Утопия

После фильма - электрофорез

Я знаю, ты знаешь, на что все это тянет.

Все тело словно прожгло, а то и прокололо тысячами иглами и шипами. Их острие вонзили в каждую клеточку хрупкого тела омеги, заставляя чувствовать его неимоверную боль. Из глазниц начали вылазить стрекозы. На грудь давило, а изнутри сдавливало. Металлический привкус на языке. Дрожащие кончики пальцев и огромная ненависть. Парень не знал, сколько прошло времени. С хрустом в глазницах он осмотрел помещение. Он находился в своих покоях и своей тюрьме. Тут ничего не изменилось. Привставая, тот поставил локти, дабы опереться на них. Тело пронзила неимоверная боль от любого движения. Странно, что в этот раз его вновь оставили без надзора. Хотя, кто его знает, может быть сейчас за дверью стоит десятки стражей, охраняющих его покои. Было бы восхитительно, если бы Хан не знал о том, что это от его самого. Но он знал это. Правой рукой парень скинул с себя одеяло, переставляя ноги на вельветовые ковры под ним. Наверное, дорогие. Передвигаться было до невозможности трудно. Поясница до сих пор жутко ныла. Хан время от времени покусывал внутреннюю сторону левой щеки и алые губы в виде сердца. Поплутав по комнате, обдумывая произошедшее, он принял, что это был не сон. После этого парень лег обратно на кровать, накрывая себя. Через пару минут вошел лекарь со своим барахлом. Он легонько улыбнулся парню, видно был рад, что тот проснулся. – Извините, Аджосси ,а сколько я проспал? – спрашивал парень у старика. Аджосси (아저씨 [ajŏssi]) — уважительное обращение к мужчине (как правило, старше говорящего; аналог английского mister или испанского señor или дядя). – О нет-нет-нет. Называйте меня Бан чан, пожалуйста. Какая бы разница между нами не была, я все еще не имею права удостовериться такой чести. В вас течет особая кровь, Дитя Луны, – это было достаточно искренне, чтобы Хан тихо кивнул. – Вы проспали двое суток, это достаточно долго. Король чуть с ума не сошел, – тихо посмеивался Бан Чан. Было видно, как лицо Джисона искривилось. С ума не сошел, серьезно? Разве это не он устроил ему самый настоящий ад. Разве не он причинял ему боль все это время? А до этого он с ума не сходил, когда забрал у Джисона самое последнее и драгоценное. Хенджина. Хану хотелось расплакаться от осознания безвыходности. Это Король сходил с ума, а не парень. Будто бы кто-то заставлял его насиловать Джисона. Лекарь, увидев это, тихо сглотнул, прикусив губу. Он дал Джисону что-то выпить и начал смачивать свои руки в растворе. – Что это? – Это настойка, чтобы ваши раны быстрее зажили. Мне нужно полностью протереть вас им, – спокойно ответил Чан. Сначала Джисон просто шикал, дергаясь, а когда рука лекаря опустилась ниже, то он был немного в ужасе. Тот сжался, не понимая, что ему сейчас делать. – Все в порядке, я просто дотронусь и смажу. Пожалуйста, не сжимайтесь и не переживайте так сильно. Никто не причинит вам боль в этом месте. Не считая одного человека, – Хан вновь с силой сжал зубы, судорожно выдыхая. Он немного расслабился, позволяя смазать себя. Пусть ему и было неловко, но раз это правда поможет не чувствовать ему такую боль, то ладно. Когда лекарь собирался уходить, то парень быстро окликнул его: – Бан Чан, а у тебя есть настойка, чтобы я успокоился и расслабился, не чувствуя боль? – тот поджал губы, с виной глядя. Бан Чан молча просунул ему склянку, с какими-то перетертыми травами. Добавил, что это притупит боль и вышел. Оставляя Хана вновь одного. Дождавшись нужной минуты, по его мнению, когда парня точно оставят одного. Джисон открыл баночку с перетертыми травами и вдохнул. По телу сразу же прошлась волна расслабление. В голову дало чем-то очень приторным, ярким и терпким одновременно. Была небольшая горечь. Боль очень сильно притупилась, хотелось летать. Из под кожи скреблось счастье, оно запечатывала Хана в кокон. Его волосы загорелись, а лазурные глаза стали еще сильнее сиять. Губы расплылись в улыбке. Парень выгнулся в спине, не зная куда деть свою энергию. Он ворочался, а после и совсем решил встать. Вдыхая полной грудью. Это продлилось примерно час, но эффект от травы уже начал ослабевать. Он повторил свои действия из раза в раз оказываясь в трансе. Глаза лопались, глазницы хрустели. Руки подрагивали от очередной порции успокоительных. В какой-то момент Джисон начал их есть, в эту минуту зашел король. Омега одарил его пустым взглядом, все еще находясь в другом мире. Мужчина свел брови к переносице, не понимая, что с Ханом. Он подошел к нему ближе, взяв его подбородок в свои пальцы, рассматривая расширенные зрачки. – Как ты, Хани? – и от такой нежности щемило в груди. Хотелось вырвать. Хотелось скрыться от этого человека, а не находится в четырех стенах каждый день. Он попытался выпутаться, но его подбородок лишь сильнее сжали. Эффект травы моментально ушел, вместе с счастьем. Так всегда. После счастья всегда наступает опустошение. Оно движется по телу и не оставляет тебе ничего. Оно забирает всю твою жизнь, заставляя существовать. Ты не можешь ни плакать, ни кричать, ни смеяться. В тебе пусто. Твои мысли и разум пусты. Ты есть все и ничего. Хан Джисон сейчас чувствует тоже самое. Разбитый и ничтожный по-сравнению со всем этим миром. Альфа бережно пересадил Хана к себе на колени, чтобы тот сидел к нему спиной, но был напротив стены, где располагалось шелковое покрывало. Хан уже приспускал его, там было зеркало. Король же потянул ниточку из потолка, распахивая это зеркало. Джисону открылся вид, который не заставлял радоваться. Он сидел на коленях Дьявола, который легонько приобнимал того за талию правой рукой. У Хана не было сил противостоять такому поведению, но очень хотелось убежать. – Как ты? – еще раз повторил Ли. Восторг, откуда такое терпение? Двумя днями ранее он бы просто изнасиловал его. – Какое тебе дело до меня? Ты сам виноват в моем состоянии, – выплюнул парень, тяжело сглатывая и прокашливаясь. – Мы связаны. Ты либо принимаешь свою участь, либо мне придется сделать ее болезненной. Но рано или поздно тебе придется это сделать, – сказал Ли на выдохе. – Я хочу тебе рассказать о том, почему меня зовут Дьяволом и что со мной происходит в моменты приступов, чтобы не было такого, как несколько дней назад. Но ты должен ответить мне. – Я ничего не чувствовал пару минут назад, но сейчас мне все еще хочется вырвать. У меня очень сильно болит шея и ключица, – да уж, ему дались данные слова тяжело. Ли лишь кивнул, давая знак, что услышал. Он расстегнул и опустил накидку на одно плечо, оголяя этот участок кожи. По нему прошел легкий холодок и пробежали мимолетные мурашки. Джисон опять сглотнул, все еще ничего не осознавая. Он попытался слезть, но его лишь грубее прижали к себе. Все это время они смотрели друг на друга в зеркало. В этом моменте было что-то очень тягучее, больное и интимное. Альфа припал к шее Хана, оставляя свои уста в месте укусов на пару секунд. В эти моменты у Дитя Солнца светились волосы. Глаз он не видел, ведь те были прикрыты. На участке кожи, где были укусы и Ли припал губами ,образовывался теплый комок. Он проник своей энергией, залечивая то, что сам и растерзал. Пальцы рук немного подрагивали. Хану даже немного нравилось это ощущение. Голова все еще раскалывалась, понимание придет после. Ли припадал своими губами к участкам на шее из раза в раз, залечивая и зализывая раны. В зеркале Джисон видел, что укусы и вправду затягивались. Сначала там оставался покалывающий осадок и желтоватый перелив, а после ничего. В каждый такой момент у Джисона начинали светиться глаза и волосы. Они переливались и из раза в раз становились ярче. Локоны спадали на участок лба, а чуть ниже сверкали глазницы. Судорожные вздохи и интерес, что будет дальше. Они оба находились под влиянием этой системы. Ли прекратил выцеловывать шею Хана, зарываясь левой рукой в блестящие волокна волос. Поднимая взгляд, Ли встретился с такой же парой голубых. Их свет смешивался, но был самодостаточен. Еще пару секунд они смотрели друг на друга перед тем, как омега отвернулся. Он опять сглотнул вязкую слюну и встал с колен правителя. – А в задницу поцелуешь? – резко выдал омега. Король нервно сглотнул, пытаясь сдержать смешок. – Что дал тебе лекарь? – Я попросил вещь, что успокоит меня. Там была трава, я понюхал сначала немного, а после использовал почти всю. Альфа тяжело вздохнул, находя почти всю использованную баночку. Он кинул ее в карман, предварительно осмотрев, повертев между длинных пальцев. – Я сделаю ему выговор, – спокойно сказал Ли. – Я безумно восторжен, ты умеешь быть человеком, а не Дьяволом, – с придыханием сказал Джисон, явно не понимаю, куда делась вторая личность правителя. Потому что первая ему даже понравилась. Действие веществ закончилось, сознание вернулось, теперь уже полностью. Зубы Ли заскрежетали, но в этот раз он сдержал себя, не давая Дьяволу выйти наружу. Он резко встал, заставляя Хана дернуться и задышать чаще. Король протянул ему руку, помогая встать. Парень не стал никак противиться, идя туда, куда заведет его мужчина. Проходя по длинным коридорам, парень рассматривал расписные потолки и полотна. Восхищаясь красотой дворца изнутри. Он был темный, но это придавало особый шарм данному месту. Сделав несколько поворотов, они вдвоем пришли к лестнице. Перила были высокими, цветом темной смолы, украшенные узорчатыми цветами. Интересно, сколько мастеров работали над этим произведением искусства. Всю дорогу они шли за руки. Ли привел его в библиотеку, проводя те же махинации, что и раньше. Он открыл потайную дверь в библиотеке, заводя во влажный коридор Хана. Руки парня немного подрагивали, он судорожно глотал из раза в раз. Глаза его забегали в разные стороны. В груди что-то защемило от чувства, похожего на страх и неизвестность. Что сейчас случится. Какова вероятность того, что Хан в безопасности. Минхо остановился и повернулся к омеге. – Я ничего с тобой не сделаю. Хочется верить. Свет от кристаллов ложился красивыми переливами на лицо правителя. Джисон даже немного загляделся, а Ли сделал вид, что не сделал этого. Они пришли к стеклянной двери и оба приложили ладони в центр, чтобы их пропустили. – Как ты понял, что нужно прикладывать руки? – с интересом спросил король. – Не знаю, оно само, – и это было правдой. В ту же секунду они очутились в божественном саде. Был слышен плеск капель от водопада. Лианы восторженно свисали, заставляя остановить взгляд на них. Цветы повернули свои лица, встречая их. Из глаз Хана моментально прыснули слезы. Атмосфера здесь была совершенно другая. Даже не забыв тот ужас, что Хан здесь испытал, он ощущал чудовищное спокойствие. Одна лишь мысль о произошедшем сводила его с ума за стенами этого сада. А здесь было волшебно. – Почему я всегда начинаю тут плакать? Проклятие Дитя Солнца. Ли провел его за руку, усаживая на траву. Внимательно взглянув в глазницы, тот накрыл его макушку пальцами, притягивая к себе. Правитель легком прикосновением губ к глазу запечатал слезы, сначала на одном, а после и на другом. Звезды перестали течь. – Пока ты будешь находиться здесь со мной, то ты не будешь плакать. Но только со мной, – Джисон многозначительно кивнул, обязательно обещая проверить это после. Только вот Ли об этом не узнает. – Ты хотел мне рассказать о чем-то, – вспомнил Хан. – Я жду. – Да точно, – вдохнул Ли, не зная с чего начать. – Мои приступы гнева наступают практически от всех раздражителей. На мне лежит проклятие из-за сделки с Дьяволом. В данный момент он находится внутри меня и овладевает в порывах. Я не смогу себя контролировать в большинстве случаев, но если что-то произойдет, то я хочу кое-чему тебя научить. Джисон стиснул зубы, внимательно слушая. – Попробуй заставить свои глаза светится, чтобы из них лилась лазурь, а потом направь их свет на меня. Ты должен заставить меня остановиться, – Дитя Луны напрягся изо всех сил, концентрируя все силы на глазах. Но ничего не вышло. Как и ожидалось. Они пробовали вместе из раза в раз. Это было в первую очередь для безопасности омеги, но все в бестолку. В какой-то момент Хан разозлился и грубо сказал, что это бесполезно и ничего не выйдет. Он развернулся, уходя из сада, но его грубо повернули обратно, сверкнув желтыми скрипящими глазницами. Опять этот безумный до одури взгляд. Хотелось скрыться. По телу прошлись мурашки. Было очень страшно. Джисон вырвал свое плечо, скрываясь от Дьявола. Он слышал, как тот сразу же погнался за ним, грубо припечатывая того к одной из колонн, покрытых ветвями растений. Дьявол дышал все чаще и чаще, заставляя внутренности сжиматься. – Не смей трогать меня! – крикнул Джисон так громко, что мужчина отлетел назад. Из глаз омеги лился голубой свет, заставляя Ли остановиться. Он дышал так часто, что сейчас казалось, выплюнет легкие. Правитель отряхнулся и поднялся обратно, но Хан все еще был бдителен. Альфа похлопал ему. Он вновь не выглядел безумно. – Молодец, – До покоев они шли в полной тишине, не желая обсуждать это еще раз. Джисон был до сих пор ослаблен, но теперь он знал, что может противостоять Дьяволу. Солнце садится в море, Царство ночи наступит вот-вот,
 Где-то далеко на пути светом свободы канут.
 Только через боль и ужас мы достигнем ее, 
Чтобы пройти сквозь кромешную тьму и не сгинуть, Надо руку помощи обрести. И чьей будет рука ты в помине, Не сможешь узнать никогда.