Последний вздох Жакó

Смутное опасение посетило его голову, но он не мог разобрать что именно вызывало в нём такие противоречивые чувства — слова, произнесённые якшей с двойным подтекстом или неприсущая ему ранее пустота в глазах. — Что это только что было? — под «только что» Чон подразумевал перемещение из прошлого в еще более далёкое прошлое и странное поведение якши. — Ничего, просто сделай вид, что ничего не было, — не понятно было, пытался ли он тем самым оградить парня от возможных проблем или просто был не в духе и решил так отмахнуться от назойливого рыжевласика. Но, как бы то ни было, он с видимым трудом смог снова натянуть беззаботную улыбку на лице и уже более мягким голосом произнёс, — Ужас, ты, наверное, ещё больше проголодался? А ведь и правда, прошло по крайней мере два часа в том мире, а с последнего приёма пищи так и вообще около суток. И если до этого Хосоку было, мягко говоря, не до еды, то сейчас только при одном её упоминании желудок предательски заурчал. Чимин счёл это за более чем красочный ответ на свой вопрос и, слегка наклонив голову, чтобы скрыть мальчишескую ухмылку, отвёл взгляд в сторону, якобы совсем не заметил звуки этого симфонического оркестра под исполнением его пищеварительного тракта. — Мы совсем недалеко от того места, куда я хотел вас привести, — Пак слегка запнулся, вновь вспомнив о недавней выходке своего подданного. — Пойдём? Получив в ответ легкий кивок, блондин аккуратно, как-то по-родному, бережно обхватил его ладонь своими мягкими на ощупь пальцами и повёл в глубь толпы. Знатно опешив, Хосок врос столбом в землю, чуть ли не с открытым ртом, из-за чего сразу же получил в лоб контрольный выстрел в виде заботливо брошенного «Всё в порядке?» Чимом через плечо, что от постоянного груза ответственности казалось несколько опущенным и усталым. Вероятно, скажи Хосок ему правду, а то есть что всё очень даже не в порядке, его бы сердце пропустило ни один удар, а сам бы он на месте рассыпался на мельчайшие кусочки из застывших слёз. Поэтому Хо выдал что-то вроде невнятного «угу» и двинулся следом за ним, как маленький утёночек за своей мамой, медленно перебирая крохотные ножки. Пока в голове суматошный рой мыслей пытался найти объяснение его действиям. Хотелось чувствовать себя особенным, единственным, к кому он проявляет подобные знаки внимания, но то и дело в памяти всплывали ещё свежие отрывки фраз Чоичи, заставляющие искать подвох в, на первый взгляд, добрых поступках. Через пару поворотов они были уже на месте. Это, конечно, не пятизвёздочный ресторан с видом на кремль, но стол и место, где посидеть, есть и на том спасибо, как говорится. Не успели они ещё и присесть, как к ним уже подбежала женщина пышных размеров с грозным серьёзным взглядом. Но при виде знакомого лица, её черты лица несколько смягчились. Она приветственно развела руки в стороны и как-то чересчур громко произнесла: — Молодой господин, вы ли это. Я уже начала думать, что вы позабыли о такой старушке, как я, или вам не понравилось последнее приготовленное куксу. — Нет, что вы, — он начал мило отнекиваться, размахивая ладошами в стороны, — Появились неотложные дела, и я около месяца провёл в четырёх стенах. — Ах, тяжела учесть учёных. И что же, вам как обычно? — она перевела взгляд на Хосока, а потом на их скреплённые руки. На мгновение от удивления её брови казалось возвысились до небес, но она почти сразу же совладала с собой и произнесла. — Вы сегодня не одни. — Да, моему другу, пожалуйста тоже самое, — он одарил её одной из своих фирменных улыбок и поспешил увести Хосока подальше от её любопытных глаз и болтливого языка. — Здесь самые вкусные холодные закуски в городе, — усаживаясь по-турецки на небольшой деревянный сплошной поддон прямо перед низким обеденным столиком, с нескрываем возбуждением проговорил Пак. Хосок же сначала внимательно проследил за тем, как усаживается блондин, и только потом дабы не выделятся из толпы или не показаться смешным принял точь-в-точь такую же позу, не забыв и про выпрямленную спину. Над столом повисло неловкое молчание. Смущённо опустив взгляд на сомкнутые в замок пальцы, Хо пытался придумать тему для разговора, но в голове было звеняще пусто, все мысли в панике покинули корму Титаника, завидев на горизонте свой собственный айсберг под названием «Чимин». А местная владелица всё не несла заказанные блюда. Благо Пак решил прервать надолго затянувшуюся паузу первым пришедшим на ум вопросом: — Интересно, какого это побывать в будущем? Этот вопрос застал его собеседника врасплох. Хо вдруг вспомнил о оставленных возле старого фургончика родителях и той рутине, что уже несколько месяцев не давала ему спокойно существовать. Его будущее не было таким ярким, каким его представлял себе Чимин. Серые будни сменяли друг друга холодными неспокойными ночами, за которыми прятались непрекращающиеся кошмары, что изо дня в день воплощались в жизнь. — Нет в этом ничего весёлого, — Пак уловил это внезапное изменение в его настроении и, хотя ему и было до жути интересно «Почему», он не стал развивать тему и поспешил направить её в другое русло. — Ты прав, лучше жить в настоящем. Ни думать ни о чём и просто радоваться жизни. Кстати, о радости, мы здесь! — он энергично помахал поднятой вверх рукой, показывая тётушке с подносом их местоположение. Та же, подойдя к ним, лишь молчаливо расставила блюда на столе, и зыркнув сначала на одного парня, а потом на другого, хихикнула и удалилась прочь, обслуживать новых посетителей. Все блюда сочились изобилием трав и пряностей в своем составе. Щедро наложенные порции риса с огромной горкой, рисковали не оставить места для других угощений. Глаза разбегались от одной тарелки к другой, хотелось попробовать всё и сразу. Давно ли у него был такой отменный аппетит? — Попробуй с кимчи, — заботливо положив кусочек маринованной капусты деревянными палочками ему в ложку с зачерпнутым рисом, одними лишь глазами улыбнулся Чим. — Спасибо, — смущённо опустив взгляд, Чон прикусил нижнюю губу. Отправив первую ложку в рот, желудок Хосока попал в рай от гастрономического блаженства. Ещё ни разу он не получал столько удовольствия от пищи. И было ли дело в особенном способе приготовления или в компании в виде добродушного улыбчивого божества? Не так легко сказать, но так или иначе через добрые пару минут его миска была уже на половину пуста, а на довольной моське красовалась блаженная улыбка с ямочками по бокам. Чимин же, не ожидавший подобного поворота, в молчаливом шоке не отрывал взгляда от его ложки, что как заводная игрушка поднималась вверх-вниз. Потом немного попривыкнув, тоже приступил к еде. — Так ты значит учёный в местных кругах? — почти закончив трапезу, поинтересовался Хосок. — Не могу же я им сказать, что перед ними стоит Божество, да и кто мне поверит? «Действительно, кто? — пронеслось в голове Чона. — Разве что слепой и не поверит». Вслух он, конечно же, не стал это произносить, не настолько они были близки между собой, чтобы отвешивать подобные шуточки, а лишь натянуто улыбнувшись, кивнул в полнейшем согласии с собеседником. — Какого это быть Божеством? — лениво ковыряя прилипшие к блюдцу рисинки, вдруг выдал Хо после недолгого молчания, не поднимая вверх взгляда. — Вершить судьбы обычных людей, вне зависимости от их желания? — Не я выбирал быть таким. — не до конца сказанная правда, тоже считалась за ложь. — Да, их жизни в моих руках, и я готов нести на себе их порицательные взгляды хоть до скончания времен. Пусть думают, что я плохой или убийца, но если в итоге здесь будет царить мир, то всё в порядке. Для этого я и существую, — вымученная улыбка, неуловимой тенью скользнувшая по его губам, больше была похожа на приговор. — Убиваешь, чтобы этого не делали другие, — невнятно пробормотал себе под нос Хо. — Так значит, ты тут в роли мученика? — Называй это как хочешь. — А что же твои друзья? — под последним он имел ввиду его верных слуг — демонов. Уж слишком ему было любопытно разузнать о них побольше. — Не очень-то похоже, что их интересует эта чепуха в роли мира во всем мире, да и про «командный дух» они вряд ли что слышали. — На первый взгляд, и правда, так может показаться, — отпустил он глупый смешок, застенчиво почесав затылок. — Но на самом деле, каждый из них жизнью готов пожертвовать ради других. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что именно из-за жестокости этого мира они стали такими. Кому как не им больше всего хочется избавить его от страданий и боли? — безмолвный ветер робкую рукой коснулся ярко-рыжих кончиков блондина, заставив инстинктивно дёрнуться назад. — Ты им доверяешь? — казалось, все окружающие звуки мира стихли в этот миг, в ушах раздаваясь дробящимся эхом. Пак замер, не отводя взгляда от в молчании что-то бормочущих губ. Натянутой струною по телу отозвалась тревога и предчувствие чего-то нехорошего. Когда его плечо напополам разрубило жгучей болью. Издав сдавленный вопль, он повалился на землю, жалко цепляясь дрожащими пальцами о иссохшуюся мёртвую землю. Пульсирующими волнами накатывая всё с новой и новой силой, мучительно медленно она расползалась вниз по предплечью, раскалённой лавой по венам. — Ч-что с тобой? — припав к его согнувшемуся телу на колени, Чон в панике пытался сообразить, что ему делать. Несколько крупных сине-зелёных вен проступило на висках Чимина, а кожа на его лице приняла багровый оттенок, пока он, силясь, пытался сдержать истошные крики. Аккуратно закатав рукав его ханьфу, Хо тут же с ужасом отпрянул от него, прикрыв ладонью рот, чтобы не закричать. Вместо чуть бледной гладкой кожи вниз по плечу тянулись безобразные ожоги, вплоть до обугленного мяса, а между ними точно трещины в скале струился к кончикам кистей жидкий раскалённый пламень. С такими ранами он не жилец, как только может сдерживать болезненные крики? На небосводе от края горизонта, где возвышаясь на гористой местности стоял исписанный дворец, скользнули сумрачные тени, туманным сгустком приземлившись прямо подле них. Чон даже не успел опомниться, как свора якш нависла над головами. Глубокие напряжённые морщины заметно проступали на их лбах при виде развернувшейся картины. — Мой господин, горит граница северного леса, — смог выдавить из себя тяжелые для всех слова поникший во взгляде Наморо. Он колебался между тем, чтобы хоть как-то облегчить страдания покровителя или направить силы на ликвидацию возникшего пожара. — Что с Чоичи? — не разглядев среди соратников знакомых изумрудных кончиков хвостов, весьма нечленораздельно прохрипел Чимин, каким-то чудом умудрившись встать на ноги. — Возможно, он уже на месте, — опередив других с ненужными сейчас предположениями и подозрениями, проговорил рогатый якша — Джиро, чей взгляд бездонных, но так давно потухших серых глаз неодобрительно скользнул по замершему всё в той же от испуга позе Чону. Казалось, будь они в другой, более неформальной обстановке, он бы не удержался от язвительного комментария в его сторону или брезгливого жеста утончённых пальцев рук. Но а сейчас сделал вид, что и вовсе не заметил присутствия столь жалкой и серой фигуры, как Хо. — Тэмари, ты остаешься здесь с Хосоком, — прозвучало, больше как просьба, а не приказ в сторону притаившегося за спинами других парня, что даже в такой, казалось бы, невесёлой ситуации, умудрялся чему-то лукаво улыбаться, скрывая плотоядную ухмылку за тонкой грациозной кистью. — Остальные за мной. Стоило Паку произнести последние слово, как его маленький стройный силуэт начал раскалываться и крошиться на хрупкие едва заметные лепестки. Подхваченные лихим потоком ветра, они сорвались с места и устремились в неизвестном направлении. Чуть погодя, за ним последовали и остальные. — Что с его рукой? — почти сразу же после их ухода уставились на змееносца пара взволнованных поблёскивающих от накатывающих слёз глаз. Он не вставал с земли, продолжая ерзать коленками по пыльному грунту и пачкать совсем новые одежды Пака. — В отряде завелась крыса, вот что, — присев рядом с ним на корточки, промурлыкал парень. Задумчиво склонив голову в сторону, он величаво обхватил скулу костлявую рукою, как полумесяц обрамляет сфер небесных сон. И чуть поддавшись в сторону Хосока, в приподнятом настроении, отчётливо выделяя слоги, прошептал, как детскую считалочку перед игрой. — Ум-рёт ли кто-ни-будь се-год-ня? Чон предполагал, что у того не всё в порядке с головой, и этот звонкий смех на пару с пустотой в янтарных кромках лисьих глаз лишь лишний раз подтверждал его несмелые догадки. Животные инстинкты советовали отступить назад. Кто знает, что у «Василиска» на уме? — Пожалуйста, отведи меня к нему. — Какая мне от этого выгода? — из-под густых теней треклятой маски сверкнул азартный блеск в глазах. — Господин, очень дорожит своей игрушкой, — мертвенно ледяные пальцы змея коснулись подбородка Чона, чуть приподняв его наверх, дабы получше рассмотреть лицо под ярко-жёлтым светом уходящего в закат светила. — Как думаешь, почему он тебя здесь оставил? Печётся за твою сохранность или боится, что, не приведи господь, ты вдруг увидишь его истинную сущность? — Мне всё равно, — открыто лгал Хосок. — Просто возьми меня с собой! — Должно быть весело, — не может быть, чтобы единственное, чем он руководствовался было развлеченье. Но приподнявшийся в злорадной ухмылке краюшек блестяще влажных губ кричал именно об этом — «Он полный псих, нельзя попасть в его уловки». Но сладкий яд обманчивых речей уже проник до самой сердцевины, найдя лазейку, захватил над ним контроль. — Только при одном условии? — Каком? — вцепившись в него взглядом, да так что не отодрать даже щипцами, обычно тихий и безэмоциональный Хосок чуть ли не выкрикнул этот вопрос под действием каких-то новых, вдруг воспылавших, чувств. — Дай мне свою ладонь и скажи «utrumque corpus et anima sunt in arbitrio tuo». Послушно протянув руку, Хосок, хотя и не с идеальным произношением, но всё-таки повторил за ним слова, даже не на секунду не задумываясь, какие из этого могут вытечь последствия. Якша накрыл его ладонь своей кистью, и ту почти сразу же обдал неприятный холод, сменяемый нестерпимым жжением. Резко выдернув её из хищной хватки Тэмари, глаза парня уловили еле заметный символ змеи в оковах, больше похожий на след от ожога, что почти сразу же сравнялся с обычной кожей, став фактически незаметным. — Главное не пожалеть о сделанном выборе, правда? — его шершавый бархатный баритон звучал как дробь дождя по крышке гроба, куда загнал себя Хосок по собственной неосторожности. — Теперь можно и посмотреть спектакль. Мы и так уже немного припозднились, актёры начали без нас. Хватайся. Игриво протянул змей свою ладонь, как кавалер, желающий позвать на танец даму сердца, что вот от слова вообще не вызывала у Чона доверия, особенно после «фокуса» минутой ранее. Но был ли у него выбор? Робко вложив свои испачканные грязью пальцы в его руку, он поднялся наконец с колен, напоследок услышав вскользь вкинутое предупреждение: — Ах да, тебе может стать «немного» плохо после перемещения. Не дав тому и вставить слово, он сделал странный жест свободную рукой, и весь мир Чона сжался до размеров атома. Окутанный густым златистым дымом, он сам им был, тем сгустком марева, висевшего над землёй, и одновременно с тем он никогда к нему не принадлежал. Как будто тело отделили от души. И вот они вспорхнули ввысь, где стаями летели журавли, и устремились чуть правее солнца. Теперь-то Чон понял весь масштаб трагедии и отчего все были как на иглах. Пред ним открылась страшная картина: вдоль линии горизонта, что раньше обрамляли изумрудные верхушки елей, тянулся столб непроглядного дыма, а там внизу — сплошной стеной губительный огнь, буквально пожирающий густые дебри леса. Чем ближе они становились к месту катастрофы, тем чётче слышался поганый запах гари. Свернув в самый последний момент на неприметную полянку, они балластом устремились вниз. Изломанные ветви деревьев, что пока ещё не достиг пожар, расступались в разные стороны, пока они наконец не достигли земли. Тэмари отпустил его руку, это почувствовалось всем телом: непривычная тяжесть, из-за чего ноги как ватные подкосились, и накатывающая к горлу тошнота, что была сейчас ой как не к месту. — Чоичи, пожалуйста, прекрати! — в ушах раздался умоляющий голос Наморо, вокруг которого куполом нависали волшебные фиолетовые бабочки. Кажется, он колебался, не зная чью сторону принять. С одной стороны — восседавший на поваленной коряжке кумихо, беззаботно раскачивающийся взад-вперёд с явно скучающим видом, пока его маленькие подручные — сотканные из мягкого изумрудного пламени лисята, весло скакали от одного ствола к другому, как искры, поджигая покрытую извечным мхом кору. С другой же стороны — его хозяин, что из последних сил держался на ногах. Смердящий запах обожжённой плоти, подхваченный попутным ветром, можно было почувствовать даже на расстоянии. Он забивался в ноздри, вызывая ещё больший приступ рвоты. Ожоги множились, захватывая части тела, как чума, добравшись даже до лица. Но самое ужасное было даже не это. Пустой, невидящий, заволочённый густой тьмою взгляд с отсутствием каких-либо эмоций: ни боли, ни сожаления, ни гнева — абсолютно ничего. На что способен Пак в подобном состоянии? — Как думаешь, он убьёт его? — раздался тихий шёпот за спиной, что вторил потаённым мыслям в голове. — Почему.? — с тяжёлым вздохом вырвалось у божества, почти без звука, одними лишь губами. — «Око за око. Зуб за зуб», — спустя минуту раздумья, всё-таки соизволил откликнуться Чоичи. — По твоей вине сгорел мой дом, моя семья. Всё моё будущее. Ты, верно, считал, что спас меня в ту ночь? Как бы не так. — О чём ты говоришь? — кажется, всего лишь на мгновение, но он обрёл снова способность здраво мыслить. — Сегодня вы спасли родителей той женщины. Но знал ли ты, что вместе с ними вы выпустили из тюрьмы настоящего мятежника, что в ту же ночь поджёг имение левого государственного советника — моего отца? Если бы не вы, он бы так и гнил в тюрьме, и ничего бы из этого не произошло. А я бы никогда не стал… таким монстром. Так что, ты всё ещё считаешь, что спас меня тогда? Хосока, как стрелой пронзило. Так тот мужчина… не может быть. Чимин же внешне оставался невозмутим. То ли окончательно потерял рассудок, то ли слишком хорошо умел скрывать свои эмоции от чужих глаз. — Разве это плохо, что я всего лишь возвращаю тебе должок? Ты поджог мой дом — я подожгу твой. Почему должен страдать, только лишь я один? — искренне возмутившись, он силой мысли создал ещё несколько десятков огненных лис, что как угорелые понеслись в сторону Чимина. — Сейчас начнётся самое веселье, — восторженно захлопал в ладоши змееносец с безумным блеском в пшеничных глазах. Вот он настоящий псих. Мысленно отмахнувшись от него, Хосок с замиранием сердца уставился на Чимина, что, тяжело дыша, склонил бессильно голову к земле, даже не думая хоть как-то увернуться от атаки. Неужели никто ему не поможет? Почему они просто стоят? Ответ был прост: защита требовалась не раненному и ослабевшему Чимину, а ложно возомнившему себя воителем за справедливость — Чоичи. Почти у самой цели, всего лишь в метре от брюнета, всех лисов начало разрывать на части, безжалостно, как будто те лишь старые ненужные игрушки, а Вайшравана даже и взгляда не поднял, одной лишь силой мысли. Весь воздух в радиусе километра стал тяжелее, буквально вдавливая всех живых существ в земную твердь. Неторопливо разминая шею, Пак поднял совершенно отрешённый взгляд на бывшего теперь уж друга, и в этот же момент по периферии леса пронёсся ураганный вихрь, откинув резко всех назад, кроме девятихвостого якши, и заодно затушив разрастающиеся островки прожорливого пламени.