Последний вздох Жакó

«Что это? О чём вообще он говорит?» — не успело пронестись в голове Чона, как под ногами в одночасье исчезла опора, и словно яблоко Ньютона парень устремился вниз. Все лица и вещи вокруг него канули в небытие, их стёрли ластиком карандаша, лишь он один обмякшим телом падал в самую пучину ада. Но вместо моря лавы и гниющих в ней же душ Хо с грохотом упал на мягкие кровати с воздушным облаком из одеял. И следом же за ним — его рюкзак, что чудом не угодил прямо в макушку. С минуту он прислушивался к посторонним звукам, но кроме бешенного биения собственного сердце ничто не выдавало наличия здесь посторонних душ. Тогда Чон приподнялся на локотках, что тут же начали буквально тонуть в бесконечных складках перьевой подушки, и уткнулся в изголовье кровати. Дорогое тёмное дерево, изрезанное тонкими и аккуратными линиями, всё ещё пахло еловым лесом вперемешку со свежей травой. Справа в углу оказался обыкновенный письменный столик с небрежно брошенным пером, на незаконченном письме растёкшимся чернильной кляксой, а рядом высокие, до потолка, стеллажи, сплошь заставленные рукописью и книгами в толстом переплёте. С другой же стороны широкое, во всю стену, панорамное окно, сейчас к чему-то завешанное бамбуковыми шторами. Кровати с жёлтыми сатиновыми простынями и также сделанные под дерево стены. И не было в этой комнате чего-то изысканного, присущего корейским королям и их семье: злотых убранств или фарфоровых изделий. Лишь пару безделушек на столе и прикроватной тумбе. Неужели это и есть спальня Вайшраваны? Не думаю, что тот имел способности читать чужие мысли, но только Хосок задался сим вопросом, как за спиной раздался его голос: — Быстро я, правда? — закинув ногу на ногу, он восседал на деревянном стуле, что чудом балансировало на двух ножках. Без цветного тумана и какого-либо сопутствующего звука, блондин просто возник из воздуха, заставив Чона дёрнуться ближе к краю кровати, чуть и вовсе не свалившись с неё. — Д-да, — хотя вопрос и был задан риторически, Хосок посчитал нужным ответить на него с заторможенным неуверенным кивком и испуганными глазами. — Так и откуда ты прибыл, морковка? — откинув голову назад, он продолжал сверять Чона любопытным взглядом, и, словно бы от скуки перебирая между пальцами длинную шпильку для волос с огромным обрамлённым серебряными ветвями шиповника лазуритом, гипнотизировал его этими плавными движениями. — Из Кореи, — не зная, можно ли тому доверять Чон слегка замялся, понизив голос до шепота в конце. — А так вот оно что, — раздалось на этот раз прямо возле его правого уха. Не успел Хо и моргнуть, как тот уже вовсю ощупывал рукава его рубашки с задумчивым прищуренным взглядом и многозначительным мычанием. Из-за такого резкого перемещения в пространстве можно и в могилу слечь от испуга. С огромными выпученными глазами схватившись за сердце, Хо тем не менее ни отнимал своей второй руки. — Так у вас в Корее принято ходить в этом? — Можно сказать и та. — не успел он договорить, как блондин, щёлкнув пальцами, тут же оказался одетым практически в такую же одежду, исключение составляли лишь некоторые детали, вроде рисунка или цвета ткани. Из-за чего брови Хосока взлетели до небес. Но то были еще цветочки, усердно помахав головой из стороны в сторону, его длинные, почти до бёдер, волосы вмиг превратились в короткую стрижку всё с теми же рыжими кончиками, словно бы за спиной он прятал маленькие парикмахерские ножницы. Что за фигня? — Оо, а это и правда удобно, — начал он радостно прыгать по комнате с беззаботно прикрытыми глазами и улыбкой на лице, — Всё так тянется и нигде ничего не мешает. — Что ты делаешь? — следуя глазами за его траекторией, Хо никак не мог понять, что у этого парня в голове. — А разве не понятно? Пытаюсь получше изучить тебя, — стукая указательными пальцами друг об друга, словно бы те были шарами в бесконечном движении маятника Ньютона, и как бы в такт ему произнося слова. — Опасен ли ты для общества или совершенно безобиден? И какую цель преследует твой визит. — Если бы я сам знал… А эй, отдай! — краем глаза заметив в руках Вайшраваны свой скетчбук, Хо тут же попытался вернуть его к себе, подскочив к тому, как ужаленный. Но хоть парнишка и не вышел ростом, ловкими движениями рук он компенсировал разницу в пару сантиметров между ними, каждый раз в последний момент уводя вещи у него из-под носа — Кажется, ты не плохо рисуешь, — с озорными нотками в голосе он явно издевался над Хосоком, успевая перелистывать сплошь изрисованные страницы альбома и уворачиваться от его цепких лап. — В вашем мире хорошо развито искусство? Дразнил бедного «кролика», пока его внимание не переключилось на другую вещь, выпирающую из приоткрытого рюкзака гостя. Кинув тетрадь в воздух, он буквально набросился на эту сумку, как кошка в новогоднюю ночь на мишуру ёлки. И кто бы мог подумать, что его внимание привлечёт обычное банановое молоко, что заботливо уложила в его рюкзак мама перед началом поездки и ещё кучу всяких других сладостей. Она прекрасно знала, что сын не питал ни к какой еде особой привязанности, но всё равно не могла избавиться от привычки сунуть ему в карманы пару леденцов или оставить на столе какие-нибудь вредные острые закуски. — Что это? — его зрачки расширились чуть ли не в два раза, а миленький маленький носик уже учуял что-то сладкое, с каждым вздохом смешно дёргаясь вверх. — Банановое молоко? — с шумом вздохнув, Хо измученно потопал к нему, чтобы обхватить его белоснежные ладони своими пальцами, острожными плавными движениями управляя ими, как писатель карандашом. — Сначала берешь трубочку, потом протыкаешь ей горлышко. Готово, можешь пить. — Ваа, как вкусно, — сделав небольшой глоток, воскликнул блондин и, ей Богу, был бы у него сейчас хвост как у щенка, он бы непременно завилял им из стороны в сторону. — Вкусно! Вкусно! Вкусно! За один глоток он опустошил всю бутылочку, почти сразу же уставившись на Хосока с просящим взглядом и протянутыми ладошками вверх, мол, давай ещё. На что Чон ответил недовольным цоком, закатанными до самого мозга глазами и протянутым указательным пальцем в сторону рюкзака. — Могу… теперь я задать вопрос? — нервно прикусив нижнюю губу, поинтересовался Хо, пока тот опустошал одну бутылочку за другой. — Конечно! — Кто Вы такой? И куда я попал? — его голос прозвучал чересчур тихо, так что можно было подумать, что парень напротив ничего не услышит, но его резко навострившиеся ушки-локаторы, что прям как у кошек или собак зашевелились в разны стороны, говорили об обратном. — Оо, как бы тебе объяснить? — устремив взгляд в потолок, поднёс он указательный палец к приоткрытому рту, явно пытаясь что-то вспомнить. — Сейчас ты находишься в государстве под названием Чосон, а я, — он слегка ткнул себя в грудь, — один из четырёх непосредственных защитников и божеств, охраняющих это государство, под чьим контролем находятся все местные якшы и ракшасы, — Вайшравана, собственной персоной. — Чосон. Божество. — начал бормотать себе под нос Хо, уткнувшись взглядом в одеяло, чьи складки он медленно перебирал в своих руках. Так значит он попал в прошлое, о чём в принципе можно было догадаться и раньше: по старой традиционной одежде жителей деревни, по обветшалым одноэтажным халупкам и странному акценту. Вот только Чон не припоминал, чтобы в учебниках по истории говорилось о каких-либо божествах, попивающих банановое молоко, и прочих чудиках. — Так это что-то вроде религии? Ну Будда там и все остальные.? — «Ну Будда там и все остальные.», — кажется, что от этой фразы у него начал дёргаться левый глаз, а кожа на его лице приобрела мертвенно-белый оттенок, она и до этого не блистала здоровым цветом, а теперь тот так вообще стал похож на ходячий труп. — Надеюсь, в следующий раз тебе хватит ума не говорить этого, иначе даже Я не смогу отмазать тебя казни, и это только в лучшем случае… — А, прости… — Хо неловко почесал затылок, выдавив из себя нервный смешок. — Всё нормально, просто… это ради твоего же блага, — опять как ни в чем не бывало, он начал потягивать через трубочку так полюбившийся сладкий напиток, виляя носком в такт песне в его голове. В комнате повисла неловкая тишина, что мелкими мушками надоедливо маячила перед глазами, поэтому Чон поспешил переключить своё внимание на что-то другое, коим оказался его собственный скетчбук, а точнее его обложка. Обычная, совершенно без никаких рисунков, кофейного цвета, она привлекла Хосока небольшой бумажкой, приклеенной в правом верхнем углу, с аккуратно выведенными буквами, складывающимися в его имя. — А. Точно, — резко воскликнул он, — Твои друзья так и называют тебя Вайшравана, или у тебя есть какое-то другое имя? На удивление, Чон был сегодня особенно разговорчивым, словно бы рядом с этим странным парнем у него вдруг развязывался язык и наружу вырывались все скрываемые ранее мысли. — «Моё имя»? — искренне удивился он. — Ты первый человек за прошедшие две тысячи лет, кто спросил моё настоящее имя, — брюнет замолчал, у себя в голове взвешивая все за и против на огромных весах здравомыслия и поняв, что ему нечего терять, произнёс, — Пак Чимин… Оно означает «моя мудрость будет выше небес», его дал мне дедушка. — Пак Чи. Пак Джи., — начал вырисовывать огромные буквы в воздухе Хосок, но их правильное написание привело его в ступор. — Да нет же, дурочёк, — аккуратно перехватив его руку в движении, он перевернул ее ладонью вверх и принялся выводить незамысловатые буквы указательным пальцем. Еле-еле касаясь чужой мягкой кожи своими подушечками, Пак приятно щекотал его своими плавными вождениями, вызывая лёгкий румянец на щеках парня, что от неожиданности робко вжал голову в плечи. — П-а-к Ч-и-м-и-н. Теперь понятно? — Угу, — стараясь не смотреть в тёмно-карие глаза напротив, Хо слегка кивнул ему в ответ. — Будет честно, если и ты назовёшь своё имя, не думаешь? — озорно наклонив голову вбок, Чимин не собирался отпускать его ладони. — Чон Хосок. — «Имя, которое разнесётся по стране»… Красивое, ты должен им гордиться. Наверное, человек, который дал его тебе, очень дорожил тобой. Так, — резко хлопнул в ладоши он, в который раз чуть не довел Хосока до инфаркта. — Наверняка, ты голоден. Хотел бы я организовать для тебя достойный приём, но накануне отпустил всех поваров на праздник поэтому., — глубоко задумавшись, его невидящий взгляд уставился в потолок, по комнате разнеслось монотонное «а-аа» вперемешку с постукиванием указательных пальцев друг об друга. — «Поэтому»? — Поэтому мы могли бы сходить в деревню, — довольный своей гениальной идеей, он буквально подпрыгнул на месте, выставив указательный палец вверх, — заодно это поможет тебе лучше освоиться здесь. Решено! Так и поступим! — Но. — этот жалкий писк улетел куда-то в дальнюю стену комнаты и там же растворился средь миллиона напечатанных слов на потёртых страницах книг. — Да ты прав, твой внешний вид. У людей будет много вопросов, если ты выйдешь в этом. Энергии этого парня, которому в реальной жизни насчитывалось не менее двух тысяч лет, можно было только позавидовать. Мысли в его голове не поспевали за языком, а не очень длинные конечности так вообще существовали своей отдельной жизнью. Не успевал он сконцентрироваться на одном, как руки уже тянулись к другому, тоже самое касалось и тем для разговора. Поэтому обычно молчаливому Хосоку, чей навык поддержки беседы можно было сравнить только с каким-нибудь вымирающим видом касаток, так как и того и того практически нет, было сложно следить за ходом его мыслей. — Точно, — щелкнул он пальцами, — ты можешь примерить мою одежду! Думаю, размер у нас примерно одинаковый, — оценивающим взглядом пробежавшись по его телу, Пак, одобрительно закивав, развернулся на девяносто градусов и жестом указал на невзрачную дверь, что Хосок сначала принял за неровность в стене за недостатком ручек и петель. — В твоём распоряжении весь мой гардероб. Выбери любой понравившийся наряд и выходи в коридор, я подожду тебя там. На словах это, конечно, звучало прекрасно, но на деле всё оказалось не так красочно. Попав в этот мир бесконечно струящихся дорогих тканей, которые не то, что примерить было страшно, а даже дышать на них (не дай бог сделать на такой зацепку или порвать…), Чон только минут, наверное, десять пытался прийти в себя, стоя по середине комнаты, что по своим размерам могла сравниться с отдельной квартирой-студией в его мире. Но вспомнив, что его ожидают, решил поторопиться. Наугад вытянув первый попавшийся наряд, коим оказался повседневный ханьфу (традиционный костюм ханьцев Китая) из белоснежного батиста плавно переходящего в насыщенный красный с такого же цвета плотным поясом и обрамляющими свободные рукава кружевными манжетами, Хо столкнулся с проблемой посерьёзнее. Так как большинство традиционных нарядов того времени состояли из десятков слоёв одинаковых тканей, в надевании которых был целый обряд, совершенно не разбирающийся в этом Хосок попросту запутался в них, как только что родившийся котёнок в складках простыни, недовольно пыхтя и супясь. Этот театр одного актёра продолжался до тех пор, пока в дверь учтиво не постучали и не дожидаясь ответа вошли. — С тобой всё нормально? — послышался сзади вкрадчивый голос хозяина гардеробной, что при виде скрючившегося в позе цапли Хосока взорвался истерическим смехом, отчего тому стало еще более неловко. — Не знал, что в вашем мире так принято носить эту одежду, — смахнув рукой проступившие на глазах слёзы, не упустил возможности подстебать рыжеволосого Пак, — оригинальный подход. — Не поможешь? Два огромных щенячьих глаза уставились на вошедшего из-под полупрозрачной ткани поднятых рукавов, так что тот даже на мгновение растерялся, но тут же с добродушной улыбкой потянулся к торчащим по бокам концам пояса. Слегка дёрнув за них, Пак притянул парня к себе, оценивая уровень хаоса, что тот успел навести, и пряча шутливую улыбку за узкой линией поджатых губ. Умелыми движениями, что делались уже на автомате, он подгибал непослушные складки материи, напоследок проглаживая их своей мягкой ладонью. Обводя нижний лацкан рубахи ему за спину, брюнет невольно приобнял того за талию, наклонившись головой вниз, к слегка оголённой ключице, из-за чего Чон непроизвольно дёрнулся, не зная, что ожидать от хитрого божества. Но вот он отступил на два шага назад и, хлопнув в ладоши довольный своей работой, произнес: — Так-то лучше! Тебе и правда идёт, — прозвучало так, как будто он хотел успокоить Хосока этими словами, но на деле всё и правда выглядело не так плохо. Если уложить эти непослушные рыжие локоны в небольшой хвостик, так Чон вообще может сойти за сына одного из приближённых к королю чиновников. — А теперь вперёд кушать! Немного палящее весеннее солнце, щедро одаривавшее еще нераспустившиеся бутоны поздних цветов своим теплом, застряло в зените, когда они уже почти подходили к покосившимся деревянным воротам местного городка. И не то, чтобы Хосок нафантазировал себе, что этот день они проведут вдвоём, пообедают в какой-нибудь местной забегаловке, а потом Пак расскажет ему про местный быт и традиции, но Чоичи, плетущийся молчаливой тенью сзади них, явно не входил в его планы. В отличии от остальной пятёрки он не выделялся какой-либо активностью, при любой удобной ситуации, удаляясь в один из дальних уголков помещения, дремал блаженным сном; не спешил лишний раз вливаться в беседу, в чём они с Хосок были очень даже похожи, а эмоции на его лице сменялись столь же часто, как день на Венере. Из чего можно было сделать вывод, что в их весёлую компашку навязался он не сам. И в теории можно было сделать вид, что его здесь вообще не существует, но затылок то и дело продирал промозглый холод, вызванный беспочвенной волной страха, что вновь и вновь накрывала его с головой. Каждый раз, когда это происходило, Хо тревожно косился через плечо назад, стараясь делать это как можно более не заметно, но получалось всё совсем наоборот. — Ты уже знаком с Чоичи? — после очередного такого раза, решил разрядить обстановку брюнет, развернувшись полубоком и жестом указав в направлении босоногого парня. — С первого взгляда он может и выглядит ворчуном, но на деле очень добрый парень. На столь лестный комментарий в свою сторону хвостатый якша впрочем никак не отреагировал, как будто говорили вообще не о нём. А может, он просто глухой? Но дёрнувшиеся кончики его огромных пушистых ушек в направлении громкого звука, куда тот тут же устремил свой взгляд, говорили об обратном. — Ты пришёл к нам в неспокойное время, — продолжив неспешный ход, Пак завёл руки за спину, — назревает война, последствия которой затронет все миры, как мир людей, так и демонов, вроде Чоичи или меня. Поэтому я и взял его с нами. В случае чего, он уведёт тебя в безопасное место. Его тяжелые слова бледной тенью сомкнувшихся к переносице бровей отразились на лице Хосока, перед глазами которого тут же возникли окровавленные картины смертей невинных людей и солдат из прочитанных в школе книг и телевизора. Уловив это тонкое изменение в его настроении, Чимин тут же поспешил успокоить его, яростно замахав руками перед собой: — Конечно, конфликт можно легко избежать и процент того, что он перерастёт в войну очень мал. Просто перестраховка, — натянул он ободряющую улыбку и тут же поспешил перевести тему в более жизнерадостное русло, — Ого, это же продавец хангва (корейские традиционные сладости с зерном, мукой, мёдом, ёт, сахаром, съедобными цветами и кореньями), — слишком энергично ткнул Пак пальцем в ничего не подозревающего мужчину, направлявшегося в глубь рынка с огромным, доверху набитым чем-то, мешком на спине. — Ты же наверняка не пробовал их! Ждите меня тут, я принесу нам пару штук! Через мгновение его уже не было рядом с ними. Как в каком-нибудь аниме или манге, он с радостной припрыжкой побежал за торговцем, на всю улицу напевая детскую песенку, а над головой его распускались цветочки. И как только этот тёплый лучик солнца с невинными глазами-бусинками и задорной ребяческой улыбкой может быть королём демонов, что ещё с раннего детства ассоциируются у всех со злом, грабежом и убийствами? Вероятно, Хосок слишком засмотрелся на его рыжие кончики распущенных волос, раздумывая над этой мыслью, неприлично долго, так что даже Чоичи решил подать свой голос, впервые с их встречи: — «Как же он смог стать великими королём демонов, Вайшраваной, правителем северных земель?» — так ты, наверное, думаешь? — немного прищурившись, он опёрся о старый рыхлый столбик, что когда-то служил фонарём. Немного тихий, но при этом твёрдый приятный голос был словно громом средь ясного неба, щипцами вытянувший Чона обратно в реальный мир. — Как, по-твоему, он смог удержать власть? Ещё немного смерив фигуру Пака оценивающим взглядом, он не пришёл к какому-то однозначному выводу, поэтому просто пожал плечами, надеясь, что на этом их разговор подойдёт к своему логическому завершению. — Страх — самое сильное из чувств, что заставляет тебя быть преданным. Страх, что даже у деревьев есть уши и за тобой постоянно следят… Думаешь, люди просто так изображают на своих картинах его многоликим божеством? Обычный прохожий, милый зайчик на полянке, высокопоставленный чиновник — если захочет, Он может превратится в любого из них. — К чему ты всё это говоришь? — Хосоку стало немного не по себе от его слов, по спине пробежался холодок. — Ты помнишь вашу первую встречу? — совершенно неожиданный вопрос сорвался с его уст. — Во время моей несвершившейся казни. — Ты в этом уверен? — два тёмных глаза, что как остриё кинжала, уставились на него исподлобья. Да, что за чушь он несёт? Чон было дело встрепенулся, расправив плечи, и открыл рот для того, чтобы выразить своё согласие. Но вдруг…