За секунду до

***

Мятые простыни, отключили свет. Мы друг для друга созданы Бракованный дуэт…

      — Нет, Мама, мне сейчас не очень удобно разговаривать… — Обречённо протянула Лена в трубку, наблюдая за тем как красное вино стекало по стенкам бокала. — У тебя всё в порядке? Я позже перезвоню. — Глухо выдохнула женщина, нажимая красную кнопку на дисплее.       — Что с тобой? — Ласково бросил Агапов, ловя крупные мурашки и напряженные пальцы. — Ты так сильно боишься маму? — Мужчина запросто протянул бокал.       — Скорее избегаю. — Вдруг вырвалось совершенно просто и искренне. — Ради общего спокойствия. — Добавила чуть запоздало. Терпкая сладость осела на губах.       — Это как это? — Карие глаза расширились удивлением.       — У нас с мамой отношения всегда были непростыми. Она была слишком ко мне холодна. — Пугающе спокойно излагала Миронова, крепче переплетая их пальцы. — Впрочем, до определённого момента Я, если честно, этого даже не замечала. Любви мне хватало. Даже иногда с перебором.       — Отец? — Понимающе выдохнул Агапов.       — Папа любил меня до тряски. Воспитывал в лучших традициях советской интеллигенции. Но всегда баловал и заботился. Я чувствовала свою исключительную важность и ценность. — Светлая улыбка, скользнула по лицу, а в глазах застыли слёзы. — Нескромно, конечно, но так и в правду было… А потом он умер. И мне пришлось снять свои розовые очки. Я поняла, что для мамы я не представляю и сотой доли той ценности.       Женщина замолчала, до боли сжимая губы и смыкая веки. Мужчина осторожно притянул её за руку и усадил к себе на колени.       — Я и замуж выскочила через три месяца после похорон, лишь бы с Ней один на один не оставаться. Сбежала просто. Мне было так тоскливо, что в сущности, было всё равно: кто рядом, лишь бы не чувствовать себя одинокой. Там и Коля подсуетился.       Её ровный голос пробивал на уровне грудной клетки даже сквозь ткань рубашки. Пальцы сами собой скользили по напряжённой спине.       — Молодая — глупая. Была совершенно уверена, что Он будет любить меня также как папа.

***

      Чуть ли не на ступеньках ЗАГСА девушка уже проклинала последними словами. Себя. За необдуманность, глупость и нелюбовь…       Назад пути уже не было. Коля был слишком напорист. Мать слишком боялась осуждения общества. Лена слишком хотела вернуть всё на круги своя и уже тогда слишком чувствовала себя виноватой. Полюбить Николая — эта задача оказалась девушке не по силам. Она действительно пыталась. Супруг был сварлив, ленив и узколоб, но Миронова старалась этого не замечать — сглаживала острые углы.       Ему не нравилось абсолютно все: как она готовила суп и гладила бельё. Как красилась и одевалась. Как смеялась и говорила. Он торжествующе ломал жену, и откровенно ликовал, наблюдая за тем как себялюбивая дочка известного академика превращалась в безмолвно серую тень.       Несколько раз, когда терпеть его упрёки и недовольство не было уже никаких сил, она собиралась подавать на развод. А у Коли чуйка будто звериная: сразу превращался в трогательно заботливого и ласкового мужа. Такой, что на зависть всем друзьям и знакомым. И как его такого можно было бросить?       Её вторая беременность проходила тяжело. Роды были затяжные и травматические. После, врач, как водится, порекомендовал воздержаться от физической близости месяца на три. И если для женщины это не стало чем-то из ряда вон, то для её мужа эти дни превратились в пытку и подвиг одновременно.       — Это не может длиться вечно! — Гаркнул вошедший ночью в спальню Николай, так что уже почти спящий Стёпка от испуга захныкал.       — Говори, пожалуйста, тише. — Устало выронила Миронова, прижимая ребёнка к груди. — И Ксюша спит…       — А я уже не могу тише! — Рассерженный шёпот оглушал и давил на смертельно уставшую мать двоих маленьких детей. — Я — здоровый мужик. И у меня есть свои потребности. Инстинкты, в конце концов.       — Инстинкты у животных… — Сквозь зубы процедила Лена, отойдя от детской кроватки и завязывая пояс халата. Выяснение отношений не входило в её планы. Хотелось просто лечь и уснуть.       — Ах, какая ты у нас умная! Куда уж мне до дочери академика!        Схватил за локоть, дёрнул больно — не жалея сил и подмял под себя. Блуждал по измученному телу голодным взглядом и липкими руками:        — А может ты прикидываешься, что тебе настолько больно? Давай проверим, а? — Холодные пальцы без приглашения забрались под резинку пижамных шортиков.       Лена протяжно выдохнула, поморщилась, силой сжимая ноги. Ей действительно было больно. То ли потому что после тяжёлых родов её ещё и зашивать пришлось, и теперь от любых резких движений и низ живота и ноги схватывало неприятной судорогой. То ли потому что муж не желал проявлять к ней и каплю заботы и понимания.       — Не смей делать со мной что-то против моей воли. — Выдавила почти спокойно, внутри глотая слёзы.       Ей стало страшно. Впервые. По-настоящему страшно рядом с человеком, который вроде как обещал оберегать и любить:       — Или ты проблем захотел? — Она и сама не понимала: откуда в ней взялось столько сил: скрывать и страх и отвращение. — Так это мигом устроить можно. До трёх сосчитать не успеешь.       У Неё были связи — люди, к которым она в любой момент могла бы обратиться без страха осуждения. Близкий друг покойного отца — генерал известного ведомства. Впрочем, умом Лена понимала, что помощи и защиты она просить не станет. Но для излишне трусливого Николая всё это звучало убедительно страшно.       — Да и на кой ты сдалась мне! — Мужчина лениво потянулся на постели и руку сразу убрал. — бревно такое.       — Ну вот и славно. — Она стыло улыбнулась, глядя ему в глаза. — Руки у тебя на месте: сам справишься.

***

      Елена молчала непривычно долго, чем не на шутку озадачила Михаила. Молчала, когда он поцеловал её в макушку, и бережно подхватив на руки, вышел из кухни. Молчала, когда мужчина усадил её на мягкий диван, укутав внезапно холодные ноги шерстяным пледом. Молчала, когда Михаил крепко обнял, ласково прижимая спиной к своей груди.       Ей ничего не нужно было ему объяснять и доказывать. Агапов всё понял и без этого — Мальчик ведь неглупый. Глупый… Он крыл себя последними словами, за то что хоть и невольно, но всё-таки причинил ей боль своими бездумными шуточками. Она не плакала, но от этого, кажется, делалось ещё хуже Агапов откровенно не знал: что сделать, лишь бы она наконец пришла в себя.       Женщина очнулась от трепетных касаний по тонкой коже, когда он с упоением перебирал душистые пряди её волос сквозь пальцы. Женщина слегка повернула голову и глубоко вдохнула в лёгкие его запах. Наконец поняла, что неизвестно сколько времени пролежала головой у него на животе, когда оба были целомудренно одеты, а она и вовсе оказалась закутанной в одеяло.       — Я уж думал: ты заснула… — Обманчивая лёгкость голоса не могла скрыть его волнение.       — Не жалей меня. — Вдруг совершенно спокойно попросила женщина, нащупав его тёплые пальцы совсем рядом.       В первую секунду он забыл дышать от возмущения, а потом осторожно приподнял за подбородок, заглядывая в глаза.       — Да и я и не жалею…       —Я вовремя поняла, что выходить замуж от одиночества и безысходности — феерически отвратительная идея. — Совершенно справедливо заметила Миронова.       — Примерно столько же отвратительно, сколько жениться по залёту. — Зачем-то обронил Агапов.

***

      Он встречался с Кристиной от безысходности. Одному парню было жуть как тошно, особенно когда на глаза попадалась безобразно счастливая и довольная своим новым романом Симка. Михаил мастерски скрывал эмоции — не хотел ловить этих жалостливо сочувствующих взглядов друзей, а потому уже через две недели после пришёл в бар под руку с яркой и заводной блондинкой.       Наивной дурой Кристина никогда не была, да и Себя такую всю красивую обожала до умопомрачения. От того и странно было услышать от Неё столь жёсткий ультиматум: свадьба или аборт. Неужели она думала, что таких, как Михаил ещё можно перевоспитать и прогнуть под себя? Или думала, что с нелюбящим, но перспективным мужем о чувствах можно и забыть?       Он искренне старался Её полюбить. Не мог. В его мироощущении Кристина была чем-то чужеродным и бесконечно далёким. Михаил заботился: таскал ей в больницу букеты и фрукты, покупал дорогие лекарства и искренне волновался об их ребёнке, и конечно, о Ней.       Свои большие, но увы не оправдавшиеся надежды Агапов возлагает на Лёшку. Родится сын — всё наладится. Он полюбит мать своего ребёнка, и заживут они долго и счастливо.       Стало хуже. После родов Кристину сносило гормонами, а Михаила усталостью. Он работал как проклятый. Она устраивала громкие сцены, в надежде выбить у мужа хоть какую-то эмоцию, кроме уже привычной спокойной привязанности.       — Тебе совсем на меня плевать! — Срывающимся в стон голосом.       — Не говори ерунды. — Неизменно тихо и досадно. Ему на неё не плевать, но этого оказалось недостаточно.       — Тебе кроме твоей Зазнобы, сына и работы вообще никто не нужен!       Кристина истерила, а Михаил уже был готов признать любую вину и сделать всё, чего бы она ни потребовала, лишь бы только прекратить весь этот ужас.

***

      — Я, пожалуй, поверю тебе на слово. — Досадно усмехнулась женщина, лениво проводя кончиками пальцев до солнечного сплетения. — Сегодня у Лёши был посетитель… Женщина… К Нему Мама приходила?       — Кристина. — Нехотя пробурчал мужчина. — Лёха давно уже матерью её не называет. Чёрт его знает: что там произошло между ними. Вроде ничего открытого не было, хотя…       — У Них всегда всё было так однозначно?       — Кристина любит только себя. Лёшка в детстве ужом перед ней увивался, чтобы похвалу заработать, и знаешь: иногда — крайне редко, но ему удавалось урвать хоть что-то. А потом его к ней будто отрубило. Я, если честно, рад, что у неё не получилось утянуть ребёнка с собой. — Агапов глухо выдохнул, путаясь пальцами в мягких волосах. — За это Она ударила по живому — взбаламутила самого нестабильного и вечно сомневающегося.       — В смысле?       — Егор, будь он неладен, наслушался Её бредей и уверовал, в то, чего быть не могло априори. В итоге таких дел наворотил, что чувствую: разгребать ещё долго будем. И ладно бы: чёрт с ними с деньгами, на которые он нас опрокинул. Меня больше волнует, что у меня сестра за тридевять земель укатила: от этого идиота сбежала.       — Маша… ? — Лена нырнула в его крепкие объятия и теперь внимательно слушала.       — С таким характером она вытворить может всё что угодно. Что у неё беременной в голове происходит только?       — Ты боишься, что она Егора пошлёт или что простит? — Миронова безошибочно находила все слабые места.       — Я боюсь, что у меня племянник без отца расти будет. — Совершенно искренне заявил Михаил, прижимая женщину покрепче.

***