Испорченный контракт

«Однорукий человек»

— Вот тебе и "простой официант"... — с недоумением пробормотал похоронщик. — Я же говорил, что мне не нужны проблемы. А теперь придется менять столы, стулья, новые кружки покупать... и пол оттирать, — с грустью протянул официант, оглядев зал, полный последствий недавней схватки. — Это твой бар? — пастор окинул взглядом помещение. — Мой. — Уютное местечко… — неловко похвалил парень, не зная, что еще сказать. — Спасибо, — сухо ответил официант. — В любом случае, платить у меня было нечем, так что придётся отрабатывать делом, — почесал затылок парень, крепко сжав свой крест. — Подходит. Я слышал, ты похоронщик? — А? Да… да, именно, — ответил тот, слегка насторожившись. — Тогда помоги вынести тела. Их нужно похоронить. — Зачем? Эти отбросы пытались нас прикончить и спугнули всех клиентов, — удивленно отозвался похоронщик. — Ты обещал расплатиться, так что не задавай лишних вопросов. — Как скажешь. И можешь перестать "выкать", — с легким раздражением бросил мужчина. — Ладно. Они молча принялись за работу, поднимая тела и перенося их на задний двор салуна. — Клади сюда, — официант кивнул на место рядом с деревянными крестами, устилавшими землю. Пастор вскинул брови, разглядев десятки могильных знаков. — Это всё твоих рук дело? — Нет. Бандиты тут часто устраивают разборки, вот и приходится за ними убирать, — ответил однорукий хозяин бара. — Значит, сегодня ты впервые кого-то убил? Тот на мгновение замолчал, глядя в сторону. — Просто займись делом и проведи обряд. — Как скажешь. Две ямы были вырыты быстро, и тела нашли покой в земле. Похоронщик, стоя над могилами, произнес молитву, каждый его тихий шепот растворялся в ночном воздухе. — Закончишь — заходи, — спокойно бросил хозяин салуна, направляясь внутрь. Когда молитва завершилась, похоронщик вернулся в бар. — Ты ведь не простой пастор, так? — проговорил однорукий, протирая заляпанный стол. — С чего такие выводы? — Эти двое могли быть идиотами, но я-то нет, — ответил хозяин, не поднимая глаз. — Для обычного пастора ты слишком хорошо дерешься… и этот крест — его поднимет далеко не каждый. — Но ты его поднял, — усмехнулся пастор. — ... — И ты тоже не простой калека, верно? — пастор закурил новую сигарету, выпуская облако дыма. — Я всего лишь владелец салуна. Не больше и не меньше. И если ВАМ, — подчеркнул он слово, глядя в глаза пастору, — больше ничего не нужно, забирайте свой крест и ступайте своей дорогой. — Собрав осколки и остатки еды, однорукий направился на кухню. — Я ищу Вэша Урагана, легендарного стрелка, который без единого выстрела уничтожил Июль, — бросил похоронщик, остановив его. Хозяин замер на мгновение. — Все его ищут. — Говорят, он способен увернуться от пули, выпущенной в упор, — похоронщик подошел к кресту. — Легенды всегда приукрашивают, — тихо ответил хозяин, не сводя взгляда с пастора. — Возможно, — усмехнулся пастор и, сняв ремни с креста, сбросил белую ткань, обнажив тяжелую конструкцию из черного металла с массивным черепом на пересечении. — Но я человек недоверчивый. — Он просунул пальцы в череп и повернул его. Внутренний механизм щелкнул, и боковые панели раздвинулись, открывая целый арсенал из дюжины пистолетов. — Вы не доверяете мне, пастор? — монотонно спросил однорукий, не выдавая ни удивления, ни страха. — Доверял бы, если б на тебе хоть царапина осталась, — спокойно ответил пастор, выхватив два пистолета и направив их на хозяина. В мгновение ока он выстрелил — точно в голову и в сердце. Зал наполнил грохот выстрелов, но однорукий с удивительной легкостью увернулся от всех пуль, словно его касались не свинцовые заряды, а легкие ветерки. Его движения были стремительны, как порыв ветра; от каждого рывка поднималась пыль, а глаза едва поспевали за его ловкостью. — Осталось пять патронов: три в левом и два в правом, — хладнокровно заметил он, вернувшись на исходное место. — Откуда знаешь? — нахмурился пастор. — Считал, — спокойно отозвался однорукий. — Как тебя зовут? — наконец спросил пастор, убирая оружие в крест. — Никак, — раздраженно отрезал хозяин. — Упрямец, — усмехнулся пастор и щелчком захлопнул боковые панели. Подняв крест, он направил его на хозяина и снова повернул череп. — Но ты точно не простой человек. С тихим лязгом длинная часть креста раздвинулась, и из нее появилось массивное дуло с десятками отверстий для компенсации отдачи, грозя мощью, готовой вот-вот сорваться с цепи. — Мне не нужны неприятности, — снова спокойно, но твердо предупредил однорукий, его взгляд, холодный и безразличный, пронзал пастора насквозь. — Это я уже слышал, — усмехнулся пастор и, не медля, нажал на спусковой крючок. Раздалась оглушительная очередь, похожая на грохот пулемета. С неистовой скоростью пули обрушились на зал, поднимая тучи пыли и разбрасывая щепки во все стороны. Стрельба не прекращалась, и сотни выстрелов обрушивались на однорукого, который метался по бару с неуловимой скоростью, лишь смутное пятно мелькало среди хаоса пуль. — Вы мне так разнесете весь бар, — неожиданно раздался спокойный голос хозяина, пронзая шум как ледяной шип. — Ха! Похоже, моя интуиция не подвела! — пастор только сильнее нажал на курок, ни на секунду не прерывая шквальный огонь. — Я предупреждал, — прорычал однорукий и, не раздумывая, швырнул в пастора ближайший обеденный стол. Пастор резко прекратил стрельбу и уклонился, едва увернувшись от стола, который с грохотом пробил окно, разлетаясь в щепки. Но этого мгновения хватило — однорукий молниеносно подскочил и с невероятной силой пнул крест. Пастор пошатнулся, слегка опешив от силы удара, но тут же оправился и, собравшись, ударил хозяина салуна ногой в бок. От мощного удара тот отлетел в другой конец зала, и его тело впечаталось в стену, едва не проломив ее. — Говоришь, простой пастор? — однорукий вытер угол рта, в котором была тонкая струйка крови, но в его глазах не было ни капли удивления. — Увернулся от сотен пуль, выдержал удар в полную силу… Неужели, наконец, удача улыбнулась мне? — ухмыльнулся пастор, держа сигарету в зубах. — Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но даю тебе шанс уйти. — Однорукий встал, отряхнул пыль с плаща и повернулся к пастору, словно разговор был для него пустой формальностью. — Предложение щедрое, но я теперь никуда не уйду, — зловеще улыбнулся пастор, его глаза за темными очками загорелись ярче. — Это же ты был там пять лет назад? Однорукий остался молчалив, но его взгляд стал еще жестче. — Ты уничтожил Июль, не так ли? — ... — Ты и есть тот самый Вэш Ураган, легендарный стрелок! — каждый вопрос пастора звучал все громче и пронзительнее, словно обвинение. — Убирайся. Из. Моего. Бара, — произнес Вэш ледяным тоном, с каждым словом в голосе звучало нарастающее раздражение. — Нет, я не уйду, — пастор прищурился, его голос стал стальным. — У меня приказ — принести твою голову, с телом или без него. — Он снова поднял крест, повернув череп. Дуло, едва заметно чадившее черным дымом, засияло зловещим зеленым светом. — Посмотрим, как ты увернешься от этого! Зеленое сияние заполнило комнату, и вскоре крест выпустил яркий сгусток энергии. Зеленый луч пронзил зал, прожигая стену позади Вэша, оставляя обугленное отверстие. Но пастор заметил бардовое пятно, расплывшееся на правом боку Вэша, и ухмыльнулся. — На этот раз не удалось уклониться, а? — бросил он, с удовольствием отмечая след от своего удара. — Какое… интересное оружие носит с собой служитель Бога, — в голосе Вэша слышалась тяжесть, а на лбу блестели капли пота. Внезапно за дверью раздался грубый, хриплый голос, пронзающий ночную тишину: — ПАСТООООР!