All the Young Dudes - Sirius's Perspective

Воскресенье, 1 сентября 1974 года Сириус не увидел брата на вокзале. Ни матери, ни отца - он гадал, приехали ли они раньше или, может быть, опаздывают. Он искал их не потому, что хотел увидеть - совсем наоборот. Он постоянно оглядывался на платформу 9 и ¾, чтобы убедиться, что не столкнется с ними, чтобы он мог продолжать игнорировать их, а они могли продолжать делать вид, что его не существует. Так будет лучше для всех. В уголке его глаза мелькнули темные волосы; он обернулся. Но это был не Редж, а какая-то ведьма с темными локонами, которые рассыпались по плечам, когда она бросилась обнимать друга. Сириус обернулся к Поттерам, которые пытались вовлечь Петтигрю в неловкий и неуклюжий разговор. По словам Питера, несмотря на то, что родители разрешили ему приехать летом к Джеймсу, они все еще были недовольны мистером и миссис Поттер за то, что те "поощряли поведение Филомены". Она переехала в Америку, и миссис Петтигрю была уверена, что к этому решению ее подтолкнуло что-то сказанное или сделанное кем-то из Поттеров. Джеймс поймал его взгляд, когда он обернулся, и поднял бровь. "Ты в порядке, приятель? Ты выглядишь немного... напряженным". Он пробормотал эти слова достаточно низким голосом, чтобы только Сириус мог услышать. Рядом с ними миссис Поттер с принужденным весельем расспрашивала миссис Петтигрю об урожае летних кабачков. Сириус пожал плечами и натянул улыбку. Я в порядке. Джеймс еще мгновение изучал его, прежде чем повернуться к своей семье. Вскоре после этого они обнялись с Поттерами на прощание, причем Юфимия сжала Сириуса так сильно, что он подумал, что его ребра могут треснуть. Ему это нравилось. Флимонт похлопал его по спине и, подмигнув, сунул ему в карман шоколадную лягушку. Миссис Петтигрю суетилась вокруг Питера и бросила последний обиженный взгляд в сторону Поттеров, прежде чем отослать сына, и все трое поднялись на борт Хогвартс-экспресса, чтобы отправиться в свое обычное купе. "Пити, - ворковал Сириус тошнотворно-сладким голосом миссис Петтигрю, - у тебя достаточно закусок? О, Пити, мама не забыла упаковать твою палочку? Пити, тебе нужно..." Питер громко застонал, опустившись на свое место. "Не начинай", - стонал он, - "Она всегда такая, а теперь, когда Фил сбежала, стало только хуже". Джеймс утешительно похлопал его по спине. "Не волнуйся, приятель. Я понимаю, почему твоя мама волнуется, но я уверен, что с Филомоной все в порядке". "Да", - угрюмо сказал Питер, шаркая ботинком по земле. "Просто хотелось бы, чтобы она хотя бы предупредила нас. Теперь мама продолжает вести себя так, будто я собираюсь сбежать жить среди маглов, если она не будет напоминать мне каждые пять секунд, как сильно она рассчитывает на то, что я... не знаю, сохраню семейное наследие или что-то в этом роде. Она все время говорит о том, что хочет устроить меня на стажировку в Министерство". Сириус насмехается. "Министерство? Никогда не считал тебя политиком, Пит". "Сомневаюсь, что я буду иметь что-то общее с политикой - если мне повезет, что бы она ни нашла, это будет очень скучно, заполнение бумаг для Департамента магического транспорта или что-то в этом роде". "Не знаю, - сказал Джеймс, становясь все более мрачным, - похоже, в наши дни политика в Министерстве повсюду. Вы видели "Пророк" сегодня утром?". Он покопался в газете, вытащил ее и развернул. Сириус присел на скамейку рядом с Питером, чтобы читать через его плечо, и они втроем вместе изучили заголовок: ДЖЕНКИНС КРИТИКУЕТ УСИЛЕНИЕ МЕР БЕЗОПАСНОСТИ В МИНИСТЕРСТВЕ. Они все еще читали, когда дверь в их купе распахнулась, и вошел Ремус. "Все в порядке?" - хрипло сказал он, когда вошел, его голос стал немного глубже в груди. Джеймс опустил газету, и все повернулись, чтобы поприветствовать его, а у Сириуса пересохло в горле. Он был выше. Это было первое, что Сириус заметил. В начале лета он был на дюйм или два выше Джеймса, но теперь Ремус, казалось, возвышался над ними, заполняя своими длинными ногами дверной проем. Его лицо тоже изменилось: всякая остаточная мягкость исчезла, остались лишь квадратная челюсть и выступающее адамово яблоко, которое покачивалось, когда он глотал. Его кожа была усеяна веснушками и на несколько тонов темнее, что свидетельствовало о долгих часах, проведенных на солнце - на скулах появился румянец, который казался последними остатками солнечного ожога. А его одежда - нарядная рубашка на пуговицах, которая почему-то делала его старше, ярко-синие джинсы с водосточными трубами и толстые черные ботинки, в которые Сириус сразу же влюбился. Это была самая крутая вещь, которую он когда-либо видел. Его ладони вспотели. Но дело было не только в наряде и росте - в нем было что-то еще... другое, в том, как он себя вел. Он стоял, расставив ноги, руки засунуты в карманы, челюсть крепко сжата. В его глазах было что-то живое, что-то прыгающее и опасное, как искры из костра. Сириусу часто было трудно представить, как его тихий, книжный друг превращается в дикого зверя в каждое полнолуние - но сейчас, загипнотизированный злобным блеском в глазах Люпина, он чувствовал, что видит волка, ползающего под кожей друга. Сириус был не единственным, кто уставился на него - Джеймс и Питер тоже были явно удивлены. Сириус практически чувствовал тревогу Питера и беспокойство Джеймса, которые словно волны отражались от их кожи. Часть его сознания понимала, что с Ремусом явно случилось что-то плохое, но он не мог набраться той нервной энергии, которую излучали два других его друга. Его мозг почему-то был затуманен. Ремус опустился на свободное место напротив них, делая вид, что не чувствует шока своих друзей. "Хорошее лето?" Джеймс попытался улыбнуться. "Неплохо", - медленно ответил он, - "Как обычно, ну, ты знаешь... как прошло твое?". "Да, хорошо". Ремус потянулся в задний карман и достал маленькую жестяную коробочку. Сириус завороженно смотрел, как он открывает ее и обнаруживает пять предварительно скрученных сигарет. Он отщипнул одну и поднес ее к губам, с треском закрыв футляр. Его руки выросли вместе с остальными - пальцы покрылись шрамами, сухожилия сдвинулись, когда он поднял какую-то маленькую палочку, которая при ударе чудесным образом начала гореть. Это было гипнотизирующее зрелище - наблюдать, как огонь подхватывает бумагу сигареты, делает ее рассыпчатой и красной, когда Ремус вдыхает. Запах был ужасным, горьким, как горсть пепла, но Сириус не мог заставить себя беспокоиться. Губы Ремуса разошлись, когда он выдохнул, и дым вырвался изо рта, дразняще танцуя в воздухе, а затем рассеялся. Это было похоже на волшебство. Джеймс все еще говорил, его голос был обеспокоенным: "Мы волновались, когда не было от тебя вестей". Ремус пожал плечами. "Извини. Был занят". Еще один вдох; дым вздохнул с его губ. "Чем занят?" спросил Сириус, от любопытства у него кружилась голова. А может, это был дым - Джеймс открыл окно, чтобы выпустить его. "Просто занят". Ремус ответил, лицо его было раздражающе пустым. Сириус должен был раздражаться на него - он всегда раздражался, когда Ремус так хитрил, - но по какой-то причине сегодня раздражение не могло проникнуть внутрь. Ремус курил сигарету, носил ботинки со стальными носками, выглядел так, словно определение "таинственный" ожило и сошло со страниц словаря - ну, было бы не совсем правильно, если бы он сразу начал выкладывать все, что думает. Конечно, Сириус все равно собирался докопаться до сути... чего бы это ни было. "Ты в порядке, Ремус?" спросил Джеймс после напряженной паузы. "Что-то случилось?" "Нет". "Ты выглядишь по-другому". "Твоя одежда!" внезапно пискнул Питер. "Я видел маглов в такой одежде", - быстро сказал Сириус, - "Это круто, правда, Ремус?". Люпин бесстрастно пожал плечами. "Мои приятели купили их для меня, вот и все". "О, ну, если это магловская вещь..." Джеймс хеджировал, все еще выглядя неловко. "Ты уверен, что с тобой все в порядке?" "Отстань, Поттер", - вздохнул Ремус, откидывая голову на сиденье и закатывая глаза, делая очередную затяжку сигареты. Он сглотнул, выглядя скучающим от внимания. Сириус наблюдал за движением в его горле. "Что же ты читаешь?" спросил он, кивнув на забытую газету, разложенную на их коленях. Джеймс опустил глаза, на его лице появилось серьезное выражение. "Войну", - сказал он, передавая газету Ремусу. "Война?!" Бесстрастность исчезла, когда Лунатик сел прямо, явно потрясенный. "Какая война?" Он выхватил газету и пролистал заголовок, широко раскрыв глаза. "Разве ты не знал?" Джеймс спросил озадаченно: "Волшебный мир официально находится в состоянии войны с 1970 года". Сириус и Питер кивнули. Последние четыре года война была своего рода темным фоном на фоне мира волшебников - то, что взрослые обсуждали вполголоса, но что не касалось детей. Это всегда было туманным понятием, чем-то связанным с политикой Министерства и сложными законами, которые не влияли на жизнь мальчиков - по крайней мере, пока. Однако с тем, как все складывалось этим летом, это стало казаться более реальным. "В 1970 году нас еще не было в Хогвартсе, - ответил Ремус, защищаясь, - я тогда почти ничего не знал о волшебниках. С кем... с кем мы боремся?". "В этом-то и проблема", - нахмурился Джеймс, - "Это слишком сложно узнать, но этот "Темный Лорд" собирает много союзников - почти все чистокровные". "Я полагаю, что это те собрания, на которые собирается моя семья", - мрачно пробормотал Сириус, - "Отец Джеймса согласен со мной". Он не был полностью уверен, почему он заговорил об этом с мистером Поттером - только то, что он продолжал думать об этом в течение лета, задаваясь вопросом, смотрели ли мистер и миссис Поттер на него и видели ли они его семью, думали ли они о том, могут ли они доверять ему, побежит ли он назад и сообщит ли родителям обо всем, что услышит. Он чувствовал необходимость как-то дистанцироваться - сказать, что я на вашей стороне. Поэтому он рассказал Монти о странных встречах и тихих разговорах, и седовласый мужчина задумчиво кивнул, выглядя обеспокоенным. "Так вот почему в прошлом году Слизеринцы были таким удовольствием для окружающих?" спросил Ремус, осознание этого факта проползло по его лицу. "Да", - ответил Сириус. "И в этом году будет еще хуже, можешь не сомневаться". "Этим летом было несколько... нападений". нервно сказал Джеймс. "На маглов и несколько семей смешанной крови". "Они думают, что Темный Лорд использует опасных существ", - сказал Питер, его голос дрожал от волнения, - "Вампиров, великанов и... и...". Глаза Ремуса стали жесткими и плоскими. Он уставился на Питера, стиснув челюсти, "И оборотни?" "Лунатик..." Джеймс начал говорить, но Ремус встал прежде, чем он успел закончить. "Мне нужно в туалет", - хрипло сказал он, открывая дверь. А потом он ушел. Наступила тишина, а затем, "Молодец, идиот". Сириус ударил Питера по руке, нахмурившись. "Прости!" Меньший мальчик вскрикнул, придвинулся ближе к Джеймсу и обиженно потер руку: "Я не думал... эээ...". Сириус закатил глаза. "Ну, можешь сказать это еще раз. Теперь он, наверное, будет дуться всю оставшуюся часть поездки на поезде, благодаря тебе". "Ладно, ладно", - Джеймс поднял руку, - "Пит сказал, что ему жаль. Нет смысла спорить об этом". Сириус надулся и отвернулся, чтобы посмотреть в окно, а Джеймс вздохнул. Он взял газету с сиденья Ремуса, сложил ее и спрятал, как он просил, "Как думаешь, он в порядке? "Кто? Лунатик?" "Да." "Сказал, что он в порядке, не так ли?" "Да, но... ты же знаешь, каким он бывает". Сириус вздохнул. Он знал - они все знали. Питер кивнул, молча соглашаясь с Джеймсом. "Дайте ему несколько минут", - предложил Сириус, глядя на пустое место, - "Если он не вернется, я пойду и найду его". В воздухе все еще пахло дымом. Прошло десять минут, в течение которых Джеймс вовлекал Питера в утомительно скучный разговор о шахматном клубе. Сириус нетерпеливо постукивал ногой, и когда прошло еще пять минут, он встал и вышел в вагон, чтобы поискать Ремуса. Джеймс спросил, не стоит ли им с Питером тоже пойти, но Сириус убедил их остаться, зная о Лунатике достаточно, чтобы понять, что он не захочет устраивать сцену. Ремуса не было в туалете, что было не совсем удивительно - Сириус ожидал, что это просто повод уйти и поразмышлять в одиночестве. Конечно, после того, как он просунул голову в несколько разных кают, ему удалось найти Люпина в пустой каюте, который в одиночестве смотрел в окно и курил очередную сигарету. "Лунатик?" Он просунул голову в дверь и снова почувствовал запах пепла и дыма. Ремус бросил на него взгляд. Но он все равно вошел. "Ладно, как дела?" Сириус устроился на противоположном сиденье, устраиваясь поудобнее. "Ничего". Ремус скрестил руки, надулся и ссутулился, уставившись на свои ботинки. Сигарета горела в кончиках его пальцев. "Что-то случилось. Ты не в себе". "Откуда ты знаешь?" огрызнулся Ремус, агрессивно: "Может быть, это и есть тот, кто я есть на самом деле". Сириус почувствовал странный прилив привязанности к своему другу, который мог быть таким нелепо мелодраматичным, даже не осознавая этого. "Я просто знаю, - он перевел взгляд на Люпина, - иногда злиться - это нормально, Ремус. Это ничего не значит, кроме того, что ты нормальный". Взгляд Люпина ослаб, смягчившись от удивления, и Сириус улыбнулся. Он не всегда хорошо владел чувствами, но гнев был тем, что он понимал - лучше, чем Джеймс и Питер, по крайней мере. Зная, что ему, вероятно, позволено лишь одно мгновение подлинности, прежде чем он рискует показаться слишком девчачьим, Сириус позволил улыбке перерасти в ухмылку. "И если уж на то пошло, я действительно думаю, что ты выглядишь чертовски круто". "Правда?" "Да. И даже опасно". Ремус фыркнул и сказал, "Спасибо". "Так... плохое лето, да?" Ремус пожал плечами, "Все было хорошо. Я... я много чего натворил. Я не хочу, чтобы Джеймс знал об этом". Сириус боролся с любопытством, когтями впивающимся в его грудь, отчаянно желая узнать, что именно подразумевалось под "многими вещами". Но он мог сказать, что Ремус не хочет допроса, поэтому он только покачал головой и сказал: "Хорошо. Могу я попробовать сигарету?". Губы Ремуса скривились, как будто Сириус сказал что-то забавное, и он улыбнулся, доставая свою маленькую жестяную коробку. Он бросил ее Сириусу вместе с коробкой маленьких палочек, что вызвало минутную панику, пока Сириус пытался вспомнить, что именно Ремус сделал с ними, чтобы разжечь огонь. Но разобраться было несложно: он ударил одной из палочек о коробку, воспламенив ее, и сжал губы вокруг маленького бумажного цилиндра. Он сжал руки, зажигая огонь, надеясь, что все делает правильно, и надеясь, что выглядит так же круто, как Ремус. Сириус неглубоко затянулся, отчаянно пытаясь не закашляться. На вкус сигарета была такой же, как и на запах: горькая, пепельная, слегка жестковатая. Это было странное ощущение, вдыхать дым - легкие взбунтовались, в груди стало зудеть и тесно, но он держался, пока они не расслабились. Он не мог выглядеть слабаком перед Ремусом. Тем не менее, он не смог удержаться от того, чтобы по его лицу не поползла гримаса, и Люпин ухмыльнулся. "Ты привыкнешь к этому". "Хорошо." Сириус снова поднес сигарету ко рту, на этот раз дыша глубже, проверяя свои силы. Ремус расслабился на своем месте, наблюдая за ним сквозь голубоватую дымку, и Сириус почувствовал, что очень хорошо видит его глаза. Он очень, очень надеялся, что выглядит круто. "Я кое-что узнал в конце прошлого семестра". мягко сказал Ремус после нескольких минут ленивого молчания. Прежде чем Сириус успел ответить, он потянулся в карман рубашки и вытащил то, что оказалось несколькими скомканными газетными вырезками. Сириус наклонился вперед, кончиками пальцев вдыхая дым, когда принимал газеты из рук Римуса. "Я пока не хочу об этом говорить", - сказал Ремус, откинувшись на спинку кресла, - "Но если хочешь, почитай их". "Хорошо", - тихо сказал Сириус, осторожно и бережно держа вырезки. "Спасибо, Ремус".