Золотой

Глава 36 Марвин ушел в себя. Когда он остался один, странности с его снохождениями продолжались в том же духе. Нельзя было назвать это спонтанным процессом, он держал все под контролем, руководил событиями, в которых принимал участие, но задавал условия не он, фон был уже готов. Как будто он попадал в установленные декорации, а сценарий к ним мог писать сам. Эти эпизоды погружения в самого себя могли длиться часами и днями, пока он не заставлял себя вернуться обратно в свою реальность. Так и сейчас, хоть где-то рядом и находился его третий раб, Марвин быстро позабыл о его существовании. Волшебник расслабил тело, каждый мускул поочередно, снизу вверх, от кончиков пальцев на ногах до мышц шеи и лица. Он стал сама неподвижность, тело застыло. Дух же, напротив, потянулся к истокам и стал подобен пламени. Жизнь протекала сквозь него, не встречая преграды. Это было прекрасней всего – плясать подобно шальным языкам огня, когда подуют ветры Вселенной, отозваться им, отбрасывая изменчивые тени, непрерывно менять цвет. Каждый миг становиться чем-то иным, чем-то новым – жизнью, смертью, плотью, вещью, мыслью, созидая и разрушая, познавая и запоминая, пропускать знания через себя, позволять им растекаться по всему телу, разрешить им пульсировать в такт с кровью, не бояться, не сопротивляться, плясать, сжигать старое, творить новое. Маг вытянулся поперек кресла, а дух его блуждал где-то далеко в поисках еще не изведанного. Дух его скучал и томился. Слишком давно в его жизни ничего не менялось. Новые миры манили своей непредсказуемостью, но для этого требовалось отпустить свое сознание еще дальше. Пока что Марвин лежал и перебирал воспоминания. Видения прошлого проносились перед его внутренним взором. Непроизвольно у него напряглись мышцы живота, и приятная дрожь пробежала по позвоночнику. …Солнечный свет на белоснежных лобковых волосах… беспомощная счастливая улыбка, застывшая на губах… отбросить прочь стыд и сомнения, отбросить самого себя... вздрогнул и подарил себя хозяину… снежные хлопья смешиваются с жарким потом, тают, стекают вместе… ветер растрепал пряди черных волос… настороженные и ненавидящие серые глаза… рубашка разорвана на груди… боль, отчаяние, наслаждение… мокрые простыни под обнаженными телами… содрогающиеся члены, упругие ягодицы, сорванная одежда… хищная ухмылка… последний вздох колебания… …одуряющий запах мужских тел, запах крови и мяса, запахи цветов, вина, огня… белые лепестки, летящие по ветру… …еще один, третий, последний… красный насмешливый взгляд… любопытный…очарованный…синий…покоренный… Цветные драконы срываются со стекол и улетают. Вечный холодный ливень. Пыльная дорога. Узкие темные туннели. Штаны бугрятся между ног. Залитая солнцем долина. Мост через ров. Нет теней. Журчит фонтан. Полдень, высится башня. Дальше, дальше. Или нет, пока рано. Пора поворачивать назад. Беззвучный выдох и Марвин повелел разлетевшимся драконам своих мыслей вернуться обратно на витражи. С каждым днем одиночества он погружался все глубже, уходил все дальше. Словно читая какие-то надписи, он переворачивал одну за другой страницы Времени, листал картинки Бытия. Вновь один. Нет, почему же? Ведь кто-то остался. Он совсем недалеко, он всегда под рукой. Чародей рывком открыл глаза. Имя всплыло в памяти – Джарлакс. Он сфокусировал мысли на любовнике – тот уже спешил на зов хозяина. Лучше хоть что-то чем ничего – плохой подход к любви. Да и к жизни тоже. Наблюдая за разомлевшим от ласк темным эльфом, волшебник снова поймал себя на мысли, что ему скучно. Новизны, разум требовал новизны. Этот ненасытный вечно голодный разум, проклятый дар древним драконам от их еще более древних богов. Если разум не находит нового – он начинает сам создавать себе пищу. Идея показалась колдуну забавной. Он улыбнулся и вновь потянулся к своему третьему рабу. Джарлакс опять зевнул. Глаза слипались – сил не было терпеть. Усилием воли он подавил очередной подступающий зевок и встряхнулся. Снова Марвин не обращал на него внимания. Без Дзирта и Артемиса чародей то и дело погружался в медитацию, почти всегда затягивая в Дремление и своего раба, связанного с ним нерушимыми узами. Жаль только, что они никогда не встречались в этих снах-путешествиях. Чтобы сбросить сонливость, дроу отправился на поиски господина. Узы их душ и тел позволяли ему безошибочно находить дорогу в лабиринте постоянно изменяющих свое расположение комнат. Маг сидел в своем излюбленном кресле-троне. Только на этот раз оно стояло в крытом саду под стеклянной крышей. Вокруг буяли травы, вились лозы, росли даже невысокие деревца. Вот только ни единого цветка Джарлакс не заметил. Одни зеленые тона. Не к добру. Если хозяин убрал цветы из своего сада, значит пропали цвета из его жизни. Волшебник откинулся на спинку трона лицом к небольшому водоему посередине оранжереи. Вода в озерце была темной – еще один дурной знак. Но хуже всего было то, что глаза у мага были открыты. Это было и вовсе плохо. Это означало, что господин погрузился в сон-блуждание, не зная еще своей цели, и неизвестно когда он оттуда вернется. При мысли о неизвестных землях, которые мог посещать колдун, Джарлакс передернул плечами. Любопытно, конечно, но это, пожалуй, и вправду без него, он уже насмотрелся достаточно. Темный эльф снова зевнул. С тоской подумал о Дзирте и Артемисе. Стыдно признать, но Джарлакс разочаровался в себе и как в любовнике, и как в собеседнике. Как оказалось, он быстро наскучил Марвину. С отъездом этих двоих мужчин и двоих своих сыновей, чародей становился все более вялым день ото дня, словно впадал в спячку. Или будто ему хватало жизни в своих видениях. Пусть он третий, пусть всегда последний, но эльф отчаянно желал возвращения своих друзей. С ними Марвин стал бы прежним. Непредсказуемым, полным вдохновения, страстным, ненасытным и смертельно опасным, как само пламя. Недолго еще Джарлакс сопротивлялся подавляющей воле мага. Преданный своему господину, дроу устроился на траве прямо у его ног и провалился в Дремление. Может быть, Марвин пожелает увидеть своего раба, когда проснется – а тот как всегда будет рядом, готовый принять и ласку, и кару. Марвин отрешился от всех запахов и звуков. Не закрывая глаз, он обратил свой взор внутрь себя и перенесся за черту обычного человеческого восприятия. Преодолел коридоры пространства и лестницы времени, и через отмеренное количество ударов сердца проник за Грань. Он очутился в месте пересечения потоков жизненной энергии. В месте, из которого можно было попасть в любой мир, на любой уровень Бытия, в любое мгновение. Количество дорог было неисчислимым. Многие он знал сам, о других слыхал или читал, иные его не интересовали, некоторых он старался избегать. Последнее время он настолько заскучал и обленился, что позволил дорогам самим его выбирать. Он отдавался во власть сил Вселенной, и до него начинали доноситься тихие нежные звуки, напоминающие шепот – миры звали его. Дракон-волшебник повидал за свою несравнимо долгую жизнь очень и очень многое. И теперь щедро предоставлял Вселенной возможность удивить себя, если у нее осталось хоть что-то, неизвестное и любопытное ему. Все это напоминало ленивое покачивание на волнах безбрежного океана, а видения проносились в бескрайнем небе. Марвин мог погрузиться в воды, мог вознестись на высоту, но только если его что-нибудь успевало заинтересовать. Так его однажды привлекли земли эльфов и людей, зеленые равнины под голубым небом, высокие снежноголовые горы, леса, охраняющие тишину, полные опасностей глубины. Люди и эльфы оказались весьма занятными существами. С ними Марвин не скучал. Там он и предпочел остаться после всех своих странствий. Даже принял человеческий облик, чтобы заново изучить мир, где он появился на свет. Как же давно это было… А еще был Мир Красных Туманов. Он не был ему настоящей родиной, хоть драконы, правившие там, были ему роднëй. Но маг не спешил там появляться, наслаждаясь праздностью и властью в облюбованном мире. Золотой дракон выбрал прекрасные земли в относительной дали от обитаемых мест, в самом сердце пустыни, изменил их под свой вкус, окружил себя всем, чего желал и посвятил себя созерцанию и созиданию. Он умерил свой пыл в погоне за неизведанным, остановился на месте, огляделся, здесь можно было и работать, и отдыхать, познавать радость новых открытий и уют родного дома. Спокойствие и умиротворенность снизошли на великого волшебника. Подле него жили Красота и Любовь. Человек и дроу заполнили пустоту в его жизни, постепенно и неосознанно они избавили его от извечного одиночества. Он разделил с ними часть своей жизни, они отдали ему себя без остатка. Потом был еще один дроу, словно былая ненасытность дала о себе знать. А потом появились сыновья. Перебирая свою жизнь с начала, Марвин почувствовал, что набирание высоты, длившееся столетиями, завершилось и теперь можно просто спокойно лететь так далеко, как захочется. Несомненно, он скучал по Дзирту и Артемису. Джарлакс был всем хорош, маг даже привязался к нему, но вот только он один не мог заменить тех двоих. Вот если бы вновь собрались все трое. Или даже нет, он бы с удовольствием проводил время только с сыновьями. Пусть только освоятся в мире двуногих доминирующих рас, и тогда уж отец всерьез займется их обучением. Правда, тогда трое любовников будут лишь отвлекать его. Но все это не сейчас. «Сейчас» представлялось сонным и однообразным. Знания переполняли его разум, но, как оказалось, жажда новых – не ослабла. Вернуться что ли в свой дом и предаться обыкновенным человеческим радостям… Чародей моргнул, прикрыл веки, воссоединяя разум с телом, и вновь открыл глаза. Его ожидал сюрприз. Да такой, что поначалу губы волшебника растянулись в улыбке, до того ему понравился неожиданный поворот событий. Вселенная наконец-то одарила его кое-чем восхитительно-непредсказуемым. Мало того, что он не знал, как он здесь оказался, так к тому же он понятие не имел, где это – здесь. Он точно собирался вернуться домой, в свой замок, а вместо этого очнулся ото сна в общем-то тоже в каком-то замке, судя по богатой обстановке и солидной высоте потолков, но уж точно не в том, где изначально находилось его тело. Маг еще раз улыбнулся, жизнь прямо на глазах становилась все интереснее, и сформировал в ладони огненный шар – Вселенная преподносила ему самые разные подарки. Приготовившись к возможному нападению и мысленно прощупав окружение на предмет скрытой опасности, колдун позволил себе оглядеться более основательно. Бесспорно, он находился в некоем крупном архитектурном сооружении – вокруг возвышались стены серого камня, а сам зал едва ли уступал размерами его собственной библиотеке. Да, честно говоря, это и была библиотека. Только шкафы и полки с книгами не пересекали зал во всевозможных направлениях среди колонн, как у него, а выстроились длинными рядами вдоль стен, отчего помещение казалось просторнее, и никаких колонн. В центре стояли несколько столов и кресел, в одном из которых и очнулся Марвин. Красные драпировки украшали мрачные темно-серые стены. За некоторыми угадывались окна. Маг подошел к одной и медленно сдвинул в сторону. За портьерой оказалось узкое, шириной менее трех футов, окно, однако чрезвычайно высокое, уходящее под самый потолок метров на десять-двенадцать. Откинув тяжелую ткань, волшебник напряженно прищурился. По двум причинам. Во-первых, вид за окном был более чем унылым – с головокружительной высоты внизу простиралась голая каменистая пустыня, серость разных оттенков без конца и края, под таким же хмурым свинцовым небом. А во-вторых, Марвин сразу же понял, почему все окна завешены тяжелыми портьерами. Стекла отсутствовали, и в зал немедленно ворвался пронизывающий холодный ветер, который нес в себе лишь запах бесплодного мертвого камня. Волшебник убрал руку, и проем тут же затянулся багряной парчовой тканью, сам собой. Все это конечно бы увлекло Марвина, если бы он вдруг не ощутил присутствие чего-то живого где-то в недрах этого сооружения. Чародею понадобилось некоторое время, чтобы прощупать весь замок – размеры впечатляли. “Еще одно сходство“, – недовольно отметил маг. Как ни странно, но он весьма отчетливо представлял себе расположение покоев и коридоров. Не мешкая, он направился выяснять, кто же этот загадочный единственный обитатель, призвавший его в свой мир. Еще больше удивляло, что такой огромный замок совершенно необитаем, ну не считая этого одного. Ни жильцов, ни прислуги, ни одной живой души. Повсюду был дымчатый или пепельный камень, скрашенный, тем не менее, богатыми обшивками и драпировками, удобной красивой мебелью, диковинными предметами и замысловатыми орнаментами из цветных каменьев и металлов. Везде царила чистота и порядок. Марвин невольно восхищался вкусом хозяина, невзирая на некоторую сумрачность в отделке. Особое впечатление произвел контраст золотых росписей и вкраплений на холодном темно-сером фоне стен. “Великолепно, просто великолепно. Мрачно, оригинально, роскошно и с несомненным вкусом, подчеркивающим дурное расположение духа при естественной любви к красоте“. Целиком положившись на внутреннее чутье, волшебник убрал из руки свое грозное оружие. Теперь он шел по тесному коридору, единственным украшением которого был багрово-золотой ковер, стелящийся под ноги на всем протяжении. На стенах были развешаны некие подобия факелов, только вместо пламени на их верхушках светились небольшие хрустальные магические шары. “Ну, точно пещера колуна-отшельника“, – подумал маг. Наверняка довольно могущественного колдуна, истинного мастера великого искусства. Не успел Марвин до конца составить мысленную характеристику неизвестного чародея, как нечто заставило его остановиться, будто сраженным заклятием окаменения. Воистину, день сегодня был богат на сюрпризы. По левую сторону коридора показалась арка, перед которой стояла причина замешательства волшебника. Точнее две причины, хоть и одинаковые. Именно на этом месте у Марвина появились первые серьезные сомнения. По обе стороны от арки стояли два существа. А именно два голема, совершено идентичные тому, которого он не так давно создал сам. Это был не обычный голем, а создание из сплава стали с золотом, напитанное кровью, мозговой субстанцией, наделенное исключительной силой, гибкостью и прочностью, а также обладающее зачатками разума, достаточными не только для слепого выполнения воли хозяина, но и для принятия простых самостоятельных решений. Не тупым механизмом, повинующимся приказам создателя и бездумно идущим даже на саморазрушение ради цели, нет, Марвин создал голема способного анализировать, выжидать и выбирать оптимальный вариант действий. И вот он видит, что какой-то никому не известный колдун в богами забытом мире вовсю пользуется его изобретением! Должно быть, они охраняют этого наглеца, решил Марвин и двинулся прямо к големам. Уж он-то, их настоящий творец, сумеет с ними справиться в случае угрозы для собственной жизни. В те несколько секунд, когда волшебник заметил големов и размышлял, стоит ли атаковать их уже или дождаться возможного нападения с их стороны, два стально-золотых создания как по команде повернулись к Марвину и согнулись в поклоне. Две ожившие блестящие человекообразные статуи. Еще какое-то время маг пребывал в уверенности, что это их местный хозяин приказал им выказать пришельцу почтение. Пока через пару шагов он не достиг входа в комнату, которую големы столь усердно охраняли. Тут все подозрения и предположения чародея рассыпались в прах. И к его удивлению из праха не возродилось ни одной свежей идеи. Ни могущественного колдуна, ни достойного противника, ни загадочного существа, ни демона, ни… да вообще никого из тех, кого Марвин ожидал лицезреть в этой комнате не было. Сама комната оказалась небольшим каменным мешком с одним узким вертикальным окном, больше смахивающим на бойницу. Окно это доходило до самого пола, и не было прикрыто даже малейшим куском ткани – просто узкий выход в унылую серость, что простиралась за ним. Посередине голой каменной пустоты внутри комнаты стояла огромная совершенно круглая кровать, застеленная алым постельным бельем. Контраст впечатлял. Цвет свежей крови на фоне зловеще-серых стен, пола и потолка наталкивал на определенные мысли. А еще больше пробуждению этих мыслей способствовало обнаженное тело юноши, что лежал на животе поверх покрывал. Давно Марвин не испытывал такого сладостного удивления. Он еще раз окинул пристальным взглядом обоих стражников, замерших у входа, и сделал шаг внутрь комнаты. От этого незначительного звука юноша на постели сначала медленно перевернулся на бок, а потом стремительно вскочил на ноги. На его лице отражалось удивление, похоже не меньше того, что испытывал маг, и что-то еще… Облегчение? Марвин молча рассматривал парня. На вид тому было лет двадцать-двадцать пять, стройное жилистое тело, светлые волнистые волосы чуть ниже лопаток, зеленые глаза, высокие скулы, чувственные упрямо сжатые губы. Изящные кисти и ступни, остроконечные уши, немного удлиненный разрез глаз, отсутствие какой-либо растительности на лице и груди, тонкая кость выдавали в нем наземного эльфа, или скорее полуэльфа. Юноша откинул светло-золотистые волосы с лица и отступил назад. - Кто ты? – спросил он. Марвин не стал задавать вопросов, но и с ответом не спешил. Лучше везде подозревать ловушки, чем надеяться на лучшее и угодить прямо в одну из них. Довольно долго он разглядывал парня, потом еще раз сконцентрировался на мысленном прощупывании замка в поисках источника возможной опасности. А затем неуловимо быстро преодолел расстояние, отделявшее его от юноши, и притянул того к себе. Что ж, даже если это ловушка – пусть. Непреодолимое желание влекло его к этому юному красивому существу, Марвин хотел обладать им немедленно. В ответ на столь откровенный натиск парень издал какой-то сдавленный звук и дернулся в сторону. Но недостаточно сильно, чтобы вырваться из рук похотливого дракона. Крепость была взята за один штурм. Очень легко и очень быстро. Повалив юношу на постель, волшебник, не теряя времени на прелюдии, прижал его своим весом к кровати и овладел им. Все произошло настолько стремительно, что Марвин едва успел насладиться победой над очередным телом. Когда он, перевернувшись на спину, был все еще во власти отголосков наслаждения, он отстраненно подумал, что сейчас самое подходящее время, чтобы напасть на него. Но никто не нападал. Чародей приоткрыл золотые глаза – полуэльф сидел рядом с ним на постели и смотрел на него. Очень странным взглядом – смесь обиды, смятения и почему-то надежды. Он больше не решался спрашивать, только смотрел своими большими невозможно зелеными глазами. В них угадывался пылающий когда-то огонь, но от этого пламени остались только тлеющие угли. Марвин было опять потянулся к новой игрушке, но юноша проворно отскочил к краю постели. Как же магу хотелось задать парнишке тот же вопрос, что тот задал ему, но он понимал, что все вопросы с его стороны будут неуместны в данной ситуации и лишат его многих преимуществ. Ведь ситуацией владеет тот, о ком все думают, что он все знает. Поэтому Марвин с быстротой змеи ухватил полуэльфа за плечо, дернул на себя, вынудив сесть рядом, почти касаясь, и властно приказал: - Рассказывай. Как тебе в замке? Как чародей и ожидал, тот не посмел ослушаться. Выводы оказались верными. Кто бы ни был этот полуэльф, он пробыл в этом замке довольно долго и успел истосковаться по живому обществу. Похоже, он был здесь совершенно один, не считая двух големов, что его стерегли. И похоже, посягательства Марвина на его тело не стали для него таким уж шоком. Юноша смотрел на волшебника столь пристально, будто боялся – стоит ему моргнуть и тот исчезнет. Слово за словом колдуну удалось вытянуть из него всю интересовавшую его информацию. По ходу сбивчивого рассказа прекрасное лицо Марвина хмурилось все больше. Парень действительно был полуэльфом. Этим и объяснялась юность его облика, на самом деле ему было семьдесят девять лет. Впрочем, сущий младенец по сравнению с самим чародеем. Он был наемным убийцей (при этих словах Марвин непроизвольно дернул подбородком, вот ведь везет ему). Жизнь парня началась так, что некий влиятельный и могущественный эльф наградил его человеческую мать ребенком, а после и думать о ней забыл. От горя женщина малость помешалась. Она все же родила сына и, чтобы хоть как-то существовать, вынуждена была зарабатывать своим телом (тут Марвин дернулся во второй раз). Когда ее сыну было восемь лет, у них в хижине случился пожар, и мать сгорела вместе со своим клиентом-неудачником. Мальчишке чудом удалось уцелеть, только благодаря тому, что мужчина отослал его прочь, когда начал переходить к самой цели своего визита. Он и ошивался неподалеку, а когда заметил огонь – войти в лачугу было уже невозможно. Там возле пожарища его подобрал проходящий мимо человек, впоследствии оказавшийся членом гильдии наемных убийц. Он обучил парнишку всем тонкостям своего опасного, но прибыльного ремесла, воспитал из него безупречного убийцу – быстрого, незримого, безжалостного, как он сам. (У Марвина от напряжения началось легкое покалывание в висках, чего с ним не случалось уже десятилетиями). Парень не стал распространяться о своей работе и приключениях, поведал только, что все же разыскал своего отца, отомстил ему за мать и заодно за себя. (Тут Марвин заподозрил некий коварный план неведомого врага по сведению его с ума). Жизнь молодого наемного убийцы после мести вернулась в привычное русло, и все было бы просто и отлично, если бы в одно отвратительное утро он не проснулся в этой комнате вместо своей постели в своем жилище. Он был обнажен, совершенно один и лишен любой информации. Два голема денно и нощно стерегут его у входа в эту комнату. Когда один из них носит ему пищу или какие-либо необходимые предметы обихода, второй неизменно торчит в проеме арки. Что он только не перепробовал, чтобы перехитрить, прорваться силой или отвлечь их внимание – все тщетно. Они приносят ему в эту комнату все, что ему нужно для поддержания жизни, тепла и чистоты, уносят все, в чем он уже не нуждается. И все это в гробовом молчании, хоть он и не сомневается – они вполне понимают человеческую речь. Как выяснил Марвин, что это за место он не имеет ни малейшего понятия, поскольку ни разу даже не покидал пределы этой комнаты. Единственным его развлечением было сидеть на полу в проеме узкого окна и созерцать унылый каменистый пейзаж, обдумывая сброситься ли ему вниз или все же дождаться хозяина этого места, где бы оно не находилось и кого бы тот собой не представлял. - Ты ведь он и есть? – в конце своего рассказа спрашивает полуэльф. И Марвина будто ударило собственным энергетическим зарядом. Он был настолько потрясен внезапным озарением, что прошло несколько минут, прежде чем он среагировал на вопрос. Все сходилось к одному – именно он и был хозяином этого замка посреди каменистой пустыни и он склонен был полагать, что его подсознание не только создало это место, сам замок и все его убранство, но и любезно поселило в нем лучшего со всех сторон юношу. Идеальное место, идеальный любовник. Все сходится. “Кажется, я помешался на ассассинах“, – было первой членораздельной мыслью волшебника, как только вся картина обрисовалась в его голове. - И как давно ты здесь находишься? – не удосужившись ответить, поинтересовался он. - Полагаю, несколько месяцев, я немного сбился со счета. Больше трех, но меньше четырех. Достаточно чтобы начать сходить с ума от одиночества. Юноша, не взирая ни на что, явно был рад появлению кого-то живого в этих стенах. Это объясняло отсутствие сопротивления, впрочем, не похоже, что он был девственником с интересующей Марвина точки зрения. - Как тебя зовут? – спросил маг. - Драгонет, – ответил его невольный пленник. Марвин вскочил на ноги и выругался. Странное имя для юноши, «случайно» оказавшегося в логове дракона. Полуэльф выдержал паузу, следя за расхаживающим по комнате человеком. - Так ты и есть тот, кто затащил меня сюда? - Похоже на то, что это именно я, – спокойным голосом ответил Марвин. “Ну что ж, будем считать, что это очередное приключение, – решил маг, – Такого со мной еще не случалось. Будем веселиться!“ Он позволил парню наконец-то покинуть опостылевшую комнату и сопровождать его в исследовании замка, ничуть, впрочем, не заботясь о куче вопросов, которые тот продолжал задавать. Волшебник небрежно махнул големам, чтобы те следовали позади, больше для проверки их подчинения, нежели из надобности и пошел осматривать свои новые владения, созданные силой мысли. У него самого было больше вопросов, чем у полуэльфа. Но Драгонет, казалось, настолько соскучился по компании, что был просто счастлив находиться рядом с человеком, лишившим его свободы, только что подвергшим его насилию и к тому же не слишком разговорчивым. Странная это была процессия, если поглядеть со стороны. Впереди шествовал поразительной красоты мужчина, черноволосый и золотоглазый, в одеждах мага. За ним, сразу за правым плечом, следовал молодой полуэльф, прикрывающий свою наготу широкой алой простыней. Еще на несколько шагов позади тяжело ступали два блестящих человекообразных голема. Они хотя бы молчали, что хоть немного утешало Марвина. И все же, невзирая на свиту, маг остро ощущал собственное одиночество. Для него был всегда только он один, созидавший, разрушавший, страдающий и наслаждающийся, окружавший себя лучшими предметами и красивыми живыми игрушками. Так и сейчас, его впечатляла и радовала только собственная гениальность. Не задумываясь, он создал столь необыкновенное и похожее на него самого место. А чего стоит одна только эта палитра – сочетание серого, красного и золотого, восхитительно! Камень, кровь, золото. Сокровища и рабы. Марвин на ходу довольно осклабился. Выходит, одним только подсознательным желанием разнообразия он вытащил сюда этого юного остроухого убийцу и поселил в своем воображаемом замке. Роскошно! На секунду его брови нахмурились – вот только как он сам очутился здесь и как отсюда вернуться в свой настоящий дом, в мир, который он избрал сознательно? А, пусть… Это ведь тоже его дом, да и куда ему пока спешить, а главное к кому? Маг отлично проводил время, словно изучая самого себя изнутри. Преданные големы делали все, что требовалось по одному его слову, а к полуэльфу он даже не относился всерьез – тот был всего лишь частью интерьера, как мебель. Колдун скорее не ласкал гибкое тело, а просто брал принадлежащее ему по праву. Он как обычно поступал, как хотел, не позволяя Драгонету даже усомниться, кто здесь хозяин. Парень попросту ошалел от такого обращения, чувствуя себя одновременно бесправным пленником и желанной добычей. Марвина ожидал еще один приятный сюрприз – в библиотеке Замка Серого Камня обнаружились древние книги, давно считавшиеся утерянными или уничтоженными. Все-таки энергетические потоки Вселенной сохранили тексты в себе и услужливо преподнесли алчущему новой информации дракону-чародею. Уже несколько суток кряду волшебник не спал. Он листал старинные рукописи, занимался любовью с юным ассассином, рыскал по замку в поисках потайных дверей и лестниц. А один раз, когда Драгонет заснул рядом с ним, выскользнул из доверчивых объятий, шагнул за окно, принял свой настоящий облик и облетел все сооружение вокруг. Замок снаружи оказался вовсе не замком, а монолитной громадной скалой, возносящейся, словно рог к тусклому небу посреди бугристой каменной пустыни. В верхней трети этого пика и было вырублено здание. То, что изнутри было лабиринтом роскошных залов и галерей снаружи было просто гранитом. Марвин опустился на широкий выступ перед одним из окон и, превратившись в человека, шагнул сквозь проем обратно в комнату. Минуло еще пару дней по внутреннему исчислению мага. Из-за полного отсутствия светил на небе любое время суток нельзя было назвать иначе как «серое однообразие». После очередного бурного постельного сражения двое любовников заснули. Оба. Когда Драгонет пробудился, волшебника рядом не оказалось и парень, предчувствуя недоброе, ринулся искать его по всему замку, благо големы уже не препятствовали ему. Когда Марвин открыл глаза, он увидел перед собой цветущий сад под стеклянным куполом, через который ярко светило солнце, искрящийся бликами пруд неподалеку и обожание в голубых чуть сонных глазах Джарлакса, который неподвижно сидел на траве у ног господина. Маг произнес длинную замысловатую фразу на непонятном дроу языке, судя по интонации – грязное ругательство. Что-то он стал несдержан на язык. То, что он, сам того не желая, проник в мир, который сам же и создал, не подозревая об этом, – маг воспринимал как вполне естественное событие, но то, что он столь стремительно и непредсказуемо его покинул – несколько озадачивало и раздражало. Хотя собственно, что изменилось? Дом, книги, любовник – все, как и было, все на месте. Вот только растения зацвели, и солнце согревало его сверкающую чешую. Колдун ободряюще и игриво улыбнулся темному эльфу – мол, все в порядке, настроение, как видишь, у меня поднялось. И, возможно, не только настроение.