Золотой

Глава 37 - Ты хотел видеть меня? Именно меня? - Говорят ты лучший. - Так говорят… - Или ты сам распускаешь такие слухи? - Мой рот обычно слишком занят. Он улегся на кровать прямо в полотняных штанах и расстегнутой безрукавке, призывно улыбнулся и стал ждать продолжения. Мужчина стоял рядом, уже обнаженный. - Хочешь, я разденусь, – предложил юноша. - Не нужно, – мужчина помолчал, – я хочу раздеть тебя сам. Он опускается на колени рядом с кроватью, гладит парня по бедрам сквозь тонкую ткань. Тот медленно выдыхает и плавно переворачивается на живот. Мужчина садится сверху на его ягодицы и просто не двигается. - Я чувствую себя беспомощным, словно женщина, – тихо признается юноша. Мужчина не отвечает, опускает руки на его спину, проводит вдоль позвоночника, заставляя выгнуться от удовольствия. Потом откатывается в сторону и ложится рядом. Помедлив, юноша приподнимается, устраивается возле бока мужчины. Тот, не спеша, снимает с него безрукавку, расстегивает его штаны, помогает парню стащить их с бедер до колен. Руки мужчины тянутся к его животу. - Давай сделаем это сейчас, – произносит юноша. Мужчина кивает. Юноша ступает на пол, сам сбрасывает штаны, переступает через них, идет к столу. Там он берет флакон с маслом. Осторожно, будто бесценное сокровище, открывает его и протягивает мужчине. Потом забирается на кровать, поворачивается к мужчине спиной, перекидывает ногу через его бедра и опускается на четвереньки. Палец мужчины мучительно-неспешными движениями втирает ему масло в анус. Пенис мужчины приближается, юноша начинает опускаться на него и закрывает глаза. Одно плавное движение и сосуд заполнен. - Подожди, не двигайся, – шепчет парень. – Дай привыкнуть. Мужчина несколько долгих мгновений не шевелится. Обхватив юное тело за бедра, он притягивает мальчишку к себе, немного приподнимает, отталкивая, снова опускает на себя, слегка похлопывает по ягодицам, чтобы парень начал работать сам. Рука мужчины тянется к его паху и двигается в том же ритме. Юноша ощущает отступающую боль и возрастающее наслаждение. Он откидывается назад, упирается ладонями в грудь мужчины, в то время как рука любовника продолжает его ласкать. Запрокинутая голова, приоткрытые губы в беззвучном крике, спазмы двух тел… Юноша склоняется вперед, прижимается грудью к ногам мужчины, обвивает их руками, его волосы щекочут ступни. Они лежат неподвижно, слившись в одно тело, и дышат. Мужчина гладит юношу по спине. Тот с легким вздохом выпрямляется и томно вытягивается на постели. Мужчина встает. Где-то на столе глухо звякают монеты – незнакомец добавляет к обычной плате. Парень улыбается с закрытыми глазами, все равно в полумраке этого не разглядеть. Лучшей наградой была ласка, не часто приходят к нему такие клиенты. Этот не похож на любителя мальчиков. Скорее всего, он больше никогда его не увидит. - Мальчики давно не объявлялись, – заметил Дзирт. - Не будь занудой, – фыркнул Энтрери. – Дети развлекаются. Дроу передернул плечами и отвернулся. - А сам ты, похоже, не очень доволен жизнью, – Артемис ласково взъерошил ему волосы. - Я скучаю по Марвину, – просто ответил темный эльф. – Мне почему-то кажется, что он о нас позабыл. Как ни странно, но тут убийца не стал с ним спорить и насмехаться. - Знаешь, мне иногда хочется, чтобы меня смертельно ранили и Марвин, сев на землю, положил мою голову себе на колени и смотрел бы в мои затухающие глаза, впитывая в себя мою боль и любовь. И им бы овладело отчаяние, что он ничего не может сделать, чтобы спасти меня. Может быть, тогда он поймет, как он нас любит. - А он нас никогда и не любил. В том смысле, в котором мы с тобой понимаем любовь, – совершенно спокойно сказал Дзирт. – Он не любит никого кроме себя и своей магии. - Даже детей? Собственных детей?! - В детях он находит радость, развлечение, доказательство собственного могущества. Как и в нас с тобой. Все, что доставляет ему удовольствие, он любит, но по-своему, это не то чувство, которое испытываем я и ты. - Это и есть наше рабство. Вовсе не то, что наши жизни зависят от него, а то, что вся наша жизнь – это он, это чувство к нему. - Этим же чувством он пленил Джарлакса, еще раньше, чем связал его заклятием. - Ты так думаешь? - Разве так важно, что думаю я. - Конечно, если это что-то ты думаешь обо мне. - О тебе я думаю то, как хорошо, что ты у меня есть. - Я люблю тебя, – Артемис обнял темного эльфа и прижался к его щеке. - Я тебя тоже, – шепнул ему Дзирт в самое ухо. В этот момент очень некстати раздался условный стук в дверь. Дроу вздохнул, высвободился из объятий и пошел открывать. Вид у Сандера был такой мечтательно-восторженный, что мужчины невольно улыбнулись. - В жизни все-таки случаются прекрасные часы, – воскликнул парень и повалился в кресло. По всей видимости, у него было просто отменное настроение, и он так страстно желал поделиться им, что, не задумываясь, вломился в комнату к двум опаснейшим убийцам. - Дай угадаю, – произнес Энтрери, заходя Сандеру за спину, – либо у тебя был сказочный секс, либо клиент был сказочно щедр. - И то, и другое! – разулыбался Сандер, не замечая плотоядной ухмылки нависшего над ним Артемиса. - И что же, – зловеще продолжил ассассин, кладя локти на спинку кресла и склоняясь к юноше, – это был достаточный повод, чтобы сразу же ломиться в нашу дверь, отрывать нас он наших дел и нагло развалиться в нашем кресле? От его тона Сандер моментально переменился в лице, побледнел и подхватился на ноги. - Ну, не сразу… – начал он, пятясь к двери, – и я не вломился… извините, что помешал вам… я уже ухожу… – испуганно забормотал он. - Да ладно тебе, – хлопнул его по спине Дзирт, так что парня ощутимо тряхнуло. – Артемис так шутит. Мы всегда тебе рады, располагайся. Ну, давай рассказывай, о воплощении в жизнь твоих самых сокровенных фантазий. С той же скоростью, с какой он до этого побледнел, Сандер теперь покраснел и наклонил голову, скрывая пылающие щеки за прядями волос. Если бы дроу только знал, о чем Сандер сейчас подумал, что на самом деле было его тайной мечтой. Ведь не расскажешь же друзьям о своей жгучей фантазии, да и не передать это словами. Это чувство, когда тебя ставят в покорную позу и имеют с обеих сторон, когда ты беспомощен настолько, что просто трясет от возбуждения и не остается иного выбора, кроме как подчиняться и получать свою долю удовольствия. К первому невольно привыкаешь, а от второго никуда не денешься. Ведь ни за что не признаешься им в таком, потому что те, спереди и позади, внутри него, это вы, вы двое… - О чем замечтался? – вернул его к действительности голос темного эльфа. – Неужели о нас? Юноша напрягся, ногти до боли впились в ладони. Кто их знает этих дроу, то ли он мысли читает, то ли шутки у него такие. И Сандер выпалил, пока не развеялась собранная в кулак храбрость. - Может, вы все-таки согласитесь. Со мной. Не за деньги. Что бы мы втроем… – он запнулся, зарделся еще ярче, стрельнул глазами в Артемиса и тут же уставился в пол, ожидая, что раздраженные его навязчивостью наемники просто вышвырнут его сейчас вон. Но вместо грубых рывков и оскорблений до него словно издалека донесся мягкий голос Дзирта. - Сандер, нам действительно жаль, но мы не можем дать тебе то, чего ты хочешь. Это только между нами. И нашим господином. Поверь, это вовсе не та цель, к которой ты должен стремиться. - А к чему мне еще стремиться… – уныло произнес парень. - К тому, чтобы скорее покончить с этим ремеслом и зажить настоящей жизнью. Своей жизнью. - Я больше ничего другого не умею, – с горечью ответил Сандер и, уклонившись от дружески протянутой руки человека, выскользнул из их комнаты. - Ты расстроил бедного мальчика, – упрекнул друга Артемис. - А ты не давай ему повода фантазировать. - Все, отныне буду являться во снах только тебе, – с таким покаянным видом пообещал Энтрери, что дроу позволил себе усмехнуться. - Ладно, пойдем отыщем наших сыновей, а то я начинаю опасаться за судьбу города, – сказал эльф, застегивая ремень с саблями. – У меня такое ощущение, что на улицах уже стало вполовину меньше жителей. - Предлагаешь перерезать глотки второй половине? – с воодушевлением спросил Энтрери, закрепляя Коготь Шарона у бедра. - Нет, предлагаю спасти хотя бы тех, кто выжил. - Жаль, я надеялся, что хоть сегодня нам удастся развлечься. - Развлечение я тебе устрою позже. Вечером. - Я весь сплошное предвкушение, – сверкнул стальным взглядом Артемис. О, как Дзирт понимал бедного мальчика… Совершенно неожиданно для себя Марвин обнаружил, что лежит в своей постели, в своем доме, а по сторонам от него лежат Джарлакс и Кэтти-бри. Он мог поклясться, что понятия не имеет, как он оказался в кровати и совершенно не помнил, когда появилась Кэтти-бри. Подсознание начинало играть с ним в опасные игры. Марвин заскользил ладонями по обоим обнаженным телам. Прикосновение к чему-то настоящему вернуло ему уверенность, что происходящее реально, хоть и не успокоило окончательно. Женщина изогнулась под его рукой. Темный эльф подался навстречу хозяину и прижался носом к его плечу, вдыхая аромат золотистой кожи. - Я с удовольствием посмотрю, как вы будете заниматься любовью, – проурчал маг не то просьбу, не то приказ, озвучивая пришедшую ему на ум фантазию и пребывая в полной уверенности, что ему не откажут в ее воплощении. Кэтти-бри придвинулась ближе, пробежалась пальчиками по груди и животу волшебника и ответила в том же тоне: - Тогда потом я с не меньшим удовольствием понаблюдаю за вами двумя. Дроу поднял голову и, оценивающе прищурив голубые глаза, изрек: - А я тогда… - Джарлакс! Это уже будет не остроумно, – прервал его чародей. - Зато жутко возбуждающе. Женщина отняла руку, заглянула в сияющие очи волшебника и опустила голову ему на грудь. Каштаново-рыжие волосы приятно щекотали кожу, мягкое женское тело напоминало о давно отвергнутых ощущениях. Чародей погладил Кэтти-бри по волосам. - Примем невысказанное предложение Джарлакса? Разделишь ли ты со мной танец любви? - Ах, меня смущает то, что по другую сторону от мужчины, которому я отдаю себя, лежит темный эльф и собирается смотреть на нас, – с наигранным беспокойством сказала Кэтти-бри. - Во-первых, я могу и не смотреть, – с показной обидой заметил Джарлакс. – А во-вторых, я не понял, что именно тебя смущает – то, что я лежу, или то, что я дроу? Ты бы предпочла на моем месте орка?! - Нет! – Кэтти-бри расхохоталась. – Лучше уж ты. - Ты не найдешь лучшего любовника чем я, – самоуверенно заявил Джарлакс и прямо через мага полез к женщине обниматься. Когда на его груди разлеглись два целующихся тела, чародей воспользовался одной из своих любимых уловок – он исчез прямо из-под них и появился уже в одном из коридоров подальше от ненасытной парочки. Он собирался наведаться в башню, необходимо было кое-что прояснить, прежде чем снова отправляться в ставшие непредсказуемыми странствия через миры сновидений. Совершив некоторые приготовления и велев собственному подсознанию безоговорочно подчиняться, Марвин пожелал перенестись. Не в библиотеку, как в первый раз, когда он очутился в Замке Серого Камня, и не в постель к Сандеру, и не просто куда-нибудь, куда пожелает забросить его случайная мысль, а в конкретное место, в выбранную точку, где он сам пожелает оказаться. Удалось. Правда при этом он изрядно напугал полуэльфа, с которым столкнулся, чуть ли не лицом к лицу (вот ведь выбрал местечко!), но испуг того сразу же сменился искренним ликованием. Марвин уже давно объяснил ему, что это не он сам перетянул наемного убийцу в это место, поэтому и не может вернуть обратно в его мир, во всяком случае, пока не вычислит в какой именно. Немного приврал, конечно. Капельку желания, чуточку терпения и колдун запросто бы отыскал родной мир полуэльфа и мог бы перенести его туда. Но ведь так было бы неинтересно! К тому же дракон испытывал слабость к ассассинам, ему нравилось держать под рукой пару штук, так, ради развлечения, тем более таких хорошеньких и остроухих. А юноша и вправду свыкся со своей участью и теперь безумно радовался редким (с его точки зрения) посещениям мага. Он не мог довольствоваться только компанией тысяч книг, двух слуг-големов и тишины. Ему нужен был кто-то живой рядом, пусть даже человек, который против воли удерживает его в столь диком месте и подвергает насилию. Хотя, кто кого удерживает… Главное, маг всегда возвращался. И Драгонет почти не ревновал к тем, с кем Марвин проводит остальное время. Полуэльфу не важно было, разговаривает ли колдун с ним, занимается любовью, или же просто позволяет находиться рядом с ним, пока сам с головой уходит в чтение. Все же иногда Драгонет становился навязчив до невозможности. Он скучал, злился, книги по магии были ему неинтересны, потренироваться с ним на оружии маг категорически отказывался. И он выводил Марвина из себя попытками привлечь внимание, затащить в постель, просьбами забрать в свой мир, сделать для него то или это. Да, смирение и покорность раба ему были чужды. Волшебник попытался объяснить ему, что полуэльф для него лишь тело, случайно подаренное судьбой, одно из многих, и он никогда не сможет остаться с ним. Ревность, любовь, зависть, мольбы, страдания и жертвы ничего не изменят. - Быть одному – мой удел. Не я выбирал это. Словно тысячи лет в раскаленных когтях. Поэтому я всегда один – я не с ними, не с тобой, я ни с кем! Никто не поймет той боли, через которую я прошел, оставшись самим собой, единым целым, но последним, единственным. Рождался снова и заново, пересекал миры. Да, я один, но это не то, что ты называешь «одинок». Одиночество это состояние многих представителей низших рас. Одиночество, любовь, дружба – это все преходящее. Это для всех остальных, для всех кому нужен смысл, кто ищет спутников, пару. А я не два. Я один. Признаю, для поддержания моего состояния одиночества и уникальности мне иногда нужна двойственность, другие формы жизни. Другие должны любить меня, чтобы возместить во мне это отсутствующее чувство. Когда другой становиться одним со мной целым, тогда я обретаю полную завершенность, наполняюсь силой, когда двое сливаются воедино, этим одним становлюсь я. Поверь, я ничего не могу тебе дать, только возьму свое, а ты даже не поймешь этого, и будешь приветствовать меня. Марвин замолчал и в упор посмотрел на Драгонета. Похоже, он сказал много лишнего, не предназначенного для смертных ушей. Но полуэльф, судя по растерянному взгляду, мало что понял из откровений чародея. Он просто глядел на мага, наслаждаясь звуком его голоса, присутствием рядом с собой. Марвин на мгновение даже засомневался, не прикидывается ли хитрый наемник, не проникнуть ли в его мысли, заставить позабыть услышанное, подчинить и узнать настоящие замыслы. Нет-нет, не совершать обряд Сплава Душ! Хватит! Просто рассмотреть изнутри. Но ведь какой чудной игрушкой может стать этот полуэльф, он отлично впишется в их семью, станет прекрасным дополнением… Нет, и еще раз нет! Лучше оставить все как есть. Что могло понять из его слов это несчастное существо, запертое в каменной коробке? Какая разница. Не мучить хотя бы этого, дать немного внимания и ласки, и пусть все остается как есть, пусть он получает хоть что-то взамен. Раз за разом чародей все лучше контролировал свои посещения Замка Серого Камня, подолгу пропадал в нем, вызывая молчаливый укор во взгляде Джарлакса. Время, к сожалению, текло одинаково в обоих мирах, и дроу вынужден был терпеливо дожидаться возвращения господина или уходить в собственные грезы. Марвина это мало заботило. Возвращаясь из своих снохождений, он пропадал в лаборатории или в башне, куда Джарлаксу не было хода. Волшебник изучал возможность сознательного создания собственного мира, экспериментировал с силами Вселенной и просто играл с цветными драконами. Жизнь опять была столь же пестрой и яркой, как они. Артемис распахнул глаза в темноте. Кто-то пытался проникнуть в их комнату. Он нашел руку Дзирта под покрывалом и сжал ее, дроу уже не спал и ответил движением пальцев. Но не успели они еще потянуться к оружию, как дверь бесшумно приоткрылась. Двое друзей одновременно отпрянули в разные стороны, подальше от входа – сейчас должна была прийти в действие волшебная фигурка дракона над дверным проемом и испепелить столбом огня любого, кто осмелился пройти под ней, не назвав верного цвета глаз дракона. Ожидания не оправдались, то ли незнакомец мог видеть сквозь стены, то ли сумел обезвредить серебряную статуэтку заранее, но никакого взрыва не произошло. Вместо этого в темной комнате появился красно-золотой силуэт человека, ясно различимый в тепловом спектре. Прежде чем он успел сделать второй шаг, безоружный и обнаженный Артемис кинулся на него, нанес два мощных удара – под грудину и в челюсть. Тут незнакомец снова их удивил. В полнейшей темноте он уклонился от первого удара – что свидетельствовало о наличии у него инфракрасного зрения, чего мужчины не успели разглядеть сразу. Но второй удар достиг цели, и противник отлетел в сторону. В это время подоспел Дзирт, он бросил убийце Коготь Шарона и приставил к горлу незнакомца одну из своих сабель. Вот тут любовников ожидало третье удивление, точнее полный шок. -Не ожидал я настолько горячего приема, – раздался неожиданно знакомый голос. Еще через мгновение комната ярко озарилась светящейся белой сферой, которую Марвин зажег под потолком. От неожиданности эльф дернулся так, что чуть было не задел чародея клинком. - Марвин! Что ты здесь делаешь?!? – от волнения и радости это было единственное, что ему пришло на ум спросить. Дроу растерянно посмотрел на Энтрери, но тот не сводил глаз с мага. Взгляд его выражал нечто большее, чем удивление. Он почти граничил с ужасом. - Я смог тебя ударить?.. – медленно выговорил Артемис, будто с трудом выталкивал невозможные слова. В ответ колдун лишь приподнял одну бровь. Тут, наконец, и до Дзирта дошло, из-за чего застыл Энтрери, и он вновь чуть не выронил саблю. - Чему тут удивляться? Я давно снял с вас заклятие. Оно нам больше ни к чему – вы и так безгранично меня любите и никогда не восстанете, а мне – меньше расхода магической энергии, связывающей вас. Дзирт, не мигая, уставился сиреневыми глазищами на чародея, похоже он не вполне осознал сказанное. Убийца же напротив, почувствовал небывалый прилив гнева после такого признания. - И это ты говоришь только сейчас, неизвестно сколько времени спустя, посреди ночи, заявившись в этот бордель, в этот богами проклятый город, куда сам нас отпустил!!! - Артемис, не горячись, – Марвин сделал шаг навстречу в примирительной попытке положить руки на плечи любовнику, но тот ответил сильным толчком в грудь и маг пошатнулся. Да, он не лгал – Заклятие Сплава Душ и вправду больше не действовало, во всяком случае, та его часть, что препятствовала нанесению вреда колдуну его рабами. Не произнеся больше ни слова, Энтрери натянул штаны и сапоги, схватил куртку и почти бегом покинул комнату, грохнув за собой дверью. От резкого звука Артемис вздрогнул и открыл глаза. Вокруг было темно, где-то этажом выше снова хватили кулаком по двери. Убийца огляделся – рядом спал дроу, никаких светящихся шаров, никакого мага. Энтрери не знал, стоит ли ему с облегчением вздохнуть или же ломать голову, что бы это все могло значить. Может разбудить Дзирта и рассказать ему о сне. Да и сон ли это был? Нет, пусть поспит, расскажу утром, это ведь все лишь сон. Но сердце почему-то не переставало учащенно биться. Артемис осторожно выбрался из постели, тихо оделся и выскользнул наружу. Ночью на улице Калимпорта он почувствовал себя спокойнее и увереннее, он был в своей стихии. Ведь все просто отлично, Дзирт рядом, сыновья на этот раз ночевали в соседней комнате. Энтрери мысленно потянулся к волшебнику – и отчетливо ощутил его, связь не была расторгнута, пусть далеко, но Марвин все время с ним. Почему-то это знакомое чувство не принесло успокоения. Он прошагал несколько улиц, погрузившись в раздумья, зашел под мост и остановился, прижавшись спиной к прохладному каменному своду. А от чего он собственно бежит? Не об этом ли он думал тысячи раз, и всякий раз отмахивался, как от недостижимой тщетной мечты? От Марвина все равно не скроешься, даже если сбежишь. Да и хочет ли он убегать? За последние десятилетия все изменилось, совершенно изменилось. И кто знает, нужно ли еще Марвину связывающее заклятие, чтобы удерживать своих рабов подле себя. И нужны ли ему все еще эти рабы? Он ведь сам их отпустил, пусть не освободил, но позволил самим распоряжаться своей жизнью и даже жизнями своих сыновей. Или он подразумевал что-то другое? Энтрери схватился руками за голову и глухо застонал. Вопросы, опять вопросы! От таких размышлений можно и свихнуться. Откуда только взялся этот проклятый сон?! Если конечно это был только сон. Тишину внезапно нарушил приближающийся звук шагов. Кто-то шел к Артемису, тихо, но не таясь. Энтрери даже затаил дыхание. “Марвин“, – пронеслось в мыслях. Сон настойчиво врывался в реальность. Шаги были все ближе, отдаваясь легким эхом от арки моста. Ладони убийцы рефлекторно легли на эфесы меча и кинжала. Темная фигура приблизилась, и лунный свет заиграл на белоснежных волосах. - Дзирт… – выдохнул Энтрери, сам не понимая, то ли с облегчением, то ли с разочарованием. Дроу подошел вплотную к Артемису и хотел было его обнять, но при виде рук, тянущихся к его плечам, убийца отшатнулся – уж очень свежо было воспоминание. - Что произошло? – вздохнув, спросил темный эльф. - Он не приходил к тебе во сне? - Этой ночью? – переспросил Дзирт. Артемис нетерпеливо кивнул. - Нет. А к тебе приходил, да? - Не знаю. Может, это был всего лишь сон. - Сон, заставивший тебя сорваться ночью с постели и бродить по Калимпорту, не разбирая дороги? Что же это за сон был такой? Меня разбудило твое волнение. - Только это было не волнение. Это была паника. И Артемис рассказал о своем ночном видении. Эльф долго молчал, он прошелся туда-сюда вдоль канала под сводом моста, несколько раз бросал взгляды на друга, приблизился к воде, вернулся назад. - Я не знаю, что это может означать, – наконец, произнес он. Губы Артемиса некрасиво искривились. – Объяснения у меня нет, но есть предположение – нам пора возвращаться домой. Возможно, это был просто сон. Не имеющий никакого смысла, только отражающий тоску по Марвину и воскрешающий давнее забытое желание освободиться. А может, волшебник на самом деле посылал им какой-то знак. В своей обычной непредсказуемой экстравагантной манере. Неведение было хуже всего. Они, как и раньше, ощущали связь с золотым драконом, но кто знает, не было ли это чувство плодом их ответной привязанности. Его дети с ними, но кто знает, в какие игры он играет. Все заняло менее часа. До рассвета еще было далеко, а двое огненных скакунов неслись прочь от города, увозя четверых всадников. Вернуться в «Алую Устрицу», поднять сыновей, собрать дорожные рюкзаки. Все. За жилье было заплачено еще на несколько дней вперед, не пришлось даже будить хозяина. Никто не видел, как они покинули постоялый двор. Да и с кем им было прощаться, разве что с Сандером. Но кто вспомнит о бедном парнишке из борделя, когда впереди ждет дорога домой и сердце замирает в предвкушении встречи с самым любимым человеком на свете. Замок мага раскрыл им навстречу свои знакомые уютные объятия. Все было, как и прежде, все на своих местах. Мужчины даже позволили себе рассмеяться собственной глупости и переживаниям из-за какого-то сна. Марвин как всегда ослепительно ярко сиял, вокруг него вращались Джарлакс и Кэтти-бри. Никто не удивился ее присутствию здесь, она была само собой разумеющимся дополнением к общей картине мира колдуна. Жизнь была лучезарна и неомрачимо безмятежна. Кто же не знает, что перед грозой идут лучшие солнечные дни, что тише всего перед самым началом бури. Артемис все же не удержался и осмелился поднять руку своего господина, ударить в грудь, только кулаком, даже не оружием. Этого было достаточно, чтобы его отбросило зарядом магии, а руку пронзила боль, переходящая в онемение. Чародей вопросительно посмотрел на отброшенного в сторону убийцу, по лицу которого блуждала неуместно довольная улыбка, потом проник в его мысли в поисках причины столь странного поступка, приподнял одну бровь и тоже улыбнулся. Как было прекрасно обходиться без слов, когда любящие друг друга люди могут обмениваться образами и мыслями, чтобы поведать о своих чувствах. Марвин раскачивался в кресле-качалке, уставившись в одну ему известную точку. А может быть, заглядывал внутрь себя и пытался найти смысл в той толпе, что теперь его окружала. Двое сыновей, трое любовников и, будем откровенны, женщина-любовница. И в придачу еще один, к которому он пусть не так часто как хотелось бы, но наведывался. Нужны ли они ему все, нужен ли он им? Казалось бы, такой маленький уютный мир, собственная вселенная вокруг самого себя, если тщеславно позволить называть себя солнцем. Вперед-назад, вперед-назад, но глаза не двигались, смотрели прямо перед собой. Часы перестали показывать точное время. Уже давно. Остановились? Нужно срочно менять кукушку. Проще говоря, он снова нуждался в переменах. Маг поморщился, он хотел вернуться назад к прежней жизни. Все было слишком уж хорошо, слишком стабильно, слишком солнечно, все слишком. Разум пытался подсказать рациональную мысль – пора приниматься за обучение сыновей, воспитать из них настоящих драконов, взяться за это самому. Но дух Марвина настойчиво требовал бежать подальше и поскорее от всей этой идиллии. Он слишком уж привязался к этим мужчинам, они принадлежали ему, но он больше не мог вытворять с ними все, что заблагорассудится, просто не мог. Никаких непредсказуемых поступков и перепадов настроения, никаких вспышек ярости, никаких вырванных криков боли и вымученных стонов страсти. Неужели этот мир изжил сам себя, и пора создавать новый? Уже давно волшебник не прикасался ни к одному из троих своих любовников. Несколько совместных оргий, когда Дзирт и Артемис вернулись – и все. Даже в их постели он ночевал не всегда. Мужчины полагали, что он взял за привычку проводить ночи с Джарлаксом или Кэтти-бри, но это было не так. Совершив несколько вылазок, они обнаружили, что дракон вообще не думает укладываться в постель. Да, он конечно время от времени удовлетворял свои естественные потребности самца, но почему-то все чаще объектом его вожделения становилась Кэтти-бри. Женщина вполне принимала такой порядок вещей, она смирилась, что не может быть вместе с любимым, поэтому довольствовалась тем, что может быть рядом с ним, а в утешение она получила грандиозный подарок – расположение могущественного чародея. - Я не понимаю, как она согласилась отдаваться ему. Мне казалось она здесь только из-за меня, – произнес Дзирт, обращаясь к Артемису. – Чем же он сумел приворожить ее, разве не должна она его ненавидеть? - А то ты не знаешь – драконы чертовски хороши в постели, – усмехнулся Энтрери. - Драконы быстро истощают, – пробормотал дроу. – Связь с драконом навсегда меняет жизнь. - Жизнь иногда преподносит сюрпризы, а женщины обожают подарки, – Артемис легонько пнул темного эльфа босой ступней в бок. – Ты что, ревнуешь Марвина к своей бывшей жене? Дзирт промолчал. Убийца отвернулся и принялся увлеченно высматривать в высокой траве длинноухого кролика, которого маг создал по его просьбе. Он проверил болт в арбалете и снова замер. Иногда охоту ему портила Гвенвивар. Несносная кошка, пренебрегая часами выслеживания и терпеливого ожидания, учуяв добычу, в считанные секунды настигала ее и запускала клыки. Тогда Энтрери с воинственными воплями начинал гоняться за пантерой, пока им обоим это не надоедало, и кошка не пускалась в погоню за ним самим. Дзирт, бывало, принимал ту или иную сторону. С хохотом в игру втягивались Джарлакс и Кэтти-бри, иногда даже Марвин снисходил до забав простых смертных, и воинственная толпа носилась по зеленому лугу и тихим покоям замка. Надо ведь как-то развлекать себя. Минуло уже с дюжину лунных циклов с их возвращения из Калимпорта. Жизнь застоялась на одном месте. Это было прекрасно, но это притупляло все чувства, вызывало лень и апатию. Кэтти-бри поставила их в известность о своем решении покинуть их гостеприимный дом на время, она и так задержалась дольше, чем обычно. За последние месяцы женщина заметно помолодела, набралась сил и загорелась жаждой приключений. В замке вновь остались только одни мужчины. И все было чересчур хорошо, чтобы оставаться таким надолго. Трое друзей ожидали каких-то новых сногсшибательных планов от Марвина, идей и поступков, которые встряхнут их. Изобретательный колдун любил преподносить неожиданности и разнообразил свою жизнь то новыми изобретениями, то кровавыми расправами, то неуемным любопытством, заражая своим энтузиазмом всех окружающих. Того, что случилось потом, не в силах были предугадать ни Дзирт, ни Артемис. То, что вскоре произошло, развернуло их жизни вспять, против собственной оси. Это была самая жестокая и необъяснимая выходка Марвина. Ночь маг провел в своей постели с ними, даря обоим страсть и ласку. Втроем они занимались любовью так долго и с таким пылом, что когда маг пресытился, его вконец измотанные рабы мгновенно уснули, счастливые и удовлетворенные. Двое мужчин даже не подозревали, что это были их последние счастливые часы в этой жизни.