Испорченный контракт

«Спокойная жизнь»

(Спустя несколько дней после инцидента в Эренберге) В комнате было тихо, только тусклый свет пробивался сквозь пыльные, давно не мытые окна. Пастор, сидя на стуле у кровати, невозмутимо затягивался сигаретой за сигаретой, посматривая на Вэша. — О! Ты наконец проснулся, — спокойно проговорил Николас, прищурившись. Блондин медленно открыл глаза, поднося ладонь ко лбу и морщась от боли, которая пронизывала его голову, словно раскалывая череп на части. — Что… случилось? — он попытался приподняться, но его плечи словно налились свинцом. — Не помнишь? — с ухмылкой бросил пастор, выдыхая дым. — Как только станция улетела, ты рухнул как подкошенный, без сознания. Да и эти твои странные «рисунки» на коже исчезли сразу же. — Черт… Где это мы? — Вэш с трудом разлепил глаза, оглядывая комнату, наполненную запахом сырости и пыли. — Какая-то дыра на окраине города, — пастор взглядом указал на выбитое окно, за которым виднелись темные, поросшие сорняками развалины. Стены дома были покрыты трещинами, а старые, прогнившие куски мебели были сломаны и покрыты паутиной. — А что с генератором? — встрепенулся Вэш, во взгляде отразилось напряжение. — Всё в порядке, твой куб продолжает питать город. Система работает как ни в чем не бывало. — Значит, получилось… — прошептал он, прикрыв глаза, как бы пытаясь осознать произошедшее. — А где мои очки? — встревоженно добавил он, оглядевшись по сторонам. — Не ори, — фыркнул пастор, кивнув на тумбочку рядом с кроватью. — Там всё твоё. Взгляд стрелка скользнул на старую тумбу, покрытую слоем пыли, на которой лежали его очки, револьвер и небольшая потёртая сумка. — Спасибо, — пробормотал он. — Было бы за что, — спокойно ответил пастор, стряхивая пепел с очередной сигареты. — Сколько я был без сознания? — спросил Вэш. — Три дня. И всё это время я за тобой нянчился, как сиделка, — скривился Николас. — Ха, и не говори, что не испытывал удовольствия от этого, — усмехнулся блондин, подхватив очки с тумбочки и приподнявшись. — Но как тебе удалось достать еду? Мы вроде остались без гроша… — Сказал, что собираю пожертвования на строительство храма, — ухмыльнулся пастор, доставая из сумки бутылку воды и коробку пончиков, и протягивая их Вэшу. — Держи. Видя пончики, блондин с благодарностью кивнул: — Всё-таки ты не так безжалостен, как себя выставляешь, — он улыбнулся. — И правда, люди верили твоим словам? — А то! Сейчас такие времена, что любая надежда загорается с пол-оборота. А значит, теперь у нас есть неплохая сумма, — пастор удовлетворенно потянулся. — Кстати, какие у нас дальнейшие планы? Мы будем объезжать весь Гансмоук и спасать станции? — Да, — коротко и твёрдо ответил стрелок. Николас смотрел на него с едва скрытым раздражением, понимая, что это только начало. — Ты хоть представляешь, сколько таких городов на планете? Это может занять вечность, — с ноткой раздражения сказал пастор. — И что? — Вэш поднял на него холодный взгляд. — Разве это не ты предложил идею с кубом? И она сработала. У нас нет выбора, кроме как спасать станции, пока это в наших силах. Николас на мгновение задумался, но затем тряхнул головой: — Ты едва справился с одной станцией. Что, если следующая окажется для тебя последней? — Какая тебе разница? — в голосе Вэша мелькнуло удивление. — Я помогу столько станциям, сколько смогу, а когда я умру, ты заберёшь моё тело и получишь награду. Так все будут в плюсе. Пастор раздражённо замолчал, только угрюмо потянулся за новой сигаретой. — Ты знаешь, сколько я убил людей до того, как произошло то, что случилось в Июле? — Вэш, глядя на пастора, продолжил тоном, от которого мороз пробежал по коже. — Ни одного. За все сто тридцать лет. А теперь что? Сколько ещё жизней мне придётся забрать, чтобы спасти других? — К сожалению, другого выхода нет, и ты, как упертый баран, не можешь этого понять! — вскипел Николас. — Не все хотят мирного неба. Есть люди, что жаждят видеть мир в крови. И ты их не изменишь. — И всё-таки, почему ты не убил меня? — стрелок опустил голову, сжав рваное покрывало. — Не захотел, — последовал короткий ответ. — Лжец! — резко выкрикнул Вэш. На мгновение повисла тишина. Николас прикрыл глаза, глубоко затянувшись, а затем выдохнул: — Мне выдали контракт на тебя, Вэша Урагана, убийцу, насильника и террориста, на совести которого десятки тысяч жертв. Убить тебя было делом чести. — Он докурил сигарету и выбросил окурок в окно. — Но потом я понял, что гнался за призраком. Порой стечение обстоятельств ставит нас на путь, который мы не можем изменить. — Как же я устал, — прошептал блондин, склонив голову. — Сколько осталось станций? — тихо спросил Николас, словно подытоживая разговор. — Точно не знаю, всего семь столиц: Март, Апрель, Август, Сентябрь, Ноябрь, Январь и Февраль, в каждой по одной или две станции, а также несколько небольших городов, которые разорены разбойниками или их станции уже мертвы, — монотонно ответил Вэш, словно перечисляя имена. Николас нахмурился: — Январь? Ты же сказал, что столиц семь. — Верно, Январь — старейшая столица, и её расположение уникально, — ответил Вэш, задумчиво. — На севере, где нет песка, только снег. — Снег? Что это? — Николас нахмурился, недоумевая. — В смысле? А…. ну да, забыл…. — стрелок задумался и начал думать как объяснить это Николасу. — Можно сказать, что снег — это как песок, но он липкий, белый и холодный. И может таять, превращаясь в воду. Пастор нахмурился: — Звучит противно. — Нет, тебе понравится, я уверен, — Вэш слегка улыбнулся. — Ты был в Январе? — Лично нет. Да и мало кто вообще его видел в живую. Я был в его окраинах, саму столицу тяжело найти из-за метелей, но огни этого города были отчетливо видны отовсюду. — Метелей? — Ммм…. Это как песчаная буря, только вместо песка — снег. — Снова объяснил блондин. — Липкий, холодный и летит в глаза…. Мерзость. — Повторил свое недовольство пастор. — Пф. — Немного улыбнулся однорукий. — Ну, посмотрим, если доедем, — ответил Николас, поднимаясь. — Так что теперь? — Март — ближайшая столица, туда и отправимся. — Выдвигаемся прямо сейчас? — Нет, — Вэш вздохнул и открыл коробку с пончиками. — Я ещё не успел поесть. (Где-то на Гансмоуке) В тускло освещённой комнате раздавались приглушённые голоса, звучавшие сухо и отрывисто. Они словно перекатывались по стенам, заполняя каждый угол тенью сомнений и зловещей решимости. Лица собравшихся были едва различимы, но каждый из них был величественен в своей непоколебимости. — »Десятый» мертв, — спокойно проговорил Шестой, как будто констатируя факт, который был предрешён. — Значит, он оказался слишком слаб, чтобы быть достойным звания «Заповеди», — подал голос Десятый, звучавший с лёгким оттенком презрения. — Противником был не только Каратель, но и Вэш Ураган, — добавил Девятый, подчёркивая, что ситуация оказалась куда сложнее, чем ожидалось. — И теперь положение ещё хуже, чем прежде! — прорычал Седьмой, его голос сочился недовольством. Тревожный огонь проскользнул в его глазах, отражаясь в холодных стенах комнаты. — Но, несмотря на это, «Седьмой» добыл ценную информацию, — вставил Третий, его тон был ледяным и расчётливым. — Эта информация никак не поможет нам в ликвидации Карателя! — резко прервал Четырнадцатый, с явным раздражением. Он не терпел, когда что-то не шло по плану, и его терпение уже было на исходе. — Значит, наша цель изменилась, — холодно произнёс Одиннадцатый. — Мы отправили Карателя уничтожить Вэша Урагана, но он предал нас и теперь путешествует с ним, как соратник. — Это лишь открывает перед нами новые возможности, — торжественно сказал Первый, его глаза блеснули в полумраке. — Теперь мы можем убить двух зайцев одним выстрелом. — Мы не знаем, насколько Вэш стал сильнее, — задумчиво произнёс Четвёртый, изучая воспоминания о «Десятом». — Но судя по его состоянию, Ураган стал более жестоким. — Слышал, что до разрушения Июля он никого не убивал, — с долей сомнения произнёс Третий. — Может, это не тот Вэш, которого мы знали? Может, это самозванец? — Этот человек, если его можно назвать таковым, сделал три точных выстрела в голову с нескольких миль, — отрезал Двенадцатый, будто подавляя любые сомнения. — Причём одной рукой и из револьвера. Думаю, мало кто на это способен. — Согласна, не зря его называют «Легендарным стрелком», — добавила Вторая, сдержанно кивая, словно не оставляя места для возражений. — »Седьмой» сообщил, что они направляются в Март. Есть ли у нас там «Заповеди»? — спросил Пятый, его голос прозвучал так, будто он уже искал способы перекрыть им путь. — »Восьмой» и «Девятый» находятся там, — отозвался Восьмой. — Но что, если и они падут? — холодный тон Седьмого отразил опасения, которые они не могли игнорировать. — Тогда мы пошлём остальных, одного за другим, пока они не сдохнут! — воскликнул Четырнадцатый, срываясь на крик. В его словах была безжалостная решимость. — Спокойнее, — сурово вмешался Тринадцатый. — Если их постигнет судьба «Десятого», мы просто поднимем награду за их головы, и тогда ни один город не примет их спокойно. — Даже если они перебьют всех, вплоть до «Второй», — проговорил Первый с тонкой усмешкой, — им ни за что не победить «Первую». — Но даже нам не известны все её силы, — медленно ответил Восьмой, будто осторожно обдумывая каждое слово. — И последствия её битвы могут стать опасными и для нас самих. Тринадцатый, откинувшись на спинку кресла, выдохнул: — Тогда будем ждать. Мы не должны забывать: «Заповеди» — это всего лишь эксперимент, ресурс, который при необходимости мы можем создать вновь. Но чтобы улучшить его, мы должны выявить их слабости и не повторить ошибок. Комната вновь погрузилась в тишину, заполненную только гулом непоколебимой решимости и холодной уверенности в том, что каждый их ход приближает их к цели.

Конец Акта I