Если я изменюсь, ты позволишь мне вернуться?

Всё что угодно, но не этот взгляд. Чонгук может выдержать всё, но только не голодные, буквально раздевающие глаза чертового Ким Тэхёна. Бесит. Безумно бесит. Чонгук, правда, хочет признать, что ему ненавистен альфа. Но это оказалось выше его сил. Зародившиеся ещё несколько лет назад, когда он был несмышлёным ребёнком, чувства переросли со временем в нечто большее. И даже нынешнее отношение Тэхёна к нему и в целом уровень их общения не позволяет разуму и сердцу возненавидеть его и полностью закопать все эти трепетные чувства. Однако постепенно Чонгук убеждает себя, что если Тэхён не перестанет постоянно придираться к нему и приставать, что с недавних пор уже вошло у него в обычай, то ненависть с презрением и злостью перекроет всё, что так долго таится в у него в глубине. Видимо, гормоны альфы окончательно ударили ему в голову вместе с спермой, которую, вероятно, некуда деть. Хотя Чонгук сомневается, что не найдётся того, кто бы с превеликим удовольствием помог снять напряжение самому Ким Тэхёну. Или может, сам альфа не хочет и ему просто в кайф наблюдать за раздражённым или смущенным Чонгуком. Омега правда не понимает, что тому от него надо. Если на самом деле желает его трахнуть где-нибудь, то Чонгук молится, чтобы это уже поскорее произошло и альфа бы отвязался от него. Но ежедневные мучения в виде подколов, насмешек и почти безобидных приставаний сведут с ума Чонгука быстрее, чем подготовка к экзаменам. Они сидят в столовой. Большой перерыв и, конечно же, все без исключения рванули сюда. Чонгук практически не удивился, что каким-то образом Тэхён сел напротив его стола, но буквально через три минуты он начал ловить недвусмысленные взгляды на себе, что не могло его не злить и не закатывать глаза. Поковыряв свою порцию палочками, Чонгук не выдержал и поднялся с характерным скрипом от стула. Он мимолётно посмотрел на альфу, что не переставал за ним следить, и, показав быстро средний палец, вскоре скрылся в коридоре. Тэхён на его выходку только сладко усмехнулся, провожая облизывающимся взглядом привлекательную фигурку омеги. Чонгук быстрым шагом направлялся к выходу из школы: ему хотелось подышать свежим воздухом, насытить кровь кислородом, чтоб думать стало легче и мысли навязчивые перестали его мучать. Но, судя по всему, жизнь любит издеваться над ним. Его догоняет не менее бесячий альфа, хватает за локоть грубо и разворачивает к себе. И Чонгук бы обрадовался, если бы на чужом месте был Тэхён, а не этот… — Гук-и, — смазливо лыбится альфа напротив, заглядывая в красивые глаза. — Так давно видел тебя и очень соскучился, — сообщает он, выразительно смотря на Чонгука, которому хочется просто-напросто испарится. Чтобы не видеть ни его, ни того, из-за которого сердце до сих пор бешено стучит. — Хёнмин… — вздыхает Чонгук, только начав, но его перебивают: — Пойдём сегодня в кино? Нужно проветрится и отдохнуть от вечной подготовки, ты слишком напряжён, — улыбается он, а омегу тошнит от этой улыбки, тошнит от самого альфы, его поведения. — Но так-то я могу помочь и другим способом снять это напряжение, — ухмыляется. У Чонгука ноздри широко раскрываются от наглости слов Хёнмина. Он резко выдергивает руку, прерывисто дыша. — Поимей совесть! И перестань ко мне лезть. — Не совесть, Гук-и, тебя хочу. Поиметь. Пошлая усмешка быстро слетела с чужих губ, стоило Чонгуку дать тому отрезвляющую пощёчину. Но Хёнмин неожиданно схватил его за плечи, притягивая к себе. — Чё из себя целку ангельскую строишь? После тех слухов тебе всё равно не отмыться. И неужели Тэхён тогда тебя не успел опробовать? — скалясь, задается вопросом альфа. — Хотя… если ты реально девственник, тем вкуснее будет трахать твою дырку. У Чонгука внутри всё замирает, всё пережитое вновь настигает его. В глаза предательские слёзы застывают, презрение явно читается на его лице, но человеку, что стоит напротив, абсолютно плевать. Он не знает как, может, альфа ослабил хватку, может, у него силы откуда-то появились, но у него получается вырваться и, кинув ненавистный взгляд, пуститься в бег. Чонгук знает, что за ним никто не побежит, но ему хотелось поскорее оказаться на улице и задышать нормально, потому что казалось в коридоре градус значительно повысился. — Если я только сильнее захочу тебя, Чонгук, тебе не скрыться от меня! — кричат ему в спину угрожающе.

***

— Слушай, Тэ, я думаю, что это уже слишком, — взволнованно и строго проговаривает Хосок, осуждающе глядя на друга. — Что именно? — приподнимает брови альфа, якобы заинтересовавшись. Они сидят в излюбленном месте — в гараже Тэхёна, где постоянно есть чем заняться. И в капоте машины покопаться можно, и на барабанах сыграть и просто отдохнуть, выпив охлажденную колу. — Твоё отношение к Чонгуку. Зачем ты с ним так? Я ведь знаю твои истинные чувства. — Правда? И что же ты мне можешь про них рассказать. Тэхён полулёжа расположился на потертом диванчике в углу гаража и потягивал из бутылки газировку, от которой, на самом деле, уже тошнило. — Хватит придуриваться. — А может, хватит фантазировать. Нет никаких чувств, Хо. То, что было в прошлом, осталось в нём же. И вообще, нам было пятнадцать-шестнадцать лет. Не хочу сказать, что сейчас какой-то умный стал, но тогда точно в мой голове были одни глупости. — Вот как. Типа мимолетное? — прищуривается Хосок, бросая в сторону барабанные палочки, которые вертел до этого между пальцев. — Да, — почти твёрдо ответили ему, прикрыв глаза. — И зачем же ты тогда к нему пристаешь и выводишь, кажется, каждый божий день? — По приколу, — легко бросает Тэхён, удобнее устраиваясь на диване. — И трахать ты его не собираешься? — Я бы был не против, — ухмыляется, но раздражение уже давно читалось на его лице. — К чему этот допрос? Не хочу о нем говорить. — Да? А если я скажу, что Хёнмин к нему лезет и почти домогается? — Хёнмин? — сразу реагирует Тэхён, раскрывая глаза. Но быстро отрезвляет себя, вновь расслабляясь. — Ничего удивительного, они ведь уже трахались, — пытаясь скрыть злость, проговаривает альфа. — Ты ведь знаешь, что это неправда, — продолжает наседать Хосок, намереваясь вывести друга на настоящие эмоции, которые скрываются за маской безразличия… — Нет, не знаю! …и кажется у него получается. — Ты делился со мной о том, как любишь его, о том, какой он милый, словно одуванчик в поле. Вспомни, что говорил о нём! Почему же ты тогда не поверил ему? Не попытался даже разобраться, что с ним произошло? Он ведь первый, кто пострадал в той ситуации. Тэхён молчит, на альфу не смотрит, задумывается. А через время просто начинает качать головой. — Зачем ты все это мне говоришь, Хосок? Я же сказал, прошлое в прошлом. — Вы оба до сих пор это переживаете. Ему по-прежнему больно. — Мне похуй, — почти выплёвывает, встав, и уходит в дом, оставляя Хосока разочарованно глядеть себе в спину.