Испорченный контракт

«Цена одной пули — жизнь»

— «Слепой Евнух», — прочитал пастор, взглянув на выцветшую вывеску над дверью. — Не нравится? — Да мне в общих чертах плевать. Меня скорее вот это пригляделось. Рядом с дверями криво висел плакат, приклеенный к стене каким-то соплями, уже облезший по краям, но текст бил в глаз как выстрел:

«ТУРНИР ЧЕТЫРЁХ ЗНАМЕН!» Только для лучших стрелков! Награда: любой товар в Апреле.

А внизу, как всегда, жирная приписка, будто вырезанная ножом в бумаге:

«За подробностями обращаться к Харлоку.»

— Хочешь поучавствовать? — немного удивленно спросил стрелок. — А я похож на стрелка? — Одолжу тебе револьвер. — слегка улыбнувшись ответил Вэш. — Не, как нибудь в другой раз. — Ну как хочешь, — Вэш махнул рукой, открывая дверь заведения. Бар оказался втиснут между двумя пыльными мастерскими, где масло лилось быстрее, чем выпивка. Над дверью висела проржавевшая вывеска с изображением бутылки и шестерёнки, которая подозрительно напоминала дуло револьвера. Воздух был густой, как старая кровь, и пах чем-то жареным — не факт, что съедобным. Вэш уже поднял ногу, чтобы переступить порог, как из тени резко метнулась чёрная тень. Ловко, молниеносно. Он отшатнулся, едва не грохнувшись на спину, и инстинктивно схватился за стену. — Чёрт! — выдохнул он, выпрямляясь. — Что с тобой? — Николас прищурился. — Там кот был. Чёрный. Прям под ногами. Я чуть его не раздавил. Пастор замер, глядя сначала на Вэша, потом на пустую землю у входа. Ни следов, ни звука, ни шороха. Только тень от фонаря, пульсирующая, будто живая. — Тут ничего нет, — сказал он тихо, с лёгкой, почти недоверчивой ухмылкой. Вэш медленно обернулся, вглядываясь в переулок, откуда будто бы выскочил зверёк. Тишина. Только ветер погоняет песок, и вывеска поскрипывает, будто издевается. — Ага… конечно, ничего нет, — пробормотал он. — Никогда ничего нет, пока оно не начинает жрать тебе лицо. — Прекрасный настрой для похода в бар, — усмехнулся пастор и распахнул дверь. — Пошли внутрь, обсудим твою дружбу с невидимыми животными за кружкой. Колокольчик жалобно звякнул, и они шагнули внутрь. Местечко оказалось ещё более колоритным, чем можно было ожидать: небольшое кафе с тесной кухней и несколькими столиками, за которыми расположились странные посетители всех видов — с бионическими имплантами, ржавыми протезами, уродливыми шрамами и безжалостно измененными телами. На мгновение все уставились на двух новоприбывших, как будто проверяя, достойны ли они тут находиться. Пастор и однорукий не обратили на это ни малейшего внимания и молча заняли ближайший столик у стены. — Воды, — буркнул пастор официантке с густым пирсингом, что делал её лицо похожим на обтянутую железом маску. Он небрежно поставил крест у стены. — Деньги есть? — девушка скептически прищурилась, не переставая натирать старую кружку. — А ты сомневаешься? — Нищих, бездомных и, главное, церковников мы не обслуживаем, дорогуша, — протянула официантка, наклоняясь ближе и глядя с высокомерной усмешкой. — Он не церковник, а похоронщик, — вмешался Вэш, не отводя взгляда. — И у этого «похоронщика» деньги есть? — не убирая презрительной гримасы, девушка повторила вопрос. — В последнее время хоронить некого, но вот можешь взять крест, он очень дорогой, — ухмыльнулся однорукий, указывая на массивный крест, завёрнутый в плотную ткань. — Да хренас два! — пастор сверкнул взглядом. — Идет! — с азартом ответила официантка, даже не раздумывая. — ЭЙ! Железка! Я не соглашался! — А мне твое согласие и не нужно, — спокойно бросила девушка, уходя к кухне. — Благодари своего другу-калеку, что не сдохнешь от жажды. — Вот хер ей, а не крест, понял? — пастор развернулся к Вэшу с гневным шепотом. — Спокойнее, — пожал плечами Вэш. — Она его все равно не поднимет. — Ага, так же я думал про одного однорукого отщепенца в пустынной глуши, — пробурчал пастор, доставая из кармана сигарету и небрежно её закуривая. — ЭЙ! Святоша! — официантка бросила на него колючий взгляд. — Че ещё? — Здесь не курят, — сухо сказала девушка, не меняя выражения лица. — Чего? Да вон там кекс с причесоном под столом наяривает на тебя, а мне, значит, курить нельзя? — пастор кивнул на парня в углу, который старательно пытался не выделяться. — В. МОЕМ. КАФЕ. НЕ. КУРЯТ, — отчеканила официантка, с каждым словом подходя ближе и в конце концов выхватывая у него сигарету, после чего, не отводя глаз, погасила её о свой бионический протез. — Хер с тобой… — буркнул пастор, поднимаясь из-за стола. — Ты куда? — спокойно поинтересовался Вэш. — Пойду, подышу «воздухом», — бросил похоронщик, недовольно взглянув на официантку и вышел на улицу под звяканье колокольчика. — Ну хоть крест оставил, — усмехнулся однорукий, откинувшись на стуле и глядя в окно. (Чуть позже) — Ты здесь за счет моего креста еще и жрать вздумал?! — возмущенно буркнул Николас, увидев, как его спутник беспечно опустошает целую коробку пончиков, не обращая внимания на тревожные взгляды вокруг. — Виноват! Не смог удержаться, — с напускной виноватостью пожал плечами Вэш, быстро вытирая сахарную пудру с подбородка. — ЭЙ! Очкастый! — послышался грубый окрик, сопровождающийся очередным звоном колокольчика над входом. Николас и Вэш синхронно обернулись. — Я? — блондин, немного ошарашенный, показал пальцем на себя, дожевывая очередной пончик. — Говорят, за твою голову назначена весьма ценная награда, — протянул грубый голос. На пороге стояли трое вооруженных бандитов, нагло усмехаясь. В их облике читалось презрение и холодная уверенность — странные прически, пирсинг, ржавые протезы с шипами и оружие наперевес, словно бы они вышли из какого-то жестокого, исковерканного мира. — Ты, наверное, меня с кем-то спутал, — монотонно ответил Николас, даже не взглянув на противников. — Не думаю, — скалясь, произнес бандит, поднимая листовку. — Высокий, черные волосы, темные очки, костюм и огромный крест… — Это просто совпадение, — холодно возразил Николас, не теряя выдержки. — …и, кстати, с ним ходит однорукий, со светлыми волосами и револьвером, — добавил другой головорез, сверившись с описанием. — Парни, вам не стоит начинать это, — голос Николаса зазвучал угрожающе, а в глазах блеснул опасный огонь. В этот момент по всему кафе, как по команде, поднялось оружие — даже официантка с дробовиком в руках глянула с жадной ухмылкой. — Пожрал пончиков? — не сводя взгляда с бандитов, спросил Николас у Вэша. — Да, доел как раз. Справишься с ними? — спокойно ответил Вэш, неспешно вытирая рот салфеткой. — А ты просто посмотришь? — Ага. — Харе пиздеть! — зарычал главарь. — Руки за жопу! Я уверен, за живых награда куда выше! — Дружочек-пирожочек, ты не в то кафе зашел, — фыркнула официантка, целясь дробовиком в грудь Николаса. И вдруг… снаружи раздалось металлическое «Кар!» — тяжелый, холодный, словно механический, крик вороны. Она влетела через разбитое окно, и её металлические перья поблескивали, а глаза горели красным. Бандиты невольно отшатнулись, как будто предчувствуя беду. — Это еще что за… — не успел договорить один из них, как воздух прорезал оглушительный писк, и тут же — прямо у них на глазах — половина кафе, вместе с ними, исчезла в одно мгновение. Осталась только огромная серая воронка, словно часть реальности стерли ластиком. Там, где недавно стояли столы и враги, теперь зияла безжизненная яма. Никаких криков, ни крови, ни ошметков — лишь обломки плавленых протезов валялись в гладкой, как стекло, яме. В наступившей тишине Вэш с Николасом переглянулись, пораженные таким поворотом событий. — Похоже, пришло время валить из этого города, — с каплей пота на лбу пробормотал Вэш, осознавая масштаб угрозы. — Бесполезно, — холодно ответил Николас, глядя в пустоту. — О чем ты? — Похоже, мое начальство решило меня аннулировать, — усмехнулся Николас, наконец закурив долгожданную сигарету. — Убить? — Нет. Убить — это слишком просто. Видел, что случилось с этими? — он кивнул на кратер. — Нас просто сотрут из этого мира. Ни капли крови не останется. — Ну тогда придется убить его, — спокойно отозвался Вэш, в очках которого отразился свет от сигареты Николаса. — Это не какой-то жалкий головорез. Это один из «Десяти заповедей». — «Десяти заповедей»? — Это их секретное оружие, для таких случаев, как этот. Когда обычные наемники и убийцы бессильны. И парень, который это натворил, — один из них, скорее всего, «Десятый». — Николас потушил сигарету и закурил новую, будто пытаясь унять дрожь. — Видел его? — Вживую? Нет, и особо ничего о нем не слышал. Говорят, он снайпер с оружием, которое способно стереть из реальности все, куда попадет. Не хуже моего креста, но смертоноснее. — он кивнул на разбросанные останки протезов в яме. — Это не слишком опасно — сидеть здесь и ждать? — Есть разница? Выйдем — умрем, останемся — умрем. Если снова услышим этот писк, значит, он снова выстрелит, и еще часть кафе исчезнет. — И просто будем сидеть и ждать своей участи? — с холодной решимостью спросил Вэш. — А что ты предлагаешь? — Если бежать не вариант, придется убить его. — Хм. Даже если бы мы знали, где он, расстояние наверняка больше мили. Снова пронзительный писк — и еще кусок кафе исчезает, на этот раз в опасной близости от стула Вэша. — Думаю, следующий выстрел будет последним, — с печальной насмешкой заметил Николас, закурив уже третью сигарету. — Он на юге от города и стреляет наугад, — предположил Вэш, глядя в сторону очередной дыры. — Наугад? Вряд ли. — Он знает, где мы, но не где именно. — Мой луч отсюда не достанет, — мрачно ответил Николас. — Тогда придется мне, — Вэш встал, доставая револьвер. — Ты хоть представляешь, на что идешь? Его винтовка способна стереть все в радиусе нескольких метров! — воскликнул Николас, но в его тоне сквозила насмешка и гордость. — Отвлечешь его? — Каким образом? — Твой крест сможет отразить выстрел? — Ты в своем уме?! — Николас окинул его взглядом, полным недоумения. — Говорил же, у него оружие наподобие твоего креста. Вот и проверим, отразит или нет, — хладнокровно сказал Вэш. — Я ради тебя продавать задницу не собираюсь, — ответил Николас, стиснув зубы. — Минуту назад ты говорил, что всё равно умрем, — напомнил блондин, и его спокойный голос пронзил атмосферу, как молот. Молчание затянулось — каждый из них обдумывал план. Лица казались вырезанными из камня, в воздухе повисло напряжение, словно перед бурей. —… —… — Хер с тобой! — рявкнул Николас, выплевывая сигарету и хватая крест. Его глаза горели решимостью. — Отлично, готовься. — Вэш, проверив барабан своего револьвера, встал у обгоревшей стены. Он был собран, его рука тверда, взгляд холоден. — На счет «три». — Раз! — выкрикнул Николас. — Два, — тихо добавил Вэш, сгибаясь, как будто собираясь прыгнуть. — ТРИ! — прогремел пастор и ринулся вперед, выбежав на залитую песком улицу. Снова раздался тот же писк, звенящий, как звонок из другой реальности. Снайпер сделал выстрел — зеленая вспышка рассекла воздух, неумолимо приближаясь. — БЛЯ…! — выругался Николас, втыкая крест в землю перед собой с яростью, будто бросая вызов самой смерти. И это сработало. Выстрел ударил в крест и с тихим скрежетом отрикошетил, затем пролетел над улицей и исчез в стене соседнего здания. Мгновением позже часть здания испарилась в бесформенной массе, словно кто-то вырвал кусок реальности. Песок вокруг встал облаком, заставляя людей в панике разлетаться во все стороны. — ДАВАЙ! — закричал Николас, не отрывая рук от креста. Вэш замер, поймав взгляд, прицелился через узкую щель между домами — маленький проблеск оврага мелькнул вдали. Его глаза сузились, и пальцы сжались на револьвере. Прозвучали выстрелы, как громкие удары молота по металлу, четко и методично, один за другим. — Попал? — с надеждой и тяжелым выдохом спросил Николас, переводя дыхание. — Да, — спокойно ответил стрелок, с лёгкой ухмылкой, холодной и уверенной. На улице творился настоящий хаос: люди метались в панике, их крики разрывали вечерний воздух, словно призрачное эхо катилось по узким улочкам. Вэшу и Николасу приходилось пробираться сквозь эту панику, расталкивая толпу, почти теряясь среди мелькающих лиц и схваченных ужасом взглядов. Каждый шаг давался с трудом, но они не останавливались, прорываясь к красной башне-станции — огромному сооружению, возвышавшемуся над городом и питавшему его энергией. — Пойдём проверим? — спросил Вэш, вытирая пот с лица, и быстро глянув на башню, подбирающуюся все ближе. — Нет. Нужно идти к станции. Пока такая неразбериха — на нас будут меньше внимания обращать, — ответил Николас, ускоряя шаг. — Тогда бегом к той красной башне, — решительно сказал блондин, убирая револьвер и бросившись вперёд. Пастор следовал за ним, стиснув крест в руках, словно верного спутника. Они продвигались вперёд, среди толпы, на фоне витающей угрозы, и когда красная башня уже почти возвышалась перед ними, пастор задал вопрос: — А как мы внутрь проберёмся? Снова с боем? — У нас есть другие варианты? Нас просто так не пропустят к станции! — ответил Вэш. Когда они добрались до гигантских гермоворот башни, перед ними открылось нечто зловещее. Вокруг было пусто. Никаких охранников, никакого сопротивления — только массивные стальные ворота, как будто специально предназначенные для того, чтобы держать их снаружи. — Вот те раз. Что будем делать? — спросил Николас, осматривая монументальные створки. — Ломать, — уверенно ответил Вэш, оглядываясь на своего спутника. — Ок, подвинься, — сказал пастор, поднимая крест. — Опять твоя зелёная штука? — А у тебя есть другие идеи? Эти ворота толщиной больше метра. Ни взрыв, ни пуля их не возьмут, — отозвался Николас, и, прокрутив череп на рукоятке креста, снова активировал зелёный свет. Заряд пронзил массивную створку, плавя металл и разрезая её, словно горячий нож — масло. Сталь начала плавиться, и вскоре ворота, распадаясь на куски, рухнули вниз, подняв тучи пыли и песка, словно взрыв. — И что бы было с тобой, если бы ты не успел увернуться? — спросил пастор, убирая крест за спину и бросая улыбку в сторону стрелка. — Вероятно, ничего хорошего, — монотонно ответил Вэш и шагнул внутрь. Пройдя несколько тёмных коридоров, по которым их шаги эхом разносились в пустоте, они вышли в огромный зал. В центре помещения, на мостах, переплетающихся между собой, возвышалась массивная стеклянная капсула, напоминающая аквариум. Внутри неё что-то блестело и тихо покачивалось — огромная сфера, будто яйцо, из которой, как корень, тянулся длинный отросток. — Это и есть станция? — поинтересовался Николас, глядя на капсулу. — Да. Но её нужно разбудить, — отозвался Вэш, подойдя вплотную к стеклу. — Разбудить? — Николас не скрывал удивления. — Да. Сейчас это её спящий облик, — объяснил блондин. Как только Вэш подошёл к колбе, его взгляд словно приковало её содержимое. Внутри, погружённое в воду, покоилось нечто большее, чем просто станция. Огромное «яйцо», висящее на длинном отростке, напоминало спящего зверя или, скорее, заточённого духа, погружённого в забытье. Сквозь толстое стекло текли слабые волны света, и отражения танцевали на стенах и его лице, как будто сама станция пыталась отразить и его мысли, и внутренний свет. Он положил ладонь на прохладную поверхность колбы, почти как на барьер, разделяющий два мира. Тишина наполняла это странное место, но когда его кожа коснулась стекла, внезапно что-то вспыхнуло в глубине — будто отзвуки далёкого, прерванного разговора. Вода вокруг яйца медленно заполнилась мягким голубым свечением, которое изнутри осветило колбу. Гладь стекла, казалось, ожила, ответив Вэшу своим собственным холодным теплом. В следующее мгновение на его руке начали проявляться странные метки, которые с каждым ударом сердца становились всё ярче, как будто поднимались из глубин его души. От рук и далее по всему телу они разрастались, затягивая его светящимися линиями, почти сливая его с колбой и заключённым в ней существом. Его кожа приобрела оттенок ледяного сияния, будто он сам стал частью этого странного видения. — Давно не виделись, — прошептал он, обращаясь к станции с тихим теплом в голосе, которому даже сам удивился. Тогда «яйцо» дрогнуло, как будто что-то внутри него очнулось. Оно раскрылось медленно и величественно, словно лепестки цветка на рассвете, и из этой оболочки появилось существо. Внутри колбы стояла высокая, призрачная фигура — худое, словно высеченное из света тело, белая кожа покрыта странными узорами, подобными тем, что сейчас были у Вэша. Существо было похоже на девушку с изящными, тонкими чертами, но хрупкость её облика напоминала о старом, забытом горе. Из спины росли четыре длинных крыла, похожих на лепестки увядающего цветка, а глаза — огромные, глубокие, светились холодным синим светом, казалось, они видели и знали всё, что происходило и вокруг, и внутри Вэша. Фигура медленно подняла свою руку и осторожно прижала её к стеклу напротив ладони стрелка. Тихое, едва слышное постукивание — и их пальцы едва не соприкоснулись через преграду, как странный привет из двух разных миров. — Невероятно, — прошептал Николас, глядя на это зрелище, не скрывая своего благоговения. Его глаза бегали по фигуре станции, по этим странным отметинам, по её печальному и словно чуждому человеческому облику, словно он не мог поверить, что это всё реально. — Теперь ты свободна, — едва слышно произнёс Вэш, и его голос, как и его лицо, был спокоен, но в глазах светилось что-то гораздо глубже — решимость, долг и невыразимая печаль. В тот же момент под его ладонью стекло дало трещину — медленно, но неумолимо она разрасталась, расползаясь на множество тонких линий, словно паутина. Голубые потоки света начали струиться через трещины, а потом вода прорвалась наружу, хлынув потоком, наполнив пол вокруг сияющим водоворотом. Когда стекло полностью разрушилось, станция, словно освобождённая от многолетнего заточения, медленно поднялась в воздух, окружённая светящимися каплями воды. Она парила на мгновение, казалось, вся её фигура засияла от восторга свободы, прежде чем она взмыла вверх, с лёгкостью пробивая крышу и исчезая в небесах, сливаясь с последними лучами заката. Пастор остался стоять, не в силах сдвинуться с места, и наблюдал за тем, как исчезала станция, теперь уже не сдерживаемая границами стеклянной колбы. — Я… — он попытался что-то сказать, но слова не приходили. Тем временем Вэш, всё ещё озарённый остаточным светом, который постепенно меркнул, медленно повернулся к нему. Его глаза светились призрачным голубым светом, который не скрывали даже жёлтые очки. — Ник, сейчас я лишил несколько городов источника жизни. Ты уверен, что всё получится? — его голос прозвучал тихо, но холодно и неумолимо, как последний приговор. Пастор поймал его взгляд, и тревога с решимостью боролись в его душе. — Пути назад нет. Если мы не попытаемся, то тысячи людей останутся без крова, — ответил Николас твёрдо. — А если не получится, мы лишим их самой жизни, — безэмоционально заключил Вэш, с тяжестью опуская слова, которые повисли между ними, как тень надвигающейся катастрофы. — … — … — Я уверен, — твёрдо произнёс пастор, и в его глазах, вопреки мрачным предчувствиям, светилась решимость. Молча, Вэш поднял руку и уставился на свою ладонь. Воздух вокруг его ладони заколыхался, завихряясь и сжимаясь в чёрный вихрь. Пространство вокруг словно приглушилось, затянувшись тишиной, пока на ладони не появился маленький чёрный шар, тёмный, как беззвёздная ночь. Медленно он начал менять форму, приобретая вид небольшого куба, внутри которого странно светился шар, окружённый преломляющимися оттенками фиолетовой энергии. — Это уничтожило Июль, — произнёс Вэш, глядя на куб как на старого знакомого, чей вид вызывал в нём горькую усмешку. Николас лишь молча кивнул, и Вэш, не отрывая взгляда, медленно поднялся на разрушенную капсулу и осторожно оставил куб в воздухе. Как только он отошёл, из куба вырвались чернильные цепи, электрические всполохи, которые, подобно змеям, начали оплетать капсулу, подчиняя её своей энергии. Башня вздрогнула, внутри вновь заревели генераторы, заполняя тишину их монотонным, но почти успокаивающим гулом. — Получилось! — выдохнул Николас, его лицо осветила радость, он повернулся к Вэшу с широкой улыбкой. — Да. Получилось, — спокойно ответил Вэш, и на его лице, казалось, впервые за долгое время тоже отразилась улыбка — улыбка, в которой, наконец, была не только мрачная уверенность, но и тихая надежда. (Где-то за городом) Мужчина в темном плаще вытянул руку, и металлическая ворона, сидевшая неподалёку, бесшумно взлетела и опустилась на его запястье. Он активировал рацию и, удерживая ворону на руке, начал доклад, его голос был спокоен, безразличен и сосредоточен, лишённый эмоций: — Приём, Серафим, докладывает «Седьмой»: «Десятый» — ликвидирован. Три попадания: лоб, левый глаз, правая щека. Прицел Карателя уничтожен, вероятно, от крупнокалиберного выстрела, дистанция — более трёх миль. «Один» доложил: станция была освобождена, источник энергии заменён на новый, неустановленный. Николас Каратель жив, сопровождает его Вэш Ураган. Ликвидировать цели? Приём. Ответ пришел спустя несколько секунд статического шума, но ни малейший отблеск нетерпения не скользнул по лицу «Седьмого». — Нет. Возвращайся на базу, «Седьмой», ты выполнил свою часть задания. — Вас понял, конец связи.