Последний вздох Жакó

— От этого никому не стало лучше: люди не стали счастливее, и жизнь их не была спасена. А я. — наконец Пак поднял на него полный безумства и кровоточащей боли взгляд, — А мне было так хреново, хоть и понимаю, что то был только сон, но сердце ноет почему-то по-настоящему. — Прости, — осипшим голосом произнёс Чон, понимая, что эгоист на самом деле в этой комнате один. И это он сам. Хотел обречь его на нечеловеческие муки, когда сам просто перестанет существовать, а значит чувствовать, и боль в двойном размере выльется лишь на него одного. — Не извиняйся. Вместо этого, — он тяжело вздохнул, — просто обними меня. Это ведь не сложно, верно? А Хосоку и не надо было повторять дважды. Преодолел расстояние между ними в два шага и, потянув того за руку, заключил в свои объятья. Мягко устроив подбородок на плече блондина, что как-то даже растерялся, не ожидав такого излишнего рвения с его стороны, Чон трепетно поглаживал чуть выпирающие из-под одежды острые лопатки, своим размеренным дыханием приятно щекоча нежную шею. Бледная кожа тут же отозвалась стаей мурашек, что словно рябь прошлась по водной глади озера. Красноречивей сотен тысяч слов была та тишина, что скрывала их за вуалью тёмной ночи. Где россыпь звёзд — его золотистые веснушки на лице, а чёрный небосвод — таинство глубин карих очей. — Я нашёл другой способ, — прерывая их долгое молчание, выдал Пак, чуть отстранившись от парня, что кинул на него чересчур скептический взгляд. Кажется, за прошедший день он уже успел смириться с неизбежностью конца всего живого и невозможностью хоть как-то на это повлиять. — Ты слышал Наморо. Есть всего один шанс из миллиарда, что мы это предотвратим, но даже им. Мы не сумели воспользоваться. — Наморо. — на выдохе произнёс Чимин, смахивая невидимую пыль с чужих рукавов, — умеет читать будущее, но тайны прошлого сокрыты от его глаз. — Я не понимаю, к чему ты ведёшь. — Достаточно искоренить причину проблемы в самом её зачетке. Если не будет Чоичи — некому будет разрушать мир. — Ты что, — Чон прикрыл рот ладонью, ошарашенно выпучив на него глаза, — собираешь убить его? — Нет, глупый, — отвесив тому смачный щелбан, блондин отрицательно замотал головой, демонстративно закатив глаза. — Главная причина его предательства и злобы — смерть родителей по моей вине. Если мы предотвратим её, Чоичи никогда не станет якшей, а, следовательно, не предаст нас всех и не уничтожит мир. — Значит, нам снова надо будет вернуться в тот день, — буравя угол косяка невидящим взглядом, задумчиво произнёс Хо. — Да, но не сейчас. Наверное, ты устал. День был тяжёлым. Я попрошу слуг набрать тебе ванну, — утомлённо потирая ноющий затылок, он развернулся к двери, считая, что на этом их разговор окончен. Примерно, через час Хосок уже сидел полуголый в тёплой, словно парное молоко, воде, облокотившись спиной на гладкий мраморный бортик, по краям которого служанки заботливо поставили ароматические свечи. Пока их огоньки плясали от слабого сквозняка, тени предметов старательно вырисовывали причудливые силуэты и картины. А запах, которым, кажется, он сам уж весь пропах, отдавал цветочными оттенками апельсина и розы. Устало прикрыв веки, Хо откинул голову назад, прислушиваясь к окружающим его звукам. Тяжелая от мыслей голова, казалась не подъёмной, а тело будто превратилось в жидкость и растеклось по ванне. Вполне вероятно, что он и вовсе мог заснуть в этой позе, но в дверь раздался осторожный стук. От неожиданности Чон сразу поднял голову и повернул её в направлении звука, где виднелась знакомая ему белая макушка, торчащая из-за двери. — Я могу войти? — робко закусив губу, Пак отвел взгляд в верхний правый угол комнаты. Переминаясь с ноги на ногу, он мялся в дверях в ожидании разрешения. Вот только ему правда было неловко или он только делал вид? — А нуу. да, — совершенно растерянный, из его головы вылетели все слова, а из оставшихся букв было сложно составить внятное предложение. Окунувшись по подбородок в воду, ему хотелось верить, что таким образом он чувствует себя защищённее. Но правда ли прозрачная вода хоть как-то могла его защитить? Осторожно протиснувшись через тоненькую щёлочку внутрь, он еле слышно захлопнул дверь. Какое-то время он просто замер возле неё, чтобы перевести дух и набраться смелости, а потом развернулся к Чону. Из одежды на нём были только белые широкие штаны с такого же цвета поясом, обвязанного вокруг торса и распахнутое тёмно алое кимоно так, что при движении можно было увидеть его обнажённую хорошо подкаченную грудь, сплошь и рядом усеянную старыми шрамами и рубцами. Несмелыми шагами ступая босыми ногами по деревянному полу, Пак обогнул парня со спины и приблизился к бортику роскошной ванной чуть поодаль от него. Отодвинув горящую свечку в сторону, чтобы случайным образом не подпалить свою одежду, он уселся на край, свесив ноги в воду. — Ты всегда купаешься в штанах или только по праздникам? — остро съязвив, Хо отвёл взгляд в сторону, пытаясь прикрыть хотя бы какую-то часть своего торса руками. — Оо, понимаю, наверное, ты хотел, чтобы я пришёл сюда полностью голый? — задумчиво закивав, он откровенно дразнил парня. — Я. ну не то чтобы., — пробубнил Чон себе под носом, желая скрыться под водою с головой. Почти сразу же воскликнув, чтобы перевести тему в другое русло, — Зачем ты вообще сюда пришёл? — Принять ванну, разве это не очевидно? — с совершенно невинным ангельским лицом заявил он так, что создавалось ощущение, что у того и правда не может быть никаких скрытых мотивов. — Ты мог принять её после меня. — Ты забыл, что я хозяин этого места. Если бы я хотел, то вошёл бы в эту комнату, не извещая тебя о своём присутствии, — чуть поддавшись вперёд, он слегка наклонил голову в бок, а на его пунцовых губах промелькнула плотоядная ухмылка. — Например, вот так. Произнеся последнее слово, он щёлкнул пальцами, растворившись в воздухе. Всего лишь на десятую долю секунды, чтобы тут же оказаться прямо перед Чоном, лицом к лицу. Нависнув над ним громадной серой тенью, блондин упёрся руками в мраморный бортик, чуть ли не до трещин сдавливая прочный камень. Тогда как Хо беспомощно уставился на него снизу вверх с чуть приоткрытыми губами, с которых вырвался томный вздох. Если бы он только знал, сколько усилий прилагал над собой сейчас Пак, чтоб не сорваться. Но с каждой секундой становилось всё тяжелее наблюдать, как медленно стекают капельки воды по выпирающему кадыку и вниз, скапливаясь в углублении острой ключицы. — Спрашиваю не потому, что не могу сделать это без разрешения, а потому что хочу знать, хочешь ли ты этого. Могу я тебя поцеловать? — спросил Чимин хрипловатым полушёпотом, преследуя его метающиеся из стороны в сторону зрачки. От них никуда не деться. Попал в ловушку, без малейшей возможности выбраться. Вместо ответа Чон робко кивнул, смущенно переведя взгляд на оголённое плечо парня. Шёлковая ткань кимоно всё ниже и ниже предательски скатывалась по гладкой мраморной коже. Отвлёкся, из-за чего почти сразу же поплатился за свою глупую ошибку. Властная рука, обвившая его подбородок, медленно притянула исхудавшее лицо к себе, буквально приказывая не отводить взгляд. Близко. Настолько близко, что его прерывистое дыхание опаляло губы, как жар от раскалённой печки. Пак медлил, наслаждаясь нарастающим желанием и нетерпеливостью парня, до неконтролируемой трясучки во всём теле. Ему приносило неописуемое удовольствие видеть неутолённое вожделение в его глазах, так что он откровенно издевался над Хосоком. Когда же это чувство достигло своего пика, он жадно впился в чужие губы. Контрастно нежно запуская пальцы в волосы одной рукой, а другой плавными движениями спускался вниз, по шее и плечу, оставляя за собою дорожку из млечного пути и триллиона созвездий. Был жадным до такой степени, что когда в лёгких начал заканчиваться кислород, а перед глазами всё поплыло — не отстранился. Вкус сладкого запретного плода в виде его влажных требовательных губ был так необходим ему сейчас, нужнее кислорода и здравого рассудка. Ватные ноги давно бы подкосились, если бы не вода, удерживающая их обоих на плаву. Ее живительная прохлада приводила в чувства, не давая сойти с ума. Конечно, Чон тоже не сидел сложа руки. Хотя, признаться честно, в первые несколько секунд всё его тело оцепенело, Хо потерял над ним какой-либо контроль. Когда же он вернул над ним полную власть, то первым делом усадил Чимина к себе на колени, одним рваным движением, чувствуя пальцами каждый изгиб его стройной спины через тонкую мокрую ткань: острые позвонки, что будто каменистые холмы монотонной чередою шли друг за другом и глубокие впадины между его упругих бёдер и осиной талией. Исследовал их, как путешественник на неизведанной доселе человечеству земле. Когда губы блондина начали медленно переходить сначала на его шею, оставляя за собою кроваво красные засосы, и вниз к ключице и груди. От удовольствия Чон выгнулся, издав протяжный стон, эхом разнёсшийся по комнате сквозь клубы пара и дыма от волнующихся свечей. Впиваясь пальцами до багровых отметин в виде месяца в его гладкую кожу, что тут же покрылась мелкими мурашками, Хосок до боли прикусил полыхающее в адском огне губы, стараясь не шуметь. Но это плохо получалось у обоих. Возможно, им будет завтра стыдно перед другими и стеснённо перед самим собой. Но это только завтра. А сейчас в тени падшего солнца они могут предаться друг другу без остатка.

***

Утро настигло их дождём, крупными каплями барабаня по карнизу крыши. Всё небо затянули грозовые тучи, больше похожие на кляксу на безжизненном сером холсте. Казалось, солнце утонуло в луже грязи и больше этому миру не испробовать на себе теплоту его сверкающих лучей. Но так ли это важно, когда его собственное солнце лежало, укутавшись с носом в одеяло, на соседней подушке. Растрёпанные во все стороны рыжие волосы лезли в глаза. Поэтому Чимин заботливо смахнул их в сторону и на мгновенье ужаснулся, увидев вместо коротко подстриженных ногтей — острые когти три сантиметра в длину. И как он не старался и не напрягался, убрать их всё не получалось. Кажется, его громкое елозинье и копошение разбудило Чона. Он сладко потянулся, уперевшись руками в деревянное изголовье и неохотно раскрывая свои опухшие глаза. Заспанный котёнок, который еще не до конца понимал, где он находится — такой вот у него сейчас был вид. — Что ты делаешь? — облизывая пересохшие губы, сонно пробормотал Хо, глядя на то, как блондин старательно пытался загипнотизировать свою руку. — Ты себе за остаток ночи маникюр успел сделать? — А, я тебя разбудил? Прости, — пропустив мимо ушей его безобидную шутку, Пак одарил парня лучезарной улыбкой, приподнимаясь на локотках. — У меня не получается их убрать. -Да ладно тебе, выглядит очень даже сексуально, — отмахнувшись, парировал Чон. — Воо-о-оо, ты чего такое говоришь?! — засмущавшись, блондин кинул в него подушку, твёрдо намереваясь спихнуть того с кровати за такое бесстыдство. И это у него даже почти получилось, как он увидел, что единственное что было сейчас на Хосоке из одежды — это бедное державшееся из последних сил одеяло, но и оно грозило вот-вот оголить его прелести. — Боже, да прикройся ты чем-нибудь! — Вот только не надо включать детский режим, господин Пак! — обернувшись в одеяло с головой, он встал с кровати, выглядя, как монашка на Северном полюсе, для пущей реалистичности не хватало только сказать — «Аминь». — Вчера тебя это ни капельки ни смущало. Только подумать, самое праведное в мире божество, нашёлся тут, — несколько раз показушно ударив воздух ногой прямо перед его носом, Хо скрылся за дверью гардеробной, нарочито громко переступая с ноги на ногу, как маленький пингвинёнок. Неторопливый завтрак вместе с якшами, что, не упуская возможности, напоминали Вайшраване о его не требующих отлагательств божественных дел, закончился нудной подписью кипы однотипных бумажек, вместо десерта, которые не поленился притащить с собой Наморо. Хосок же молча ждал, когда тот разберется с нудной работой, изредка попивая чай из фарфоровой белой чашки, сидя в углу комнаты и наблюдая через запотевшее стекло за монотонным капаньем дождя в ведро с водой, наспех оставленное прислугой. — Закончил? — поднял Чон на парня скучающий взгляд, когда последний якша скрылся за дверью. В ответ тот часто закивал, для пущего драматизма надув губы и сведя брови к переносице, а потом и вовсе, смешно перебирая ноги, побежал к рыжеволосому с раскинутыми в сторону руками. — Я так вымотался, — перекатом плюхнувшись ему на ноги, согнутые в позе лотоса, Чимин распластался на них как кот, требующий ласки, под недовольное кряхтение и фырканье Чона, — кто знал, что божеством так тяжело быть. — А-ай, ты тяжёлый! У меня онемела нога, — пытаясь скинуть этот полутораметровый балласт на пол, возмущался Хо. — Бездельник, устал он. — Счастья должно быть много, — подставив ладошки к лицу, блондин состроил милую рожицу, за что тут же получил шлепок по попе. — Ладно, а если серьёзно, то нам нужно продумать с тобой план. — Мм? Какой план, — сдавшись, он позволил парню остаться лежать на своих ногах, а сам потянулся за недопитой чашкой с чаем. — План по спасению родителей Чоичи. Надо всё тщательно продумать, иначе мы можем наткнуться на самих себя, что не очень хорошо. — Почему? — искренне удивился Хо так, что его брови поднялись до потолка. — Я же уже встречался с самим собой. И всё нормально. — Это было всего лишь два раза. В первый — ты был в отключке, поэтому попросту не мог видеть, что происходит вокруг тебя, а во второй — ты увидел себя в будущем, после чего, кстати, всё живое умерло, если ты помнишь. Нам нельзя встречать самих себя в прошлом потому, что есть шанс сойти с ума. Твой мозг не сможет сопоставить воспоминания из-за несоответствия реальностей, поэтому мы не можем так рисковать. — Хорошо-хорошо, я тебя понял, мистер всезнайка, — нервно отпив глоток чая, Чон внезапно обнаружил что чашка пуста, лишь пару капель на дне, что никак не хотели покидать сосуд, напоминали о былом кисловатом вкусе бергамота. Невольно переведя взгляд на окно, Хосока вдруг накрыла неодолимая тоска. Неужели им всегда так обязательно подвергать свою жизнь опасностям и суровым испытания? Почему они просто не могут остаться здесь, за четырьмя стенами, в надёжности и безопасности? Наверное, он, наконец, начал ценить жизнь. — Ты можешь кое-что пообещать мне, прежде чем мы отправимся туда? — всё также не отрывая глаз от туманного горизонта, почти как загипнотизированный, полушёпотом произнёс Хо. — Мм, что именно? — сползая с его ног, он присел на колени, будто в чём-то провинился. — Ты не будешь подвергать свою жизнь опасности, — серьёзный тон резко контрастировал с стеклянным взглядом в никуда, как будто говорило само его сознание. — Пообещаю, если и ты тоже не станешь геройствовать, — изучающе заглянув ему в лицо, Пак ждал ответа, но тот лишь коротко кивнул. Как хорошо они умели лгать друг другу, а еще лучше — делать вид, что не замечают этого вранья. Дождь не закончился даже с наступлением вечера, но в добавок к нему поднялся еще и сильный шквальный ветер. Так что бедные бамбуковые зонты, что прихватили с собой парни, то и дело норовили порваться или вспорхнуть высоко в небо от очередного ледяного порыва. Старая раздолбанная деревянными колёсами телег дорога превратилась в сплошную лужу грязи, в которой, причмокивая, застревали башмаки. Обычно расставленные по пути фонари, сегодня даже не стали зажигать, считая это бесполезной тратой времени. Какой дурак выйдет в такую погоду на улицу? Разве что непутёвое божество и его верный соратник шикигами. Прежде чем добраться до конечного пункта их назначения, они успели промокнуть до нитки, рискуя подхватить продолжительную болезнь. Подол их одежды приобрёл грязный, серо-коричневый, оттенок, а влажные волосы неприятно липли к коже. — Нам обязательно было идти в тоже самое место? Неужели мы не могли переместится из тёплой и главное сухой комнаты дворца? — в очередной раз вступив полной ногой в вязкую жижу, Хо с неимоверным трудом подавил в себе желание покрыть всё и вся здесь «культурным» трёхэтажным матом. — Конечно, мы могли бы это сделать, а потом наткнуться на меня в прошлом, свободно разгуливающего по дворцу, — передразнивая его недовольный тон, он чуть не поскользнулся, угодив в канаву. Мгновенная карма. — Ладно, сейчас не об этом. Мы уже проходили это много раз. Закрой глаза и представь, в каком моменте ты бы хотел оказаться, хорошо? И правда ведь ничего сложного, только почему внизу живота еще с самого утра поселилось это странное липкое чувство? А эта постоянная паранойя и давящее ощущение, что за ними кто-то следит. Чей-то пристальный взгляд из-за каждого угла и тёмного окна заставляет спину покрыться тонкой корочкой, а дрожащие ладони неконтролируемо потеть. — Всё нормально? — сквозь шум дождя донёсся до него беспокойный голос Пака. — А. да, — от неожиданности вздрогнув, Чон боязливо покосился назад, в бездонную всепоглощающую темноту. В какой-то момент ему даже показалось, что она смотрит на него в ответ своими обезумевшими глаза, тогда он резко развернулся и зажмурился, вспоминая тот день в мельчайших подробностях, каждую, даже незначительную, деталь, что помогла бы им исправить эту роковую ошибку. Земля откликнулась на его зов, разинув свою беззубую жадную пасть и проглотив обоих, как мелкую рыбёшку. Наверное, Хо никогда не привыкнет к столь внезапным перемещениям. Как только из-под ног пропала земля, его охватила жуткая паника. Не в состоянии различить, где верх, а где низ, он беззвучно закричал, прикрыв уши руками и крепко-накрепко зажмурив глаза. Это длилось всего несколько секунд, когда тёплые руки Чимина легли на его плечи и голову, аккуратно прижимая к себе. Он ничего не говорил, но в его успокаивающем поглаживании по спине так и читалось «Тише, я рядом. Теперь всё будет хорошо». Это и правда помогло, когда они плавно приземлились стопами на земную твердь, он уже полностью пришёл в себя. Вокруг было всё также темно, единственный источник света, желтоглазую луну, — затянули плотные облака, так что если бы не отсутствие дождя и непроходимой грязи возле них, то Хосок бы подумал, что у них ничего не получилось. Злосчастный перекрёсток с старым покосившимся фонарём, где началась их долгая история, выглядел по своему обыкновению заброшенно и пустынно. Не единой души на целый километр. — Не снимай его, пока мы не покинем это место, — накинув на его голову капюшон от плаща, Пак заботливо поправил выбившуюся мокрую прядку, убрав ее за ухо. — И старайся не привлекать к себе внимание. Взяв его ладонь в свою руку, Чимин повёл парня за собой. Зная этот небольшой городок, наверное, лучше всех, он свернул в неприметный проулок, стараясь идти только по малолюдной дороге, что иногда чуть ли не впритык подводила их к чужим окнам. Тогда приходилось пригибаться и идти гусиным шагом. Благо до магистрата было не так далеко, иначе спине Хосока пришёл бы конец, и блондину пришлось бы нести его скрюченного к местным лекарям. Упёршись носом в высокую каменную стену, поросшую диким плющом, они свернули направо, прямо в противоположную сторону от главных ворот. — Я тут подумал, ты же мог переместить нас сразу внутрь здания, зачем мы проделали весь этот путь? — сегодня Чон был ворчливее обычного, что было не похоже на него. — Рисковано, и так мы можем упустить нашу главную цель из вида, — как извращенец с странными пристрастиями, Пак начал ощупывать стену, как один из камней поддался под его натиском, вдавливаясь внутрь, и их взору открылся тайный проход, о котором, наверное, даже не все стражи знают. — Скорее всего, сейчас ты уже прячешься в одной из ниш коридора, а твоя сообщница отпёрла дверь темницы, — и как он только смог определить это без часов? — Поэтому наша главная задача сейчас не попасться стражникам и не наткнуться на самих себя.