All the Young Dudes - Sirius's Perspective

Это не было чем-то неслыханным: поместье семьи Блэк было магическим достижением, которое передавалось по наследству сотни лет. Если бы нынешним владельцам понадобилось сменить место жительства, отказаться от столь ценной части семейной истории было бы немыслимо; поэтому на протяжении десятилетий дом магически перемещался по всей Британии. Сириус знал об этом (его родители, когда он рос, расспрашивали их о предыдущих смотрителях поместья и местах, где они жили, пока он не смог пересказать всю родословную дома, начиная с 1773 года), но дом оставался на одном месте на протяжении всего его детства, и никто даже не подумал упомянуть ему о том, что его родители подумывают о смене места жительства. Поэтому Сириус был немало шокирован, когда обнаружил себя аппарирующим в совершенно незнакомую часть Лондона. Он моргал, глядя на улицу роскошных таунхаусов, не понимая, что произошло, пока не осознал, что дверь перед ним удивительно похожа на дверь в поместье. "Что... мы переехали?" Он покрутился на месте, изучая улицу и вглядываясь в окружающую обстановку. Это был жилой район, чистый и тихий, но все же гораздо более оживленный, чем он привык. На улицах суетились маглы - ему пришлось побороться, чтобы не отвисла челюсть. Неужели его родители добровольно переехали в дом посреди маггловского Лондона? Вальбурга Блэк уже властно прошествовала внутрь, оставив его таращиться. Регулус пробурчал, следуя за их матерью, сарказм сочился из его голоса, когда он произнес, "Очевидно". Сириус бросил на него грязный взгляд и поспешил внутрь. "Где мы?" Регулус пожал плечами. "Ислингтон, я думаю. Ты бы знал, если бы вернулся домой на Рождество". Последнее было сказано с обиженным выпячиванием нижней губы, выражение лица было опасно близко к тому, чтобы надуться. Сириус фыркнул. "Меня не приглашали домой на Рождество, помнишь?" "Тебя и не требовали, Сириус", - резко прозвучал голос матери в коридоре, заставив его подпрыгнуть. Он не стал отводить взгляд, когда она метнулась к нему, выпятив подбородок и надеясь, что она не почувствовала, как в животе у него сжалось от страха. Вальбурга остановилась перед сыновьями, окинув их взглядом. "Есть разница". Она подняла руку к лицу Сириуса, и он напрягся, стараясь не вздрогнуть. Но она лишь приподняла прядь его волос, нежно потеребив ее кончиками пальцев, а затем заправила за ухо. "Мальчику не нужно приглашение, чтобы увидеть свою семью". Ее голос был по-змеиному тихим, ровным и сухим. Сириус ожидал обычной лекции о том, каким разочарованием он был, как только переступил порог дома, но мать лишь рассеянно оглядела его еще раз, а затем приказала Кичеру позаботиться об их багаже и исчезла наверху в вихре черного шелка. Сириус растерянно моргнул, не находя слов. Он готовился к худшему с тех пор, как Регулус сказал ему, что его ждут дома, но его мать даже не выглядела рассерженной, просто... разочарованной. Почти смирилась. Стыд прошелся липкими пальцами по его позвоночнику, пока он обдумывал ее слова. Должен ли он был вернуться домой без "требования"? Было ли это своего рода испытанием? Но из записки следовало, что они не хотели его видеть... хотя, по его мнению, она не запрещала ему возвращаться на каникулы. Но что он должен был думать, когда они игнорировали его в течение нескольких месяцев? Регулус неловко сдвинулся рядом с ним, и Сириус прогнал эту мысль быстрой вспышкой гнева. Кому какое дело, что его семья устроила ему какое-то испытание на рождественских каникулах - это бы ничего не изменило. Он в любом случае пошел бы к Поттерам. Он снова повернулся к Реджу и весело спросил, "Она была такой с Рождества?". Регулус пожал плечами, нависая рядом с ним в подъезде. Он явно разрывался между тем, чтобы ссутулиться и продолжить их новую рутину игнорирования друг друга или провести еще несколько минут с братом, с которым он почти не разговаривал весь год. Сириус провел пальцами по волосам, распуская пряди, которых касалась его мать. "Чертовски жутко", - заговорщицки пробормотал он, - "Мне даже больше нравится, когда она кричит". Очевидно, это было не то, что следовало сказать, потому что в лице Реджи что-то дрогнуло, и он нахмурился, пробормотав, "У нее много чего происходит". Сириус закатил глаза. "Да, да, у мамы и папы всегда много дел, не так ли?". Это прозвучало немного резче, чем он хотел, и Регулус отвернулся. "Неважно, Сириус, - пробормотал он, двигаясь к лестнице, - происходит много такого, о чем ты не знаешь". о." Сириус не успел расспросить Рега о том, что он имел в виду, так как тот почти сразу же исчез в темном коридоре наверху лестницы. Но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что брат говорит правду. Все началось с шепота. Сириус проходил мимо какой-нибудь комнаты и слышал тихие голоса родителей, бормотание слов, слишком тихое, чтобы он мог разобрать. Иногда он случайно натыкался на один из этих шепотных разговоров, и родители тут же замолкали, ожидая, пока он выйдет из комнаты, чтобы продолжить разговор. Это было невероятно обескураживающим. Если Блэки, конечно, могли быть скрытными, то Орион и Вальпурга всегда жили в стенах своего поместья с некой надменной откровенностью. Если им было что сказать, они говорили это четко, убежденные в своей правоте. Родители Сириуса никогда не чувствовали необходимости шептаться вокруг него, как дети, хранящие секрет. Это заставляло его чувствовать себя отчужденным, шпионом в собственном доме. А потом были собрания. Казалось, они проходили в любое время суток; Орион и Вальпурга то и дело появлялись в доме в странные часы, уходили посреди ночи или возвращались перед рассветом. В других случаях собрания проходили на Гриммаулд Плейс, и родители Сириуса проводили гостей в кабинеты, где можно было закрыть двери и наложить заглушающие чары. Регулуса часто приглашали, а Сириуса - нет. Часть его души хотела допросить Рега об этом, потребовать, чтобы кто-то рассказал ему, что именно происходит. Но его гордость не позволяла этого сделать; он не мог ныть о том, что его оставили в стороне от семейных дел Блэков, когда последние три года он настаивал на том, что не хочет иметь ничего общего ни с кем из них. Но была и другая, меньшая часть его души, которая впилась когтями в глубину его сознания, которая вообще не хотела ничего знать. Часть его боялась, что он уже знает. Часть его содрогалась, завязывала желудок в узел, когда он читал статьи в "Ежедневном пророке" о растущей политической напряженности и нападениях волшебников на маглов. Он пытался убедить себя, что, конечно же, его семья не может быть замешана в этом, что есть границы, которые они не переступят. Конечно, у Блэков была долгая история темной магии, но в последние десятилетия большая часть их деятельности ограничивалась внутренней политикой волшебников. Они писали предвзятые законы и добивались дискриминационной политики, но они не... они не... они не... Он старался не думать об этом. Писать письма друзьям помогало. Ни у кого из них ничего особенного не происходило - Ремус, как обычно, туманно рассказывал о своих летних делах, а Джеймс и Питер, похоже, проводили большую часть времени, нежась на солнце или летая на своих метлах. В письмах они не обсуждали свои анимагические планы - слишком велик риск перехвата, особенно с учетом таящегося поблизости Кречера, - но Сириусу удалось пронести в сундук несколько серебряных чайных ложек своей семьи. Родители относились к нему практически так, словно он снова стал невидимым, так что сделать это было не так уж сложно. После нескольких недель скитаний по собственному дому как чужой, Сириус в порыве вызванной скукой смелости попросился провести лето у Поттеров. Он ожидал язвительного отказа, возможно, в сочетании с суровой нотацией, может быть, даже физического наказания или, по крайней мере, работы с Кикимером в качестве наказания за его дерзость. В конце концов, родители привезли его домой на лето, а значит, у них должна быть причина, чтобы видеть его рядом. Сириус был настолько уверен, что они откажут ему, что для него стало полным шоком, когда его отец, сидящий за большим письменным столом из красного дерева, даже не поднял глаз от бумаг, которые перебирал, вздохнул и сказал, "Если ты должен". Сириус моргнул. Правда? "Правда?" Орион поднял взгляд, серые глаза опасно сверкнули. "Не заставляй меня повторяться, мальчик". Он кивнул, в горле пересохло, и вышел из кабинета, прежде чем его отец успел передумать. Сириус не мог взять себя в руки - разве в прошлом году его родители не были почти вне себя от гнева и не пускали пену изо рта при каждом упоминании о дружбе Сириуса с Джеймсом? Разве не его деятельность предателя крови стала причиной этой дурацкой помолвки? Он нахмурился, собирая чемодан, вопросы, как головная боль, били в глаза. Неужели они уже лишили его наследства и просто забыли сообщить ему об этом? Но если это так, зачем заставлять его возвращаться домой на лето? Если им действительно было все равно, почему бы просто не отправить его к Поттерам, как только закончится семестр? Сириус решил придерживаться своего верного метода - не думать об этом, пытаясь взбодриться, пока писал письмо Джеймсу. Ответ пришел через несколько часов: Поттеры были бы рады, если бы Сириус провел у них лето; Эуфемия уже приготовила постель. В тот же вечер он ушел, едва взглянув на родителей, хотя, когда он обернулся, чтобы посмотреть назад от входной двери, Регулус был там, полузатененный и нависающий над лестницей. Он выглядел очень молодым, один в широком темном коридоре. Сириус сделал паузу. Люди всегда говорили ему, что они с Регом похожи. Он понимал почему - темные волосы, острые носы, ледяные глаза. С запутанными ветвями семейного древа Блэков было почти невозможно не найти его черты на чьем-то лице - у него были общие брови, руки, скулы с разными кузенами, тетями и дядями. Конечно, будучи братьями, Сириус должен был быть еще более похож на Реджа. Поэтому странным было внезапное ощущение, что он смотрит на незнакомца. Или - не совсем незнакомец. Что-то более близкое, более искаженное. Когда он был совсем маленьким, дядя Альфард взял его однажды на магловский карнавал, где они смотрели на свои отражения в зеркалах, искажавших их черты до едва различимых. Они смеялись и показывали пальцами, а Сириус хлопал своими маленькими пухлыми ладошками. После этого его мама впала в ярость и кричала до слез, а Сириус так и не смог больше провести время с дядей Альфи. Взгляд на Регулуса был немного похож на это. Как будто видишь что-то, что должен был узнать, и знаешь, что это такое, и в то же время видишь неправильность этого, и перечисляешь все места, где черты не совсем совпадают. Сириус попытался улыбнуться, но улыбка получилась неуместной. Он уже собирался попытаться попрощаться, но Регулус только покачал головой и повернулся. Тени набросились на него с открытыми голодными ртами, и через мгновение он исчез. * * * В доме Поттеров все было гораздо лучше. Как всегда. Джеймс был очень рад его приезду, а мистер и миссис Поттер приняли его так тепло, что Сириуса едва не захлестнула волна благодарности, от которой на глаза навернулись слезы. Они устроили его в его обычной спальне (его обычной спальне!) и накормили его бутербродами с огурцами и свежевыжатым лимонадом. На свете не было никого, кто умел бы так ухаживать, как Эуфемия Поттер, и Сириус с жадностью поглощал это внимание. Они с Джеймсом проводили дни, взлетая на метлах, или исследуя лес рядом с домом, или слушая рассказы мистера Поттера о годах, проведенных в путешествиях, прежде чем, как он рассказывал, "одна особенно упорная и поразительно красивая молодая ведьма убедила меня остепениться!". Питер приходил почти каждый день, подбивая их на шахматные партии, которые он каждый раз выигрывал с легкостью, и подменяя их на тренировках по квиддичу. Они смогли лично обсудить свои планы по созданию анимага, работая над сбором ингредиентов и практикуясь в произнесении заклинаний. По ночам Сириус пробирался в комнату Джеймса, и они шепотом обсуждали планы розыгрышей на следующий год, пока не засыпали. Конечно, не все было идеально. Ежедневный пророк" продолжал сообщать о всплеске темной магии и разрозненных нападениях, доставляя новости о политике военного времени, которые, как темное облако, висели над тем, что должно было быть счастливым и беззаботным летом. Хотя в Гриммоулде не было таких тайных встреч и разговоров шепотом, как в Гриммоулде, мистер и миссис Поттер явно были вовлечены в политику войны. У них были свои частные, шепотные разговоры, и время от времени они встречались с группой "старых друзей", которые удалялись в кабинет и закрывали за собой двери. Сириус старался, чтобы это его не беспокоило. Но было все труднее и труднее игнорировать войну, которая выползала, как труп из могилы, медленно и ползком, вдыхая обещания смерти в окружающий воздух. Может, он и был молод, но Сириус знал о войне достаточно, чтобы понимать, что всегда есть две стороны - и понимать, что Блэки и Поттеры не будут сражаться за одну и ту же цель, даже если он до сих пор не совсем понимал, что это за цель. Война была не единственной проблемой; Сириус также был уверен, что с Ремусом что-то происходит. Его письма становились все более отрывистыми, как будто он злился на них, и в конце концов он вообще перестал отвечать. Как бы остальные ни пытались связаться с ним, их совы каждый раз возвращались с пустыми когтями. В конце концов, все они перестали ему писать, но Сириус не переставал волноваться, особенно каждый раз, когда заглядывал в газету и видел заголовки о нападениях на маглов. Он надеялся, что Лунатик в безопасности, где бы он ни был, и в ночь июльского полнолуния Сириус, засыпая, смотрел на небо через окно. Во сне что-то завывало, и это звучало как музыка.