иногда, пробуждаясь от своей дремоты и покидая иные миры, по которым он путешествовал, чародей стряхивал сонливость, и на ум ему приходили пусть и непродолжительные, но все же разнообразные затеи. Совсем недавно он словно впервые заметил золотую серьгу в ухе Артемиса и немедленно возжелал, чтобы Дзирт носил такую же… в левом соске. Стремясь еще больше подчеркнуть свою оригинальность и непредсказуемость, он собственноручно смастерил два идентичных украшения. Одно кольцо он вдел убийце в ухо и прикосновением пальца навсегда сплавил золото в непрерывный круг. Другая серьга нашла свое место у эльфа на груди, прямо над сердцем. Правда ненадолго, не прошло и месяца, как маг в пылу страсти вырвал зубами колечко из соска дроу, но потом все же вернул на место и залечил весьма болезненную ранку. А то пускался в долгие разговоры, задавая неожиданные вопросы и любуясь замешательством собеседников. - Дзирт, если я велю тебе причинить боль Артемису, ты подчинишься? - Нет, мой господин, – дроу помолчал немного и добавил, – лучше не проси. - Я не прошу. Я приказываю. - Этого ты не заставишь меня сделать, – Дзирт старался не встретиться взглядом с чародеем. - Ты так уверен? - Тогда тебе придется пытать меня, – голос эльфа стал еле слышен. - И до каких пор ты сможешь выносить боль за своего друга и любовника? - Не знаю, мой господин. - Интересно все же узнать, где находится граница между болью и любовью, – мечтательно произнес маг. – Артемис! А что ты сделаешь, если я заставлю тебя терзать тело Дзирта? - Наверное, сойду с ума от боли. - Ты ведь любишь нас! Ты не сможешь так поступить! – воскликнул темный эльф, припадая к ногам волшебника. Артемис взглянул на дроу со странной смесью нежности и неодобрения во взгляде. - Зря ты сказал, что он чего-то не сможет. Теперь ему захочется проверить и доказать свое естественное превосходство. Марвин не удостоил вниманием ни выходку темного эльфа, ни слова человека. Он продолжал сидеть, уставившись, казалось бы, в никуда. Через пару минут, будто стряхнув с себя обрывки видений, он королевским движением повернул голову к Энтрери. - Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь? – с напускной суровостью вопросил он. Вроде бы напускной. - Я плоть от плоти твоей, дух от духа твоего, – с молитвенным благочестием и смирением изрек убийца. - Дзирт, – вновь обратился к эльфу колдун, склонив голову в другую сторону и пытливо заглядывая в сиреневые глаза (будто мыслей ему мало), – ты отдашь свою жизнь за Кэтти-бри? Такого подвоха дроу не ожидал, но все же сумел набросить смиренное выражение на лицо. - Как ты мне прикажешь, повелитель, так я и сделаю. - А за… ну, например, Бренора? Если он сам еще жив, конечно, – спросил маг, словно стараясь довести разговор до полного абсурда. Нахмурившись, Дзирт посмотрел на волшебника, но прекрасное лицо прямо таки излучало невинное любопытство. - Только ты являешься светилом моей жизни, – придерживаясь напыщенного стиля беседы, но, тем не менее, откровенно произнес дроу. Услыхав то, что и ожидал, Марвин потерял интерес к разговорам. Он поднялся и не спеша удалился в ему одному известном направлении. Никто не знал, чем занимался колдун на протяжении тех дней и ночей, когда Дзирту и Артемису довелось принимать пищу и спать в одиночестве вдвоем. Последнему, к слову сказать, они не так уж сильно огорчались. Но когда Марвин, наконец, соизволил явить себя великолепного своим ничтожным рабам, он потребовал, чтобы Артемис сопровождал его в магическую лабораторию. - Если я… гм… когда я это выпью, что со мной произойдет? – хмуро поинтересовался Энтрери, как только чародей протянул ему прозрачный сосуд с узким горлышком, наполненный, в общем-то, неплохо пахнущей жидкостью. - Ты станешь рабом моих фантазий, – мало обнадеживающе ответил маг. - А если не выпью? - Тогда станешь жертвой других моих фантазий, – нахмурился волшебник, явно только и выискивая повод, чтобы их воплотить. Все объяснилось очень просто, в перерывах между скукой и дремой Марвин не терял времени. (Будто времени было куда от него спрятаться). В его золотоглазой голове постоянно теснились, шипели друг на друга и плевались искрами сотни идей. На этот раз при выборе жертвы магических экспериментов жребий пал на Артемиса. У волшебника было в запасе немало заклятий (и проклятий), которые ну просто необходимо было проверить на человеке. Двенадцать великих богов! Что Марвин только ни вытворял со своим рабом, какие только изменения и превращения ни довелось выдержать плоти Артемиса! Но, честно говоря, несколько были поистине восхитительны. Особенно тогда, когда маг зашел бывшему наемнику за спину и, приложив ладони к его лопаткам, пропел заклинание. Прямо на глазах (глазах волшебника, конечно) из спины Энтрери стали расти мощные кожистые крылья, мягкие и вместе с тем крепкие. Артемис неуверенно оглянулся и, все еще не доверяя увиденному, слабо шевельнул крыльями. Как? – он и сам бы не ответил на это вопрос. В его памяти мгновенно вспыхнули образы суккубов – те носили крылья с изяществом и уверенностью – и он немедленно расправил новообретенные конечности. Зрачки Марвина сузились, он уловил отголосок мысли убийцы, но это был лишь смутный образ, мимолетное видение крылатых женщин не задержалось надолго в памяти Энтрери. Пожелай маг углубиться в воспоминания человека, он бы, несомненно, нашел там много захватывающего, но сейчас его интересовало не это. Он с удовлетворением следил за окрыленным мужчиной. Сильным взмахом крыльев Артемис разметал бумаги и перья, звякнули стеклянные колбы. - И я могу летать? – спросил он. - Можешь, – подтвердил колдун. Энтрери с надеждой посмотрел на него. - Можно? - Нет, – не терпящим возможных просьб тоном произнес Марвин. – Для этих экспериментов я выберу другой день. Эти крылья не единственные, благодаря которым ты сможешь подняться над землей, – голос чародея стал мягче, но Артемис не совсем понял, что тот имел в виду. Бывший наемник подавил вздох разочарования и обнял крыльями плечи, нежно погладил кожистую бархатистую мембрану. Еще несколько секунд успел он натешиться новым даром, прежде чем Марвин вымолвил обратное заклинание. Крылья съежились, усохли и опали на пол хрупкими как зола хлопьями. Между заклятием потери болевой чувствительности и заговором, позволяющим видеть мир в черно-белых красках (зачем???) Энтрери отважился на вопрос. - Все эти заклинания применимы только к людям? На дроу они не действуют? Убийца вовсе не хотел подставлять Дзирта, но от постоянных метаморфоз у него уже начали пробегать искры в волосах, так сильно он был окутан магией. - Действуют, – миролюбиво отозвался волшебник и, заговорщицки подмигнув, добавил, – но сегодня ты мне нравишься больше. Наигравшись с Артемисом, маг, конечно же, обратил свое внимание и на Дзирта. Потратив несколько долгих дней из своей бесконечной жизни на исследование всех путей, куда его заводило воображение, Марвин в один чудесный полдень схватил темного эльфа за руку и утащил с собой. Когда дроу оказался у подножия невидимой лестницы, ведущей в башню, сердце его обмерло – невозможно было предугадать, что на этот раз задумал чародей, поэтому стоило готовиться к худшему, как обычно. Как ни старался Дзирт подсчитать количество дверей, мимо которых они проходили, ему это не удалось. Но благодаря инстинкту прирожденного охотника и следопыта он все же успел отметить, что сегодня они остановились на шестнадцатом этаже (задолго до венчающего башню зала, населенного драконами и рвущимися в этот мир демонами). А еще эльфу запомнилась дверь, которую открыл маг – уж очень она была необычна. Хотя наличие любой даже захудалой преграды с ручкой в доме Марвина, где вообще отсутствовали двери, уже было делом незаурядным. Обычно двери стерегут тайны, а та, в которую они собирались войти, охраняла, казалось, секреты самой Вселенной. Дверь была овальной, как бы странно это ни звучало. Она вытянулась эллипсом сверху донизу, запечатывая проем в стене. Такого Дзирту еще не доводилось видеть. Кроме странной формы ей еще было чем удивить нового входящего. Сама из черного дерева, она была украшена чеканными золотыми украшениями в виде переплетающихся узоров, прочно врезанных в древесину. Среди этих ветвящихся линий глаза наделенного воображением искателя приключений могли отыскать фигуры человекообразных, крылатых и рогатых существ, других удивительных чудовищ, листья и цветы, речные дельты, извергающиеся вулканы, стволы деревьев, зверей и птиц, все мыслимое на всех уровнях. А вокруг этого разнообразия жизни шла золотая руническая надпись, замыкая внутри себя весь этот мир. Переступив высокий узкий порог, Дзирт увидел, что очутился в помещении напрочь лишенном мебели и каких-либо украшений. Единственной достопримечательной деталью было огромное в два его роста в высоту и роста в три-четыре в ширину зеркало. В сумрачно-серебристом свечении, исходящем от стен оно сверкало подобно полной луне. Темный эльф подошел к зеркалу в стене, заворожено рассматривая свое отражение. В доме чародея было очень много зеркал (еще бы, маг просто обожал себя), но в этом отражение было каким-то иным, более живым что ли. Марвин скользнул Дзирту за спину и обнял его стройное тело. Ощутив колоссальный прилив энергии, эльф моментально возбудился. Виной тому было прикосновение волшебника, призрачный лунный свет и чары зерцала. В мгновение ока дроу сам избавился от штанов и предстал обнаженным перед своим нагим двойником. И тогда легкими, но настойчивыми движениями Марвин начал ласкать его. Дзирт не видел отражения колдуна за своим телом, только его порхающие руки. Вскоре и они исчезли из сознания эльфа, остался только он – красивый изящный молодой дроу. Сам не понимая того, Дзирт все больше возбуждался от самого себя. Он сладострастно улыбнулся своему отражению, и темный эльф по ту сторону стекла ответил ему тем же. Это была улыбка идущая из глубины души. Очарованный нею, Дзирт протяну руки к отражению собственной красоты, трепеща от желания поцеловать губы своей тени. Пальцы Дзирта дотронулись до прохладной поверхности зеркала. Двойник продолжал улыбаться соблазняющей, призывной, любопытной и немного грустной улыбкой, завороженной и завораживающей, протягивая руки навстречу. О, как хотел Дзирт слиться с ним воедино, проникнуть в его мир и остаться там навсегда… И тут связь словно разорвалась – дроу беспомощно и разочарованно обернулся. - Марвин, зачем ты остановился, еще немного и я смог бы… – Дзирт потупился и замолчал, не зная, что бы он на самом деле смог, чего хотел достичь. Но от этого жажда проникнуть в тайну зеркала не стала менее острой. - Ты можешь делать это сам, – в самое ухо эльфа так возбуждающе хрипло произнес Марвин. - Что делать? – не сразу понял дроу. Вместо ответа волшебник положил ладонь Дзирта на его член, напряженный и твердый как камень. Темного эльфа захлестнуло новое еще не изведанное ощущение. Но не было ли это омерзительно, ласкать самого себя? Дзирт взглянул на своего двойника, тот тоже сомкнул пальцы на своем члене, губы его были приоткрыты, словно жаждали поцелуя, а все тело напряжено в предвкушении чувственной ласки. Приоткрыв глаза, двойник ободряюще улыбнулся. Дзирт запрокинул голову магу на плечо. Несколько иступленный скользящих движений рукой и серебристый сок брызнул на гладкую поверхность зерцала. Дроу издал опустошивший душу и тело вскрик. Содрогаясь от наслаждения, он не заметил, как капли его семени впитались в поверхность зеркала, его двойник оскалился в беззвучном крике экстаза, а затем удовлетворенно кивнул, приняв дар. Отдышавшись, Дзирт вновь посмотрел на отражение – он почему-то перестал различать тонкую, но плотную стеклянную преграду и неуверенно потянулся к зеркалу. Руки темного эльфа прошли сквозь стекло, как сквозь туман. Он прикоснулся к груди своего двойника и тут же ощутит это прикосновение на себе. Все, до чего бы он ни дотронулся по ту сторону, было живым и теплым. Дроу чувствовал, как пальцы касаются его тела. Он ласкал самого себя пальцами своей тени. Это возбуждало и пугало одновременно. - Марвин, а что будет, если я пройду сквозь зеркало? – охрипшим от волнения голосом спросил Дзирт. - Ты воссоединишься сам с собой, – как всегда загадочно ответил маг. – И перейдешь в Мир По Ту Сторону. Эльф отшатнулся от зеркала и прижался всем телом к волшебнику, уткнувшись лицом в его плече. - Нет, лучше я останусь здесь, рядом с тобой - Все зависит от того, где нахожусь я, – чародей погладил любовника по белым волосам. - Конечно, мой повелитель. Марвин остался доволен сегодняшним экспериментом и убедился, что этот день навсегда остался в памяти Дзирта. И снова безмятежно-расслабленное скучание в кресле с двумя рабами-любовниками рядом. Вновь замысловатые беседы, высокопарные до абсурда речи, составленные из простых, как сама мудрость, слов. Неожиданные намеки, коварные вопросы, откровенные ответы… - Скучаешь по Джарлаксу? – совсем уж неожиданно спросил Марвин у Энтрери. - Скучаю, – не задумываясь, просто сознался Артемис, зная, что маг все равно легко читает в его сердце все истинные чувства. - А ведь когда ты был вместе с Джарлаксом, ты подчинялся ему. Он руководил тобой, признай. Словно еще до меня ты искал себе хозяина, – издевательский тон Марвина больно задел убийцу. Он выпрямился и не остался в долгу. - А ты не думал о том, что может найтись кто-то, кто станет хозяином тебе, кто сильнее тебя, тот, кто подчинит тебя себе. - Думал, и не один раз, – спокойно ответил волшебник. – Если это будет достойный меня хозяин, я подчинюсь. Если он будет лучше меня. – Марвин одарил Артемиса улыбкой и с чувством превосходства добавил. – Но сейчас хозяин я. А мое «сейчас» длится вечно. Энтрери вспомнил вчерашний поединок. В который уже раз маг сражался против него и Дзирта одновременно, с легкостью отражая выпады мечами и саблями, успевая еще и наносить ответные удары. Раны на их телах он потом, конечно же, залечил, но самолюбию был нанесен куда больший ущерб. Ничего наемник так не желал, как доказать колдуну, что он равный ему по силе и ловкости противник, если бы не эта треклятая магия. Но тот был явно иного мнения, в очередной раз израненные и вымотанные до предела человек и эльф валились с ног, а господин великодушно исцелял их. Настоящего боя на равных условиях – вот чего жаждал Артемис, да и Дзирт тоже. Пролить кровь, блеснуть своим мастерством и сорвать злость от поражений хоть как-нибудь. Марвин молча взирал на своих мужчин, безмятежная улыбка блуждала по его совершенной красоты лицу. Артемиса мороз пробрал от этого ничего не выражающего взгляда. “Ну да, старая игра, – подумал он, – ты молчишь, а мир пусть догадывается, что у тебя на уме“. - Мир подождет, – произнес маг. - Подождет чего? – встрепенулся дроу. - Меня.