Золотой

Глава 31 Марвину снились сны. Дни и ночи напролет он блуждал по королевствам своих снов, утаскивая с собой в дрему своих рабов. О нет, они не бывали вместе с ним в тех мирах, то была лишь его привилегия, его благословение, его ноша. То, что он видел в своих снах, было реальностью, его реальным миром, которым он владел и управлял, как хотел. Никогда ранее сны мага не были столь похожи на явь, они были пронизаны действительностью и настоящестью происходящего, несмотря на то, что Марвин был почти уверен – снятся ему не исконно существующие миры. Бывало даже, он пробуждался в поту и дрожи от правдоподобности всего происходящего с ним во сне. Или все же не во сне? Никогда прежде волшебнику не грезились столь реальные сновидения, сны через которые он мог путешествовать не только по существующим планам бытия и мирам, но и, похоже, мог создавать собственные миры, управлять ими одной силой мысли. Тогда его впервые и посетило осознание, что он сам – одинокая песчинка в неумолимом течении времени и круговращении материи, могущественная, почти богоравная, но одна, сама по себе. Он одинок в этой Вселенной. Эта мысль ему не понравилась. Так он пришел к решению сотворить подобных себе. Поставить рядом с собой достойных. Тех, что смогут сравняться с ним в знаниях и умениях. После поспешного исчезновения Кэтти-бри из их небольшого уютного мира прошло немало времени по исчислению простых смертных. Дни то сменяли друг друга в бешеной скачке, то немыслимо растягивали свои полупрозрачные тела, уподобляясь неделям. Обитатели замка изменялись или оставались неизменными, послушные воле хозяина. Все преображалось, все оставалось таким же, все двигалось и все стояло на месте, как и всегда. Четверо мужчин были погружены в Вечность. Пока однажды, утомившись от изобилия самцов, Марвин велел Дзирту и Артемису одновременно перевоплотиться в женщин. И снова сменялись день и ночь. И все было как всегда, но никогда прежде это не длилось так долго – на тридцатый день пребывания в женских обличьях у Артемиса начались кровотечения. То же самое произошло с Дзиртом пару часов спустя. До такого не успевало дойти никогда, и обыкновенные женские лунные циклы повергли обеих в шок. А Марвин как обычно беспристрастно взирал на их метаморфозы и растерянные лица. Ему не было дела до их испугов, он всего лишь реализовывал собственные желания. Их следовало воплотить в жизнь безотлагательно, а то все удовольствие пропадет. Чародей всегда руководствовался принципом, захотел – сделал, теперь и сейчас. Он владел Временем в своих землях, наматывал его на локоть, развешивал и сушил на цветущих деревьях, задумчиво набивал им трубку и неспешно раскуривал, отправляя дым по ветру. Вечность принадлежала Последнему Золотому. Артемис-женщина лениво обмахивалась веером, когда к ней подошла Дзирт. Женщина-дроу, щелкнула пальцами, в ее руке тоже возник веер. Веер для ветра. Общая женская сущность объединила их, как никогда до сих пор, даже во время слияния тел воедино. Неожиданно-предсказуемо в комнату ввалился обнаженный Джарлакс. Белки его глаз были роскошно алого цвета. Не от обилия лопнувших сосудов, нет. Они были красными от тумана. - Крови!.. – прохрипел он, падая им под ноги. – Ветер шумит у меня в ушах и швыряет в лицо пригоршни карминового песка. Он иссушает меня. Дайте мне припасть к полному кубку, – темный эльф обхватил Артемис руками за бедра, дернул на себя и припал губами к ее лону. - Джарлакс, это мерзко! Прекрати паясничать! – воскликнула женщина, отталкивая дроу ногой. - Это прекрасно, – ответил Джарлакс. – Можно даже подумать, что ты истекаешь кровью. - Я и так истекаю кровью, – спокойно произнесла Артемис. Голос ее не посмел дрогнуть, хотя ее отчаянно пугало то, что Марвин заставил их быть самками столь долго, что начались месячные циклы. Дзирт поднялась из кресла и уселась верхом на опрокинутого на спину Джарлакса. - Тебе страшно, да? Тебе кажется это твоя собственная кровь, когда ты погружаешь свой пенис в кровоточащую женщину, – обнажив в призывно-хищной улыбке зубы, спросила она. - Вовсе нет, – дроу попытался сбросить ее с себя. - О да… – страстно прошептала Дзирт, насаживаясь на уже возбужденный член Джарлакса. – Ты так привык заниматься сексом с мужчинами, но фекальная субстанция мертва. Ты завидуешь нам, когда мы обращаемся в женщин и истекаем кровью. Потому что кровь есть жизнь, женщина есть залог жизни. Она плодородна, она дает жизнь, когда мужчина может дать лишь смерть, – эльфийка продолжала двигаться на нем вверх-вниз в такт своим словам. - Но смерть есть вечная жизнь, – добавила Артемис, склоняясь над Джарлаксом, вплетая свои пальцы в его красные волосы. Она присоединилась к ласкам, ввергая темного эльфа в пропасть кроваво-иступленного наслаждения. - Прекратите! – резкий окрик мага был очень не кстати. Дзирт и Артемис отпрянули от распластавшего в истоме на полу Джарлакса. Тот слепо потянулся за ними, не открывая своих жутких красно-голубых глаз. - Нет ничего более сокровенного, чем касаться промежности кровоточащей женщины, – наставительно промолвил чародей, обнимая двух своих любовниц, льнущих к нему. – Дотронуться пальцами до ее лона, ощутить запах крови, попробовать ее на вкус – это истинное священнодействие, это магия. Магия, недоступная самцам. Поэтому большинство их избегают женщин в эти дни. И правильно делают, ибо самки имеют власть в эти дни, – Марвин страстно заскользил ладонями по трепещущим в ожидании ласки телам. – Стоит только дотронуться до исторгающей кровь женщины, и сразу становится ясно – в ее крови есть сила, власть над мужчинами. – Волшебник издал нечто похожее на животный рык, который ничуть не испугал его рабынь, даже наоборот, возбудил еще сильнее. - Ты когда-нибудь овладевал кровоточащей женщиной? – он посмотрел на темного эльфа и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Да, их кровь имеет силу. Она доказывает, что мужчины несовершенны, так как не способны к воспроизведению себе подобных. Поэтому воистину совершенным существом является гермафродит, соединяющий в себе мужское и женское, усмиряющий извечную вражду огня и воды, не зависящий ни от кого, способный сам себя оплодотворить и дать потомство. Существо с пенисом и маткой, производящее на свет отпрысков и вскармливающее их молоком из грудных желез, которыми природа наделила оба пола. О, недостижимая мечта! – воскликнул маг в конце, не обращая внимания на удивленные взгляды ни Джарлакса, ни обеих созданных им женщин. Трое рабов-любовников опешили от такого откровения и безмолвно застыли – один все еще лежа на полу, двое других, сжатые колдуном в объятьях. Марвин простоял так еще несколько секунд, а потом исчез, словно это был не он, а всего лишь их разыгравшееся воображение. Дзирт и Артемис недоумевающе переглянулись. Тела их еще чувствовали сильные руки мага. Следующие несколько недель они и не вспоминали пылкую речь волшебника, пока обеих не стали мучить приступы внезапной утренней тошноты, пока обе женщины со смятением не поняли, что они беременны. Оба, эльф и человек. Дискомфорт и забывчивость первых дней давно прошли. Они уже не пристраивались мочиться стоя, они даже стали подражать женским повадкам в угоду господину. Что ж тут такого, не в первый раз. Вот только то, что маг приказал им ни в коем случае не возвращаться в обличья мужчин, не зря настораживало их с самого начала. Как результат организм настроился на ночное светило и приступил к своей естественной функции. Они-то ведь и не подумали тревожиться об отсутствии очередного кровавого цикла два месяца спустя. Но рвота по утрам, слабость и необъяснимые перепады настроения быстро дали ответы на многие вопросы. Известие о том, что они беременны не было для них страшным ударом. Настоящим потрясением стало то, что Марвин изгнал их из своей постели спустя три месяца после зачатия. Артемис и Дзирт разрыдались как две юные обманутые в своих ожиданиях девушки, и волшебнику стоило немалых трудов успокоить их и убедить, какой это дар – выносить его ребенка, и что он, заботясь о них, не может себе позволить заниматься с ними любовью в их положении. Поэтому в его постели оказался Джарлакс. Дроу, который стремился к этому со времен своего появления в замке, ничуть не был обескуражен причинами, побудившими хозяина принять его на свое ложе. Воля господина – закон. Так в несколько новом направлении потекли дни в королевстве Марвина. Женщины спали вместе, проводили все время друг с другом, сближаясь все теснее, как двое, повязанные общим недугом. Делились своими ощущениями, своими переживаниями, своими надеждами, но больше молчали, просто чувствуя связь между собой и мысленную поддержку. Маг спал с Джарлаксом. Остальное время проводил с головой погружаясь в работу. Никто не знал в какую, никто и не интересовался. Пути господина неисповедимы. У каждого из обитателей были свои радости и свои заботы. Ежедневно колдун уделял час или два будущим матерям своих детей. Разговаривал с ними, расспрашивал, просто держал за руки. Джарлакс старался как можно реже попадаться на глаза женщинам, словно украл у них что-то, хотя они не испытывали подобных чувств к нему и охотно приветствовали его. Марвин дал им нечто несоизмеримо большее, нежели постельные утехи. Новое равновесие было установлено. Все были счастливы. Где-то в то время чародею и стали сниться Сны. Столь безупречные в своей реальности, что маг начал беспокоиться о своем рассудке. Только гораздо позднее он списал все на свое подсознательное восприятие и силу желаний. Сейчас же его больше волновали его беременные женщины. Да и жизнь была просто прекрасна, как и всегда. Неприятности дали о себе знать, когда спустя девять месяцев относительной стабильности и умиротворения обе женщины начали рожать одновременно. Марвин предполагал такую возможность, ведь они перевоплотились в одно и то же время, лунные циклы начались одинаково, да и зачатие произошло в один день. И все же двое родов в одно время представляли собой некоторую проблему. А может, всему виной была сущность мага в каждой из них, точнее две сущности, жаждущие появиться на свет одновременно. В один голос Дзирт и Артемис мыслями воззвали к волшебнику, когда у них начались схватки. Услышав их зов, Марвин вскочил с места и устремил на расположившегося поблизости Джарлакса суровый взгляд. - Не смей идти за мной! – приказал он и стремительно покинул зала. Никогда еще темный эльф не видел волшебника столь взволнованным. Он мысленно потянулся к двум своим друзьям и ощутил панику и боль. Мгновенно прервав контакт, он опустился на ближайший стул. Приближались перемены в жизни всех четверых. Марвин перенес женщин в заранее приготовленные покои. Тут они еще не бывали никогда. Вполне возможно, этого помещения раньше и не существовало, и маг создал его специально для этого случая. Наука медицины смешивалась здесь с искусством магии. Стоящие неподалеку один от другого два каменных алтаря (ну точь-в-точь как тот, в ритуальной комнате, полной свечей) были окружены столами с инструментами, полотенцами, простынями, емкостями с горячей водой. Марвин велел роженицам лечь на каменные поверхности. Измученные приступами сокращений матки, женщины были приятно удивлены, что мрамор был теплым на ощупь и спустя несколько минут схватки перестали быть столь болезненными. Волшебник в задумчивости переходил от одной женщины к другой. Весь его облик выдавал напряженные размышления и необходимость принять крайне важное решение, прямо сейчас. Он огляделся. По краю комнаты вокруг участников таинства на полу были начертаны магические знаки и рисунки силы, тайные письмена, наделяющее это место защитной энергией, удваивая или даже утраивая власть того, кто начертал эти символы. Снова взглянув на вытянувшихся на каменных ложах обнаженных рожениц, на их напряженные лица и стиснутые в кулаки пальцы, чародей принял решение. Закрыв глаза, он воззвал к могуществу, доселе им не испробованному. Что тогда вело его – желание помочь своим любовникам, или же стремление получить двух здоровых потомков? Даже он сам не смог бы ответить на этот вопрос. Голос волшебника набирал мощь, сияющий золотом вихрь закружил вокруг него, все убыстряясь. Слова древнего почти неиспользуемого языка пронзали воздух. Женщины позабыли о своих муках и приподнялись, чтобы лучше видеть. В сияющем вращении уже было не различить Марвина, вихрь, казалось, состоял из обрывков слов, причудливых линий и золотых нитей, сплошным коконом обволакивая того, кто посмел его вызвать. Голос мага затих. Вращение энергий замедлялось. Мелькнула рука чародея, очертания его тела, нет… очертания тел. Магический вихрь утих, развеялся, явив взору женщин двоих Марвинов, стоящих плечом к плечу. Один из них смотрел на Артемиса, другой на Дзирта. Не успели женщины высказать слова удивления, рвущиеся наружу, как приступ схваток накинулся на них с новой силой, заставил откинуться на спины, обхватив руками животы, подтянуть колени, закусить губы. Оба Марвина тут же кинулись каждый к своей роженице. Благодаря стараниям, умениям и великому желанию мага роды прошли легко и длились всего несколько часов, по истечении которых могущественнейший волшебник стал отцом двоих здоровых и красивых сыновей. Оба Марвина держали на руках по сыну. Вдоволь натешив свою гордость, они передали детей матерям. Пора было соединить два тела воедино. Вновь задействовав одно из опаснейших заклятий, колдун слился в свой прежний облик. Тогда он опять забрал сыновей у кормящих их женщин и победоносно выкрикнул что-то на языке, известном мало кому из смертных существ. Несмотря на торжественность момента и собственную слабость, Артемис лукаво посмотрела на мага и спросила: - Марвин, ты ведь можешь так же раздвоиться и заниматься с нами любовью одновременно? Колдун скосил глаза на Дзирта. У нее этот вопрос тоже вызывал живейший интерес. Маг тяжело вздохнул. - О, женщины, порочна природа ваша! Да у меня едва хватило сил контролировать оба себя одновременно, удерживать себя от слияния и заниматься делом, а вы еще и хотите… - Да, хотим, – перебила Дзирт. Искривив губы в какой-то совершенно невменяемой ухмылке, Марвин отрывисто бросил: - Занимайтесь детьми! – вернул каждой из них по ребенку и растаял в воздухе. Женщины так и не поняли, был ли он действительно обессилен сложным заклинанием, или же наоборот, испытал прилив эмоций и энергии от рождения двух отпрысков, а может, он вообще поспешил записать в свои гримуары личный опыт раздвоения тела, который он успешно совершил впервые. Кому дано понять мотивы и поступки колдунов? Итак, обе матери принялись хлопотать вокруг своих отпрысков и спешно обучаться, на личном опыте, всему, что должна уметь каждая мать. А дети были просто прелесть. Сын Артемиса был славным белокожим малышом, вполне человеческим ребенком, с черными волосиками на голове и смеющимися золотыми глазами. Чадо Дзирта было вполне нормальным дроу, белоснежные волосы, острые ушки, правда кожа была посветлее, чем у его матери, он был скорее очень смуглым, нежели черным, и конечно, глазки сверкали чистым золотом. Отец, несомненно, наделил их не только необыкновенными глазами, но чем еще – предстояло узнать в будущем. Не внимая мольбам и клятвам своих любовников, Марвин запретил им пока возвращаться в свои мужские облики. Оказалось, детей нужно было еще с год кормить грудным молоком. Колдун поступил даже еще хуже. Пока организмы женщин восстанавливались после беременности, Марвин не занимался с ними любовью и возбранил Джарлаксу не то что притрагиваться к ним, даже смотреть в их сторону. Впрочем, Джарлакс смотрел только на мага. В основном все их время занимали дети. Дзирт и Артемис вполне вжились в свою материнскую роль, не жаловались и отлично справлялись. Иного волшебник от них и не ожидал. В свободные же часы они вернулись к физическим упражнениям и тренировкам, возвращая телам былую подвижность и упругость. Любопытно было видеть двух обнаженных (за редкими исключениями) дев, яростно сражающихся на мечах или саблях. Марвин всячески поддерживал их в любом начинании, но до времени держался в стороне. Как только же сыновья впервые стали на ножки и вдвоем, покачиваясь, заковыляли к своему отцу, маг дал им имена – сына от человека он нарек Маргаурентибрас, сын от дроу получил имя Аргендормилус. Солнечноликим полднем он забрал своих детей с собой куда-то, скорее всего наверх в башню. То ли он проводил некий обряд инициации, то ли посвящал малышей во что-то или чему-то, а может, окружал их особыми чарами, или просто смотрел, радостно улыбаясь, как они ползают по волшебным мозаичным кругам, вертят головами, разглядывая цветных драконов, которые кланялись им на лету. Джарлакс же приуныл. Он остро чувствовал, что пусть сейчас он делит ложе с магом – это ненадолго. И пусть Дзирт и Артемис пока что женщины, но придет день, когда они примут свой естественный облик и вернуться в свои законные владения – по обе стороны от Марвина. И дроу только радовался, когда волшебник набрасывался на него, сжигая своей похотью. Тот же в предвкушении скорого возвращения двоих своих любовников вынужден был утолять страсть с третьим. К сожалению тот был всего лишь один, поэтому ненасытный маг, случалось, рвал его плоть по дюжине раз за ночь. И столько же за день. Когда же темный эльф осмеливался взмолиться о пощаде, чародей только рычал в ответ. - Рождение это боль, смерть это боль. Любовь есть сущность боли. Наслаждайся, ибо это скоро закончится, и тогда ты сможешь утешаться лишь воспоминаниями. Дзирт и Артемис жадно внимали околдовывающе-непристойным звукам и замирали в предвкушении, прислушиваясь к этому пиру плоти. Пока звуки не обрывались, пока не становилось ясно – Джарлакс охрип от стонов и криков. Минуло уже два года как двое лучших воинов Королевств влачили существование в женских телах. Именно с такими словами они обратились к магу, чтобы тот, наконец, дал им свое разрешение. Безумно хотелось вновь ощутить себя мужчиной и предаться разврату. Джарлакс был просто не в состоянии их удовлетворить, потому что сам валился с ног после бешеных скачек с любвеобильным как дракон волшебником. Сам же Марвин упрямо предпочитал измученного дроу двум изнывающим самкам, а между собой дело у женщин не зашло дальше поцелуев и самоудовлетворения. За два года им уже опостылел вид и запах женского тела. И вот свершилось – Марвин позволил. Настал тот день, когда Джарлакс вздохнул с горечью, но свободно. И что сделали новоявленные мужчины первым делом? Только-только процесс перевоплощения завершился, Артемис немедленно отвесил другу солидный удар кулаком в челюсть, сбив того с ног. - Помнишь, ты таки пробрался в постель к Марвину, хотя мы договаривались сделать это вдвоем? - И что? - Давно хотел отомстить! - Ну, прости меня!.. – воскликнул Дзирт и с истинным коварством темного эльфа лежа ударил Энтрери ногой под колени. Мгновение – и человек растянулся на полу рядом со своим поверженным соперником. – Ты же присоединился к нам всего через пару минут. - Ага, когда, наконец, заметил твое подозрительное отсутствие. - Все равно ведь ничего не вышло, – сказал эльф с легким сожалением. - Похотливая самка! - Развратная шлюха! Обменявшись столь нелестными комплиментами, мужчины набросились друг на друга, страстно прижимаясь телами, возбуждение не заставило себя ждать. Джарлакс с тоской смотрел на сплетающиеся тела, потом бросил быстрый взгляд на чародея и поспешил скрыться. Марвин выдержал почти минуту, только наблюдая за разгоряченными рабами, прежде чем присоединиться. О боги!!! Что это был за секс! Мужчины стонали и орали так, словно это был последний секс в их жизни и жалели только об одном, что у них не по два члена. Джарлакс рискнул показаться в поле их зрения через несколько часов. Любовная гонка не прекращалась. Он же, чувствуя себя лишним, не смел присоединиться. Чтобы хоть как-то отвлечься он пошел к детям, их детям, Его детям. Накормил, поиграл с ними – смышленые мальчуганы сумели даже развеселить его. Пошел с ними прогуляться вокруг замка. Детишки щебетали о чем-то своем на неподражаемой смеси звуков и визгов. Очень скоро они будут одинаково хорошо болтать на общем и на языке дроу. Потом можно будет обучить их языку жестов. Мальчики держались за штаны эльфа, уверенно шагая босиком в высокой траве. Джарлакс осторожно коснулся сознания Артемиса – оргия и не думала завершаться. Темный эльф с нежной благодарностью посмотрел на малышей, что ж, хоть кому-то он нужен в этом мире. Слабое утешение для воина-дроу, бывшего предводителя Бреган Д’эрт, группы наемников, наводящей ужас на под- и надземный миры. - Должен же вами хоть кто-нибудь заниматься, пока ваши родители не вылазят один из другого, – негромко произнес он, надеясь, что дети его не поймут. - Я больше не могу, – простонал Дзирт. – Отпусти… - Никогда, – страстно прошептал Марвин в густые белоснежные волосы, и темный эльф ощутил жар его дыхания. – Никогда, слышишь меня?! - Мы уже несколько дней не выбираемся из постели, – измученно пожаловался дроу, – разве что справить нужду да перехватить какой-нибудь еды. – Он вяло отталкивал настойчивые пальцы мага, но запястья его вновь оказались сжаты, как в тисках. Дзирт повертел головой и выругался: - Этот подлец таки ухитрился сбежать, он ведь… Но рот вновь был закрыт долгим поцелуем. В хаосе чувств и эмоций Дзирт пришел к выводу, что избавиться от объятий Марвина немыслимо – это было бы равносильно самоубийству. Все тело ныло от усталости и просило новых ласк. Слезы наслаждения выступили из глаз дроу, и он в который раз вознес благодарность всем богам за то, что дали ему возможность познать это безумие. Он проклинал чародея за то, что тот вновь окунул его в омут боли, и готов был кричать ему о блаженстве, от которого плавились внутренности. Он снова кончил с именем волшебника на искусанных и зацелованных губах. Казалось, нет больше никаких сил. Но Марвин проделывал такие вещи своим гибким языком, что эльф только тяжело дышал в простыню, понимая, что опять проигрывает. Новое проникновение – и очередное движение заставило Дзирта задохнуться от восторга, забиться в агонии сладчайшей муки, колдун не знал усталости. На рассвете дроу погрузился в долгожданное забытье, убедив наконец-то мага, что не может пошевелить ни одним мускулом. Марвин зашевелился. Эльф вздрогнул во сне. Не говоря ни слова, чародей перевернул еще не вполне очнувшегося любовника на живот и снова овладел им, заставив с криком боли рвануться в сторону. Но в следующий миг раб был настигнут, и получал свою долю удовольствий. Маг совокуплялся с темным эльфом, пока тот не потерял сознание. Тогда Марвин отправился разыскивать сбежавшую вторую жертву. Было всего два места, где Артемис мог находиться сейчас – либо возле детей, либо у своего обожаемого окна, выходившего на море и навевающего воспоминания о Калимпорте. С детьми был Джарлакс, что уже почти не удивляло. Марвин проскользнул мимо них, не позволив себя заметить. За следующим поворотом его ожидало окно, из которого веяло морским бризом. Энтрери на подоконнике не было, но колдуна было не так легко провести. Убийца лежал на спине в воде довольно далеко от окна, подставляя солнцу свой живот и прочие достоинства. Неслышно соскользнув в прохладную воду, Марвин нырнул и поплыл под водой к любовнику. Появилось безудержное желание подплыть под ничего не подозревающего наемника и напугать, утащив в глубину. Но Марвин успешно поборол это причуду – страх и ярость могут притупить желание плоти. Волшебник тихо вынырнул рядом с Артемисом, скользнул мокрой ладонью по его животу к паху. Убийца молниеносно перевернулся лицом к опасности, скорее удивленный, нежели напуганный – ведь в его море не было ничего кроме воды и соли. Холодный соленый поцелуй вмиг вернул его к действительности, заставляя терять контроль над своим телом и выгнуться в сильных руках. Едва забравшись на широкий подоконник, они снова жадно приникли друг к другу, словно юноши, впервые познающие радости плотских удовольствий. Неутомимый, алчущий ласк и ответной страсти маг заставлял Артемиса содрогаться у него в руках. Не находя достаточно острых ощущений в прикосновении ртов, он уложил мужчину животом на подоконник и стал целовать соленые плечи и спину любовника. Доведя его до почти невменяемого от похоти состояния, Марвин овладел им. Артемис застонал от глубоких мощных движений внутри, а чародей не щадя ни себя, ни своего раба вонзался так глубоко, что от сладкой боли перехватывало дыхание и мука наслаждения искажала черты лица. Хотя кто мог видеть их лица – только зеленые волны, созданные ими же, вечное солнце, да воображаемые рыбы. С трудом отдышавшись, Энтрери выпрямился и увидел, что маг отнюдь не насытился до конца и вовсе не устал. - Еще один такой заход – и я утоплюсь, – простонал Артемис. Все выступающие части его тела уже близко познакомились с половиной твердых поверхностей в этом доме и познали чудовищный натиск Марвина. Локти и колени были стерты в кровь, задница просто горела, челюсть сводило от одной мысли открыть ее, а последние разы он и так кончал всухую. - Утопишься? Может быть, – жарко прошептал волшебник, подтаскивая его к себе, а Энтрери, как ни старался, не мог скрыть ответной реакции плоти. – Но только в том случае, если я сейчас остановлюсь. Марвин подхватил любовника на руки и усадил верхом на себя. - Полагаю, немного сил в тебе еще осталось, чтобы двигаться самому, – ухмыльнулся он. Артемис промычал что-то невразумительное – таран в его заду так приятно терся об одно чувствительное местечко, не было никаких сил сопротивляться этой пытке… Но двигаться сам он уже просто не мог. Воспользовавшись тем, что маг расслабился на минуту и блаженно прикрыл глаза, Энтрери соскользнул с него и бросился в воду, рассекая волны широкими взмахами рук, тратя на это последние силы. - Ты думаешь это конец? – крикнул ему Марвин из окна. - Скоро конец настанет мне! Если не утону в море, то захлебнусь твоим семенем! Хватит! - Хватит? Нет, мой сладкий, ты ошибаешься. Я только вошел во вкус, – колдун золотистой тенью скользнул на подоконник, уселся боком к Артемису, позволяя тому наслаждаться зрелищем своего совершенного тела, прямо таки излучающего любовное томление. - Мне лень снова прыгать за тобой в воду. Ты ведь когда-нибудь все равно захочешь облегчиться, попить, поесть, замерзнешь, в конце концов. Но запомни – в дом ты ступишь только в том случае, если удовлетворишь меня. - Сколько еще раз? – устало спросил Артемис, подплывая ближе. - Забирайся внутрь и мы вместе подсчитаем. Еще пытаясь как-то реагировать на проникновение и ласки, Энтрери понимал, что теряет контроль над разумом. Мысли путались, сознание уплывало, лишь изредка понуждая тело болезненно отзываться. Задыхаясь от животной похоти волшебника, наемный убийца покорился, позволяя Марвину тушить пожар своего желания в его теле. Наконец Марвин насытился. Точнее чувствовал себя иссякшим и слегка уставшим. Неплохо было бы, в конце концов, заняться сыновьями. Джарлакс сиял от счастья – чародей позволил ему находиться рядом с ним и его детьми. - Посмотри на этих мальчишек, никогда еще не видевших настоящего женского лица и не слышавших голоса женщины. Они прислушиваются к безмолвию, они слушают самих себя. Мои дикие мальчики вырастут мудрыми и сильными. Они изучат древнюю магию огня, что у них в крови, научатся повелевать стихиями, управлять всеми существами, узнают язык животных и птиц. Они будут владеть мирами! Голос мага повысился настолько, что дроу счел за разумное отступить на пару шагов. А малыши внимали голосу отца, и жидкое золото плескалось в глазах всех троих. Они знали, о чем он говорит, они понимали его. Джарлакс не понимал ни слова из той странной речи, полной удивительных и незнакомых звуков. Чародей вернулся в свою спальню очень поздно. Луна уже бледнела на небе. Он лег между двумя любовниками, которые во сне почувствовав его присутствие, тут же потянулись к нему и оплели конечностями. К волшебнику сон все не шел. В голове было шумно и тесно от множества мыслей, каждая из которых, словно ревнивая женщина, хотела, чтобы ей уделили внимание прямо сейчас. Сон дарил отдых телу, сон обещал раскрыть тайны неизвестных земель, которые маг посещал все чаще и чаще в последнее время. Но Марвину так много нужно было сделать в своем знакомом вдоль и поперек мире. Не пролежав в постели и часа, он высвободился из-под рук и ног мужчин. Они недовольно заворочались. - Посторожите пока мое место, чтоб его никто не занял, – улыбнулся Марвин в темноту и, надевая на ходу штаны и рубаху, неслышно пошел через свой замок. Коридоры услужливо сворачивали в нужную сторону, дабы сократить ему путь.