Испорченный контракт

«Преступление и наказание»

(Где-то за пределами Апреля) Край пустыни дышал жаром, раскалённый песок светился багровым в закатном свете, а ветер гнал сухую пыль между остовами разрушенных машин и обугленных деревьев. На обломке старого грузовика сидели двое — один с крестом, другой с черной металлической рукой. — НУ И ПИЗДЕЦ! — смачно выругался Николас, с силой ударив по корпусу рации и выключив её. — Не ори, — поморщился Вэш, протирая висок. — Всё не так уж плохо. — ПЯТЬ, БЛЯТЬ, ЛЯРДОВ! — не унимался пастор. — На мою голову! — Думаешь, это много? — лениво поднял бровь блондин. — А ты что, совсем охуел? У тебя СТО! Тебе сорок миллиардов накинули за не особо то и красивые глазки! — Николас ткнул в него пальцем, будто обвиняя в краже всего бюджета Гансмоука. — Так они хотя бы знают, как ты выглядишь. — Ты уши компотом чистишь? — зло зашипел пастор. — У них моя СТАРАЯ одежда! — Ты часто встречал людей, таскающих за собой крест размером с шкаф? — хмыкнул Вэш. — Не думаю, что они будут судить по штанам. — Потрясающе, просто охуенно. Рад, что ты спокоен. Скажи мне, какого хрена ты доволен, что за твою башку назначена награда с одиннадцатью нулями? — Всё просто, — пожал плечами Вэш. — Когда за тебя платят гроши, на тебя охотится каждая бродячая собака с пистолетом. А когда за тебя дают состояние, все слишком боятся, чтобы соваться. — Хех, ага, вижу как боятся. За нами мчатся убийцы, чьё существование логике не поддаётся. — В основном — за тобой, между прочим. — Нас уже списали как напарников, слышал же. А значит, теперь мы "партнёры по преступлению" — и нас просто так избегать не будут. — Око идет за мной, а значит и за тобой! — Что ты так нервничаешь? — прищурился Вэш. — Просто раньше за нами охотились только безмозглые психи с пукалками. А теперь — охотники. Профессионалы. Те, кто умеет убивать. — Николас с отвращением сплюнул в песок. — Не хочешь сражаться? — Лень, — мрачно отозвался он, затягиваясь сигаретой, которой не было. Он проверил карман, вывернул его наизнанку и выругался себе под нос. — Пять миллиардов — это не шесть миллионов, конечно, — усмехнулся Вэш. — Рост налицо. — Да хер с ним. Всё равно. Эта сумма будет только расти. Бежать уже бессмысленно. Прячься — не прячься, рано или поздно найдут. — К сожалению. — Ну и куда теперь? — Николас встал, отряхивая с себя пыль и сажу. — Август. Город изобретателей и промышленной революции. — Хм. Звучит… не как сортир на краю мира. Уже что-то. — Это да. Но вот что интересно… — Вэш повернул голову и прищурился. — Ты последние часы какой-то раздражительный. Словно спишь на гвоздях. — Сигареты закончились, — сквозь зубы проворчал пастор. — А-а-а, ну теперь всё стало на свои места, — хмыкнул Вэш, довольно усмехаясь. — Катастрофа вселенского масштаба. Надо срочно спасать этот мир — и найти табачную лавку. Николас только тяжело выдохнул, подхватил крест, и запряг птицу. Август ждать не станет. (Где-то на Гансмоуке) — И что же мы будем делать в этот раз? — хмуро начал Первый. — Снова стерпим и отпустим их в другой город? — Если придется, — безразлично пожал плечами Пятый. — Другого выбора у нас нет. — Вообще-то есть, — вмешался Десятый. — Я больше склоняюсь к идее отправить «Первую» — и дело будет закончено. — Наконец-то голос разума в океане дурости, — презрительно бросил Четырнадцатый. — Мммм… — тихо промычал Восьмой, будто сам с собой. — Ну, предположим, — задумчиво начал Девятый, — если «Первая» справится с заданием, то я больше чем уверен, что город окажется в руинах. — Я согласна, — подтвердила Вторая. — Уровень разрушений будет максимальный и это принесет нам намного больше проблем. Вспомните, что произошло в Ноябре — целый квартал оказался в руинах и практически упал на землю. — Согласен, — кивнул Седьмой. — Мы и так тратим огромные деньги, чтобы восстановить Июль, а если придется отстраивать ещё один город, то мы будем сидеть здесь и последнюю жабу без соли доедать. — А если эти изменения в городах не проблема? — вдруг подал голос Шестой. — Это ещё в каком смысле? — насторожился Пятый. — Решил перейти на их сторону? — Нет. Просто… если оглянуться на города, сквозь которые они прошли… Они их не уничтожают. Они лишь заменяют станции на другой источник энергии. — оправдался Шестой. — А Март, значит, сам сгорел? — процедил Двенадцатый. — Они уничтожили целый город, убили двух «Заповедей» и подопытного 3801! Шестой промолчал. — Но в остальных городах всё хорошо, — продолжил Первый. — Свет есть, вода есть, мельницы работают. — И ты туда же?! — взорвался Пятый. — Очнитесь! Они уничтожают нашу собственность, разрушают то, что мы строили десятилетиями, а теперь вы говорите, что это «не проблема»?! — А что это за источники энергии? — спросил Седьмой. — Наши люди проверили их? — Да, — вмешался Третий, — но точного ответа у нас нет. Судя по данным, этот «куб» излучает просто немыслимое количество энергии. Намного больше, чем станция, но эта энергия нестабильна. Если её потревожить — произойдет всплеск, аналогичный тому, что был в Июле. А может и хуже. — Потревожить? — переспросила Вторая. — Хотите сказать, что «куб» живой? — Не совсем, — ответил Третий. — Как мы уже знаем, станции — это живые существа, которые черпают энергию из другого, не нашего мира. И когда мы их сдерживаем, мы можем перенаправлять эту энергию себе на пользу. — То есть этот «куб» — проход в другой мир? — нахмурился Одиннадцатый. — Скорее он является чистым воплощением энергии того мира, — задумчиво произнёс Третий. — При подробном изучении объекта мы обнаружили внутри нечто, напоминающее черную дыру. Оттуда и черпается эта энергия. — А можно ли использовать эту энергию, чтобы открыть проход в другой мир? — спросил Пятый. — Боюсь, что нет. Как я говорил ранее — если потревожить куб, он выплеснет всю энергию разом. Высвободится черная дыра, которая поглотит всё в радиусе нескольких десятков, а то и сотен миль. — опроверг Третий. — Какая же эта херня… — процедил Двенадцатый сквозь зубы. — Прошу прощения? — удивился Третий. — Двое преступников — предатель и бандит за сто миллиардов — ходят по городам и раздают бесконечные источники энергии. Но при этом они могут взорваться в любой момент! Просто… великолепно! — раздраженно прорычал Двенадцатый. — Мы всё ещё проводим тесты, — сдержанно сказал Третий. — Возможно, мы найдём способ подчинить себе эту энергию. — Нет. Не стоит, — холодно отрезал Тринадцатый. — Простите? — насторожился Третий. — Если эти источники энергии способны снабжать города — это хорошая новость. Если при этом они могут уничтожить всё вокруг — это плохая новость. Не будем тогда почем зря сотрясать воздух. Проблемы нужно решать по мере их поступления. А сейчас наша проблема — Николас Д. Вульфвуд и Вэш Ураган. Наша задача — ликвидировать их. А не разбираться со станциями. — объяснил спокойным тоном Тринадцатый. — Но станция — ценнейший ресурс на планете! — воскликнул Седьмой. — Мы не можем просто так отдавать его им! — «Седьмой» докладывал, — спокойно продолжил Тринадцатый, — что станции просто покидают города в неизвестном направлении. А это значит — мы сможем их найти. А вот если мы потеряем из виду наши цели — это будет весьма прискорбно. — Я поддерживаю, — кивнул Первый. — Главная задача — нейтрализовать Карателя и Урагана. Со станциями можно разобраться и позже. — Поддерживаю, — кивнула Вторая. — Я тоже, — тихо произнёс Восьмой. — И я, — добавил Шестой. — Поддерживаю, — согласился Третий. — Я тоже считаю, что Каратель и Ураган в приоритете, — произнёс Одиннадцатый. — Стало быть, — спокойно подвёл итог Тринадцатый, — половина за и половина против. — ДА ВЫ ВСЕ СОВСЕМ РЕХНУЛИСЬ?! — взорвался Двенадцатый. — Я бы попросил следить за языком, — отрезал презренно Тринадцатый. — ПОШЕЛ К ЧЕРТУ! — закричал Двенадцатый. — Эти отбросы забирают наш ресурс и уничтожают наши труды, а вы говорите, что убийство какого-то предателя важнее?! Мы должны послать «Первую», и дело с концом! — ПОДДЕРЖИВАЮ! — гаркнул Четырнадцатый. — Надо наказать этих сукиных сыновей! Никто не смеет ставить под сомнение нашу репутацию! В зале совета стало шумно. Перебивали друг друга, спорили, переглядывались… Но всё это прекратилось в момент, когда в тишину ворвался ритмичный стук приближающихся каблуков. — Ну вот… — тихо пробормотал Восьмой. — А я предупреждал… Все в зале резко притихли и замерли в креслах. Только Двенадцатый и Четырнадцатый продолжали стоять — гордые, упрямые. Стук становился всё ближе, пока не замер возле главного кресла. Плечи членов совета поникли. Кто-то тяжело сглотнул. Пот медленно стекал по виску Девятого. — Я предупреждал, что не стоит шуметь, — отрезал презренно Тринадцатый, не глядя. — А уж тем более грубить. — С-сэр… — прохрипел Двенадцатый. — Нет. Извинения не принимаются, — холодно прервал её Тринадцатый. — Это же безрассудно! — взвыл Четырнадцатый. — То, что вы сейчас вытворили, — вот что безрассудно, — голос Тринадцатого остался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — «Око» не потерпит грубости, нетерпимости и неуважения к другим. Все мы здесь ради общего блага. И если мы не способны достичь компромисса, то грош цена нашей организации. — Сэр! Клянемся — это больше не повторится! — Двенадцатый попытался сделать шаг вперёд. — Прошу, сэр! Я был глупцом! — добавил Четырнадцатый, теперь уже почти умоляя. — Что ж… — спокойно сказал Тринадцатый. — Решим тогда голосованием. Те, кто считают, что это «недоразумение» несущественно и его стоит простить — поднимите руки. Те же, кто считает иначе… прошу спокойно сидеть. Все остались на своих местах. — Единогласно, — подвёл итог Тринадцатый. — С-сэр, прошу Вас! — Двенадцатый упал на колени. — Не нужно этого делать! — закричал Четырнадцатый. — Именем Святого Михаила, — спокойно произнёс Тринадцатый, — я аннулирую ваше членство. Вы изгнаны из нашей организации. А поскольку мы не можем подвергнуть огласке наши тайны и догмы, то решением совета вы приговариваетесь к смерти. Да найдёте вы покой в объятиях Бога. — Invasion of midges, — раздался ровный, безэмоциональный женский голос. Мир, казалось, замер. Члены Совета даже не успели понять, что произошло. Двенадцатый вскрикнул первый. Изо рта у него вырвался нечеловеческий хрип, как будто в лёгкие плеснули кислоту. Его тело дернулось в спазме, спина выгнулась дугой, пальцы с хрустом переломились назад. Он захрипел, задыхаясь, упал на колени, цепляясь пальцами за пол. Кожа на шее и лице начала темнеть, как будто под ней закипала смола. Глаза налились кровью, а из ушей тонкими струйками потекла черная жижа. — С-сэр… — прохрипел Четырнадцатый, прежде чем у него изо рта не вырвалась струя мелких насекомых, сверкающих крошечными телами в свете ламп. Он судорожно попятился, захлебываясь и захлёбываясь, пока личинки не начали лезть из глазных яблок, выползая сквозь слёзы и кровь. Тела обоих сотрясались в конвульсиях. Под кожей словно зашевелилось что-то живое — бугры и волны под дермой двигались сами по себе. Кожа начала пузыриться и лопаться: с хлюпающим звуком она расползалась по суставам, на животах, на щеках, а оттуда вываливались крошечные, мясистые черви, копошащиеся в парящем внутреннем жаре. Двенадцатый упал на бок, обнажая живот, в котором бугры уже стали размером с кулак. С шлепком он лопнул — из него вылетел рой ос, каждая размером с палец, с перепончатыми крыльями и игольчатыми мордами. Они тут же бросились на свой "улей", вгрызаясь ему в лицо, в рёбра, в язык — отрывая куски живой плоти, разрывая её в клочья. Четырнадцатый тем временем пытался отползти, но ноги уже не слушались. Из ступней торчали кости, кожа на ногтях пузырилась и съезжала вниз, обнажая чёрные, склизкие основания. Вены на руках полопались, выпуская мутную, чёрно-зелёную слизь с крошечными движущимися точками. Эти "точки" начали шевелиться, расползаться, выбираться наружу. Он попытался закричать — и смог. Только крик его уже был не человеческий, а звериный, дикий, полный боли и ужаса. Он захлёбывался в собственном голосе, пока у него не отвалилась нижняя челюсть — гнилая плоть не выдержала давления. Она с шлепком ударилась о пол, а за ней вывалился язык, покрытый личинками, что тут же поползли прочь, оставляя за собой вонючие слизистые дорожки. Насекомые захватывали каждый сантиметр. Они лезли в уши, в глаза, под ногти. Роились в носоглотке, копались в дыхательных путях, заполняя легкие. Один особенно крупный тварь — жирный, похожий на мокрицу с полупрозрачным панцирем — прогрызся через горло Четырнадцатого и вылез наружу, покрытый слизью и с остатками трахеи, намотанными на клыки. Лица жертв были неузнаваемы. Гниющая маска боли, крови и распухших кусков мяса. Веки сгнили, глаза вытекли. А потом пошёл запах. О, этот запах — сжённой плоти, тухлого мяса и гниющего меда. Как будто кто-то смешал свежую внутренность с приторной мерзостью улья. Двенадцатый ещё дёргался, хотя от него уже почти ничего не осталось — лишь скелет, из которого торчали клочья мяса и стайки жирных мух, облепивших всё, включая кости. Последним, что он сделал, был сдавленный хрип, похожий на мольбу... и хруст — когда его голова раздулась, как воздушный шар, и с отвратительным хлопком взорвалась, к счастью не не задев сидящих вокруг кусками мозга, костей и белых личинок. Тело Четырнадцатого в конце концов рухнуло, а его живот продолжал шевелиться. Внутри что-то ещё копошилось. Несколько секунд никто не двигался. Члены Совета сидели мертво, бледные, без звука. Один из них зажал рот обеими руками, чтобы не стошнило прямо на пол. Второй медленно отодвинулся от разложившихся тел. Третий, как статуя, смотрел в одну точку, боясь пошевелиться. Писк насекомых усилился. Орава поднималась вверх — сотни, тысячи крылатых тварей кружили в воздухе, пока не устремились обратно к источнику — к женщине, стоящей в тени. Послышался звон цепей, металлический лязг замков, как будто отворялась дверь в мясную камеру, и хлопок — звук плоти, исчезающей в темноте. Тишина. — Благодарю. Ты свободен, — тихо произнёс Тринадцатый. «Палач» лишь молча поклонился и под убывающий стук каблуков покинул зал Совета. — Теперь мы можем вернуться к насущной проблеме, — спокойно продолжил Тринадцатый. — Я считаю, что стоит отозвать «Седьмого» из Августа и позволить «Пятому» разобраться. Всё-таки «Седьмой» — ценный информатор, и терять его будет ошибкой. Есть возражения или другие варианты? Никто не ответил. — Рад, что мы пришли к компромиссу, — с удовлетворением кивнул Тринадцатый.