Последний вздох Жакó

Когда же он почти закончил, до его ушей слабым бесформенным звуком начал доносится чей-то свист, и чем дольше Чон пытался его игнорировать, тем сильнее и громче он становился. Пока в один момент практически стал невыносимым. Зажав уши, он выскочил в коридор и по наитию устремился в сторону восточного выхода, что вёл прямиком на террасу и примыкающему к ней пруду. Босые ноги ступили на деревянный помост отчего-то мокрого у самого края. Повертевшись по сторонам, Чон всё пытался отыскать надоедливый источник звука, пока он в один момент не стих, также неожиданно, как и начался. «Неужели ему это послышалось?» — с опаской всматриваясь в позеленевшую воду, словно бы оттуда за ним кто-то наблюдал, вдруг подумал Хосок. Два светящихся глаза, что так красочно вырисовывала фантазия, всё играли с ним в гляделки, притаившись на дне. Как возле правого ухала послышалось чьё-то грузное дыхание и различимый шёпот: — Почему ты снова вернулся к нему? От неожиданности Чон вздрогнул, а его зрачки панически расширились. Он узнал этот голос, от которого волоски на теле становились дыбом. В тот день, когда Чоичи предал их, перед тем как отрубиться… — И зачем сам Вирупакша, владыка западных земель, пожаловал сюда? — Чон пытался держаться хладнокровным, но что-то в его подавляющей ауре заставляло поджилки коленей трястись. Крепко сжав кулаки, Хо проглотил тревожный ком, подкатывающий к горлу, и, сделав над собой усилие, повернулся к собеседнику. — Просто решил проведать старого друга, — его болезненно бледная кожа вызывала у Хосока ещё большую тревогу, но не такую сильную как застывший и не живой взгляд тусклых серых глаз. — Ведь мы с тобой в одной лодке. — О чём ты говоришь? — настороженно сдвинув брови к переносице, внутри Чон сгорал от достигшего предела напряжения. И в пору было сбежать и спрятаться во дворце, но что-то в его словах не давало ему покоя, словно бы за ними таилась какая-то огромная тайная. — Мм, так ты не знаешь? — искренне удивился он, прикрыв рот руками. — Значит, он стёр тебе воспоминания, а я то думаю… Может быть, эта та тайна, за которую он, Хосок, потом поплатиться больше, чем жизнью? Может быть, так и оставить этот железный занавес закрытым? Ведь есть вещи, которые нам лучше не знать. — Мы с тобой те, кто больше всего пострадал из-за этого монстра, его руки по локоть в крови. — Я тебе не верю, — отступив назад, Хо яростно боролся с подступающими к глазам слезами, отчаянно шмыгая носом. — А зачем мне тебе врать? Ты и правда уверен в том, что хорошо его знаешь? Ты уверен, что всё, что он делает, направленно на благо? На твоё благо? — как прекрасно он умел манипулировать людьми так, что те даже не замечали того. Вот и Хосок не понял. В голове всё настолько смешалось, что он больше не понимал, где ложь, а где правда. Не даром Вирупакша — король змей. Такой же склизкий и хитрый. — Всё ещё не веришь? Тогда, может быть, спросим у него лично? — приподняв правую бровь, лукаво улыбнулся коварный искуситель. И ведь соблазн пойти с ним был настолько велик, что застилал глаза на возможную опасность, исходившую от этого нечеловека. Коротко кивнув, Чон прикусил нижнюю губу в ожидании того, что дальше произойдёт. Божество сделало плавный шаг в его сторону, протянув костлявую руку ему навстречу. Пожать её приравнивалось к бесповоротности происходящего. Вдруг всё это ошибка? Он долго колебался, то протягивая ладонь, то резко отдёргивая её за спину, всё это время Змей терпеливо ожидал, понимая, что давление в данной ситуации может привести к совершенно обратной реакции. И его упорство наконец-таки по достоинству вознаградилось: Хо, окончательно сдавшись перед собственным любопытством, вложив свою дрожащую ладонь в его огромную лапу. Небольшая масса воды тут же начала подниматься вверх с зеркальной глади водоёма, накапливаясь в виде шарообразной воронки, по спирали, закручивающейся в центр. Плотоядная улыбка еле уловимой тенью проскользнула на лице мужчины, и улыбка эта не сулила ничего хорошего. Так как следом за ней змеёныш без какого-либо предупреждения предательски толкнул Чона в спину так, что тот влетел прямо в магический портал. Ощущения такие, словно бы твоё тело расщепили на атомы, приготовив из них сборную солянку, и снова соединили всё в единое целое. Наверное, он никогда не привыкнет к подобным перемещениям. Но его взбунтовавшийся желудок сейчас был не самой важной проблемой. Приземлившись коленками и ладонями во что-то тёплое и липкое, Чон с ужасом осознал, что это кровь, когда в воздухе потянуло едким привкусом железа. Над головой перекрикивая друг друга раздавались дикие вопли людей, больше похожие на скулёж забитого зверя. Потихоньку начиная понимать, что здесь происходит, Чон боялся поднять взгляд вперёд, дрожащими зрачками втыкая в кровавое месиво под ногами. Пока за спиной не послышались надменные хлопки в ладоши, не трудно было догадаться, кто их издавал. — Ох-хо, вот это зрелище. Браво, — залился он бурными овациями, переступая через наполовину разорванное тело какого-то мужчины, будто это было всего лишь какое-нибудь поваленное дерево. Крики прекратились, но им на смену пришло сдавленное животное рычание, совсем рядом. Такое дикое и необузданное, что на лбу от страха проступил холодный пот, а сердцебиение участилось как при тахикардии. Всё тело тряслось, Хо даже не мог поднять головы. И дело не только в обуявшем его первобытном страхе, воздух в этом месте с каждой секундой становился всё тяжелее и тяжелее, вдавливая позвоночником и лбом в землю. Но желание увидеть это собственными глазами было сильнее. От напряжения на шее сквозь медовую кожу проступили вздутые вены, каждый сантиметр вверх давался с огромным трудом. Стокилограммовые оковы обвили глотку, сдавливая её и перекрывая доступ к кислороду. Пока он не наткнулся на эти тёмно-карие глаза, некогда сияющие от переполняющей их доброты. Принадлежали они никому иному, как Чимину. Но тот, кто стоял перед Хосоком сейчас не был им, он не был даже человеком. Монстр, чей гладкий белый мех был заляпан алыми пятнами, а из разинутой пасти с двумя рядами острых клыков стекала свежая кровь. Заметив Хосока, лис перестал скалиться. Он попытался сделать шаг на встречу, но тут же наткнулся на перекошенное в испуге лицо, по которому сами собой стекали крупные слёзы. И этот презрительный взгляд, которого Пак больше всего в жизни боялся увидеть только от одного человека. От него. Пускай весь мир видит в нём чудовище, закидывая камнями и колкими словами, он всё стерпит, честно. Но если этот камень будет от Хосока… Виновато опустив морду вниз, он попятился в сторону небольшого каменного колодца. Кажется, что даже в мутном взгляде вдруг проскочил какой-то проблеск понимания, но он тут же исчез стоило Змею вновь открыть рот. — Ничего страшного, что я привёл с собой друга? — наигранно учтиво решил поинтересоваться он, тут же прикрыв рот рукой и негромко ахнув. — Ой, мы, кажется, не вовремя… Наверное, твоей птичке не надо было всего этого видеть. Прости, — совсем не извиняющейся улыбкой довершил он. Вместо ответа вокруг двухметрового лиса, поднимаясь с земли, начали вихрем закручиваться бледно-розовые лепестки, создавая непроницаемую для глаз стену, за которой происходило перевоплощение зверя обратно в шкуру человека. — Зачем ты его привел? — вполне себе ровным и спокойным голосом произнёс Пак, как только цветочная завеса перед ним распалась, рассеявший в воздухе. Подол его нежно розового ханьфу утопал в кровавом месиве, который сам же он и учинил. На острых длинных когтях, что ещё не успели преобразиться обратно, висели кусочки свеже-оторванного мяса, а сами руки по локоть были в какой-то чёрной тягучей смоле. Но что на самом деле было страшно, так это его лицо. Из уголков глаз, верхнее и нижнее веко которых отчего-то заметно потемнело, словно бы по ней размазали тушь текли кровавые слёзы, а кожа на щеках надтреснулась, как будто сухая земля в знойной пустыне. — Просто хотел, чтобы он узнал правду, — надув нижнюю губу, брюнет развёл руки в стороны. — О том, какой ты на самом деле. А еще, назвать настоящую причину отсутствия его эмоций и чувств… Стоило этому хитрому змеюге произнести последние слова, как зрачки Чимина заметно расширились, задрожав, как голые ветви калины на ветру, а тот не упускал возможности, жадно впитывая каждую отрицательную эмоцию на его лице. Твои страдания так прекрасны, как в молодости первой поцелуй. Нащупав слабое место, Вирупакша собрался расковырять эту старую, казалось, заросшую рану. Добавить в неё соли, яду, грязь, чтоб та гноилась и саднила каждую секунду его жизни. — О-о чем он говорит, Чимина? — надломленным голосом, заикаясь, произнёс Хо. — Муджин, не делай этого. Я тебя прошу, пожалуйста, — выставив правую руку вперед, Пак был готов встать на колени, настолько сильным было его отчаяние. Насколько же страшным был тот секрет, что эти двое от него скрывали? — Почему? — взорвался он, заныв как капризный ребенок. — Почему один я должен страдать? Все эти годы ты жил себе припеваючи, не зная горя и бед, тогда как я утопал в этом грёбаном омуте нескончаемой боли и страданий. Это ты, тот кого все должны называть злодеем! Ты сотворил это со мной и с ней… так почему я не могу отплатить тебе той же монетой? — Потому что ты знаешь, что в её смерти нет моей вины. — Опять строишь из себя героя? Посмотрим, как он, — небрежно кивнув в сторону Хосока, что нашёл-таки в себе силы подняться на ноги, презрительно хмыкнул Змей, — на тебя взглянет после того, как узнает, что т. — Заткнись! — резко изменившись в лице, Пак было сорвался с места, нацелившись когтями ему в глотку, но вдруг неожиданно оцепенел, схватившись обеими руками за шею. При этом кожа его стремительно побледнела, по тону практически сравнявшись с кожей змея, что как-то подозрительно усмехнулся одним лишь уголком губ. И только после этого Хо заметил маленькую, сверкнувшую на солнце иглу, пропитанную неизвестным ядом, с поразительной точностью попавшую в сонную артерию. От такой дозы обычного человека наверняка бы уже вырубило, но не Чимина. Он всё ещё держался на ногах, пускай те и подкашивались, а всё тело, сделавшись каменным, напряглось до предела, но он всё ещё был в состоянии хотя бы поддерживать речь. — Боишься? — надменно приподняв подбородок и скаля зубы, раскинул он веером пальцы, между которыми наготове было ещё несколько припасённых специально для Пака опасных игл. — Боишься, что он узнает, какой ты на самом деле.? Не успел брюнет договорить, как над его головой полукругом возникла пара зазубренных кинжалов, без промедления устремившихся в самую цель. Но мало того, что они просто не достигли её, так ещё и распались на полпути. Змей оказался быстрее и проворнее, пустив в заклятого врага очередную порцию игл, что на этот раз, волшебным образом обогнув Чимина сзади, попали в сухожилие, из-за чего тот опустился на одно колено, утеряв последнюю концентрацию. На этом владыка западных земель не остановился, с безумным смехом и заходящимися за орбиты глазами одну за одной он начал метать в бедного, уже припавшего к земле без возможности двигаться, Пака смертоносные иглы. Пока тот, откашлявшись кровью, с долгими тягучими паузами не прохрипел: — По.жа.луй.ста, — его полумёртвый взгляд, направленный в одну точку, постепенно тускнел, покрываясь бесцветной плёнкой. Что же это за тайна, раз он готов похоронить её вместе с собой? Не в силах больше наблюдать за этими бесчеловечными истязаниями, Хосок, наплевав на всё, рванул к еле дышащему телу Чимина для того, чтобы если уж и не бороться за него, то хотя бы выступить в роли живого щита. Но не успев сделать и шагу в сторону, его конечности тягостно оцепенели под действием леденящего и скрежещущего низкого голоса. — Позволь задать тебе всего лишь один вопрос, после которого ты уже решишь помогать этому монстру или нет? — не дожидаясь какого-либо жеста согласия, он продолжил. — Как думаешь, почему тебя затянуло в этот мир? Дрожащими руками обхватив голову, Чон совершенно не понимал к чему это всё сейчас. Пальцами размазывая чужую кровь по своему худощавому лицу, его стеклянный взгляд уставился на белоснежные длинные локоны, которые безмятежно спадали на полуприкрытые веки Пака, и признак жизни в нём выдавал лишь сдавленный хрип: парень пытался сквозь густую дымку сознания удержаться за последнюю ниточку жизни, которую Змей почти оборвал. — Не знаешь? А я тебе скажу, причина в нём, — брезгливо ткнув указательным пальцем с двумя серебренными кольцами в Пака, буквально выплюнул последнее слово Вирупакша. — Твои инстинкты говорят тебе вернуться обратно к своему хозяину. Безэмоциональность и магические способности можно объяснить тем же. — О чём ты таком говоришь? — всё еще не понимая к чему тот клонит, Чон пытался отыскать ответ в его белесых глазах, бегая зрачками по нескончаемому кругу от одного к другому и обратно. Его ступни казалось уже вросли в вязкое месиво под ногами, прежде чем «Муджин», перед этим пристально изучавший эмоции на его лице, пытаясь предугадать реакцию от последующих слов, растягивая буквы произнёс. — Ты не человек, и никогда не был им, — руки безвольно опустились вниз. Хо отчаянно замотал головой, категорически отказываясь верить в сказанное этими бескровными, сложившимися в сардонической ухмылке, губами, так равнодушно, словно бы это был какой-то пустяк. Такого просто не может быть. В полной растерянности попятившись назад, он болезненно поскользнулся, шлёпнувшись копчиком о камень, при этом не отрывая не моргающего взгляда от иллюзорной точки. — Ты обычный никчёмный шикигами, которого создал этот ребёнок, возомнивший себя Богом. Просто от скуки, понимаешь? Вот только Хосок совершенно ничего не понимал. Беснующиеся в диком хороводе мысли путались между собой, а смысл слов, как песок, просачиваясь сквозь пальцы, растворялся в небытие. И как отвратительны были те мысли с призрением к себе, к тому, чем он являлся на самом деле. Твёрдой корочкой из липкого пота вперемешку с комочками грязи на коже его окутывала брезгливость и отвращение, как скорлупа на яйце, только вот та совсем не защищала его от внешнего мира, а наоборот говорила куда бить будет больнее. — Ну как, — неприступной громадной тенью нависнув над ним, Змей не скрывал восторга от чужих душевных терзаний в безумии выпученных глаз и широкой белозубой улыбке, — ты всё ещё хочешь ему помочь или.? Может быть, мне убить его для тебя?! Зайдясь в жутком злорадном смехе, он восторженно захлопал в ладоши. Собственная идея показалась ему настолько гениальной, что он буквально загорелся ею изнутри. Что если он и правда способен на такое.? — Нет! — с ужасом в глазах выкрикнул Чон, совершенно не зная, кто в нём сейчас говорил: он сам или же сущность вечного слуги, пытающегося защитить жизнь своего хозяина. И даже те крохи чувств, что он в себе хранил, были лишь мнимым лучом света от разбитого фонаря. Им удалось сломать все кости: позвоночник, ребра, череп, и задушить его, оставив вмятины и гематомы на тонкой нежной шее, при этом пальцем не коснувшись тела, загнуть тот и без того накренившийся стержень, и затоптать. Со всей жесткостью и гневом вдалбливая в твердь земли, как грязь, убогую и жалкую, как ты сам. — Как жаль, — наигранная печаль в голосе и обиженно надутые губы выдавали в нём проблемы с психикой, — тогда, может быть, ты разрешишь мне помочь тебе по-другому? Как я уже говорил, он никогда не собирался взаправду помогать тебе вернуть эмоции. В его планах было поиграть с тобой, как с очередной своей игрушкой, и вернуть обратно на полку, где бы ты продолжал в одиночестве пылиться и страдать. Поверь я знаю о чем говорю, — костлявая рука легла на грудь с той стороны, где у обычного человека располагается сердце, — ведь мной он также безжалостно воспользовался и выбросил. Так что считай это жестом доброты и солидарности такой же жертве его чудовищных лап. Его речи звучали так убедительно и так заманчиво, что могли бы переманить на свою сторону даже самого недоверчивого человека в мире. Что уж там говорить о заплутавшем во мраке собственной души сломленном Хосоке. У него сразу заблестели глаза, в них вновь зародилась, казалось, утраченная надежда. — Пойдём со мной, — протянув руку помощи ему навстречу, над ним чуть ли не воссиял нимб, а за спиной не выросли крылья. Вот он настоящий мессия в шкуре демона! О преклонитесь же людишки перед ним. — И я покажу тебе какого это иметь настоящие чувства и видеть мир не только в серых тонах. Кинув нерешительный взгляд на пытающегося пошевелить пальцами, сгребая горсть земли в свою почерневшую и истлевшую ладонь, Чимина, он будто бы действуя назло — вцепился в ладонь Вирупакши, как утопающий в спасательную тростинку, даже и не зная, какой он сам себе подписал приговор. Мгновением позже за его ссутулившейся спиной, вобравшись в одну огромную каплю, с земли поднялся кровяной шар, как и в прошлый раз воронкой закручивающийся в центр. Змей без особых усилий втолкнул Хосока в образовавшийся портал и сам вошёл в него следом за ним, кинув напоследок победный и чрезмерно надменный взгляд на обмякшую тушу врага, что к этому моменту был уже без сознания. И вот вновь над поляной, сплошь устланной горами трупов, тяжёлой тенью утраты нависла тишина, таившая в себе миллион так и не сказанных слов. Она упокоила их тёмной вуалью наплывших с окраины туч, и бурным каскадом дождя её грусть пролилась на догоревший пламень сих душ. Лёгкие неприятно защемило от вдруг переполнившего их воздуха, а позвоночник пронзила тупая ноющая боль, тут же волной прокатившейся по всему его телу. А виной тому было неудачное приземление лопатками на гладкий белый мрамор, из которого в этом светлом помещении были сделаны даже колонны. Изо рта вырвался хриплый стон, переросший в надрывистый кашель. Красные пятна крови, что он оставлял своими ладонями в попытках опереться на пол и принять вертикальное положение, резко контрастировали на фоне белоснежного убранства зала. Не трудно было догадаться куда он попал. — Добро пожаловать в мои владения, — торжественно расправив руки в стороны, воскликнул брюнет, и, словно бы специально игнорируя схватившегося за грудь с перекошенным от боли лицом Чона, уставился в дальнюю стену внушительных размеров комнаты. — Чувствуй себя здесь как дома. Не спорю, выглядело это всё и правда грандиозно: высокие потолки, что подпирали витые колонны, ровные каменные стены, широкие окна с видом на заснеженные горные гряды где-то вдали и в перемычках между ними красивые стройные статуи, — но как-то совершенно без души. Это не то место, в которое хотелось возвращаться после тяжелого изнурительного дня. Боясь лишний раз вздохнуть и сделать шаг не туда, Хо бы никогда не назвал это «домом», но всё равно кротко кивнул, понимая, что от него ждут хоть какой-нибудь реакции. — Ты, вероятно, сейчас злишься, — присев подле него на корточки, подпёр подбородок он своей рукой с каким-то явно двуличным прищуром. — И это очень хорошо. Сдвинув брови к переносице, Чон непонимающим взглядом уставился на него, пытаясь предугадать ход его мыслей. Но любые законы логики теряли свой смысл, когда в дело вступал король змей. Вне всяких рамок и стереотипов, он всегда действовал по-своему, грациозно и виртуозно, оборачивая любую ситуацию в свою сторону. Легко было попасться в ловушку, выстроенную им вокруг тебя, как паутина, и ещё легче до самого конца не понять, что ты в ней. — Не смотри на меня так, как будто бы это не ты просил помочь вернуть твои чувства.