Золотой

Глава 33 «Wake up» Umbra et Imago Заблокировав все ментальные каналы, Марвин затерялся среди сотен комнат своего дворца. Он обдумывал свой план насчет Дзирта, Артемиса и сыновей. Потом довольный погрузился в дремоту. Слишком много мест хотелось ему посетить, слишком много дверей было в его сознании и многие еще никогда не открывались. А вдруг они заперты? Маг ощущал настойчивую потребность узнать все тайны, пройти сквозь все двери, подобрать к каждой ключ, изведать все. Он спустился на семьсот ступеней и вошел в Глубокий Сон, шагнул в сосновый лес. Почему-то мир сновидений всегда встречал его либо руинами древнего кладбища, либо, как в этот раз, окутывал роскошным хвойным ароматом. Марвин никогда не наблюдал за собой склонности к некромантии и особой любви к хвойным деревьям. Сосны вздымались над ним, словно колонны, поддерживающие темно-зеленый купол в храме диких богов, или как мачты кораблей под вечно наполненными изумрудными парусами. Просыпаться не хотелось. Ветер надувал их ткань и переливался светом на шпилях, раскачивал башни и реи. Дикие мягкие травы устилали землю, будто ковер тончайшего плетения. Ни одна хвойная игла не нарушала его гладкого узора. Древесный мох и плющ изящными украшениями оплетали стволы сосен, устремляясь ввысь, к звонницам и смотровым площадкам. Не покажется ли где земля на горизонте, не появится ли вдалеке истинно верующий, дабы примкнуть к служителям храма, присоединиться к корабельной команде. Огромные грибы украшали колонны стволов, служа алтарями для отправления священных ритуалов и напоминанием морякам об устрицах, скрывающих в себе бесценные сокровища. Дары леса столь хороши и притягательны, что почти забываешь дорогу обратно домой, одинокая тропа манит все дальше. Марвин безбоязненно продолжал свой путь. Тысячи раз он проходил этим путем и знал – места, в которые он ведет еще более прекрасны и загадочны. Вот там и таится настоящая опасность. Когда маг вернулся из своих снохождений, окончательное решение уже сформировалось в его отдохнувшем теле. Разум его, правда, был переполнен впечатлениями и еще большим количеством вопросов, но судьбу двоих любовников и сыновей он предопределил на месяцы вперед. Самым лучшим решением чародей посчитал отправить всех четверых в долгое полное приключений и опыта путешествие. Дзирту и Артемису полезно будет развеяться, сыновьям – увидеть мир за пределами дома своего отца и научиться не только выживать в нем, но и управлять им. В этом случае дроу и наемный убийца послужат им лучшими учителями. А самому волшебнику отнюдь не помешало бы отдохнуть от этих четверых, оставив при себе одного раба. В тот же день маг поставил всех в известность о своем решении. Новость была воспринята общим воодушевлением. Мальчишки горели желанием испробовать свои силы и увидеть все новое. Артемис и Дзирт были не прочь возвратиться на некоторое время в цивилизованный мир, и именно Энтрери настоял на том, чтобы они отправились в Калимпорт – город его юности и славы. Только Джарлакс еще не решил, радоваться ли ему тому, что он остается наедине с Марвином, или пугаться этой перспективе. К отъезду готовились недолго. Несколько прощальных оргий, несколько напутственных поучений (в основном юным сыновьям) и торжественное вручение мужчинам их же оружия и вещей, которые пригодятся в дороге и городах. Марвин был настолько щедр, что позволил Дзирту и Артемису по одному желанию, которое он поклялся выполнить ввиду долгой разлуки. Просто неслыханно щедр – любое желание, совершенно любое, самое сокровенное. Мужчины размышляли каких-то несколько секунд. Обменявшись понимающими кивками, они впились жадными взглядами в Марвина. - Мы хотим тебя, хоти обладать тобой. Иметь тебя, как ты нас. Погрузиться в твое тело, чего ты никогда не позволял нам. Золотоглазый маг пару мгновений медлил с ответом. - Я ожидал, что вы попросите освободить вас… - Ты слишком сильно нас изменил. Мы не хотим свободы, мы хотим всегда быть с тобой, – уверенно сказал Дзирт. - Я вижу, желание созрело у вас давно, – заметил Марвин. Мужчины в ответ только кивнули. - Что ж, выбор ваш… - Скажи, а если бы мы попросили снять с нас Заклятие Сплава Душ, ты бы сделал это? – спросил Артемис. Марвин внимательно посмотрел в его холодные серые глаза. - Конечно, нет, – ответил он, и ответ вполне удовлетворил Артемиса Энтрери. - А знаешь, – задумчиво протянул дроу, – может быть… - Поздно. Желание было только одно и вы уже использовали его, – волшебник начал стаскивать через голову синюю, обшитую золотом тунику. - Так ты согласен? – переспросил Артемис. - А у меня есть выбор? Вы же просто излучаете желание, – язык мага быстро скользнул по острым белым зубам. Его начинала возбуждать перспектива отдаться двум красивым самцам. Пусть для разнообразия они завладеют его телом, всего на несколько минут, что здесь такого. Привычно расставаясь с немногочисленной одеждой, мужчины прямо-таки облизывали глазами совершенное тело мага. - Вы уже решили между собой, кто трахнет меня первым? – как ни в чем не бывало, спросил Марвин. Дроу и человек перекинулись многозначительными взглядами. О, это они уже давно решили. Артемис без колебаний и тщеславных помыслов отдал право первым овладеть их повелителем Дзирту. Прелюдия была удручающе коротка. Дзирт ощутил себя хозяином положения, попробовал власть на вкус и не стал себя сдерживать. Он развернул обнаженного мага спиной к себе, заставил его опуститься на колени и упереться руками в кровать. Перед чародеем на постели уже лежал Артемис, опустив ноги на пол. Красноречивым поднятием брови он дал понять Марвину, чтобы тот занялся его членом. Ртом. Как ни странно, Марвин испытывал необъяснимое наслаждение, отдаваясь своим рабам. Дзирт не был с ним слишком нежен, как, впрочем, и сам колдун в свой первый раз с ним. Дроу смочил слюной узкое отверстие между нежно-золотистых полушарий, недолго поиграл там своими тонкими длинными пальцами и, решив, что плоть готова к вторжению, в два толчка вогнал свой член в зад волшебника. Марвин издал глухой стон, скорее не от боли, а от непривычного ощущения заполненности. Немного переждав, позволяя привыкнуть, Дзирт снова толкнул бедра вперед, погружаясь в Марвина до самого сердца, и только член Артемиса, скользящий у чародея в глотке, помешал тому вскрикнуть от неожиданно сильного ощущения, разлившегося в паху. Не спеша, эльф принялся двигать бедрами. Пронзенный с двух сторон, маг прислушивался к себе. Первая боль быстро прошла, и на смену ей накатило совсем иное чувство. Марвин тяжело задышал, вибрируя всем телом от неизъяснимого удовольствия. Он не успел и заметить, когда его член поднялся и уперся ему в живот. Дзирт хрипло дышал у него за спиной, покусывая шею и плечи, Артемис рвано постанывал, распластавшись перед ним, прижимая голову господина к своим чреслам. Рука дроу хватается за напряженный член Марвина, но тот отбрасывает ее – он не хочет кончить слишком быстро. Ему нравится принадлежать им, отдавать себя, растягивать это ощущение бесконечно. Ему так хочется закричать: «Эта крепость ваша, храбрые воины, берите все!», но рот его занят, и он продолжает двигаться, раскачиваясь между двумя таранными орудиями, пронзающими его насквозь. Он добровольно сдался, стал дичью, на которую открыт сезон охоты. Он упивался своей ролью добычи, наслаждался каждым новым ощущением, впитывая и запоминая каждое мгновение. Он чувствовал сладострастное головокружение и сокращение брюшных мускулов, когда горячая струя ударила в его внутренности, пролилась у него в кишках и обожгла простату. Дзирт выскальзывает из него, очередь Артемиса. Разгоряченный умелыми губами, член его тверд и блестит от смазки и слюны. Он поднимается с постели, обводит хищным взглядом убийцы тело Марвина, странно улыбается, притягивает чародея к себе за плечи, разворачивает, толкает на кровать. Марвин падает точно на то место, где до него лежал человек. Магу показалось, что в том, что Энтрери сейчас совершает, тот соединяет всю свою мертвую ненависть и слепое обожание к нему. Артемис вплотную прижимается к кровати, хватает волшебника за лодыжки и закидывает ему ноги почти за голову. Маг зажмуривается от сладкого и томительного предвкушения, но больше никак не реагирует на жесткие движения любовника. Пружинит кровать – Дзирт устраивается рядом. Розовато-коричневая, покрытая слизью и спермой, распахнутая и нетерпеливо пульсирующая дырочка Марвина ждет проникновения, ждет, чтобы сыграть свою мелодию на члене Артемиса как на флейте. Энтрери отводит свое тело назад, мучительно медленно и восхитительно уверенно вставляет своему повелителю одним плавным движением. Марвин издает громкий вздох, выгибаясь навстречу. Артемис притягивает его за бедра к себе, насаживая на свой член, и так уже погруженный по самый эфес, трется о жемчужину простаты и острые алмазы собираются в мошонке бьющегося в экстазе чародея. Жаль, что это больше никогда не повторится… Теплый ветер несет с собой влажный запах рек и джунглей, запах туманных глубин. Темный эльф склоняется над Марвином и обхватывает его пульсирующий член своими губами. Так туго, так влажно. Сложно противиться, когда тебя поглощают с двух сторон. Кусая губы и содрогаясь всем телом, Марвин уже не сдерживает себя. Вцепившись острыми когтями в край постели, он дрожит и тяжело дышит, он почти срывается на крик. Воздух с шипением вырывается у Энтрери между зубов. Он рычит зверем, когда его семя выплескивается в сокращающиеся внутренности мага. Он заполнял Марвина, будто тот был сосудом, и ничего больше в чародее не осталось кроме ощущения пронзающего меча и растекающегося пламени внутри. Дзирт не прекращал своих жадных ласк, и Марвина окатило волной искрящегося золотого сияния, обжигающее потрясение прокатилось по его позвоночнику, и он кончил во вспышке света и оглушающей тишине. В мире так много дорог, по которым мы уже никогда не пройдем вновь. Дорог в мерцающей золотистой дымке. И серебристые лужи на них. Марвин испытал блаженное потрясение двойного оргазма. Это будет первый и последний раз, когда им овладели. Он так решил. Потому что эти ощущения заставляли его терять контроль над собой. Напрочь. Несколько минут спустя, наконец, стряхнув с себя оцепенение и поднявшись с кровати, Марвин обратил взор на две красивые и самодовольные физиономии. Сытые улыбки не сползли с лиц его любовников, даже под его суровым, хотя наверняка таким же сытым, взглядом. Захотелось поколебать это их выражение наглой удовлетворенности. - Вы заслужили еще кое-что, – загадочно и даже несколько зловеще произнес чародей. И откуда в его голосе столько неизменной власти и уверенности, будто не его только что хорошенько отодрали с обеих сторон. Заинтригованные его словами, дроу и человек кинулись вдогонку за магом, на ходу натягивая штаны. Пока он не передумал. Быстрым шагом колдун вывел их из дома. И, не оглядываясь, продолжил шагать, удаляясь все дальше от замка. Пока сам не передумал. Солнце стояло в зените. И тень жалась к его ногам, боясь отстать от хозяина. Мужчины молча следовали за волшебником. Они опасались нарушить сосредоточенность Марвина, страшились малейшими звуками разорвать тончайшее полотно некоего священодейства, доныне недоступного их смертным глазам. Оба чувствовали – что-то приближается, что-то несущее перемены их жизни. Что-то заканчивается, что-то начинается. Они шли больше часа, а может даже больше двух или трех, не обменявшись ни единым словом, когда Марвин остановился. Он замер на несколько долгих мгновений, затем обернулся и посмотрел вдаль. Дзирт и Артемис тоже оглянулись – позади простиралась такая же безмятежно-зеленая равнина, как и впереди. Замок скрылся из виду, исчез с горизонта желаний мага. «Monolith» Oomph! Когда мужчины повернули головы к волшебнику, оказалось что тот медленно отходит от них. Взгляд его приказал им оставаться на месте. Он пятился, пока расстояние между ним и его рабами не увеличилось шагов на триста. Он не сводил с них своих удивительных золотых глаз. Они тоже. Марвин замер и, подняв лицо к небу, раскинул руки в стороны. Будто собираясь взлететь. Широкие рукава заколыхались на невесть откуда взявшемся ветру. Дзирту показалось, что в ясном темно-голубом небе прокатился гром. Небо приветствовало своего владыку. И тогда с Марвином начали происходить изменения. От него стало исходить сияние, сначала это было легкое свечение, которое стало принимать слепящий глаза золотистый оттенок. А потом стал меняться сам волшебник. Он становился все больше, все ослепительнее. Лицо его вытягивалось, туловище меняло форму, конечности удлинялись, становились больше и крепче, на них выступили когти, и в золотом блеске, что соперничал с самим солнцем, за его спиной распахнулись крылья. Не осознавая этого движения, Артемис схватил эльфа за руку, и тот в поисках поддержки сжал ее в своей ладони. Перед ними на расстоянии нескольких десятков метров сидел дракон. Он изогнул шею дугой, оплел хвостом передние лапы и смотрел на мужчин желто-золотыми глазами с вертикальными зрачками. Они не успели даже толком испугаться, до того прекрасным было это создание. В немом благоговении двое мужчин одновременно опустились на колени, не размыкая рук. Дракон был покрыт сверкающей на солнце золотой чешуей. Он был будто громадная неподвижная статуя, отлитая из золота. Только зрачки да длинные как кинжалы когти чернели на его теле, грациозном, словно кошачье, гладком, словно змеиное. Золотой дракон шевельнул хвостом и слегка взмахнул крыльями, обдав мужчин порывом ветра. Потом снова застыл, как бы предлагая любоваться и восхищаться им. И им восхищались! О да, драконы не лишены тщеславия, оно так же велико, как и они сами. Долго коленопреклонные рабы не могли оторвать взглядов от этого совершенного сияющего создания, они были очарованы его красотой, они были ошеломлены его мощью. Он был строен как гончая и огромен как… каждый дракон. Дзирт и Артемис смотрели на него с благоговейным трепетом, все мысли смешались у них в головах, рушилось ставшее привычным представление о жизни и на обломках возводилось новое. Они храбро глядели дракону в глаза, не страшась попасть под его чары, ибо они и так уже добровольно принадлежали ему. Двигаясь с хищной грацией, золотой дракон поднялся на все четыре лапы и взмахнул могучими крыльями, будто опробуя их перед полетом. Его тело напряглось и, пружинисто подпрыгнув, он поднялся в воздух. Крылья его подхватили воздушные потоки, издав торжествующий рев, дракон стал набирать высоту. Все так же стоя на коленях, мужчины задрали головы кверху и, не отрываясь, смотрели на древнее прекрасное существо, которое более не обращало на них внимания. Марвин был в своей стихии, он наслаждался полетом, он рассекал небо и поджигал его, выпуская огненные струи из пасти. Первым с колен поднялся Энтрери и потянул за собой Дзирта. - Теперь я понял, почему Джарлакс сделал это, – ни с того ни с сего произнес убийца. - Почему же? – машинально спросил дроу, не совсем понимая, о чем речь. - Помешался на драконах. Переглянувшись, они вновь обратили лица к небу. В его синеве чешуя золотого дракона сияла вторым солнцем. - Я только что трахнул дракона, – с полубезумной ухмылкой проговорил Энтрери. - А все эти годы дракон трахал нас, – сказал эльф, сжимая плече друга и встряхивая его, чтобы привести в чувства. - Да ладно, я в порядке, – отозвался Артемис и приобнял Дзирта. - Действительно, что с того, что мы спим с драконом, – скорее успокаивая себя, повторил дроу. - Есть еще одна мысль, – Артемис встретился взглядом с сиреневыми глазами. – У нас с тобой от этого дракона сыновья. Темный эльф долго всматривался в серые глаза наемного убийцы, ища в них ответы, но находил только безмолвную поддержку. Наконец, они глубоко вздохнули и, облачив себя в броню смирения, возвели очи вверх на приближающийся шум крыльев. Дракон приземлился легко и мягко, несмотря на свои размеры, словно гигантская бабочка. Зевнул, демонстрируя ряд острых белых зубов, и глубоким низким голосом пророкотал: - До чего же приятно вновь вернуться в собственное тело. Лет двести не расправлял крыльев. Трудно контролируемое чувство священного трепета перед живым воплощением совершенства охватило двоих мужчин. Если где-то на дне души они еще смели лелеять надежду, что маг просто обернулся драконом развлечения ради, то теперь сомнений не осталось – маг и был драконом. В почтительном поклоне они склонились перед золотым созданием, восторгаясь и признавая его полную власть, преклоняясь перед его величественной воздушностью и бесконечной мудростью. Мужчины хранили молчание, не задавая излишних в данной ситуации вопросов. Они знали – все, что Марвин пожелает сказать, он скажет им сам. А за десятилетия проведенные с магом, его любовники привыкли не беспокоится о том, что от них не зависит. О, что за глаза! Озера жидкого золота. Они пронзали их, повелевая одним взглядом пасть ниц с мольбой о милосердии, с исповедью во всех грехах на устах, с искренним желанием принять смерть, если это будет угодно богоподобному созданию. Обласканные взором повелителя, двое мужчин в одно мгновение сложили воедино все части головоломки, которую не могли разгадать годами, и безропотно приняли истинную сущность чародея. Дракон улыбнулся, белозубо и остроклыко. Казалось, он спрашивает, нравится ли им его настоящий облик. Хотя о чем тут было спрашивать – он блистал безупречной первозданной красотой. - Вот мое истинное обличье. Вы первые за многие столетия, кому я открылся. Благодарны ли вы мне? - Да, повелитель, – в один голос ответили мужчины. - Твое настоящее тело под стать твоему сильному духу и блестящему уму, – добавил дроу. – Я люблю тебя, мой господин. - А что скажешь ты? – дракон наклонил голову к Артемису. – Я ведь знаю, как ты относишься к драконам. - Ты самое прекрасное из всего виденного мною в жизни. Я люблю тебя и преклоняюсь перед тобой, – с неподдельным восхищением отозвался Энтрери. Марвин был доволен. Собой и своими любовниками. - Прости мне мою дерзость, господин, – промолвил дроу, – какое твое настоящее имя? Если ты, конечно, пожелаешь нам его назвать. «Марвин» не может быть именем дракона, слишком уж просто. Дракон рассмеялся, выпуская дымное облачко. - Марвин – мое настоящее имя. Просто это сокращение от полного, чтобы низшим расам было легче обращаться ко мне. Полное же мое имя Мархенгаммельвин. Я позволяю вам знать его. - Никогда не слыхал о реальном существовании золотых драконов, – негромко, словно про себя, сказал Артемис. - И я думал это только легенды, больше похожие на сказки. Золотые, серебряные… Кто бы мог подумать, – добавил темный эльф. Марвин блеснул золотыми чешуйками и улегся на траву, свободно вытянувшись во всю свою немалую длину, изящно поведя головой, он предложил им сесть рядом с ним и произнес: - Я поведаю вам кое-что из того, о чем знают лишь древнейшие существа этого мира, немногие демоны да сами боги. Если конечно еще не позабыли. Человек и дроу опустились на землю возле передней левой лапы дракона и одновременно потянулись коснуться золотой чешуи. Марвин только насмешливо фыркнул. Его когти могли запросто проткнуть их насквозь, но это их ничуть не страшило. Да, пожалуй, он их разбаловал. О, поистине неизмеримо любопытство и глупость двуногих существ. Дабы умерить их пытливость, он пустил в их сторону тонкую струйку огня, заставившую мужчин отшатнуться и спокойно усесться с выражением почтения и внимания на лицах. - Началось все в ту древнюю эпоху, когда ваш мир был еще совсем юным, девственно чистым и гладким, лишь кое-где перевитый венами рек и набухший первыми опуклостями гор, что словно грудь и бедра молодой девы вздымались со временем все выше. В недрах его текла огненная кровь. А суша омывалась прозрачными морями и океанами, слезами богов, налитыми в идеальные чаши с песочным дном. И каждая травинка лежала ровно, будто волосы, расчесанные гребнем, каждая песчинка была пересчитана и аккуратно подогнана на свое место рядом с остальными. Океаны и моря тогда еще не катили свои волны на берега, ибо земля тогда еще не вздыхала. Не было еще причин ей горевать. Дожди и снега не нарушали первичного порядка творения, мир не знал смен зимы и лета. Всюду царила гармония, не нарушаемая ни жужжанием насекомых, ни плеском рыб, ни щебетом птиц, ни криками разных животных. Марвин сделал паузу и слегка приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на своих слушателей. Они сидели неподвижно, внимая ему, завороженные его голосом и необыкновенным рассказом. Мыслями они были в тех благословенных временах зари существования их мира. «B Mashina» Laibach - Тогда и появились драконы, – продолжил Марвин. – Появились в вашем мире. Боги принесли нас из колыбели драконов – туманных и призрачных земель на одном из кругов Вселенной. Равнина, будто повинуясь словам мага, стала меняться, отбрасывая замок на бесконечно далекое расстояние от дракона и двоих его слушателей, доверчиво прижавшихся к его горячему телу. Трава начала приобретать нежно зеленый оттенок, небо налилось голубой лазурью, с него исчезли легкие кучевые облака, даже у воздуха появился новый дивный вкус, и в довершении откуда-то донеслось журчание водного потока. Волшебнику были подвластны время и материя, а распоряжаться ими он умел и любил. - Я появился на свет десятки сотен лет назад по вашему исчислению времени. Но я не застал ни рождения этого мира, ни его первых вдохов, ни его первых движений. Многое поведали мне мои предки, но все же многое я видел своими глазами. Сперва не было никакой живности, ни одно копыто не приминало траву, ни одна лапа не рыла почву, ни одно перо не оскверняло воздух, дарованный нам. Но вскоре пришла потребность чем-то питаться. И тогда Великие боги дали драконам пищу – населили земли, воды и нижние слои небес тварями, что служили моим предкам пищей и развлечениями. Время тогда еще шло по кругу, а не неслось вперед в неизвестность как сейчас, в стремлении обогнать само себя. И боги увидели, что все в их новом мире совершенно – миром правит мудрая раса, мир красив и будет таким вечно. Время вращалось и единственными изменениями, которые знал тот мир, были смены дня и ночи. Драконы были многочисленны, но территории хватало всем. Количество самцов и самок было равным, пищи было вдоволь. Наделенные немыслимым долголетием, драконы имеют очень низкую способность к воспроизведению себе подобных, поэтому обзаводились потомством спустя века, откладывали по одному яйцу. Это была эпоха власти драконов, существ обладающих знаниями, сравнимыми с божественной мудростью, магией всех уровней Вселенной, практически вечной жизнью. Как прекрасны они были, радуя глаза богов. Они вобрали в себя все краски земли и небес, минералов и металлов, вод и подземелий – красные, синие, зеленые, белые, черные и, конечно же, металлические – золотые, серебряные, медные… Безупречная форма, ослепляющая красота. Никогда не существовало и не будет существовать более прекрасного создания, нежели дракон. Когда они парили в поднебесье, весь мир ликовал, наслаждаясь игрой их тел в полете и переливами их красок. Драконы были хранителями этого мира, управляя им, украшая его и множа свою мудрость. Боги отдыхали от своих трудов в этих благословенных землях. Большего совершенства они уже были не в силах создать, ибо сие творение стало венцом их трудов. Великие небожители часто наведывались в мир, созданный ими и населенный потомками Туманных драконов. Они беседовали с драконами как с равными, делились знаниями и могуществом, драконы же относились к Вечным богам почтительно, никогда не оспаривая и не ставя под сомнение их право на власть. И боги дремали в почтительной тишине, убаюканные шепотом рек и лесов, чуть слышными шорохами их обитателей. Труды богов были завершены и они спали, а драконы оберегали сон Владык миров. Марвин вновь прервал свой рассказ, но не для того чтобы взглянуть на своих рабов. Глаза его оставались закрытыми, и золото их освещало его внутренний мир. Мыслями он перенесся в те далекие времена, а его любовники, объединенные с ним духом, следовали за ним. - Боги заснули, а из их снов на земле появились новые обитатели. Многие расы прямоходящих существ. Покрытые тонкой кожей, бескрылые, двигающиеся на двух конечностях, эти существа были наделены разным умом, разными сроками жизни, разными стремлениями и способностями. Как и каждый из богов, что создал их собственной мыслью. Но, невзирая на различия, все расы этих существ стали непримиримыми врагами всей расы драконов. Почему? Даже боги не знают ответа на этот вопрос. Некоторые из этих рас были умнее, особенно отличались эльфы (тогда еще не разделенные на живущих на поверхности и в Подземье), а также люди. Как оказалось, последние еще и обладают исключительной способностью к быстрому размножению, может быть потому, что жизни им отмерено очень-очень мало. Так вот, эти расы тоже овладели знаниями и магией. Отличающейся от магии драконов, но они быстро учились и к тому же были весьма агрессивны. Тысячелетия спустя мир потерял свои первичные очертания, раса драконов значительно сократилась благодаря страху и бессмысленной жестокости двуногих, хотя ни один мой предок не нападал первым ни на эльфа, ни на человека, ни дворфа, ни хафлинга, ни орка, ни на кого из мыслящих созданий. Человекоподобным существам понадобилось не так уж много времени, с точки зрения драконов конечно, чтобы изменить мир до неузнаваемости плодами своей хищной деятельности. А те, кто спустя поколения одумались и попытались вернуть первозданное совершенство и красоту, уже не в силах были сделать это, сколько бы ни танцевали под звездами, сколько бы ни призывали богов, сколько бы ни приносили жертв, сколько бы заклинаний ни придумали, сколько бы стихий ни подчинили. Боги ужаснулись содеянному из-за них и поспешили покинуть этот мир, предоставив всех своих детей самим себе. Этот мир больше не прельщал их. С тех пор они лишь изредка наведываются к нам, всегда что-то требуя в обмен на свою помощь и покровительство. Они стали так же мелочны и жадны, как и их последователи, не смертные следуют зову богов, а боги перенимают их страсти. Словно отгоняя, прочь воспоминания, Марвин медленно открыл глаза и вновь закрыл их. - Я родился уже в то время, когда двуногие расы начали завоевывать власть над миром. Данным мне от рождения могуществом и благодаря векам изучения тайных искусств среди разных народов, я научился управлять. Сначала собой, а потом миром вокруг себя. Я могу воссоздать прежнее величие земель, а могу ввергнуть их в кошмар и хаос. Годами я познавал, странствовал по мирам и уровням, перевоплощаясь в представителей всевозможных рас, ходил в учениках у многих великих мудрецов и чародеев, воевал против демонов и вместе с ними, накапливал знания и силу, в то время как мои оставшиеся в живых сородичи, обладающие грандиозными возможностями, предпочли спрятаться подальше от проблем их мира. Мало кто из нас стремился к могуществу и власти над низшими расами, презирая и одновременно опасаясь их. Большинство предпочло укрыться подальше от алчных глаз и рук, оберегая свои знания и сокровища, лучше дремать и видеть сны о былом величии, нежели вдыхать вонь городов, пролетая над ними, лучше затаиться и ждать своего часа, ведь так много наших родичей погибло в попытке наладить отношения с этими неразумными двуногими, спать и выжидать. Помнится, боги тоже заснули на этой земле – и к чему это привело?! – с неожиданным пылом прорычал дракон, и по всему его телу прошла вибрирующая волна. - Мое же время пришло, моя сила безгранична и ничто не способно ни остановить, ни победить меня. Во всем мире нет никого, кто способен противостоять мне, ни у кого нет такой мощи. Даже смерть не имеет власти надо мной! В каком-то смысле я уже мертв. За столетия, наполненные тщеславными желаниями, жаждой власти и мести, я с каждой новой ступенью знания, что открывались мне, терял стремление отомстить всем и вся, утихала жажда повергнуть этот мир на колени, вернуть его настоящим правителям. И когда я, наконец, достиг того уровня, когда смог бы подчинить себе все живое и мертвое – я перестал этого хотеть. Такова оказалась цена истинной мудрости. Когда ты можешь все – уже нет никакого смысла это все реализовывать. Что-то доказать? Кому??? Ведь себя ты знаешь и так, а никто другой тебя более не волнует, ибо неинтересен. Предаваясь размышлениям и продолжая изучать все новое, что появлялось в моем родном мире, я надолго остался в облике человека. Это было удобно, открывало большинство ворот, не вызывало лишних расспросов и, в конце концов, значительно снижало потребность в пище. Так было, пока душа дракона не утомилась от странствий и не пожелала отдохнуть от суеты населенной части мира. Я создал небольшой кусок собственного мира, граничащего с остальным, но не соприкасающегося, повторяющего в себе исконную чистоту и красоту Первичного Замысла, моего личного мира, которого мне вполне хватало, чтобы провести несколько дюжин лет в самосозерцательном одиночестве. В мире отделенном и закрытом от остальных, потому что меня больше не заботила ни судьба моих сородичей, которых я успел повстречать немало и в разных обличьях, ни судьбы самих королевств. Я управлял временем, пространством и материей, все, что я хотел – я создавал сам… А потом мне стало скучно. И я вновь отправился в путешествия. Человеческая компактная форма как нельзя лучше подходила для моих целей последние два столетия. Я привык к ней и постоянно в ней находился. Ну и в одном из своих странствий, я узнал о Дзирте До’Урдене. Продолжение этой истории вы знаете и сами. Не дожидаясь реакции мужчин, дракон поднялся и взмыл в небо. Ему внезапно остро захотелось побыть самому. Желательно подольше. Что ж, еще несколько часов, и он сможет отдохнуть от всех и всего. Еще один круг над равниной, прежде чем опуститься на землю и принять облик человека. Невозможно красивого, но все же человека. Несколько мгновений – и перед Дзиртом и Артемисом вновь стоит золотоглазый черноволосый мужчина. Вот только зрачки у него все еще были вертикальными. Жмуря глаза словно кот, довольный собой и чихающий на все вокруг, Марвин непринужденно улыбнулся. Его любовники улыбнулись в ответ и, став по обе стороны от дракона-волшебника, направились домой. Дорога назад не заняла и десяти минут, маг все-таки вытворял поразительнее фокусы со временем. Или расстоянием. А в замке их встретил такой же улыбающийся, ни о чем не подозревающий Джарлакс и пригласил обедать. Солнце едва перевалило за полдень. Вторую половину дня и первую половину ночи каждый из мужчин занимался своим делом. Дзирт и Артемис собирались в дорогу, намеренно избегая друг друга – им было о чем поразмыслить. По возвращении в замок на них насели сыновья. Двое мужчин долго вглядывались в глаза своих детей – безумному смешению дракона и дроу, дракона и человека. С печальной радостью они осознавали, что мальчики пойдут по дороге, которая перед ними самими закрыта. Они чувствовали себя участниками тайного и жуткого обряда, к которому они были допущены по странной прихоти верховного жреца. Вот только жаль, что тот не посвятил их в цель этого ритуала и что произойдет с ними всеми по его окончании. Уже заполночь утащив Марвина с собой подальше от любопытных глаз сыновей и влюбленных глаз Джарлакса, они спросили у мага, знают ли дети о том, кто их отец. Ответ волшебника был вполне предсказуем. - Конечно. Они ведь тоже драконы. Дзирт и Артемис почувствовали себя как-то не у дел. Великий замысел, понятный даже их сыновьям, был совершенно не доступен им самим до сегодняшнего дня. - А Джарлакс? – вдруг спросил Энтрери. - Нет, – коротко ответил Марвин и, не одарив их дальнейшими объяснениями, удалился. Пару секунд Дзирт задумчиво молчал, а потом произнес: - Что если мы скажем Джарлаксу, что Марвин дракон? - До сих пор не могу в это поверить, – пробормотал убийца. – Я занимаюсь любовью с драконом, – он хмыкнул. – Вполне в стиле Джарлакса. Эльф шлепнул любовника пониже спины. - Да брось ты – мы занимались любовью с глабрезу, чем нас можно теперь удивить?! – попробовал пошутить он. - Хорошо хоть не с бейлором, – нахмурился Артемис. У Дзирта при этих словах холодок пробежал по позвоночнику, и веселость напрочь исчезла из голоса. - Ну, так что на счет Джарлакса? - Он и так боготворит Марвина, если он еще узнает, что Марвин дракон, то просто сойдет с ума от обожания. Еще несколько минут прошло в молчаливых размышлениях. - Послушай, я тут подумал, – начал темный эльф, – все-таки не исключено, что у нас есть еще дети от тех демониц-суккубов. - Лучше не думай об этом, – Артемис яростно сплюнул на мраморный пол, ясно давая понять, что он обо всем этом думает. – Я иду собирать припасы в дорогу, – бросил он через плечо, оставляя дроу наедине с его подозрениями. Джарлакс попытался было присоединиться к другу и помочь со сборами, но как бы Артемис ни любил Джарлакса, он просто велел оставить его в покое. Не сумев разыскать Марвина и не горя желанием присоединяться к странным забавам детей, темный эльф утешился мыслью, что скоро останется с магом один на один, и направился в библиотеку. Не сговариваясь, даже ментально не касаясь друг друга, Марвин, Дзирт и Артемис почти одновременно встретились в уютном зале, полном мягких кресел и теплого дыхания нескольких каминов. И никаких светящихся магических шаров. Все трое опустились в кресла, образовав треугольник. - Ты позволяешь нам впервые покинуть твой дом без тебя, не указывая нам цель путешествия, не ограничивая нас временем, не сковывая нас своей волей, не устанавливая запретов, – начал первым Дзирт. - Но ты отсылаешь нас с десятками вопросов, мы уедем в полном недоумении, не понимая твоих замыслов. Впрочем, как и всегда, – подхватил Артемис. - Вы не смеете жаловаться, – выдержав паузу, заговорил чародей. – Потому что жаловаться не на что. Я одарил вас своей любовью, даровал потомков – наследников древнейшего могучего рода. Я дал вам бессмертие, силу и знания. Чего еще вы можете желать?! - Мы просим только наставлений, – отозвался дроу. - Мы просим тебя встретить с нами рассвет, – смиренно произнес Энтрери. Колдун внимательно посмотрел на бывшего наемника и губы его дрогнули в обещании улыбки. - Мои дети и моя сила с вами. Я отправляю вас в долгое странствие, но уже с нетерпением жду вашего возвращения. Обогатите свой разум новыми мыслями, напомните своим телам об опасности и скорости, обучите моих сыновей всему, что умеете. Вы – лучшие воины, пусть они станут лучше вас. Мужчины в почтении склонили головы. Но из-под белой завесы волос Дзирт осмелился еще раз привлечь внимание повелителя. - Ты позволишь еще вопрос, господин? - Спрашивай. - Золотые драконы самые могущественные? И значит самые немногочисленные? Они правили остальными драконами? Лицо чародея превратилось в застывшую прекрасную маску. Эльф даже подумал, что маг не ответит. Артемис напрягся, ожидая справедливой кары за дерзость. - Платиновые. Были еще платиновые. Они были верховными. Никого из них не осталось. Власть перешла к золотым, – голос Марвина приобрел металлический оттенок. – Еще вопросы? Энтрери так и подмывало спросить, остались ли еще золотые драконы в этом мире кроме самого Марвина, но своя шкура была дороже, поэтому он спросил совсем о другом. - Да, господин. Почему драконы из нашего мира не вернулись на свою родину, в свой мир? – он понадеялся, что задал вопрос вполне нейтрально, не задевая Марвина лично. Впрочем, колдун мог решить иначе и тишину ночи могли разорвать крики. Маг, как ни удивительно, снизошел до ответа. - Туманные Земли – колыбель нашей расы. Драконы, населяющие их, не пожелали принять обратно тех, кто добровольно покинул свою родину. Даже их потомков, которые не выбирали эту судьбу. - Значит, есть Туманы разных цветов?! – воскликнул Дзирт и тут же проклял свою несдержанность. Волшебник обжег его взглядом, поднялся, и его рабы поднялись вслед за ним. - Вам нужен отдых перед дорогой. Мы отправимся еще до рассвета. Наверное, это была первая ночь в спальне мага, когда постель не была измята любовными играми, трое мужчин провели несколько оставшихся часов во сне, давая отдых телу и духу. Марвин пробудился первым. Именно тогда, когда и хотел, за час до рассвета. В полной темноте он сел в постели, поджал под себя ноги и положил руки на колени. Переводя взор с одного спящего мужчины на другого, он вдруг подумал, что будет скучать по ним. Сентиментальность нужно было бы отшвырнуть в самый дальний угол, но дракон мог себе позволить не скрывать свои чувства. Хотя бы от самого себя. Прошло ведь больше ста лет… Поразительно, но это были самые яркие сто лет в его жизни, годы, которые он не отказался бы пережить снова. Может быть, повернуть все вспять, вернуться века на полтора назад? Может быть позже… когда-нибудь. Выгнув спину и покрутив головой по кругу в обе стороны, чародей заставил себя вспомнить о насущных вещах. Слишком долго он отдыхал, тешил свою плоть и плодил потомков. Пришло время новых открытий и завоеваний. По золотистому телу колдуна пробежала легкая дрожь предвкушения. Мозг его был куда более чувствительным местом, чем остальные части тела, так как обладал воображением, а предвкушение удовольствия – уже треть удовольствия. И не только плотского. Его открытия в мире сновидений настойчиво требовали заняться ими. Немедленно. Марвин даже почувствовал возбуждение от мысли, сколько нового его ожидает по ту сторону завесы грез, сколько потенциальных возможностей, сколько работы и развлечений. Усмехнувшись в темноту, Марвин ощутив прилив сил и энтузиазма – его ожидали новые загадки и их решения, скрытые опасности, бессонные ночи, препятствия и их преодоления, усталость и триумф! Возбуждение стало заходить слишком далеко. Опустив ладони на плечи своих любовников, он сжал пальцы. - Просыпайтесь, пора в путь. Сыновья уже не спали, было похоже, что они и не ложились. Обычно подвижные и неугомонные подростки теперь были молчаливы и сосредоточены. В их жизни наступали перемены, приближались их первые настоящие испытания, уроки самостоятельности и выживания. Они пройдут их, как и надлежит сыновьям дракона. За считанные минуты Дзирт и Артемис призвали огненно-черных скакунов из обсидановых статуэток, прикрепили к седлам немногочисленные припасы и с вызывающей гордостью опоясались своим оружием. Никто не посмеет заподозрить в этих опасных воинах ласковых и покорных наложников. «Pray Nightfall» Paradise Lost Усадив сыновей впереди себя, мужчины оглянулись назад на чернеющий в ночи замок, на фигуру мага стоящую на ступенях, на небо, в котором тускнели созвездия, и пришпорили адских жеребцов. Копыта понесли четверых всадников прочь. Чем дальше уносились они от своего дома, тем сильнее сдавливала сердце тоска. Все ближе к свободе, все дальше от рабства. Все дальше от Марвина… Под черно-синим куполом небес Дзирт и Артемис ощущали себя все более одинокими и прижимали к груди своих сыновей. Чуткое ухо темного эльфа различило шум помимо стука копыт. Одна мысль, два взгляда в небо. Двое мужчин обернулись и устремили взоры вверх. Над их головами пролетал, набирая высоту, дракон, светящееся пятно на фоне угасающей ночи. Золотой дракон, едва шевеля крыльями, парил над ними. Мужчины почувствовали – они не одни, и сердца их захлестнуло любовью. Они ощутили причастность к чему-то исключительному и необыкновенному. Сыновья гордо и счастливо улыбались, глядя на своего отца, заслоняющего небеса. Еще несколько миль остались за спиной. Крылья захлопали совсем рядом. Мужчины осадили коней, одновременно спрыгнули на землю и, обгоняя друг друга, бросились назад. Будто стремясь вернуться обратно в сумерки. Позади их поджидал дракон в облике мужчины, тот, кому принадлежала их плоть, кровь и душа. Он протягивал к ним руки, улыбка озаряла его прекрасное лицо. Они были готовы пасть перед ним на колени, возносить ему молитвы, но он позволил им упасть в его объятия, прижал их к своему золотокожему телу, согревая их сердца своим жаром. Они уткнулись лицами в его плечи, и мгновение остановилось. Любовь стала превыше всего. Любовь наполняла их сущности, хлестала через край и орошала землю на мили вокруг. Вечность спустя он припал губами к их губам, сперва к Дзирту, затем к Артемису. Мужчины впитывали в себя последние капли его страсти. Подталкиваемые его волей, они вернулись к своим коням, вскочили в седла и припустили еще быстрее, давая ветру обдувать их разгоряченные лица. Небо впереди окрасилось в пурпурный цвет. Солнце начинало свой ежедневный путь в неизменном великолепии и пышных красках. Дракон, расправив крылья, поднялся ввысь и застыл в несущих его потоках воздуха. И тут первый луч выскользнул из-за края земли, озарив крылатого властелина небес, заиграв на его золотой чешуе миллионами сверкающих отражений. С каждым новым рождающимся лучом огненное светило озаряло парящего дракона ореолом слепящего глаза сияния. Скоро всадникам стало казаться, что по небу плывет раскаленный огненный шар, затмевающий собою солнце. Переливаясь блеском от пламенно-золотого до ослепительно-алмазного, дракон еще некоторое время сопровождал путников. Но когда они, смахивая влагу с ресниц, в очередной раз обратили взоры к окутанному драгоценным ореолом созданию – дракон исчез. Небо над ними было столь же пустынным, как и равнина, до самого горизонта. Оставив после себя лишь воспоминания о божественной красоте, золотой дракон Мархенгаммельвин предоставил своим детям и любовникам вчетвером скакать навстречу неприветливому миру, который им предстояло подчинить себе. Но навсегда в их памяти останется видение сверкающего золотого дракона, летящего навстречу восходящему солнцу. Так продолжился путь двух искателей приключений, наемников в геройских доспехах. Ветер свободы бил им в ноздри, развевал волосы их сыновей. Они вновь могли жить, как хотят, и идти куда пожелают. Но теперь они были вдвоем. Точнее вчетвером. А вчетвером легче противостоять ветру, куда бы он ни дул.