Испорченный контракт

«Демон внутри»

— Прошло столько времени, а ты всё тот же… — Найвз, склонившись, медленно приподнял подбородок брата пальцами. Его взгляд был холоден и пронзителен, как лезвие, которым только что вскрыли душу Вэша. — Н-найвз… — пробормотал блондин, едва сдерживая дрожь. Он смотрел в глаза брата, как будто в бездну. — Всё тот же: идиот… упрямец… слабак… предатель, — выплюнул Найвз, и с каждым словом пальцы сжимались сильнее, будто собирались вырвать голову. — И это только начало списка. Он грубо схватил стрелка за волосы, заставив того вскинуть голову, точно провинившегося щенка. — П-прости… — голос Вэша дрогнул, глаза застыли — в них больше не было света, только старый, въевшийся страх. — Всё ещё мечтаешь спасти всех и при этом остаться с чистыми руками? — Н-но у меня же получилось! — выпалил блондин, как будто пытался сам себя убедить. — Я уже спас нескольких наших, не убивая людей! Без жертв, без… — Значит, теперь ты мессия? — Найвз не повышал голос, но от его слов мороз шел по спине. — Судишь, кто добрый, кто злой? Кто заслуживает жизни, а кто смерти? — Он смотрел на Вэша, будто вглядывался сквозь плоть. — А как же горы трупов за твоей спиной, братец? — Хозяина не интересует приказ Совета по вашей ликвидации, — вдруг раздался официальный голос женоподобного робота. — Однако ваше поведение в данный момент представляет опасность. Она рванула вперёд, как пущенная стрела. — Ладно, тварь, я этого не хотел, — прохрипел Николас, и с хрустом вытащил из пояса три колбы. Глотнув содержимое всех трёх, он задышал тяжело, как зверь перед прыжком. По телу расползлись фиолетовые вены, а из кожи, будто из шрамов старых грехов, пробивались мелкие чёрные перья. Женаробот не замедлилась — её удар был прямым, как молот. Её кулак врезался в челюсть пастора, и в воздухе хрустнули кости. Тело Николаса закрутилось, как мешок с костями, и впечаталось в стену, оставив за собой кратер, паутину трещин и следы крови. Крест, выскользнув, отлетел в сторону, жалобно звякнув. — Сдайте оружие и внесите посмертный вклад в развитие науки, — холодно заявила робот, приближаясь к телу. — Ну и дерьмовая у тебя охрана, пацан… — раздался сиплый, почти звериный голос. Пастор поднялся, его тело окутал густой красный дым, а челюсть на глазах встала на место. Женаробот остановилась и стала разглядывать тело пастора. — Могу поздравить вас, мистер Вульфвуд, — женаробот чуть склонила голову. — Вы привлекли внимание Хозяина. «Пятый» действительно отвёл взгляд от Вэша и с ненормальной жуткой ухмылкой уставился на пастора. Та самая улыбка, до ушей, в которой не было ни капли тепла, теперь обнажала пустые дёсны. — Я защищался… — прошептал тем временем Вэш, всё ещё лежа под взглядом Найвза. — Разве тот бедный жандарм хотел тебе навредить? Ты сломал ему шею… — Найвз говорил спокойно. — Я хотел спасти нас от тюрьмы… — Снова оправдания, — устало вздохнул Найвз. — П-прости… — ПОЗОР! — взревел он и дал брату пощечину со всей силы. — Ты сжёг город. Ты лишил людей еды, крова, одежды. — Я хотел… спасти станцию… — И теперь сотни людей останутся без одежды, покрывал, а некоторые и домов. Но тебе и этого было мало — ты убил Зази. В момент, когда ему нужна была помощь — ты отвернулся от него. — П-прости… — ПОЗОР! — мужчина снова со всей силы дал пощечину, от чего уже появился синяк и кровоподтек. — Я спас Николаса… Я… — Этого убийцу, который прикидывается святым? Ты меня разочаровываешь…. — монотонно произнес Найвз. — Не ты ли мне говорил, что нет ничего ценней жизни? Не ты ли громче всех кричал, что лучше пострадаешь сам, чем кто-то другой? Видимо эти шрамы для тебя больше ничего не значат…. — Это неправда… — ПОЗОР! — Найвз еще раз ударил блондина, от чего у последнего пошла кровь из носа и из уголка рта. — Я спасу… Я всё ещё могу… — Кого ты спасешь, Вэш? — Найвз схватил обеими руками лицо Вэша. — Станции? Так ты уже потерял одну в Апреле. Людей? Так ты уже убил тысячи. — Грустным тоном объяснил мужчина, смотря в глаза брата. — Прости… — Какая честь! Его высочество — «Стальной Гандон» — обратил внимание на меня! — вдруг рявкнул Николас, вставая из пыли. Он вытер губы и усмехнулся. — Чего пялишься, железка? — Эти изменения в вашем теле вызваны сывороткой, принятой вами ранее? — уточнила робот, внимательно сканируя его. — Эт ты про что, железка? Про эти ахрененные черные перья? Про эти пиздатые растущие рога? Или про эти ахуенные набухшие вены? — пастор приближался всё ближе к роботу, демонстрируя изменявшееся тело. — А также регенерация, ускоренная на молекулярном уровне… — женаробот немного отступила. — Хозяин изменил решение. Он предлагает вам сотрудничество. — Оооо, звучит круто! — усмехнулся пастор и подошел к роботу. — А что с белобрысым? — К сожалению, Вэш Ураган признан испорченным. Его целостность нарушена. Использование живым — нецелесообразно. — Эх, жаль, — пастор развёл руками. — Ладно. Я согласен. Он протянул руку. Женаробот поклонилась и пожала её. — Хотяяяя… я передумал. Пальцы пастора начали сжиматься. Металл заскрипел и начал мяться словно бумага. — Ваша сила так же возросла. Удивительно, — робот пыталась вытянуть руку, но та не двинулась ни на дюйм. — Знаю. Ахеренно, да? — в его улыбке теперь были клыки. Пастор резко потянул робота на себя и ногой ударил по коленям. Женаробот начала падать, но пастор схватил ее за «лицо» и начал давить черными, острыми ногтями на место, где мог бы быть рот. Металл начал проминаться, а затем и рваться, образуя трещину, напоминающую кривую улыбку. Похоронщик схватился за верхнюю и нижнюю «челюсть» и начал тянуть в разные стороны. Металл рвался как бумага, только скрежет, искры и извивающиеся черви напоминали, что в руках Николаса кусок холодного железа, а не живой человек. Пальцы проникали все глубже, пока голова не разорвалась на две части до самой шеи. Робот не мог сопротивляться, мужчина взял его за плечо и поднял над землей. Он поднял тело над собой. — Ну и позорище, — Николас глянул на «Пятого», будто бросал вызов. — ЭЙ, ШКЕТ! ЛОВИ! — и без усилий метнул останки робота в сидящего мальчишку. Но тело не смогло долететь до цели. В последний момент его остановила «человеческая рука» защищая своего Хозяина. — Видишь? А ты его ещё и спасаешь, — Найвз продолжал разговор с Вэшем, словно ничего не произошло, прижимая к себе разорванное, но восстанавливающееся тело своей женской копии. — Он хочет убить гениального учёного, который дал этому городу и его жителям счастье. Будущее. Вэш стоял, молча, как истощённая статуя. Его взгляд — пустой, стеклянный — был направлен в пол. Он не сопротивлялся, не отвечал. — ЭЙ! БЕЛОБРЫСЫЙ ХЕР! — вдруг взревел пастор с другого конца зала. — М? — Найвз повернулся, и вместо Николаса его встретил летящий в лоб гранитный валун. Глыба, размером с грузовик, неслась с такой неестественной скоростью, будто весила не больше мяча. Камень ударил Найвза в грудь, как кулак разъярённого титана. Удар разнёс стену за ним, вырвав куски бетона, арматуру, пыль — и всё это вместе с телом Найвза рухнуло вниз, пробив край этажа и исчезнув в обломках. — Весьма… неплохо… мистер… Вульфвуд… — голос женаробота, искажённый, со скрипами, начал восстанавливаться, как и корпус, сшивающийся на глазах из поломанных сегментов. — Уууу, так ты ещё жива, железка! — обрадовался пастор, словно встретил старую подругу. — Значит, мы можем продолжить! — радостно рявкнул он, и побежал на врага. Тело Николаса продолжало мутировать. Его чёрные перья удлинялись, кожа под ними темнела, будто пропитывалась угольной смолой. Ногти вытянулись в когти, рога прибавили в длине, изгибаясь назад. Мышцы наливались силой, кожа над ними дрожала от напряжения. Женщина-робот рванула вперёд — целью был живот похоронщика, руки вытянуты, пальцы — острые, как хирургические иглы. Но как только между ними осталась пара метров, Николас прыгнул. Он метнулся, как хищник, с рёвом, и рухнул на противника сверху, повалив его на землю. Удары сыпались, как бури из молота — когти вспарывали металл, кулаки вминали его внутрь, оставляя вмятины, трещины, вырывая куски из корпуса. Звуки — как если бы кто-то терзался внутри железной клетки. Когда простое избиение наскучило, Николас принялся отрывать части тела, словно драл плоть с туши. Детали разлетались, как кости, а кабели рвались, как жилы. — Хватит, Ник… — монотонно, едва слышно произнёс Вэш, взгляд по-прежнему не поднимался от пола. — Да ладно тебе, патлатый! Подходи! Веселье в разгаре! — Николас, запыхавшийся, не прекращал разрывать противника, будто боялся остановиться и снова почувствовать что-то другое, кроме ярости. — Он уже мёртв… — Хм… — пастор выпрямился, обтёр чёрную кровь с губ. — Видимо, ты прав! Ладно, значит, теперь — к мелкому говнюку! — Он встал, встряхнулся и быстрым шагом направился к сидящему «Пятому». — Хватит… — тихо сказал Вэш. — Не нуди, патлатый! Не ломай кайф, — бросил пастор, вставая над «Пятым», тот всё ещё неподвижно наблюдал. — Ну здравствуйте, ваше превосходительство, — пастор ехидно поклонился. — Готов сдохнуть? — с усмешкой обнажил клыки и схватил существо за горло. Но как только когтистая ладонь коснулась его шеи — что-то мигнуло. «Пятый» широко распахнул глаза. Они вспыхнули фиолетовым светом. — Я сказал, хватит, — металлический кулак вылетел из ниоткуда и впечатался в лицо пастора. Николаса отбросило к стене, будто тряпичную куклу. Удар раскроил челюсть, выбил зубы, рассёк щёку до кости, правый глаз с хлюпаньем лопнул, выплеснув красно-чёрную кашу. — Ох, нихера себе… — прошипел пастор, поднимаясь, пуская сгустки алого пара. — Какого хрена ты творишь?! — заорал он, кости его лица уже сшивались с невероятной скоростью. — Его нельзя трогать, — спокойно сказал Вэш. — Верно, молодец! — раздался чужой голос. — Чё, в смысле, блять, «нельзя»?! — с перекошенным лицом заорал Николас. — Кто эта курва?! — Он ткнул когтем в женщину, обнимающую Вэша со спины. — Дорогой, он же не остановится, — женщина с длинными чёрными волосами и фиолетовыми глазами крепче прижалась к блондину. — Знаю… — Вэш сказал тихо. — Значит… мне придётся, — он достал револьвер и без колебаний трижды выстрелил. Пули пронзили пастора. Правая рука отлетела, кусок левого бока исчез, правая голень осталась висеть на сухожилиях. Кровь — густая, как нефть — забрызгала пол. — Патлатый, не испытывай моё терпение! — зашипел Николас, пока его тело восстанавливалось. — Уходи. Здесь мы закончим. Для тебя… так будет лучше, — блондин держал оружие, не дрогнув. — Знаешь, белобрысый, однорукий, заросший кусок вечно ноющего говна, мне вот интересно — это сейчас мне говоришь ты, или тобой манипулирует эта сука! — пастор разозлился. Под его ногами начал трескаться пол. — Останови его, милый! — женщина мягко взяла Вэша за лицо и поцеловала в лоб. — Да, мама, — холодно сказал он. Из подсумка вылетели патроны. Стрелок перезарядил револьвер с механической скоростью. Восемь выстрелов. Каждый попал точно в цель, но пастор не останавливался. Руки — отрастали. Ноги — восстанавливались. Он полз, пока мясо снова не превращалось в конечности. Когда патроны в барабане кончились, Николас рванул. Хватка — за горло. Когти — насквозь через ладонь. — Я приведу тебя в чувство! — рявкнул пастор и ударил головой Вэша об пол, а затем — в стену, как шар для боулинга. — ВЭШ! — женщина закричала, закрыв лицо руками. Николас бросился на него снова, колено — в лицо, потолок задрожал. — НЕ ТЫ ЛИ, ГОВНЮК, ГОВОРИЛ МНЕ, ЧТО ХОЧЕШЬ СПАСТИ СВОИХ?! — Пастор ударил блондина кулаком по лицу. — НЕ ТЫ ЛИ ХОТЕЛ СПАСТИ ВСЕХ?! — Теперь удар пришелся в подбородок. — Я РАДИ ТЕБЯ И ТВОИХ АМБИЦИЙ ПОТАЩИЛСЯ В САМУЮ СРАНЬ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ! — Теперь похоронщик схватил стрелка за голову и ударил ей стену позади. — И ТЕПЕРЬ ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ, ЧТО МЫ ЗАКОНЧИЛИ?! — Николас поднял товарища за шею и швырнул в сторону сидящего «Пятого». — СЫНОК! — женщина поймала его, усадила на колени. — Отойди от него, сука… — прорычал пастор. — Убей его. Убей, мой милый Вэш. Ради мамы, — женщина гладила его по голове. — …мама… — блондин поднялся и дослал патроны. — Да бля… — не успел закончить Николас, как пуля пробила его грудь. Он рухнул. — Теперь добей, — спокойно сказал женщина. — Да… мама… И ещё шесть выстрелов. В пах, живот, колено, плечо, бедро, ключицу. Чёрная кровь растекалась. Вэш прицелился в голову. — Да… хер… тебе… — прохрипел Николас. Николас резко свел ноги и, заломав голени блондина, повалил того на землю. Из последних сил пастор выбил рукой револьвер и проткнул ладонь Вэша когтями, пригвоздив ее к полу. Стрелок стиснул зубы от неожиданной боли и попытался ударить металлическим кулаком, но пастор это предвидел и схватил ее, сломав стальное запястье. После чего со всей силы ударил стрелка по голове свои лбом, оставив глубоки раны своими отростками рогов, но наконец вырубив товарища. — Надо… валить отсюда, — похоронщик вынул из кармана треснутую колбу. — Вот… сука, мне… говорили этого не делать… — Николас выпил сыворотку, но только половину. — Надеюсь не потеряю контроль. Тело пастора начало теперь источать черный дым, все раны моментально затянулись, рога стали еще больше и завились. Кожа стала почти черной, а перья стали длиннее и гуще. По уголкам губ потекла черная жидкость, но самое крупные изменения появились спустя всего пару секунд — спина похоронщика начала неестественно дрожать и покрываться огромными горбами, которые быстро перемещались под кожей и когда кожа достигла пика растяжения, она лопнула, разбрызгав черную кровь и такие же перья. У пастора выросли огромные крылья, напоминавшие вороньи, но скелет этих крыльев был костяной, словно у демона. — Хозяину надоели эти игры… — холодно процедила женщина, и черты её лица начали стремительно исчезать. Глаза потускнели, скулы вдавились внутрь, а кожа начала расползаться, как пластик на огне, обнажая под собой стальной каркас. Женщина-робот возвращалась к своей привычной, безликой форме. Но закончить трансформацию ей не дали. С шорохом взметнулись чёрные крылья. Николас, зажав Вэша одной рукой, резко рванул вверх, как выстрел. Взмах — и он, не сбавляя скорости, полетел в её сторону. Женаробот даже не успела закончить фразу — когтистая рука пастора пробила ей грудь насквозь. Вспышка искр, хруст металла, брызги густой чёрной жидкости. А затем — лёгкий поворот корпуса, и тело робота, как выброшенная кукла, полетело вниз, сквозь дыру в стене, ту самую, через которую когда-то вылетел её напарник. — Мне самому всё это надоело, — прорычал пастор, почти шепотом, но с такой силой, будто рычал вулкан перед извержением. Он повернул взгляд к «Пятому». Подойдя, Николас вновь вцепился пальцами в горло мальчишки, медленно, с неторопливой жестокостью, поднял того в воздух, при этом не отрывая взгляда от его глаз. Глаза «Пятого» поблекли. Больше не было того фиолетового сияния. Вместо него — мягкий, тёплый голубой свет. Как неоновый свет лампы в старом купе. Улыбка исчезла. И в этот момент всё стало ясно. — Так вот оно что… — произнёс пастор. — Теперь понятно, почему он не хотел тебя убивать. — С этими словами он сжал горло сильнее, так что послышался характерный, хрупкий треск. — Считай это жестом доброй воли, — бросил он и, легко замахнувшись, метнул «Пятого» в ближайшую стену. Тот ударился с глухим звуком, как кукла, но трещины пошли по бетону, а потолок начал сыпаться. Каменные осколки осыпались сверху, будто начало разрушаться само здание. Николас не стал проверять — он подошёл к лежащему неподалёку кресту, схватил его, прижал к спине, и с силой расправил крылья. Мгновение спустя он исчез, вырвавшись наружу сквозь дыру в стене, оставляя за собой только вихрь песка и куски вырванной арматуры. (Где-то за пределами Августа) На фоне палящего неба и пыльного горизонта чёрная точка в небе росла, приближалась, неумолимо падала. Пастор, напоминающий на этой высоте хищную птицу, резко начал снижаться, как если бы земля сама звала его обратно. Он отпустил крест — тот с грохотом врезался в землю и наполовину ушёл в песок. А сам Николас, свернув крылья и сомкнув их в подобие панциря, рухнул вниз вместе с бессознательным Вэшем. Песок взорвался. Поднялся гейзер пыли, сорвав верхний слой почвы. В кратере, среди клубов золотистой взвеси, лежали двое. Вэш — без сознания, голова в крови, грудь едва поднималась. Николас — в муках, его тело корчилось, как будто в нём снова зажгли огонь. Трансформация шла вспять. Сначала опали перья, облезая клочьями и оставляя под собой кожу, побелевшую и растрескавшуюся. Затем — хруст костей. Крылья, с жалобным скрипом, начали втягиваться обратно, обнажая разломанный костяной каркас. Скелет складывался, как бумажный веер, прячась под лопатки. Рога стягивало назад, когти втягивались в пальцы, как иглы в мясо. Боль была нестерпимой. Николас, сжав зубы, лишь стонал и извивался, пока плоть на нём не перестала пульсировать. Спустя несколько минут всё закончилось — остался только человек, грязный, трясущийся от истощения и адской боли. Он пополз к телу Вэша. Из-под его протеза торчал металлический червь — тонкий, гибкий паразит. Николас со злостью выдернул тварь, швырнул её в сторону. Червь, дёрнувшись пару раз, отключился. Пастор склонился, приложил ухо к груди стрелка. — Ч-чёрт… — прошипел он и достал из разорванного жилета последнюю колбу с остатками сыворотки. Пульс был слабый. Дыхание — хриплое, как у старого механизма на грани остановки. — Мммм… даже не верится… — пробормотал он, не веря в происходящее. — Я тебе это ещё припомню, гнида… — добавил пастор, налив немного жидкости себе в рот. — Надеюсь, этого хватит. Он наклонился к губам Вэша и, стиснув челюсть, начал переливать сыворотку через рот, чуть прижимая горло, чтобы заставить глотать. Несколько капель — и тело стрелка задымились, словно изнутри его снова зажгли. Раны начали срастаться. — Просыпайся… патлатый… — с тяжёлым выдохом прошептал пастор. — Не из великой любви сосусь с тобой. Нам ещё станции спасать… — он устало достал смятую пачку сигарет и закурил. (Тем временем, в научном центре Августа) — Приём, Серафим. Докладывает «Седьмой» «Пятый» жив, но его телохранители уничтожены. Женская форма — пробита в центре корпуса, разрушена при падении. Мужская — придавлена фрагментом стены, не функционирует. «Пятый» — повреждён: рваные раны на шее, деформация корпуса, признаки сильного удара о стену. «Один» подтвердил: Николас Каратель жив. Он принял дозу сыворотки выше нормы и, претерпев мутацию, скрылся в пустыне. С ним — Вэш Ураган, без сознания. — Почему Каратель оставил «Пятого» в живых? — Подключаюсь к нейроядру. Считываю… Передаю. — Ммм… невероятно. «Пятый» нашёл способ стать единым со станцией. — Разве это возможно, сэр? — Теоретически? Нет. Практически… он это сделал. Но… ценой огромных ограничений. Он утратил подвижность. Не мог перемещаться — только через так называемых «червей», созданных из дорогого самовосстанавливающегося сплава. Мимика — ограничена. Движения — минимальны. Речь — невозможна. Вот почему были созданы «Адам» и «Ева» — как его руки, голос, щит и меч. — Получается, весь город питался от «Пятого»? — Верно. Он был живой батареей и ядром. Мы можем использовать эту технологию для создания новых станций в Феврале. Также, по записям, была изменена его челюсть — она могла раскрываться, как шлюз станции. Но имитация зубов проваливалась: материал трескался, выпадал. Также здесь данные по токсину «Девятого» — он был улучшен и внедрён в червей как средство контроля. Внезапно глаза «Пятого» вспыхнули всеми цветами сразу: багровый, фиолетовый, бирюзовый, ядовито-жёлтый — поочерёдно и беспорядочно. — СТОП! НЕТ! ОН СТИРАЕТ ВСЕ ДАННЫЕ! На лице «Пятого» вновь появилась та самая, отталкивающая до дрожи, улыбка — пустые десны, стальные, без единого зуба. — Простите, сэр. Стирание уже невозможно остановить. Сознание перехвачено. Он всё контролирует. — …Очень жаль. — Устранить его? — Нет. Не стоит. Отнесите в лабораторию. Пусть ремонтируют. Он нам ещё пригодится. — Вас понял. — Есть информация, куда направились Каратель и Ураган? — «Один» уже сканирует пустоши. — Отлично. Приказ остаётся прежним: наблюдать. В конфликт — не вмешиваться. — Вас понял. Конец связи.

Конец Акта II