Испорченный контракт

«Кошки-мышки»

— Мой револьвер на эту руку? — Вэш чуть приподнял бровь. Тон ровный, но холод в голосе выдавал — идея ему не по вкусу. Он смотрел на продавца так, будто тот только что предложил обменять легкое на леденец. — Ага! Всё просто, брат! — торгаш расплылся в хитрой улыбке. Его глаза светились ядовито-розовым, а пальцы крутили железную заготовку, похожую на чужую кость. — Здесь же полно таких, как ты. Каждый второй что-то втюхивает. Зачем тебе именно мой револьвер? — Вэш говорил спокойно, но взгляд стал тяжелее, чуть прищуренный, будто он уже просчитывал, сколько пуль потребуется, чтобы вынести прилавок вместе с этим уродом. — Вот именно, брат! Таких до жопы, но таких пушек, как у тебя, — ни одной. А я люблю коллекции, — продавец подмигнул, но глаза его дернулись. Он знал, с кем разговаривает. И это его пугало. — Не продается, — коротко бросил блондин и повернулся, чтобы уйти. — ЭЙ! Погоди! Погоди… — голос торгаша стал пронзительным, почти визгливым. — Я ж вижу, ты не из тех, кто торгует барахлом! Ты… ты стрелок! Не так ли? Вэш замер. Повернул голову на пол-оборота, словно давая шанс договорить. — Слушай, — продавец стал говорить быстро, нараспев, — есть тут одно дельце. Испытание, брат! Не просто баловство — настоящее состязание. Можешь спросить кого угодно, тут все о нём знают… — Говори, — стрелок облокотился на край стойки. Лицо оставалось каменным, но пальцы слегка дрогнули. — Нужно поразить четыре цели. Первая — на севере, на крыше, где сидит железный орёл. Вторая — восточная колокольня, в ней колокол с гравировкой волка. Третья — окно в старом доме на западе, внутри аквариум с железной рыбой. И финал — юг, девушка с двумя серьгами. Надо попасть по обеим, не задев девку. Если убьёшь — проиграл. Если промахнёшься — тоже. — И что получит победитель? — голос Вэша стал ниже, плотнее. Он говорил медленно, как будто уже оценивал шансы. — Что угодно! Любой товар на рынке. Абсолютно всё. Твоя цена взлетит, брат. И ты сам выберешь награду. — А проигравший? — Ну, э-э… Обычно проигравших мы убиваем. Их шмот идёт на аукцион. Но! — он поднял руку, — ты мне понравился. Для тебя — исключение. Просто отдашь пушку. Взамен — получишь глазной имплант. Типа утешительного приза! Пауза. — Ты уже сделал ставки? — спросил блондин тихо, почти шепотом, и продавец вздрогнул. — Эм… я… ну… может… — он отвел взгляд. — Дай патроны, и я сыграю. .44. Торговец засуетился, залез под прилавок, загремел коробками. — Ты что, серьёзно? Сорок четвёртый? — он показал коробку, сдувая с неё пыль. — А тебе руку не оторвёт, малыш? — Есть проблема? — голос Вэша был ледяной. — Не, не. Просто… хех. Был один ебанько когда-то. Всё орал про 22-й калибр. С жандармом стрелялся, пока мозги не разнесло. Весёлое было зрелище.

***

— Я не люблю повторять дважды, — рявкнул пастор, и голос его прозвучал так, будто сама ярость прорвалась сквозь зубы, не спрашивая разрешения. Над кроватью с ребёнком возвышалась женщина — высокая, будто выточенная из тьмы. Плащ на её плечах был рваный, покрытый дорожной пылью и пятнами старой крови. Капюшон скрывал лицо, но глаза… Глаза сияли неестественным, леденящим светом. Они были как ножи, вонзающиеся в душу. Наручи на её руках были тяжёлые, кожаные, порванные и заляпанные грязью и кровью, как будто сдирала их с тел врагов. В ней не было ничего человеческого. Только смерть. — Совет очень недоволен тем, что ты их предал, Николас Каратель, — прошипела она, и её голос был холоден, как ночь в пустыне. Она опустилась чуть ниже и провела костяшками пальцев по горлу спящего мальчика. Медленно. Почти ласково. Но её прикосновение оставляло после себя след — как змея, ползущая по коже. — Мне плевать, что думает Совет, — ответил пастор. Его голос дрожал не от страха — от злобы. — Они уже трижды пытались меня убить. И, как видишь, я всё ещё жив. Он стиснул зубы. Его нутро клокотало. Он хотел броситься, разорвать её. Но сдерживался — ради ребёнка. — Тссс… — прошипела она, не отрывая взгляда от мальчика. — Тише, Николас. Не разбуди его. Пусть видит хороший сон. Улыбка её была изломанной, жестокой. Как будто сама мысль об этом мальчике вызывала у неё отвращение. — Ты одна из «Заповедей», — Николас не спрашивал. Он утверждал. Пальцы его сжались, кулаки скрипнули. — Верно, — выдохнула она. — А теперь угадай, какая именно? Она не двигалась. Но напряжение в воздухе стало осязаемым, как перед ударом молнии. — Только тронь его — и от тебя не останется ни клочка кожи, — прорычал Николас, напрягая мышцы, готовый в любой момент сорваться, как бешеный пёс. — Я «Шестая». Хотя нет… Мы — «Шестая», — её голос стал ниже, зловещим, как гул из-под земли. — Мы? — Николас бросил быстрый взгляд по сторонам, тень проскользнула по углам. Он не видел других, но чувствовал — кто-то, может, что-то, рядом. — Ты должен был занять моё место. Но ты предал нас, — её слова лезли внутрь, как ржавые крюки. Николас почувствовал, как в груди всё сжалось. Он молчал, но слова резали его сильнее любой пули. — А теперь? — процедил он, не пытаясь скрыть боль в голосе. Он не мог. Не хотел. Это было слишком близко. — «Шестая» — это не имя. Это статус. Это место. Ты был Карателем. Ты был силой. Но ты… лишь… замена, — с каждым словом голос её становился всё суше и ядовитее. — А теперь мы покажем Совету, что справимся лучше тебя. Она опустила ладонь к груди ребёнка. Пальцы сжались, как у хищника перед броском. — Отойди. От. Него, — голос Николаса стал тяжёлым. — Расслабься, каратель. Я люблю детей… Особенно мёртвых, — и с этими словами она раскрыла ладонь. Изнутри вырвался тонкий, как игла, клинок. Он блеснул в свете, и в следующее мгновение — удар. Металл вошёл точно в сердце мальчика. Тело дёрнулось, как от удара тока, и застыло. Губы приоткрылись. Изо рта вырвался хрип. Кровь медленно начала растекаться по белой простыне, превращая её в багровое болото. — НЕТ! — крик Николаса расколол комнату. Он рванулся вперёд, выхватывая крест. Металл заскрежетал, раскрываясь. Внутри — ствол. Дуло загудело. — СУКА! — Николас выстрелил. Ещё. И ещё. Пули обрушились на неё, как ураган. Каждая находила цель — разрывала плоть, дробила кости, разбрызгивала кровь по полу и стенам. Мясо срывало с неё, как с куклы из тряпок. От тела осталась лишь мокрая масса из костей, кусков кожи и трепещущих, судорожно дёргающихся мышц. Он не останавливался. Даже когда она уже упала. Когда затвор щёлкнул, он отбросил крест и кинулся к ребёнку. — Эй… Эй… — он подхватил мальчика на руки. — Всё хорошо… слышишь?.. Ты держись… — Голос дрожал, ломался. Слёзы текли по щекам, не замечая крови. — Ты теперь… увидишься с мамой, да?.. Он прижал ребёнка к груди, будто мог согреть его силой своей веры, своей злобы, своей вины. — Прости… прости… — шептал он. — Прости, что не спас… Тишина опустилась на комнату. Густая, как саван. И только один голос ещё звучал — голос пастора, читающего беззвучную, отчаянную молитву, которую уже никто не услышит.

***

— ДАААААААМЫЫЫЫ И ГОСПОДАААААА!!! — взревел голос, сотрясая воздух, будто сам небесный гром вырвался из динамиков. — ПРИВЕТСТВУЮ ВАС НА ИСПЫТАНИИ ЧЕТЫРЁХ ЗНАМЕН!!! Толпа взорвалась — крики, свист, хлопки, кто-то уже ставил деньги, кто-то просто заворожённо смотрел, прищурившись на импровизированную сцену, собранную из ящиков, покосившегося металла и кусков ткани. В самом центре, сияя, как цирковой демон, стоял худой человек в дурацком пиджаке, с лицом, на котором играла неуместно яркая ухмылка. — Я — НЕСМЕННЫЙ ВЕДУЩИЙ ЭТОГО ШОУ — ХАААААРЛООООК! — он вскинул руки, и протезы на них заблестели на свету, словно тоже участвовали в этом спектакле. Вэш стоял сбоку, под капюшоном, молча. Он наблюдал. Смотрел, как этот безумный цирк нарастает, как Харлок заводит толпу, словно зверей перед кровавым боем. Рядом стояли двое. Один — в плаще, вся фигура собрана, как будто сжата пружина. Второй — высокий, как мачта, в идеально выглаженном костюме, но со шрамом, который тянулся от скулы до шеи, обнажая кости. От него пахло смертью, как от ядовитой змеи. — А ДЛЯ ТЕХ УБЛЮДКОВ, КТО ЗАБЫЛ ПРАВИЛА, ПОВТОРЮ: ЧЕТЫРЕ ЦЕЛИ, РАЗНЫЕ ЧАСТИ ГОРОДА, И НИКТО НЕ СДВИГАЕТСЯ С МЕСТА! — прокричал киборг, с театральным жестом указывая на возникшую голограмму макета города, где уже зажглись огоньки — вероятно, места будущих мишеней. Толпа затаила дыхание. И он начал представление. — ПЕРВЫЙ ПРЕТЕНДЕНТ — ФРЕНК КОУЭЛ! — он вытянул металлический палец в сторону мужчины в чёрном. — ЖИВОЙ КОШМАР ОКРЕСТНОСТЕЙ АПРЕЛЯ! СТРЕЛЯЕТ СНАЧАЛА, СПРАШИВАЕТ ПОТОМ! ИНСТРУМЕНТ УБИЙСТВА В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ОБОЛОЧКЕ! Френк не пошевелился. Только чуть опустил голову, будто собирался вцепиться зубами в первую шею, что приблизится. — ВТОРОЙ УЧАСТНИК — ИЗВЕРГ! — Харлок чуть подпрыгнул на месте, словно от восторга. — ЭТОТ СУКИН СЫН ПРИШЁЛ ИЗ ФЕВРАЛЯ! ГОВОРЯТ, ЭТО ОН ПОДАРИЛ ПУЛЮ ГУБЕРНАТОРУ АВГУСТА! А ТЕПЕРЬ ХОЧЕТ ДОБАВИТЬ В СПИСОК И ВАШИ АПЛОДИСМЕНТЫ! Изверг поклонился, не теряя жуткой ухмылки. В его глазах плясал огонь безумия. — И НАКОНЕЦ — НАШ ТРЕТИЙ СТРЕЛОК! НАААЙВЗ! — голос ведущего оборвался почти на визге. — СТРАННИК, ВЕТЕР, КОТОРЫЙ ПРИНЁС С СОБОЙ ПУЛИ! ПОСМОТРИМ, ЧТО МОЖЕТ ЭТА КРАСНАЯ КОФТА И ЕГО ОДНА РУКА! Вэш не двигался. Ни на миллиметр. Только слегка наклонил голову. Ветер трепал его капюшон, поднимая полы плаща. В толпе кто-то прыснул от смеха. Кто-то закричал: — СТРЕЛЯЙ СЕБЕ В НОГУ, ОДНОРУКИЙ! Но Вэш не слышал. Или делал вид. Внутри было тихо. Слишком тихо. Как перед бурей. — ИТАК, ГОСПОДА, НЕБОЛЬШОЙ РАЗОГРЕВ! — Харлок обернулся и ткнул в сторону церкви. — ТРИ КОЛОКОЛА! КТО СТУКНЕТ ПЕРВЫЙ — ТОТ И СТРЕЛЯЕТ ПЕРВЫМ! ЛЕГКО ЖЕ? МОЯ СЛЕПАЯ БАБКА СРАЗУ ПОПАДЁТ! — Толпа взорвалась смехом. — ПО МЕСТАМ! — киборг вскинул руки. — ГОТОВЬСЯ… ЦЕЛЬСЯ… Блондин почувствовал, как всё вокруг замирает. Сердце не стучит — молчит. Воздух натянут, как струна. Всё, что осталось — глаз, прищур, напряжение в пальцах правой руки, и одно короткое «ОГОНЬ!» — ОГОООООООООООООООООНЬ! — выкрикнул киборг. Грохнули три выстрела. Один за другим, каждый в своей тональности. Металл зазвенел — колокола прозвучали в разной последовательности. Первый — глухо. Второй — чуть звонче. Третий — звон, будто струна лопнула. Толпа ахнула. А затем — смеялась, ревела, свистела. — ВЫ СЛЫШАЛИ ЭТО, ГОСПОДА?! — завопил Харлок. — ЭТИ СУКИ МОГУТ ПОПАСТЬ! НИКАКИХ СЛЕПЫХ ПСИН В ЭТОМ ЗАЕЗДЕ! Толпа бесновалась. — ИТАК! ПЕРВЫЙ ИДЁТ — ИЗВЕРГ! ВТОРОЙ — ФРЕНК КОУЭЛ! ТРЕТИЙ — НААААЙВЗ! — с особой насмешкой, будто специально подчёркивая, как «случайный» этот участник. Вэш смотрел на церковь. На колокола. На город за спиной. Четыре цели. Один выстрел на каждую. Одна рука. Один шанс. И все эти ублюдки ставят на то, что он облажается. Прекрасно.

***

Пастор вышел из комнаты — тяжёлый, как туча перед бурей, с сигаретой в зубах и взглядом, от которого в стенах появлялись трещины. Он спустился к стойке регистрации. — Доброе утро, святой отец! — с натянутой вежливостью встретил его владелец отеля. — Я услышал шум в вашей комнате, но не посмел беспокоить… Всё в порядке? — Нет, — глухо отозвался Николас, не глядя на него. — На нас напали. — Ч-что?! — глаза у администратора чуть не вывалились. — В моём отеле?! — Наверху кровь и мясо. На кровати — труп в простыне. — Господи, мои соболезнования… — протянул он, скорчив жалкую гримасу, изображающую скорбь. Театрально. Фальшиво. Николас затянулся и выдохнул в лицо мужчине дым.— Передай тело местным священникам. Пусть похоронят. По всем правилам. — Конечно, сэр… — отозвался он, делая шаг назад. Пастор шагнул вперёд. — Нет. Ты не понял. — Его голос стал низким, как рёв пещеры. Он подошёл вплотную, схватил хозяина за ворот рубашки и со всей силы вдавил его лицо в стойку. Дерево глухо треснуло, а из носа администратора хлынула кровь. — Ты сам отнесёшь его. Своими руками. Сейчас же. — Д-да! Святой отец! К-конечно! — пролепетал тот, дрожа, как щенок под дождём. Пастор наклонился к его уху, прижимая сильнее.— И молись, чтобы к моему возвращению на кладбище стояла свежая могила. Иначе… Я сделаю с тобой то же, что ты увидишь наверху. — П-понял! Я всё сделаю, клянусь! — Не вынуждай меня проверять. — Николас стёр пепел со сигареты о кровавое пятно на стойке и отпустил мужчину. Тот осел за стойкой, хватая ртом воздух, словно утопленник. Не сказав больше ни слова, пастор вышел. Вышел в шумный, живой город — в ад, где каждый притворяется святым. Он смешался с толпой, но внутри него всё кипело. «Что с этим миром? Что с этими людьми?.. Неужели в них совсем не осталось человечности? Только маски, только выгодный расчёт. Все думают лишь о себе. Никто не помогает, никто не спасает. Как патлатый мог видеть в них что-то хорошее? Он действительно верил, что можно их спасти? Может, где-то ещё остались такие, кто не продал свою душу?.. Может, другие города чище?.. Светлее?.. Или всё давно сгнило до основания…» — Ты думал, нас так просто убить, Каратель? — раздался голос из ниоткуда. Резкий, знакомый. Как укол под рёбра. Николас остановился, прищурился. — Что?.. — Ты жалок, Каратель, — уже женский голос, сладкий, как яд. — Покажись. — Он даже не понимает, где мы, — усмехнулся старческий голос. — Выходи… или я вырву вас всех по одному, — прорычал пастор. — О, мы это только приветствуем, — хором отозвались сразу несколько голосов, будто из самой толпы. И в тот же миг на него начали натыкаться прохожие. Будто случайно, будто по инерции. Но слишком целенаправленно. Слишком… — Блять! — Николас скривился. Что-то кольнуло в боку. Он посмотрел вниз — нож. Прямо в животе. Лезвие глубоко, до кости. — Что-то не так, Каратель? — насмешка слилась с рёвом толпы. — УГХ!.. — Пастор согнулся, едва сдерживая крик. Второй удар — в спину. Третий — в бедро. Он заскрипел зубами, вырывая лезвия по одному. — Мрази… Выходите, иначе я вас вырежу всех к чертям! — хрипел он, багровея от боли. — Гляньте, наш великий Каратель корчится, как животное, — сказал кто-то совсем рядом. Николас резко выпрямился, схватил ближайшего мужчину за шею, вырвал нож у него из руки и полоснул по горлу. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав всё вокруг. — Сдохни, тварь… — прорычал пастор, тяжело дыша, весь в крови. — Он ещё дерётся. Упрямый… — снова чьи-то слова, чья-то ухмылка в спине. — Прям как щенок, что не понимает, что уже мёртв, — сказала женщина. Пастор выпрямился, обливаясь потом и кровью, и, несмотря на раны, сжал кулак, покрытый кровью до локтя. Он уже не чувствовал боли. Лишь ярость.

***

— С ПЕРВЫМ испытанием справится даже ребёнок! Но справится ли с ним наш ИЗВЕРГ?! — заорал Харлок, раскрутив свой микрофон, как кнут. Толпа взревела в ответ. Люди на крышах начали свистеть. Кто-то кинул бутылку в воздух, и она разлетелась в дребезги. Жаркое солнце билось об металл крыш и обжигало лица. Пахло потом, жареными насекомыми, кровью — и азартом. — Смотрите внимательно, слабаки, как нужно обращаться с оружием, — бросил Изверг, выпрямляясь, словно статуя. Он развернулся к северу, шагнул вперёд, будто сейчас мир начнёт вращаться вокруг него, и вскинул руку. Пистолет — длинный, с гравировкой, что-то между старым армейским и кастомным револьвером. Он выглядел тяжело, как грех. — Первая цель — орёл, полторы мили, крыша дома на севере! — Харлок ткнул рукой, и в воздухе появилась голографическая карта с красной точкой. — Проще простого, — буркнул Изверг. Никаких расчетов. Никаких вдохов-выдохов. Просто выстрел. Сухой щелчок, отдача, дымок. Секунду спустя — звон. Металл. Тот самый орёл, сидящий на водосборной трубе, задрожал и рассыпал ржавчину в воздух. Толпа заорала. — БРАВО! — киборг почти прыгал от восторга. — ВЕЛИКОЛЕПНО! ТЫЫЫ ДОПУЩЕН КО ВТОРОМУ ИСПЫТАНИЮЮЮЮ!!! Вэш смотрел. Без эмоций. Он не хлопал, не реагировал. Он наблюдал. Следующая цель — восток. Вся орава, как стадо голодных собак, двинулась за Харлоком. Люди толкались, лезли на фонари и крыши. Камеры, дроны, флаеры с рекламой пива — всё вертелось в небе над ними. — В ЧЕТЫРЁХ МИЛЯХ ЦЕРКОВЬ! А В НЕЙ — КОЛОКОЛ С ВОЛКОМ! ЗАСТАВЬ ЕГО ЗАВЫТЬ, ИЗВЕРГ! — проревел ведущий. Изверг прищурился. Напряг шею, на секунду сжал зубы. В этот раз прицеливание заняло дольше. Он знал, что дальше. Знал, что воздух колышется от жары. Вэш видел, как шрам на его лице дернулся от напряжения. Выстрел. …и через пару мгновений — протяжный, жалобный дзинь. Волк завыл. — НЕВЕРОЯТНО! — Харлок почти визжал. — НЕУЖЕЛИ МЫ УВИДИМ ПОБЕДИТЕЛЯ?! — толпа свистела, хлопала, в воздухе взлетали жетоны и деньги — ставки принимались на каждом углу. Третья цель — запад. — ПЯТЬ МИЛЬ, ДОМ С ОКНОМ! ВНУТРИ — СТАЛЬНАЯ РЫБКА В АКВАРИУМЕ! ЕСЛИ ПОПАДЁШЬ — КРАСНЫЙ ФАЕР В НЕБО! ЕСЛИ ПРОМАХ — СИНИЙ! — пояснил киборг, и голограмма вспыхнула красной линией. — Проклятие… — Изверг прошептал себе под нос. Пот блестел на его лбу. Он вытер его рукавом. — Рыбу… чёрт… Он долго целился. Очень долго. Губы дрожали. Лоб покрывался каплями, рука слегка дрожала. Он выстрелил. …тишина. Потом в небе разорвался сигнал. СИНИЙ. — О-О-ООООООО! — Харлок растянул звук, как палач топор. — КАК ЖЕ ЖАААААААААААААЛЬ, ПАРЕНЬ! — он сцепил руки, театрально скорбя. — ТЫ ПОДАВАЛ ТАКИЕ НАДЕЖДЫ! НО СИНИЙ ДЫМ ГОВОРИТ: ТЫ ПРОМАХНУЛСЯ! Толпа зашумела. Кто-то начал улюлюкать, кто-то кричал: — ВЫКИНЬ ЭТО ОРУЖИЕ, УРОД! — ПО-ПО-ПО-ПОКАААА! — пропел ведущий. — «ИЗВЕРГ» — ТЫ ВЫЛЕТАЕЕЕШЬ!!! Изверг шагнул вперёд, трясясь. — С-СТОЙТЕ! ДАЙТЕ ЕЩЁ ОДИН ВЫСТРЕЛ! — голос его сорвался. — У МЕНЯ ЖЕ ОДИН ГЛАЗ! Харлок медленно повернул к нему металлическую руку. Та зашипела, дёрнулась, и на ладони раскрылось дуло, сияющее красным светом. — НЕТ, НЕТ, БРАТ, — его голос стал холоден, безэмоционален. — ТАКОВЫ ПРАВИЛА. — ПОЖААААААААА… Вспышка. Луч. Голова Изверга взорвалась, как гнилой плод. Черепное дерьмо расплескалось по мостовой. Тело дернулось и рухнуло в пыль, обнажив рваную глотку и челюсть, с торчащими обломками костей. Толпа ревела. Кто-то визжал от ужаса. Кто-то от восторга. А Вэш всё смотрел. — СЛЕДУЮЩИЙ УЧАСТНИК — ФРЕЕЕЕНК КОУЭЛ!!! — Харлок вновь ожил. — НЕ РАЗОЧАРУЙ НАС, ФРЕНКИ! Блондин чуть повернул голову. Он знал — теперь очередь человека в чёрном. А потом… его собственная.

***

— Давайте… — прохрипел Николас, облизывая губы. — Я вас всех, сук, порешаю… Он достал из внутреннего кармана стеклянную ампулу. Без тени сомнения сунул её в рот и с хрустом раздавил зубами. Горькая жидкость стекала по горлу, как расплавленный металл. Его тело задрожало. Из ран начал валить густой белый пар, кожа побледнела, вены стали проступать, словно гниющие корни под кожей. Кровь остановилась. Порезы — начали затягиваться. — Ооо, вот это уже поинтересней… — раздался голос, и из толпы вышел высокий мужчина с лицом, как у гробовщика. Он шагнул ближе и без предупреждения воткнул кинжал в грудь пастора, целясь точно в сердце. — Чёрт… — рыкнул Николас сквозь стиснутые зубы, и тут же ударил нападавшего ногой в колено. Раздался хруст, и сустав провернулся неестественно — в обратную сторону. Мужчина рухнул, завывая, но пастор не дал ему ни секунды — схватил за голову и резко дёрнул. Послышался влажный хруст — шея свернулась, как тростник под сапогом. — Слишком много злобы… — прошептал кто-то сбоку. — И слишком много гнева. — откликнулся другой. — Посмотрим, насколько хватит твоей регенерации. Толпа будто не существовала. Люди сливались в одно общее «оно», из которого доносились голоса. Николас резко схватил случайного прохожего, приподнял его за горло, и вгляделся в лицо. — Ты стараешься, Каратель… — прохрипел тот с выдавленной улыбкой. — Но этого недостаточно. ХРУСТ. Шея повернулась, как у куклы. Тело обмякло. — ГХА! — Николас наклонился вперёд, и с кашлем изо рта вылетели брызги крови. В спину одновременно вонзились пять лезвий. Его жилет, некогда белоснежный, мгновенно пропитался алой влагой. — Бля… Ладно… Хуже уже не будет… — прошипел пастор, доставая из кармана ещё две колбы. Разбив их зубами, он впитал содержимое, словно проклятую манну. — Думаешь, станешь бессмертным? — раздался голос, уже ближе. — Глупец… Из толпы вынырнула девушка в перчатках с лезвиями — тэккокаги. Она прыгнула с точностью на охотницу, летящую за добычей. Но пастор не шелохнулся. Внезапно его рука резко поднялась и схватила её прямо за лицо. Вены на шее, кистях и лбу вздулись, потемнели, кожа приобрела синеватый оттенок. — Заткнись. — глухо произнёс он, сжимая её голову, словно хрупкую вазу. Девушка яростно наносила удары по его руке. Лезвия рассекали кожу, но порезы моментально затягивались. Она не успевала даже ранить его по-настоящему — плоть заживала быстрее, чем сталь касалась её. Глаза девушки налились кровью. Челюсть задрожала. Череп под рукой пастора заскрипел. Ещё секунда — и он треснул. Кровь брызнула во все стороны, заливая «прохожих» и самого Николаса. — Жалкий предатель! — выкрикнули сразу несколько голосов, и на него кинулась целая группа. Словно стая одержимых, они пытались разорвать его на части. Пастор, покрытый кровью с ног до головы, выдернул крест из-за спины. Размахнувшись, он начал крушить нападавших, словно громовержец с молотом. ХРУСТ! Удар в грудь — рёбра ломались, как сухие ветки. ХЛОП! Удар в череп — мозги разбрызгивались, как испорченный фрукт. — ТЫ НЕ ДОСТОИН ЭТОГО КРЕСТА! ЭТО МЫ ДОСТОЙНЫ! — кричали из толпы, с каждой секундой всё больше людей вырывались вперёд, кто с ножами, кто с голыми руками. Улицы превращались в бойню. Земля хлюпала под ногами, пропитанная кровью и плотью. Воздух был густым от вони и пара. Николас крушил, ломал, калечил, но волна не утихала. Крест был тяжёл, и каждый его замах отзывался в его раненом теле. И раны заживали всё медленнее. — Надолго тебя не хватит, Каратель! — хохот раздавался изо всех сторон. Он дышал тяжело, плечи ходили вверх-вниз, с тела валил белый пар, но эффект начинал угасать. — Сейчас… я тебе покажу, почему для Ока ты всего лишь пыль под ногтями… — прорычал пастор и снова достал две ампулы. Разбил их зубами, как ледышки, жидкость потекла в горло, а стекло он выплюнул с хрустом. И тут тело пастора взорвалось новым паром — уже не белым, а густым, багровым. Красный туман поднимался с его кожи, а кровь, попадая на землю, испарялась, будто попадала на раскалённый металл. Все раны затянулись полностью. Лицо исказилось, а глаза стали светиться изнутри. — ХА-ХА-ХАХ! — взвыли из толпы. — ПОСМОТРИМ, ЧТО ТЕБЯ УБЬЕТ БЫСТРЕЕ, МЫ ИЛИ ЛЕКАРСТВО! — Сегодня… — голос пастора прозвучал чужим, глухим, будто из-под земли. — Умрёшь только ты. Он поднял крест, и вся улица словно на секунду стихла — как перед ураганом.

***

— ПЕРВЫЙ УЧАСТНИК ЛИШЬ РАЗОГРЕЛ ПУБЛИКУ! А ТЕПЕРЬ — НАСТОЯЩЕЕ ШОУ! — ведущий театрально вытянул руку к следующему стрелку. — МИСТЕР КОУЭЛ, ВЫШЕ ГОЛОВУ! ДОКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ ЛУЧШИЙ! — Смотри внимательно, мальчик. Может, чему и научишься, — бросил Френк, проходя мимо блондина. Он неспешно вышел вперёд и занял позицию. — ПЕРВАЯ ЦЕЛЬ — ВСЁ ТОТ ЖЕ ОРЁЛ! СЕВЕРНАЯ КРЫША, ПОЛТОРА МИЛИ. ВПЕРЁД, МИСТЕР КОУЭЛ! — Не подведу, — спокойно ответил стрелок, и из-под его плаща появилась длинная винтовка с тяжёлым оптическим прицелом. — Эй, это вообще по правилам? — вскинул бровь блондин. — ПРАВИЛА ВСЕГО ДВА! — с усмешкой отозвался ведущий. — СТОЯТЬ НА ПОЗИЦИИ И СТРЕЛЯТЬ ЛИШЬ РАЗ! «А на западе ведь две цели…» — размышлял про себя Вэш, бросив взгляд в сторону. Прозвучал выстрел. Ровный, тяжёлый, как гвоздь в крышку гроба. Через секунду вдалеке — металлический звон. — ПОПАДАНИЕ! ЧИСТЫЙ ВЫСТРЕЛ! — толпа взорвалась радостью, а ведущий театрально хлопнул в ладони. — ПЕРЕХОДИМ КО ВТОРОЙ ЦЕЛИ! Вся масса людей переместилась на восток. — ВОЛК НА КОЛОКОЛЕ! УДИВИ НАС, МИСТЕР КОУЭЛ! — Пфф, проще простого. — Фыркнул стрелок и прицелился. Выстрел. И следом — глубокий, тягучий звон колокола, словно сама башня восторженно вздохнула. — ВОТ ЭТО ВЫСТРЕЛ! ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ, ГОСПОДА! ЭТО УЖЕ НЕ ПРОСТО ВЕЗЕНИЕ — ЭТО МАСТЕРСТВО! Толпа ревела от восторга. — НУ ЧТО, СМОЖЕТ ЛИ НАШ ГЕРОЙ СЕГОДНЯ ПОБЕДИТЬ ДЕМОНА ЗАПАДА?! ТУ САМУЮ ЦЕЛЬ, ЧТО УЖЕ УНЕСЛА ЖИЗНЬ! — ДАААААА! — взорвался народ. На западной стороне всё уже выглядело… иначе. Там, где недавно пал первый участник, теперь валялось его истерзанное тело. Голова — пробита, протезы выдраны вместе с кусками плоти, одежда расхищена жадными руками. — ТРЕТЬЯ ЦЕЛЬ — СТАЛЬНАЯ РЫБКА В АКВАРИУМЕЕЕ! ПЯТЬ МИЛЬ, ОКНО, ЛЕВЫЙ ВТОРОЙ ЭТАЖ! — голос ведущего перекрывал общий гул. — Хех, кто-то там облажался на этом этапе? — ухмыльнулся стрелок, поднимая винтовку. Коуэл молча встал на позицию. Прицел. Коррекция ветра. Он выдохнул. — ОГОООООНЬ! — прокричал ведущий, раскинув руки. Выстрел. Через пару долгих секунд — вспышка над горизонтом. Красный дым. — ОН СДЕЛАЛ ЭТО! — рев толпы был оглушающим. — ВОТ ЭТО СТРЕЛОК! МИСТЕР КОУЭЛ, ВЫ В ШАГЕ ОТ ФИНАЛА! Френк отступил назад, не сводя глаз с ведущего. — А что будет с этим? — он кивнул на блондина. — ЕСЛИ ДОБЕРЁТСЯ ДО ФИНАЛА — ВЫ СРАЗИТЕСЬ! ПОБЕДИТЕЛЬ ЗАБИРАЕТ ВСЁ! — с блеском в глазах сообщил ведущий. Френк хмыкнул. На лице блондина — ни тени интереса. Он просто стоял, глядя на часовню, в золотых очках, отражающих последние лучи заката. — Меня это устраивает. Давайте уже к делу. Какая финальная цель? — О-О-О, ОН ХОЧЕТ ПРИЗ! — крикнул ведущий, и толпа вновь завопила. Участники переместились на южную сторону. — ГОСПОДА! ЭТОТ МОМЕНТ МОЖЕТ СТАТЬ ИСТОРИЕЙ! ЧЕТВЁРТОЕ ИСПЫТАНИЕ! САМОЕ ЖЕСТОКОЕ! САМЫЙ ТОНКИЙ ВЫСТРЕЛ! Перед стрелком — море голов. Толпа. Люди. Лица. — СРЕДИ ЭТОЙ ТОЛПЫ — ДЕВУШКА В БЕЛОМ С ПРЕКРАСНЫМИ СЕРЬГАМИ ИЗ СИНЕГО КАМНЯ! ВАША ЗАДАЧА — ПОРАЗИТЬ ОБЕ СЕРЬГИ ОДНИМ ВЫСТРЕЛОМ, НЕ ЗАДЕВ ЕЁ! ЕСЛИ УСПЕХ — КРАСНЫЙ ДЫМ. ЕСЛИ СМЕРТЬ — СИНИЙ! — Одним выстрелом?.. — губы Френка чуть дрогнули, лицо впервые напряжённое. — ВЕРНО! И НИ МИЛЛИМЕТРОМ В СТОРОНУ! И вдруг — взрывы. Где-то вдалеке, на другом конце города. В небе взметнулись облака пыли и огня. Толпа заволновалась. — Черт… я же просил обойтись без взрывов… — пробормотал Вэш, отведя взгляд в сторону детонации. — СПОКОЙСТВИЕ, ГОСПОДА! НЕ МЫ ОДНИ СЕГОДНЯ ВЕСЕЛИМСЯ! ВОЗВРАЩАЕМСЯ К НАШЕМУ СПЕКТАКЛЮ! — ДААААА! Френк снова взял винтовку и начал прочёсывать прицелом толпу. — Где ты… — его дыхание стало чаще. — Вот ты где… Она стояла неподвижно, будто в немом ожидании. Белое платье, длинные волосы, и сияющие серьги, в которых играло солнце. Она смотрела прямо на него. Люди всё время проходили мимо, заслоняя обзор. Шаг влево, шаг вправо — и она снова исчезала. — Проклятье… — рука дрожала, прицел плавал. Он пытался выстроить траекторию, но не находил ни одного варианта, где всё сойдётся. Девушка всё ещё стояла, а он — замер, прицел вёл по серьгам, затем по глазам, затем — вниз. И наконец… он опустил винтовку. — Я сдаюсь, — сказал он и отошёл от позиции. — ЧТО?! — ведущий изобразил удивление, но в голосе проскользнула холодная сталь. — Я отказываюсь от приза. Я ухожу. — Френк повернулся спиной к толпе. — ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, МИСТЕР КОУЭЛ, — ведущий резко изменил тон. Весёлое лицо стало каменным. — НО УХОДА НЕТ. ЛИБО ПОБЕДА — ЛИБО СМЕРТЬ. Френк медленно обернулся и навёл винтовку прямо на голову говорящего: — Повторять не буду. — А уж я тем более повторять не люблю, — веселый тон ведущего сменился на холодный и монотонный, а глаза его засияли желтым. Выстрел прозвучал почти в тот же момент. Винтовка дернулась, дым пошёл из ствола, а голова ведущего резко откинулась назад…

***

Длинная часть креста раздвинулась с лязгом, и из его середины вырвался изумрудный свет. Секунду спустя, крест выпустил ослепительный луч, похожий на столб чистого пламени. Он прошёл через толпу, как коса через сухую траву, испепелив всё на своём пути. Люди кричали — и в следующую секунду их уже не было. Только обугленные силуэты и шкворчащие останки. Перед пастором раскинулась ало-зелёная дорога из мёртвых тел. Плоть стекала на раскалённый асфальт, а кости щёлкали, словно древесина на огне. — ТЕБЕ НАС НЕ УБИТЬ!!! — заорала толпа, больше звериная, чем человеческая. Николас не ответил. Он молча начал вращать крест, словно серп, круша и разрезая всё, что было достаточно глупо, чтобы оказаться рядом. Луч продолжал свою жатву, и когда на пути не оставалось тел, он принимался за здания. Камень плавился, металл вспыхивал, будто горючее. Десятки погибших сменялись сотнями. Кто-то кричал, кто-то умолял. Крест не щадил никого. Свет в конечном счете стал тускнеть, и длинная часть оружия, лязгнув, снова сомкнулась. — КАК ТЫ СМЕЕЕЕЕЕШЬ!!! ЖАЛКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ!!! — истошно визжала толпа. Те, кто всё ещё дышал, обезумев, кинулись на него, цепляясь за тела погибших, ломая себе ноги, но не останавливаясь ни на миг. Николас повернул череп на рукояти. Раздался щелчок — открылась короткая часть. Перевернув крест, он прижал спусковую скобу. Серия выстрелов разнесла воздух. Снаряды не просто попадали в толпу — они входили в неё, а потом взрывались изнутри. Взрыв за взрывом, мясо и кости летели в стороны. Люди разлетались, словно куколки из гнилой ткани. Улицу залил дым. Воздух дрожал от грохота. А затем наступила тишина. Пастор сложил оружие обратно в форму креста и, тяжело дыша, вонзил его в землю. Затем направился вперёд, туда, где в пыльной тени у стены судорожно отползало тело. — Т… тебе всё равно… не победить «Первую»… — прохрипела девушка, оставляя за собой кровавый след. — Её… никто не может п-победить… Её правая нога была оторвана выше колена. Рука переломана в нескольких местах, пальцы висели на сухожилиях, как сломанные ветви. Грудь была покрыта следами ожогов, на коже вздулись пузыри. — Вот ты где… — произнёс пастор. В его голосе снова появился прежний тон. Глухой, но уже более человеческий. Он схватил девушку за челюсть и резко дёрнул её лицо в сторону, обнажая шею. На коже, под грязью и пеплом, был выгравирован символ — «Око Михаила». — Такое животное, как ты… — Николас скрипнул зубами. — Не должно ходить по этой земле. — А ты? — Она посмотрела на него в упор. В её глазах не было страха. Только истина. — Ты сам… уже перестаёшь быть человеком, Каратель. Пастор посмотрел на свои руки. Кожа местами потемнела. Из локтей и плеч торчали мелкие чёрные перья, словно начала роста крыльев. На голове, сквозь кожу, вылезли четыре маленьких чёрных нароста — как зачатки рогов. Вены под кожей сияли фиолетовым, будто внутри течёт не кровь, а яд. Ногти вытянулись, заострились, впивались в ладони, оставляя следы. — Я и без тебя это знаю… — прошипел похоронщик. Его голос стал низким, глухим, будто вибрацией изнутри груди. Он сжал челюсть девушки, усилие было как у пресс-машины. Послышался хруст. Её нижняя челюсть пошла трещинами… и рухнула, обломками вывалившись из рта. Куски зубов и кровь полетели вниз. И пастор остался над ней. Судящий.

***

— ДАААМЫ И ГОСПОДА! — голос ведущего взвился над площадью, как петарда. — К СОЖАЛЕНИЮ, МИСТЕР КОУЭЛ ВЫБЫВАЕТ! Он стоял, вытянувшись, как кукла на витрине, и только царапина на лице — рваная, с прорванной кожей и блестящим под ней металлом — выдавала, что в него стреляли. Прежде чем кто-то успел выдохнуть, рука ведущего снова разошлась в стороны, как раскрывающийся цветок, и из неё вырвался концентрированный луч. Он прожёг воздух и вошёл в голову снайпера без сопротивления — как горячий нож в масло. Френк даже не успел что-то сказать. Его тело дернулось, упало — и больше не поднялось. — МИСТЕР НАЙВЗ! ТЕПЕРЬ ВАШ ЧЕРЁД! ГОТОВЫ?! — обратился ведущий с пафосом, будто ничего и не случилось. — Да, — монотонно бросил блондин. — ОТЛИЧНО! СТАНОВИТЕСЬ НА ПЕРВУЮ ПОЗИЦИЮ! Под восторженный рев толпы, Вэш прошёл вперёд и остановился в северной зоне. Ветер трепал подол его плаща, а солнце пробивалось сквозь пыльное небо, выжигая силуэты. — ПОПРИВЕТСТВУЕМ ЖЕ НАШЕГО ПОСЛЕДНЕГО УЧАСТНИКА! — завопил ведущий, руки раскинуты, глаза сияют. — СТРАННИК ИЗ НЕИЗВЕСТНЫХ ЗЕМЕЛЬ! СТРЕЛОК С ОДНОЙ РУКОЙ И НЕСГИБАЕМОЙ ВОЛЕЙ! Он рассмеялся и хлопнул себя по бедру. — ДУМАЮ, ИНСТРУКТАЖ НЕ НУЖЕН, ВЕРНО?! — Нет. Но у меня есть вопрос, — спокойно произнёс Вэш, глаза под очками — ледяные. — ХА-ХА! СЛЫШИТЕ, ДРУЗЬЯ? ОН С ВОПРОСОМ! МЫ ВСЕ УШИ, ДРУЖИЩЕ! — Могу ли я поразить все цели отсюда? На несколько секунд наступила пауза. Потом толпа взорвалась смехом. — ВОООУ! ЭТО ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО?! — ведущий разразился хохотом, хлопая в ладоши. — ОТЛИЧНО! ПРАВИЛА ЭТОГО НЕ ЗАПРЕЩАЮТ! ОДИН ВЫСТРЕЛ — ОДНА ЦЕЛЬ. С МЕСТА. ЕСЛИ ПРОМАХНУЛСЯ — ДОМОЙ, С ПУЛЕЙ В СПИНЕ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЭТО, ВЕРНО?! — Понимаю, — коротко ответил блондин. — ТОГДА ВПЕРЁД, НАЙВЗ! ПОКАЖИ, НА ЧТО СПОСОБЕН ЭТОТ СУМАСШЕДШИЙ МОНОКЛОН С ОДНОЙ РУКОЙ! Он встал. Замер. Тишина. В десятисекундной неподвижности было больше угрозы, чем в любой перестрелке. Потом — резкое движение, молниеносный взмах. Из кобуры вылетел револьвер, щёлкнул курок — бах! бах! бах! Север. Восток. Запад. Три выстрела, один за другим, как удары молота по железу. Вслед за этим — хрустальный звон. Где-то над крышами прозвучал колокол, в небо взметнулись три полосы густого красного дыма. Толпа осатанела. — ГОСПОДЬ ВСЕМОГУЩИЙ! ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! ВЫ БЛЯДЬ ВИДЕЛИ ЭТО?! — голос ведущего сорвался. — ЭТО — НЕ ЧЕЛОВЕК, ЭТО СРАНАЯ МАШИНА ПО УБИЙСТВУ! ЛУЧШАЯ СТРЕЛЬБА, ЧТО ВИДЕЛ АПРЕЛЬ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ! — …. — ПАРЕНЬ! ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ ДЕВКОЙ — Я БЫ ТЕБЕ СЕЙЧАС ОТДАЛСЯ! — он залился хохотом, его глаза сияли неоново-розовым. — …ХОТЯ КОГО Я ОБМАНЫВАЮ?! Я БЫ И СЕЙЧАС НА ТЕБЯ НАБРОСИЛСЯ! ХА-ХА-ХА! Толпа заголосила ещё громче, визг, улюлюканье, крики. — НО ПОКА НЕ ЗАВОДИСЬ, МАЛЫШ! ЕСТЬ ЕЩЁ ОДНА ЦЕЛЬ! ФИНАЛ! ДАВАЙ ЖЕ, ДОКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ ПРОСТО ФОКУСНИК, А НАСТОЯЩИЙ МАСТЕР! ПАРЕНЬ, ТЫ ГОТОВ К ПОСЛЕДНЕМУ ВЫСТРЕЛУ?! Толпа двинулась, как волна, на южную сторону. Вэш пошёл последним, медленно, точно знал — никто не уйдёт раньше него. Он встал. Прицелился. И навёл револьвер прямо на толпу. Воздух сгустился. Люди перестали дышать. Он не стрелял сразу. Его глаза двигались, как сканер. Он ждал. И когда всё вокруг застыло, когда напряжение стало почти невыносимым — бах. Тишина. Никакой реакции. Все смотрели на горизонт, и только спустя несколько мучительных секунд — над крышами медленно поднялся красный дым. — ЭТО НЕВЕРОЯТНО! ГОСПОДАААА, У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬ! — ведущий прыгал, как обезумевший, сорвался с подиума и подбежал к Вэшу. — СКАЖИ НАМ, ПАРЕНЬ, КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! Микрофон поднесли к лицу блондина. — Я увидел в толпе парня с топором за спиной. Подождал, когда он повернётся лицом. Выстрелил в лезвие. Оно разрезало пулю пополам, и обе половины попали точно в серьги девушки. — …. — …. — Ты сейчас серьёзно?.. — голос ведущего стал тоньше. — Абсолютно. — …. — …. — ПАРЕНЬ… ТЫ… ПРОСТО АХУЕНЕН! — ведущий рассмеялся в голос. — ТЫ — ПОБЕДИЛ! ЧЕСТНО! ЯРКО! ГЕНИАЛЬНО! ТЫ ДОСТОИН ВСЕГО! ПРИЗ! СЛАВА! ЛЮБОВЬ ВСЕГО ЧЕРТОВОГО ГОРОДА! Он поднял руку Вэша, как победителя на арене гладиаторов. — ТЕПЕРЬ СКАЖИ НАМ, НАЙВЗ… — он говорил почти шёпотом, как будто собирался услышать имя бога. — КАКОЙ ПРИЗ ТЫ ЖЕЛАЕШЬ?

***

(Позже, на закате, у часовни) Солнце, проваливающееся за руины города, разливало кроваво-оранжевый свет по каменным стенам. У одной из них стоял Вэш, облокотившись плечом, будто просто ждал — и ждал давно. Он внимательно рассматривал новую руку. Почти человеческая, но выданная с головой: чёрный сплав имитировал мышцы и сухожилия, словно с неё содрали кожу и забыли обратно надеть. Пальцы плавно гнулись, а металл, хоть и выглядел грубым, двигался с пугающей грацией. — Хм. Дерьмово выглядишь, — хмыкнул блондин, когда заметил, как к нему хромает Николас. Весь в крови, с порванной одеждой, еле дышащий. — Иди к чёрту, патлатый. У меня был тяжелый день, — глухо выдохнул пастор, сбросив крест к стене и тяжело опустившись рядом на землю. Он закурил, выпуская дым с тихим стоном облегчения. — О! У кого спер руку? — Помнишь в Эренберге ты видел плакат? Вот я и решил поучавствовать. Выиграл. В местном тире с призами для психов, — небрежно ответил блондин. Металлической рукой он выдернул черное перо, запутавшееся в волосах Николаса. — А на тебя, случайно, не стая ворон напала? — Можно и так сказать, — буркнул пастор, прикрывая глаза. — Это была «Шестая» из «Заповедей». У нас случилась небольшая перепалка. — Судя по количеству крови, ты её пережил. — Да. —… —… — Может, всё-таки добьём этот долбаный город? — Николас снял очки, протирая покрасневшие глаза. — Я уже не чувствую ног от всей этой херни. — Думаю, пора. Людей здесь стало в разы меньше. Они поднялись и вместе вошли в часовню. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая только скрипом деревянных досок под ногами. В башне, за ржавым механизмом, всё тот же аквариум, но теперь станция была не синей, как прежде. Она стала красной, тревожно-пульсирующей, как затухающая лампа перед смертью. — Почему она красная? — спросил пастор. — Она умирает, — тихо ответил Вэш, подойдя ближе. Он положил обе руки на стекло, и тело его снова вспыхнуло странными знаками. Даже новая металлическая рука покрылась ими — символы светились, будто резонировали с чем-то древним. Глаза стрелка засветились сквозь очки — пронзительно-голубые. Внутри — измученное, высохшее существо. Его кожа была натянута, как пергамент, на кости, из рта текла чёрная кровь, которая сразу растворялась в воде. Глаза — тусклые, стеклянные. Станция попыталась поднять руку… но сил не хватило. Она лишь посмотрела Вэшу в глаза. Из глаз стрелка потекли слёзы. — Прости. Я не успел… — произнёс он сдержанно, но в голосе застыли лед и боль. Существо издало беззвучный выдох и опустилось на дно колбы. В тот же миг башенные часы остановились. Время — замерло. Станция умерла. — Ты не виноват, — Николас положил руку на плечо Вэша. — Нет. Виноват только я, — ровно ответил тот. Затем, не убирая взгляда от останков, размахнулся и ударил по стеклу металлической рукой. Колба разлетелась, осколки посыпались, будто колокол треснул от горя. — Унеси её. Я закончу здесь и спущусь с крестом, — тихо сказал блондин. — Конечно. Николас поднял хрупкое, почти невесомое тело станции и пошёл вниз, исчезая в полумраке лестницы. А позади него раздался всплеск фиолетового света и начали бить такие же молнии. (Где-то в Апреле) Шипение радиосвязи нарушило тишину. — Приём, Серафим. Докладывает «Седьмой»: «Шестая» — ликвидирована. Все её тела уничтожены. Главному телу оторвана нога, переломы в правой руке, сломана челюсть. Множественные несовместимые с жизнью травмы. — И станция? — «Один» сообщил, что станция уже была мертва, ее заменили на неизвестный источник энергии. Николас Каратель жив. С ним — Вэш Ураган. — Хм. Значит, «Шестая» всё же оказалась слабее. Есть сведения, куда они направляются? — В Август, сэр. Мне продолжать наблюдение? — Да. В конфликт не вступать. Только наблюдение и отчёты. — Понял. Конец связи. (Где-то за пределами Апреля)       

«Разыскивается: «Человек с огромным крестом»

Обвинен в: убийстве; массовом убийстве; убийстве служителей закона; терроризме; убийстве банды «Вэша Урагана»; незаконном проникновении на территорию Марта, Апреля с дальнейшим разрушением инфраструктуры городов; незаконной деятельности в сфере похоронных услуг; незаконное владение оружием уровня 8 и выше; незаконное использование генномодифицирующих препаратов.

Особые приметы: личность скрывает; высокий; носит черный костюм; имеет темные волосы; носит солнечные очки; представляется похоронщиком.

Особо опасен.

Брать живым или мертвым.

Награда за голову: 5.000.000.000 $$»

Так же, по предварительным данным, с ним путешествует, считавшиеся давно погибшим, Вэш Ураган.       

«Разыскивается: Вэш Ураган

Обвинен в: убийстве; массовом убийстве; убийстве служителей закона; поджоге; терроризме; уничтожении Июля и Марта; незаконном проникновении на территорию Марта, Апреля с дальнейшим разрушением инфраструктуры городов; незаконное владение оружием уровня 3; незаконное владение бионическим имплантом уровня 8.

Особые приметы: личность скрывает; имеет длинные светлые волосы; правая рука заменена на бионический имплант; носит красную кофту с капюшоном; носит круглые оранжевые очки; носит револьвер.

Особо опасен.

Брать живым.

Награда за голову: 100.000.000.000 $$»