За секунду до

Самую красивую историю…

***

      Предпоследний день лета принёс за собой совершенно неосознанное желание. Маша напряжённо вслушивалась в длинные гудки, что выматывающе звенели в ушах. Откровенно сбивали уставшую женщину с правильной мысли. Правильной ли? Стоило ли вообще ворошить всё это вновь? Жизнь только-только начала налаживаться, приобретая хоть какие-то верные очертания. Блондинка работала над курсовым проектом, гуляла по оживлённым бульварам, скупала витрины с детской одеждой, пила чай без кофеина и какие-то дорогущие витамины. Вечерами долго сидела на диване, для удобства подложив под спину подушку, и гладила живот, разговаривая с сыном. Егора вспоминать не приходилось.       Она Его и не забывала. Раз за разом натыкалась на него мыслями и даже словами. Женщина всё ещё продолжала носить обручальное кольцо, как положено жене — на правом безымянном. Долго уговаривала себя, да и всепонимающую, умудренную жизненным опытом — собственными ошибками Милку, что это — всего только оберег от назойливого внимания общества. Ирония была лишь только в том, что американцам было, в сущности, всё равно, на то, что у беременной Маши может не быть мужа. Ситуация эта, прямо сказать, была для современности не нова, а скорее наоборот.       К Агаповой никто не лез с расспросами, но она упорно продолжала отыгрывать роль счастливой и замужней будущей матери, идеальный супруг которой всего лишь занят заработком очередного миллиона. Маша — отменный маркетолог, но по заключению всё той же Милы — весьма посредственная актриса.

«Ты сама просто веришь в то, что им говоришь…»

      Она верила. Не замечала, не понимала, не хотела признавать до последнего. Но совершенно определенно верила, что Егор, даже если и болен чем-то вроде помешательства на фоне горя от потери отца, то всё равно рано или поздно перестанет болеть. Выздоровеет.

«У Егора съехала крыша. Безмерно верю в то, что этот процесс обратим.»

      Дословно, именно так объявил ей в трубку старший брат. Когда она заговорила о супруге нарочито презрительно и холодно. Мишка — не Мила, и между ними вместо обеденного стола — Атлантический океан.

— Зачем Ты мне всё это рассказал? — А будто бы нам тут одним с этим разбираться. Чей он муж?

      Ответа от мужа Она так и не дождалась, слишком стремительно нажав красную кнопку на дисплее. Хотя идея настырно крутилась в голове, и никуда от неё было не деться.       «Привет… Я… Извини, если разбудила. Не волнуйся — у меня всё в порядке. Я на двадцать девятой неделе. Хожу к психологу за баснословные деньги. Кажется, помогает… Я подумала, что лишать нашего ребёнка отца — слишком радикальное решение. Я, конечно, могу сочинить красочную легенду о папе-полярнике, но мне отчего-то кажется, что наш сын в это не поверит. Я пока не знаю: как скоро вернусь в Москву. Рожать точно буду здесь. Еще есть время подготовиться. Приезжай, если захочешь…»       Четырехминутное голосовое сообщение в мессенджере Свиридов слушал с замиранием сердца. Перед глазами летали назойливые разноцветные мушки, а внутри всё клокотало безудержным рокотом. Решение созрело молниеносно. Маша ничего не требовала, хотя, учитывая всё произошедшее, имела полное право каждодневно выносить ему мозг совершенно справедливыми упрёками. Не просила, очевидно оставляя зазор на то, что для Егора их семья могла запросто ничего уже и не значить. Последнее слово, хоть и формально, но всё же осталось за Свиридовым. Хотя, собственно, свои желания он уже давно перестал брать в расчёт. Маша, сама того не осознавая, всё решила за них троих. Девочка, которая была младше него самого без двух лет на десяток. Настоящая. Мудрая. Его.

«Малыш… К чёрту полярников. Я к тебе лечу!»

      Столь скоро пришедший ответ Её обескуражил, напугал и обрадовал. Неизвестно, чего в этой гремучей смеси было больше. Остаток дня прошёл как в тумане. Женщина так и не села за работу над проектом, но бесцельно курсировала по квартире из угла в угол, пока умные часы не напомнили о пользе здорового сна.

***

      У Егора были сутки — катастрофически мало времени, чтобы проверить статус Американской визы, забронировать билет и уладить дела с контрактом на постройку очередного жилого комплекса. Впрочем, о последнем мужчина вспомнил, лишь когда складывал вещи в дорожную кожаную сумку. Думать о последствиях не было желания, внимать очевидно здравым доводам юриста — тоже. Документы готовились в срочном порядке. И Свиридову стало вдруг совершенно плевать на финансовую сторону вопроса. Передача прав на осуществление государственного заказа должна была пройти гладко. Компания Михаила была у власть имущих структур на особом счету.       К вечеру всё было готово, и преисполненный очумелой радостью Свиридов, прихватив с собой небольшую дорожную и толстую папку, умчался из города. По пути в аэропорт — заехать к Мишке — поставить в известность о столь крутых переменах на профессиональном поприще. Хотя больше это всё же походило на возвращение в родную гавань. Мужчина явно не ожидал, что бравая охрана так просто пропустит его в дом без всяких вопросов. Впрочем, еще больше Свиридов не рассчитывал на столь тёплый, насколько это было возможно в их случае приём.

***

      Агапов не имел ни малейшего представления: откуда в его холодильнике появилась банка карамельно орехового мороженного. Чёрт его знает: может Лёшка баловался сладким, но именно сейчас этот десерт оказался к месту. Вот уже добрых двадцать минут Михаил и Елена, сидя тускло освещенной кухне, ели мороженое. Варварски. Столовыми ложками, прямо из пластиковой банки.       — Не много ли тебе будет? — Смеясь в азарте, весьма неосмотрительно бросил Агапов, когда Лена в очередной раз зачерпнула ложкой кусок потаившего мороженого.       — В самый раз! — Повезло, что Миронова была явно занята делами поважнее выяснения отношений, а потому для Михаила всё закончилось весьма мирно — взглядом из серии: «А Ты налей и отойди!»       Агапов не сдержался. Отложив ложку на безопасное расстояние, осторожно притянул её лицо за подбородок. Губы влажные и сладкие, настолько, что от количества полученной глюкозы закружилась голова.       Телефон непрошено завибрировал, затребовав внимание хозяина.       — Чего это ты? —Агапов неосторожно дёрнул плечами. — Сам заходи, чай, не барин. — Глухо выдохнул. — Ой, кому ты нужен, а? — Охрана Гошу и пальцем не тронет. Кем бы Он ни был, но бить ему морду разрешено было только Мишке или Сёме.       — Что-то случилось? — Поймав слегка обескураженный взгляд мужчины, Лена неосторожно поднялась на ноги.       — Пока ничего.       Через пару минут по тускло освещенному мрамору уверенным и твёрдым шагом двигалась крепкая мужская фигура. Михаил нехотя скользнул взглядом по гостю. Гоша в светло-серой футболке, пиджаке и джинсах под ремнём. С кожаной сумкой в руках. Гладко выбритый, причёсанный и безобразно счастливый.       — Добрый вечер. — Хрипло бросил мужчина, в упор глядя сначала на Мишку с Леной.       Женщина кивнула, слегка улыбнувшись. Тихо и тактично выскользнула из кухни.       Они молчали слишком долго. Вот только тишина будто бы никого не смешала. Михаил закурил, стряхивая дорожки пепла в пустой винный бокал. Егор опустился в мягкое кресло строго напротив.       — Я уезжаю. — Будто бы набрав в грудь больше воздуха, громом заявил мужчина. — Проект отдаю вам с Сёмой… Вот как-то так…       — Это ты бредишь опять? — Недоверчиво нахмурился Агапов, затушив сигарету. — Ты чего радостный такой? Пьяный?       В ответ на столь странную претензию Свиридов лишь громко рассмеялся:       — Маша хочет меня видеть… Она сама мне так сказала. — От его очумелой радости Михаилу вдруг стало жарко. Пожалуй, что так Егор не светился уже давно. Никогда.       — Ты уверен?       Вопросы Михаила звучали откровенно глупо. Мужчина и сам понимал, что со стороны может выглядеть не самым лучшим образом. Ему просто критически важно было понимать, что Егор адекватно оценивает происходящее вокруг. Что его ярко горящие глаза — не результат пагубного воздействия. Свиридов только молча и упрямо кивнул. Вспомнил о папке и выложил на стол. Стало легче. Непомерно. И вряд ли только из-за веса тех пресловутых документов.       — Ты вот так вот просто готов отказаться от всего? От денег? От положения? От бизнеса? — Агапов пробежался по строчкам в документе. — Ты же — карьерист до мозга костей… Как ты переживешь-то всё это? — Михаил откровенно издевался над Ним — совершенно всё понимающим. — Маша ведь запросто может и…       — Мих…— Егор не выдержал, звучно рассмеявшись. — Не старайся, ладно? Я люблю свою жену…       — И давно ли эта светлая мысль посетила твою больную голову? — Жалеть Егора Михаил не хотел совершенно. — Наверное в тот самый момент, когда ты менял одну блондинку на другую…       — Убей ты меня за это, если хочешь… Только я всё равно ни черта не помню! Помню, что после похорон в квартиру к отцу поехал. Она пришла — помню. Как пили вместо тоже помню. Потом, правда оказалось, что из нас двоих один я пьянел… Как она эту ересь про вас гнать начала — помню…       — А, то есть теперь для тебя это — ересь? — Агапов отчаяно негодовал, расхаживая по кухне большими шагами. — тогда ты так легко во всё это поверил!       — Будто ты и Сам не знаешь, как эта… женщина умеет мозги делать.       — Мне теперь тебя пожалеть надо? — Угрюмо бросил мужчина. — Ты, вроде, мальчик взрослый уже.       — Жалеть не надо. — Невозмутимо отозвался Егор. — У меня всё ещё есть жена, которая несмотря на то что было, ещё со мной хотя бы разговаривает. У меня будет Сын. Мих, ты же и сам прекрасно понимаешь, что это такое… Мне ничего в этой жизни не нужно больше.       — Романтик чёртов, что ты будешь делать, когда деньги кончатся, а бабочки замёрзнут? — Агапов всё ещё отчаянно пытался вывести Егора из равновесия. — Только вот про рай и шалаш задвигать не надо, и про зайку с лужайкой тоже.        — Если Маша решит остаться там, буду налаживать старые связи: много кто ведёт там бизнес. Если вернётся, тогда я вернусь вместе с Ними… Всё будет зависеть от Неё. — Звучит так спокойно, вдумчиво и правильно, что у словоохотливого Михаила больше нет желания возражать. — Потому что абсолютно Всё в моей жизни зависит теперь от Неё. А без Машки я сдохну… И ты совершенно точно знаешь, что это — не пустые слова.       — Упоительный расклад!       — Мих, у меня самолёт скоро. — Мельком взглянув на наручные часы. — А Тебя там… — Мужчина махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж. — Ждёт женщина. У тебя, Мой Дорогой, таких женщин не было никогда. Можешь мне как очевидцу поверить. Поэтому, иди-ка ты…       — Сам ты… Иди. — Едва ли дружелюбно процедил сквозь зубы Михаил. — И не убейся по дороге.

***

      В эту ночь Михаил её никуда не отпустил. Не слушал Ленины вялые возражения о том, что ей обязательно нужно спать дома — иначе не высыпается. Заговорил — заболтал и через минут пятнадцать женщина вполне себе спокойно спала в его постели, уткнувшись носом ему в плечо. А утром помимо вкусного завтрака Агапова ждала ещё и свежевыглаженная рубашка.       — Мне пора: нужно ещё домой заехать — переодеться. — Завязав узел галстука, женщина привычно коснулась его губ своими.       — Зачем?       — Несколько дней появляться на работе в одной и той же одежде — дурной тон. — Смеясь, заявила Лена. — Всё поймут, что я ночевала не дома.       — Какой ужас! — Мужчина простонал в голос, крепче обнимая женщину за талию — А в чём проблема перевезти сюда вместе с собой все свои вещи, и повесить их вот здесь…? — Хитрый взгляд скользнул по стелажам гардеробной. — Всё твои красивые платья, костюмы и сорок пар туфель?       — Для сорока моих пар здесь места не хватит. — Она хоть и улыбнулась совершенно беззаботно, но в ту же секунду напряглась всем телом, затаив дыхание.       — Будет тебе место. — Спокойно парировал Он.— Я серьёзно, Лен… Переезжайте, а?       Ей одномоментно сделалось не по себе. Опыт постоянного проживания с мужчиной для неё был далеко в прошлом. Неудачный опыт. И хотя, Миронова верила, что такого кошмара в её жизни больше не случиться, было всё равно было боязно вот так менять свою налаженную жизнь.       — Я обещаю подумать. — Совершенно серьезно заявила женщина, целуя его губы. — Но сейчас мне нужно домой. Ты меня отвезешь, или мне вызвать такси?       — Поехали…       Как только автомобиль остановился у дверей подъезда, Михаил потянулся в подлокотник справа.       — Это тебе. — Вкрадчиво объявил Агапов, вложив в женскую ладонь связку ключей. — Чтобы проще было думать…

***