Последний вздох Жакó

Но, пожалуй, самым броским в его образе был цвет глаз — чистейший аметист, хранящий мудрость многих тысяч лет. — Да брось, Наморо, благодаря Чоичи тут и так царит гнетущая атмосфера, — парень, на которого кивнул «змееносец», не подавая никаких признаков жизни, мирно сидел в углу зала с прикрытыми веками и сложенными на груди руками. Сначала Хосок предположил, что тот нежится в каком-то мягком и пустом кресле, но позже смог рассмотреть в нём очертания хвостов. Босые ноги, свободные коричневые штаны, чуть еле достающие до середины икр, изумрудная рубаха под белым кимоно с красными рукавами, обвязанными ремешками, и воротником, — такой простой с виду образ, а сразу и не скажешь, что за этим таиться что-то страшное и кровожадное. При упоминании своего имени беловолосый даже и ухом не пошевелил, так и продолжив умиротворённо посапывать в вдали ото всех. — Вам двоим стоит относит к жизни проще, — острый коготь плавно процарапал линию на пересохших губах Чона, развязывая язык и тело на тайные разговоры. — И люди к вам потянутся. С этими словами он немного поманил того за подбородок и устремился в сторону выхода под недовольные взгляды своих товарищей, но, впрочем, никто из них так ничего и не сказал, толку от него всё равно не много, так хотя бы в комнате тише и спокойнее станет. — Кто ты такой? — снова этот, казалось бы, простой вопрос, но уже не от парня в рванных одеждах, что кстати сидел прямо позади него на столе, усыпанном старыми пергаментными бумаги с аккуратно вырисованными кем-то буквами в ряд. Кажется, это был китайский, по крайней мере Хосоку так показалось по сложным иероглифам и остроте почерка. Он снова отвлёкся. «Кто он такой?» — почему-то язык не поворачивался выдать хотя бы одно из устоявшихся клеше. Может, он и сам не знает? — Парень, — грубый толчок в спину, прямо между выпирающими лопатками, уже знакомым наконечником ножен и леденящий душу голос «Юки-сана» не возымели должного эффекта запугивания, — с тобой вообще-то говорят, — и уже обращаясь к своим собратьям, добавил, — Я вам говорю, он точно немой. — Не хочет говорить — его проблемы. Давайте просто убьём его, — неожиданно раздался чей-то приятный и одновременно с тем чарующий медовый голос откуда-то по диагонали сзади. Развернувшись в сторону говорящего, Хо оцепенел в глубоком замешательстве, не в силах отвести глаз от внеземной красоты этого существа. Белесый лучи утреннего солнца, проникавшие через распахнутое настежь окно, сверкающими частицами осаждались на его гладкой идеальной коже. Свободные нежно розовые, почти персиковые, ткани кимоно украшенные распустившимися бутонами лилий, струились вниз, до самого пола, с широких стройных плеч мужчины, чей профиль был сравним только со статуями богов древней Греции. Острые изящные уши, прям как у эльфов, увешанные всевозможными серьгами с драгоценными камнями, густые шоколадные локоны, что ласкало редкое дуновение свежего ветра, длинные, самые настоящие, витые рога и словно бы растущие прямо из его виска цветы мандевиллы — создавали образ кого-то не реального. Когда же тот и вовсе распахнул свои пушистые ресницы, открывая взору глубокие светло-серые радужки без зрачков, Чон обомлел, как словно бы увидел божество. — Если он сейчас же не отведет от меня взгляд, я точно перекушу ему сонную артерию, — похваставшись своими звериными острыми клыками, он рыкнул в сторону Хосока, что в общем-то отвернулся только ради приличия. Наверное, тому попросту неловко, ведь не каждый встречных ходит с такими «штуками» на голове. Стесняшка. — Мне сказали, найти Вайшравану, — проигнорировав поставленный перед ним вопрос, наконец, откликнулся Чон, одновременно с тем подобрав в охапку рядом беспризорно валяющийся рюкзак, как нечто бесценное. — Кто? — лишь одними губами произнёс Наморо, задумчиво поднеся руку к подбородку и сдвинув брови к центру. Умеет же он каверзные вопросики задавать, не скажет же Хо, что ему это огромный двухметровый лис телепатически приказал. Звучит же как полный бред, хотя после всего увиденного в этой комнате, парень начал сомневаться в рамках «нормального», по умолчанию установленных в его голове. Нервно поджав губы, Чон устремил взгляд в пол, что в общем-то говорило больше любых слов. После чего он сразу получил ещё один толчок в спину под шумный разочарованный вздох от парня сзади. — Ты не говоришь, кто ты. откуда ты, — опустив доули на уровень глаз, Юки, очевидно, не пытался скрыть пассивную агрессию, направленную на незваного гостя, — Вдруг выдаёшь, что тебе нужно встретиться с Вайшраваной, но не говоришь, кто тебе об этом сказал… Может, мне и правда тебя убить? Еле слышный протяжённый лязг катаны о ножны очертил между ними двумя невидимую грань. В зале повисла гробовая тишина, не сулившая ничего хорошего. Только птицы за окном всё продолжали напевать песни в хвалу нового дня. Может, это будет последним, что Чон услышит перед смертью? Ан нет, чей-то здравый голос грубо вмешался в планы убийства одного никому не известного парня. — Нет, стой, — импульсивно оторвав руку от подбородка, Наморо выставил её перед собой с так и бегающими из стороны в сторону зрачками. Кажется, он усердно пытался сопоставить имеющиеся факты с какими-то известными только ему выводами и предположениями. И после недолгой паузы выдал, — Прикажи, запереть его в темнице. Сегодня не лучший день для казни, и ты это знаешь. Если об этом узнает Он, никому из нас не поздоровится. Недовольно цокнув языком, парень рваными движением задвинул наполовину высунутое лезвие обратно в ножны, демонстративно щёлкнув пальцами. И тут же, словно из воздуха, появились два безликих существа, оба как под копирку в одинаковых одеждах, одного телосложения и внешности. В добавок ко всему от них исходил жуткий холод и еле слышный скрежет. Не дожидаясь каких-либо указаний, они резко подхватили Хосока под подмышки и потащили через боковые двери прямиком во внутренний двор, где для него уже милостиво приготовили одну из уютнейших «каталажек» с земляным полом, продырявленной постилкой на скудной стопке сена и деревянными решётками. Почти как на Мальдивах, не хватает, как говорится, только пива и чипсов. Что ж, свободного времени у него было теперь предостаточно, так что можно было и осмотреться в своих новых апартаментах. Не глядя кинув рюкзак куда-то в угол, Хосок шагами измерил темницу вдоль и поперёк, проверил каждый деревянный прут на предмет пошатывания, подёргал дверь, что была заперта на увесистом таком чугунном замке, и наконец понял, что все его попытки побега ни к чему не приведут. Устало свалившись рядом с рюкзаком, Хо упёрся затылком о холодный камень, прикрыв глаза на какие-то жалкие пару минут, как до его уха донёсся странный шорох. Резко повернув голову в его направлении, Хо наткнулся на седовласого дедулю с редкой бородкой в соседней «клетке». — А, прости-прости, не хотел тебя будить, — начал поспешно извиняться он, пряча руки в складки потрёпанных одежд, — просто стало любопытно, кого привели на этот раз. Никак не отреагировав на сказанное, Чон продолжал сверлить мужчину каким-то испытывающим взглядом. Словно бы что-то в нём было не так, начиная от странной позитивной улыбки в столь угрюмом месте до отсутствия комментариев по поводу его странного внешнего вида. — Как долго вы здесь? — Ох, и не припомню. Стар я стал, и время течёт иначе, — беззаботно почесал он затылок, явно скрывая что-то за этими глупыми отговорками. — Но на твоём месте побывало уже не мало молодых юношей и девушек. — Понятно, — не придумав ничего лучше, ответил Хосок, застенчиво отведя взгляд на диковинную старинную монету, с изображением правящего короля, что он на протяжении всего разговора прокручивал в своих пальцах. — Может быть… — начал вкрадчиво он, сделав небольшую паузу, — вы знаете какой сегодня праздник? — Охохо, видимо, вы не местный, — с какой-то чрезмерной энергичностью, не присущей людям его возраста, начал распаляться старик, — вся страна сегодня празднует день Четырёх небесных государей. Сегодня вечером в городе будет много народу, шумно, гул, а в полночь в небо полетят тысячи небесных фонариков. — Наверное, очень красиво, — без какого-либо восторга в голосе произнёс Хо, резко контрастируя с переполненным радостью от ностальгии стариком. — Должен ли и я радоваться этому дню? Последнему дню. Услышав это тот сразу всё понял, улыбка с его лица опустилась вниз, а густые белые брови съехались к переносице. Кому, как не ему знать о близости смерти и невозможности её отсрочить. — Да с ними тяжело поладить, — послышалось еле разборчивое бормотание из старческих уст. — Просто постарайся не терять надежды и продолжать бороться, — и после недолгого копошения в карманах протянул ему через деревянные прутья кусочек хлеба со словами. — Держи, уверен ты ничего не ел. Слегка кивнув тому в благодарность, Чон разломил и без того маленький кусочек напополам, вверив вторую часть обратно в иссохшиеся морщинистые руки дедушки, что сначала неподдельно удивился, выпучив свои глаза-бусинки до смешного широко, а потом по-домашнему тепло расплылся в улыбке. В тяжёлые времена же нужно помогать друг другу? За бесконечными рассказами старика о своей долгой насыщенной жизни этот день в мгновение ока утонул в закате, чьи рыжие лучи медленно, словно талые реки, лились по потолку, а дальше вниз по стенам в толстые щели каменистой земли. Казалось, что моргнёшь, а из них тут же полезут наружу золотые цветы солнца. Но нет больше тех ярких красок, их мастер выкинул в урну, оставив чёрно-белый набросок, в котором ты вынужден жить. Чуть прикорнув, уткнувшись лбом в колено, Хо попал в плен волшебных сновидений, что порошком из звёзд над ним развеял не иначе, как Морфей. Пока снаружи вдруг не раздался громкий взрыв, а в окна не полился разноцветный свет, сменяющий друг друга яркими вспышками. От резкого звука Чон дёрнулся в сторону, приготовившись бежать, но вовремя понял, что рядом нет никакой опасности, а потому принял прежнее более-менее удобное положение, в котором у него не пытаются отвалиться все части тела, затекая через каждую минуту. — Это фейерверки, — посчитал нужным пояснить старик, — Здесь рядом есть небольшой городишка, наверняка, слышно оттуда. Направив наполовину сомкнувшиеся веки в сторону небольшой дырки в стене, что все здесь ласково называли «окошком», парень начал слушать хлопки, мысленно представляя взрыв красок и буйство цветов на полотне ночного неба. Как его зверски прервали уже знакомые нам «безликие стражники». Как и в прошлый раз, они появились из ниоткуда, из-под полога густых теней, своим мертвенным молчанием звоном отдаваясь в ушах. Простым поворотом ключа в замке отварили дверь и цепкими кривыми лапами потянулись за своей жертвой — Хосоком, что растерявшись из-за столь неожиданно появления, даже не попытался дать им отпор. И как ведомая кукла поплёся к уготованному ему «эшафоту» с так и манящей виселицей как раз размерчиком на его шею. Нескончаемый тёмный коридор, где отдавало лёгким холодком и въевшейся в стены плесенью, наконец распахнул для них двери на свободный задний двор, где впору проводить торжественные празднества, а не смертную казнь. Мощенная площадка, расписные ворота без дверей, по одному на каждой стороне света, и черепичные крыши дворца — таким ему запомнятся последние мгновения? Безликие подвели его к самому центру, грубо поставив пленника на колени, а сами растворились в воздухе, будто их и не было. Но рано было радоваться, разноцветным туманом оседая у поверхности, то тут, то там начали вспыхивать ярким пламенем величавые мужские фигуры, в которых Хо без труда узнал утреннюю «пятёрку ненормальных» существ. Четверо из них держались по периферии, с нескрываемым призрением и в какой-то степени любопытством поглядывая из-под ужасающих масок на полусогнутого Чона, тогда как Юки навис прямо над ним непреступной стеной, острым, как кинжал, взглядом пронзая его беззащитное тело со всех сторон. Не просто убийца, он наслаждался каждым мгновением своего превосходства над пресмыкающейся жертвой, упиваясь господством во всех его проявлениях. — Что может привнести чужак в наш мир, — начал парировать он, потихоньку доставая тонкое лезвие из ножен. Как его потёртая нищенская одежда начала сгорать в холодном синем пламене. А на её месте начали появляться королевские одеяния из иссиня-чёрного шёлка с серебренным обрамлением и узором, вместо коротких тёмных волос — высокий конский хвост с белоснежными прядями и чёрной повязкой на лбу, — как только хаос и разрушение? Совершенно иная аура, что невидимыми цепями сковала конечности, он проник в мозг, перехватив контроль над разумом и телом в свои руки, что без колебаний и дрожи в пальцах исполнят обвинительный приговор. Всё видишь и осознаешь, но совсем не пошевелиться. Страх смерти жгутом хлыстал его по пяткам, подкатывая гадким комом к горлу и застилающей пеленой слёз на глазах. Бесшумный крик о помощи сорвался с влажных губ, как только опалённое холодным пламенем остриё громадной тенью нависло над его головой. Какого это умереть? Когда твои часы в один момент ни издают больше ни звука, а стрелки замедляют ход, пока и вовсе не замрут навек. Замёрзшими в снегу гвоздиками, подобно каплям крови, количеством пролитых слёз и жаркими речами измерят твою важность в этом мире. Но ты так и остался одинок. Родился с криками от боли, так и утонешь в них же перед смертью. Бесцветный ты в бесцветном мире и погиб. Когда же безжалостный клинок со свистом устремился вниз, Чон, рефлекторно зажмурившись, мысленно приготовился к адской боли, что должна была рассечь его шею пополам, но вместо этого ощутил затылком лишь лёгкое дуновение ветра и приторный аромат цветов в носу. Распахнув глаза, Хо обомлел, вокруг него столбом кружились в танце нежные лепестки сакуры, распалившимся румянцем на лице Юки красовалось «лёгкое» негодование и нарастающая с каждой секундой ярость. Он с минуту прожигал леденящим душу взглядом свои пустые ладони, в которые еще мгновение назад была вложена катана, в самый последний момент перед соприкосновением с его кожей рассыпавшаяся на мириады лепестков, что теперь медленно парили вниз, цветочным ковром устилая брусчатку. После чего метнул его куда-то вверх за спину Хосока. — Сегодня такая прекрасная ночь, — мурашками по спине раздался незнакомый голос, мягкий, как пролетающее над головой облако, и звонкий, как смех хрустальных колокольчиков на весенней поляне. — Неужели вы хотите очернить ее пролитой кровью? Поддавшись закипавшему внутри любопытству, Хосок оглянулся назад, наконец, вновь возымев контроль над своим телом, и наткнулся на неописуемой красоты картину: под слабым белесым свечением луны на небольшой черепичной крыше южных ворот восседал юноша, красивый, словно бы дитя Афродиты, и утончённый, как статуи божеств. Лёгкие полупрозрачные ткани рукавов его небесно-голубого ханьфу, свисающих далеко вниз, еле слышно покачивались в своём особом танце на ветру, а длинные, хорошо ухоженные, белые волосы с рыжими кончиками приятно щекотали оголённую тонкую шею. Почти мраморная идеальная кожа его лица поблёскивала на свету, пухлые нежно розовые губы и большие кофейного цвета глаза — создавали ощущение нереальности этого человека. Отчего-то Чон не мог отвести глаз, как загипнотизированный, снова и снова вырисовывая покоривший его силуэт у себя в голове. Ни один художник в мире не сможет досконально передать эту красоту на своём холсте, все линии и штриховка будут не идеальным, а мазки кистью по шершавой бумаге — грубыми и неопрятными по сравнению с оригиналом. Но Хосок всем сердцем и душой воспылал этой идеей, колючей проволокой стянуло грудь в тиски, а руки потянулись в поисках карандаша. — Что вы здесь делаете, Ваше Величество? — учтиво поклонился Юки, но в голосе его так и читалось неприкрытое раздражение. Остальные же воздержались что-либо говорить, почтительно кивнув головой. — Кажется, этот вопрос должен задать вам я, — не обращая никакого внимания на их почтительные жесты в свою сторону, незнакомец продолжал рассматривать свежий цветок ярко-фиолетового ирбиса в руках. Не смотря на его нежный голос, звучал он достаточно властно и высокомерно. — С каких пор у вас выросли крылья за спиной и вы почувствовали свободу в своих действиях? Вспомнив утреннюю самоуверенность и разговорчивость почти каждого из этой пятёрки, Хо удивился тому, как все они сейчас боялись открыть рот и произнести хоть слово в присутствии этого парня. Кажется, здесь он какая-то важная шишка, типо президента в его мире или даже круче. — Ваше Величество, попрошу заметить, — сделав шаг вперёд, Тэмари, как хитрый старый лис, начал вкрадчиво подбирать слова в своё оправдание, и конечно же, не обошлось без его фирменной лукавой улыбки на губах. — Мы посчитали весьма опасным внезапное появление этого человека, — незаметно подмигнув Хосоку, указал он рукой в его направлении, — на подвластной нам территории. И тут же поспешили избавиться от проблемы до её зарождения. — Кажется, вы попросту забыли, кто ваш хозяин, — на мгновение бросив на чёрноволосого парня высокомерный и даже в каком-то месте презрительный взгляд, он вновь принял прежнее равнодушное выражение лица, продолжив изучать таинственный цветок в руках. — На вашем месте, я бы не стал даже и пальцем его трогать. Неужели я переоценил ваши способности, раз вы не смогли заметить такой простой вещи? Несомненно, это колкое замечание задело их за самое живое, что каждый из них посчитал нужным повернуть головы в его сторону, кроме как одного лишь Тэмари, что под шумок решил вернуться на своё место в тени, с никем незамеченной двусмысленной улыбкой. От такого неожиданного прилива внимания к своей персоне Хосоку даже стало немного не по себе. Хотелось обхватить себя двумя руками, чтобы ощутить хотя бы даже мнимую защиту от этих пытливых глаз, уставившихся на него со всех сторон. — Ну и что? После этого вы всё ещё думаете, что можете сами принимать какие-либо решения? — Но, господин Вайшравана… — начал было молчавший всё это время и наблюдавший со стороны за ситуацией Наморо, как его перебило неразборчивое, но весьма громкое бормотание пленника. — Вайшра… Вайшраван… Вайшравана, — пытался сопоставить кусочки пазла у себя в голове Хосок. Тот ли это «Вайшравана», которого ему сказали найти? — Кто. Вы? — немного робко произнёс Чон, обращаясь к длинноволосому блондину, несмело исподлобья уставившись прямо ему в глаза. Даже и не предполагая, сколько правил и законов он нарушил. — И почему мне сказали, Вас отыскать? — Ах ты, щенок, — рявкнул Юки, одновременно с тем приставив к его горлу не пойми откуда снова появившуюся в руках катану. — Как ты смеешь обращаться к Его Величеству? А уж тем более смотреть ему в глаза?! Но не прошло и пары секунд, как лезвие вместе с рукоятью снова разлетелось на маленькие лепестки, что теперь, казалось, и вовсе застыли в воздухе, как осколки маленького взрыва перед тем, как создать целую вселенную. Всего лишь лёгким дуновением, слетевшим с его влажных губ вниз по ладони, Он смог вытворить такое, вопреки всем законам физики и математики. Так кто же он такой? — Ах, Юки, у тебя явные проблемы с самоконтролем, — как с ребёнком начал разговаривать блондин, в ответ получив лишь недовольно закатанные глаза и синий туман, в коем тот решил поспешно раствориться. — Всё в порядке, ты можешь называть меня, как тебе удобно, — совсем близко, прямо над ухом, послышался сладостный шёпот загадочного божества. Всего мгновение назад он, удобно устроившись, сидел на высоте трёх метров в нескольких футах от него, беззаботно болтая ножками, а теперь непозволительно близко навис над его телом, по-хозяйски опустив свои ладони на дрогнувшие плечи Хосока. — Подожди меня немного. Мне нужно разобраться с некоторыми делами, не требующих отлагательств. «Что это? О чём вообще он говорит?» — не успело пронестись в голове Чона, как под ногами в одночасье исчезла опора, и словно яблоко Ньютона парень устремился вниз. Все лица и вещи вокруг него канули в небытие, их стёрли ластиком карандаша, лишь он один обмякшим телом падал в самую пучину ада.