Последний вздох Жакó

— Скорее всего, сейчас ты уже прячешься в одной из ниш коридора, а твоя сообщница отпёрла дверь темницы, — и как он только смог определить это без часов? — Поэтому наша главная задача сейчас не попасться стражникам и не наткнуться на самих себя. Ничего не ответив на это, Чон коротко кивнул и пошёл первым, по памяти восстанавливая маршрут. Шагнув за порог тяжёлой деревянной двери, они оказались в уже знакомом тёмном с узкими стенами коридоре. Вдали слышалось приглушенное эхо шагов, отлетая от стен оно создавало иллюзию того, что их окружили со всех сторон. От запаха сырости в носу слегка кружилась голова, но Хо продолжал идти вперед, не забывая оглядываться по сторонам на каждом перекрёстке. Как вдруг всё пространство в здании наполнилось разного рода громкими звуками: туда-сюда шныряли солдаты, их командиры командным тоном отдавали приказы, а где-то рядом с ухом бряцали железяки. Кажется, он уже слышал этот звук… И именно в этот момент над головой Хосока, прямо как в мультиках, загорелась лампочка. Конечно, та воровка всегда носила в своём кармане связку отмычек, ударяясь друг об друга, они позвякивали, издавая похожий звук. — Стой, — жестом остановив Чимина, он повнимательнее прислушался, откуда доносится источник звука, и только после того, как определил, что он раздаётся откуда-то справа, продолжил. — Нам туда. Нам точно туда. На радостях Чон сорвался с места и отправился вперед, оставив недоумевающего Чимина стоять столбом позади. Свободно преодолевая пролёты один за одним, он совсем забыл о предосторожности. Когда из-за угла показался целый отряд стражников. В полной боевой готовности они держали острые мечи прямо перед собой и вряд ли бы стали разбираться кто перед ними появился. На месте бы перерезали глотку, а уж потом опознавали бы труп — в лучшем случае, в худшем — сожгли бы его вместе с остальными телами преступников. Это бы всё вполне могло оказаться реальностью, если бы в последнюю секунду Чимин не телепортировался к нему, скрыв их обоих в безликой тени ниши и за плотной тканью плаща. Лицо Хосока оказалось прижатым к груди блондина. Безумно колотящееся сердце, что рисковало выскочить из груди в любой момент, вот никак не соответствовало его спокойному внешнему виду. Чувствуя каждый его вздох всем своим телом, он невольно покраснел, а из ушей, кажется, был готов пойти пар. От такой мимолётной телесной близости Чона бросило в жар, как от смертельной болезни. Поэтому он даже не заметил, как стражники длинной толпой прошли мимо них, даже не почуяв что-то не ладное. — И что мне с тобой делать? — отодвинув того за плечи, Чимин вплотную наклонился к его лицу, с прищуром смотря в эти бесстыжие тёмно-карие глаза. — Может, в следующий раз просто дать им разочек тебя ударить, чтобы неповадно было? — Прости, — виновато опустив голову, он действительно раскаивался за своё глупое опрометчивое поведение. Сдвинув носки внутрь, он начал нервно ковырять пальцы, чуть ли не хлюпая носом, готовый заплакать в любой момент. Блондину вдруг стало неловко за то, что он его отчитывает. Лицо его вновь приобрело прежние спокойные черты: губы сложись в подобие улыбки, сведённые брови расправились, а взгляд просветлел. Неожиданно чмокнув того в его рыжую взлохмаченную макушку, он отстранился, застенчиво проговорил: — В общем не делай так больше. Куда нам говоришь, туда? — нервно кашлянул Пак, направившись в совершенно другое направление от нужного. — Да-да, как скажешь, мистер топографический знаток, только нам в другую сторону! — крикнул Чон ему в след громким шёпотом. Через какое-то время они практически вплотную подобрались к источнику звука, можно сказать, сев им на хвост. Вначале шла воровка, держа под локоток по всему видимому свою маму, рядом с ними, прихрамывая, шагал её отец. А вот уже сзади них плелось около пяти или шести заключённых, коим повезло было выбраться на свет вместе с ее родителями. — И который из них нам нужен? — напряжённо вглядываясь в их спины, из-за угла ломал голову Чон. — Ждать пока они покинут здание и разбредутся кто куда — слишком рискованно, ведь мы не можем уследить сразу за всем. А если нас еще и заметят, то считай миссия провалена. — А нам и не нужно будет этого делать. Я чувствую его грязные намерения за версту, — его верхняя губа брезгливо задёргалась, а в глазах воспылал недобрый синий пламень. Прежде чем Хо успел ему что-то ответить, он телепортировался прямо к началу их отважной команды преступников, преграждая путь собственным телом. Посчитав, что неизвестный хочет навредить ей и её родителям, девушка наспех вытащила из кармана самодельный кинжал, неуклюже размахивая им из стороны в сторону. Выглядело это зрелище довольно жалко, но Хосок почему-то поймал себя на мысли, что восхищается её храбростью. — Я пришёл не за тобой, — с лёгкостью уклоняясь в стороны от её выпадов, Пак всё же отдавал ей должное, ведь он бы поступил также если бы на кону стояла жизнь Хосока. — Отдай мне этого преступника, и вы свободны. Это же ведь не так трудно, правда? Явно наседая на неё своей сильной аурой, блондин сжал в кулак взбудораженную кипящей кровью руку. Тем самым намекая, что времени на выбор у неё не так много. Сначала она колебалась, не в силах преступить незыблемые для себя принципы, но чаша весов перевешивала очевидно не в его сторону. — Прости, — с удушливым комом сожаления, подкатывающим к горлу, прошептала она одними лишь губами и, снова взяв мать под руку, зашагала прочь, ни разу не оглянувшись, чтобы не было соблазна вернуться. Все остальные опасливыми шажками поспешили за ней, в том числе и их изначальная цель. — А вот ты не торопись, — взяв того за глотку, Чимин злобно оскалился, явно брезгуя даже дотрагиваться до этого отребья. Острые когти, что впивались в смертельные точки, порезали кожу так, что в этих местах выступила густая тёмно-алая кровь. — Я не понимаю о чём вы, господин, — его покрытое морщинами лицо скривилось в испуге. Сложив ладони вместе, он начал усердно тереть их друг об друга, моля о пощаде. — Пожалуйста, пощадите. Может, Хосока весь этот спектакль одного актёра и смог обмануть так, что тот даже засомневался в его виновности, но на Чимина этот жалкий трюк от слова совсем не подействовал. Покрепче сжав пальцы на его шее, он с отвращение буквально выплюнул эти слова: — Почувствуй, какого это медленно и мучительно задыхаться. Скажи спасибо, что я не поджог тебя живьём, как это делал ты со своими жертвами, — последнее предложение Пак прошептал ему на ухо так, чтобы услышал только он. А после отстранился и обратился уже к Хосоку, с застывшим лицом стоявшему в стороне. — Пожалуйста, отвернись. Я не хочу, чтобы ты это видел. Послушно выполнив просьбу, он зашёл за угол, стараясь игнорировать болезненные кряхтения мужчины, имени которого он даже не знал. Тогда как пальцы Чимина с нечеловеческой силой сжали его горло, ломая кости пополам, как сухие ветки. С каменным лицо он наблюдал, как от недостатка кислорода синеет его неухоженное лицо, как кровью наполняются глаза и дёргаются в агонии конечности. — Ублюдок, вы. все. будете гореть в аду, — на последнем издыхании прохрипел мятежник, больше не сопротивляясь и не издавая никаких звуков. Теперь уж с полной уверенностью можно было сказать — он умер. — Это мы еще посмотрим. Сказав это Пак отбросил его в сторону, как тряпичную куклу, к которой владелец потерял интерес, после чего отправился к Хосоку, что нервно теребил тряпичный пояс. Глубокий выдох, чтобы успокоить бешено колотящийся пульс, и на его губах снова расцвела дружелюбная улыбка как будто бы всего пару мгновений назад это не он убил человека. — Теперь мы можем возвращаться домой, — с облегчением в голосе произнёс он, стараясь прочитать эмоции на лице парня, в надежде снова не наткнуться на брезгливое презрение. Как вдруг Чон перехватил его правую руку и старательно начал вытирать её об подол своего ханьфу. — Что. что ты делаешь? — в полном недоумении уставился блондин на него. — Ты испачкался, — и правда, вся его кисть была в чужой крови, видимо всё из-за когтей, что оставили на шее мертвеца глубокие раны. Чимин попытался вырвать свою руку из его хватки, но тот крепко вцепился в неё, кинув на него грозный взгляд. — Не хочу, чтобы твои руки были снова в крови. Но также я понимаю, что иногда это просто необходимо. Поэтому просто дай мне разделить с тобой эту тяжёлую ношу. Пожалуйста. Не ожидав подобных слов от парня, Пак полностью растерялся, поэтому единственное что он смог — это послушно кивнуть. Никуда не торопясь Хо тщательно вытер все пятна, стараясь не слишком сильно теперь, чтобы не оставить раздражение на его коже. И только после этого они двинулись в путь. На этот раз уже можно было никуда не торопиться и ни от кого не прятаться, поэтому они прогулочным шагом шли по главной улице, изредка обмениваясь фразами на отвлечённые темы. Каждый думал о своём, наслаждаясь свежим ночным воздухом и моментом уединения. Как вдруг Чимин заметно встрепенулся, заметив кого-то вдали на этой, казалось бы, безлюдной улице. Закусив нижнюю губу, он колебался — стоит ли подойти. Но после недолгого раздумья, всё же решился. Поманив Хосока за собой, он лёгким бегом устремился к мужчине на вид средних лет, одетому в наряд прислуги, и маленькому мальчику на вид не больше шести лет. Сначала они оба перепугались, особенно увидев пятна крови на наряде Хосока, поэтому мужчина спрятал ребёнка за собой, но Чимин поспешил успокоить его. — Извините, что испугали Вас. Я работаю вместе с вашим господином. Увидел Чоичи и решил поздороваться. Разрешите? — он старался говорить самым дружелюбным тоном, которым только возможно, но в глазах мужчины напротив всё еще читалось легкое недоверие. Тем не менее, он сделал шаг в сторону, слегка подтолкнув парнишку за плечо. Присев на корточки, Чимин аккуратно взял его крохотные мягкие ручки в свои ладони. Ему невольно вспомнилась их первая встреча, тогда он выглядел так, как будто вот-вот свалится в обморок, весь чумазый в оборванной одежде, а в глазах совершенно отсутствовал хотя бы малейший огонёк жизни. — Привет, малыш, скорее всего, ты не знаешь меня, да и вряд ли мы ещё когда-нибудь пересечёмся, если только в другой жизни. Но несмотря на это, я хочу, чтобы ты запомнил то, что я тебе сейчас скажу — надеюсь, ты проживёшь долгую-долгую жизнь, полную счастливых моментов вместе со своими родителями. После этих слов он слегка приобнял мальчика за плечи, а затем встал и направился в сторону перекрёстка, что уже виднелся из-за угла небольшого одноэтажного домика. Отойдя от них на приличное расстояние, Пак вспомнил, что забыл сказать еще одну очень важную вещь. Развернувшись на ходу, он щёлкнул пальцами и выкрикнул на всю улицу: — За все эти годы я никогда не видел, твою искреннюю улыбку, так что, пожалуйста, улыбайся чаще. Пока! — еще один тяжёлый камень вины в этот момент упал с его плеч. Так будет лучше для них обоих. Очередное перемещение во времени вернуло их в самый разгар бури. Запачканные в грязи зонтики, что остались дожидаться их здесь, уже вряд ли могли им чем-то помочь. Поэтому пока они добежали до дворца, на них не осталось ни одного сухого места. Беспокоясь, что Чон может заболеть, они первым делом пошли переодеваться, а уже потом направились к Наморо в библиотеку, раскидать, так сказать, карты таро на будущее. Подвальное помещение как и в прошлый раз встретило их своим полумраком. Прихватив с прикроватный тумбочки рисовый пирожок, Хосок потихоньку хомячил его, следуя по книжному лабиринту прямо за блондином, пока они не набрели на маленькую коморку. — Надо же, якши тоже умеют спать, — невнятно с набитым ртом пробубнил Хо, отыскав среди кипы отсыревших бумаг мирно дремавшего на стуле Наморо. Никак не отреагировав на реплику рыжеволосого, он убрал ноги со стола, устало потерев переносицу. Очевидно, он ждал их возвращения, ни на минуту ни смыкая глаз, но тяжёлая голова сама опустилась на плечи, так что он и не заметил, как погрузился в царство сна и фантазии. — По вашим довольным лицам, я вижу, что вылазка прошла удачно, но точно сказать это могу сказать только я, правильно? — он начал глазами шерудиться по столу в поисках заветной книги. — Ты уверен, что сможешь сделать это сейчас? — жестом остановив якшу, с явным беспокойством в голосе поинтересовался Пак. Тогда как Хосок отметил про себя, что тот никогда не относился к ним как к своим слугам. Для него они больше, чем старые друзья — семья. — Может, мы лучше зайдём к тебе завтра? — Ага, чтобы вы всю ночь не могли уснуть из-за любопытства, а на утро у вас опять случилось несварение? — кажется, эта информация не должна была дойти до ушей Хосока, так как в сторону Наморо устремились два испепеляющих глаза из-под нахмуренных черных бровей. Пока якша потянулся за священной реликвией дабы снова провести обряд, а Чимин всё ещё пытался поджечь его взглядом, возомнив себя чосонским суперменом, Хосок снова почувствовал это тугое, до омерзения тошнотворное чувство внизу живота, а спина покрылась мелкими леденящими мурашками. Откуда на него смотрят? Где эти глаза? Они везде: в стенах, на потолке, на каждой строчке пыльных книг. Чон начал опасливо озираться по сторонам, когда блондин, не поворачиваясь, опять воспользовался этим гадким приёмом, проникнув к нему в голову: — Стой смирно! Не вертись, — так он тоже знал, что за ними следят. — Делай вид, что ты ничего не замечаешь. У меня есть план. Хотя их мысленные переговоры длились недолго, за это время Наморо уже успел погрузиться в прочтение будущего. Как и в прошлый раз, страницы книги в его руках, сходили с ума, а вместо глаз как будто воссияли два фиолетовых сапфира, только привычно безэмоциональное лицо, что щурилось в неясном беспокойстве, вызывало в них тревогу. Неужели всё было зря?.. Это заняло большее количество времени, чем они ожидали так, что у Хосока даже ноги загудели и он спустился вниз по стене на пол. Атмосфера была крайне гнетущей, поэтому чтобы хоть как-то отвлечь себя Хо начал заваливать парня напротив разного рода вопросами: — Как ты думаешь, как долго присматривало за этими землями предыдущее божество? — Дольше, чем ты можешь себе представить. Он появился вместе с зарождением всего, но умер весьма глупой смертью, — неохотно отвечал блондин, не отводя пристального взгляда от якши ни на секунду. — Люди до последнего не верили в его смерть. Он был для них всем. Поэтому, когда во дворце появился я, они лишь лишний раз убедились в его гибели. Тогда они подумали, что Вайшравана лишь попросту переродился в новом теле, точнее в двух. Но и здесь их ждало разочарование — от прежнего Божества мне досталась лишь сила и некоторые знания. — Они возненавидели тебя? — подобрав коленки к груди, он уткнулся в них подбородком, чувствуя, что усталость берет своё. — «Ненависть» — громкое слово. Скорее, разочаровались. В связи с чем сделали вид, что меня просто не существует, взяли всю власть в свои руки и долго пудрили народу мозги. Но потом появился ты, — он резко просветлел в лице, кинув на Чона мимолётный благодарный взгляд. — Тот, кто видел во мне не «бракованное» божество, а Пак Чимина, обычного мальчика, и всё изменилось. Поэтому даже если сейчас Наморо повернётся и скажет, что у нас ничего не получилось, я не оставлю попыток всё исправить. Понимаешь? Хосок было дело хотел ему возразить, понимая, что это их последний шанс, как якша громко захлопнул книгу, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. Вид уставший, еще больше, чем до обряда, кажется, он был на пределе своих сил. Облокотившись одной рукой об стол, он произнёс лишь одну фразу: — Vincere aut mori. Задумчиво кивнув, Чимин кинул ему на прощание фразу что-то типа — «хорошая работа» и направился к себе в покои, напрочь позабыв о том, что у него есть маленький хвостик в виде Хосока, что от слова совсем не понял, что сейчас произошло. Догнав Пака уже только у двери, он с глубокой отдышкой вцепился ему в плечо. От неожиданности парень вздрогнул, чуть не вывернув Хосоку руку, но вовремя опомнился. — Что это сейчас было? — после каждого слова делая глубокий вдох, предъявил блондину Чон. Только вот прежде, чем он сказал еще хоть что-то, Пак накрыл его полуоткрытые губы рукой, еле слышно шикнув на него, напоминая о тайной слежке за ними. Приоткрыв плохо поддающуюся дверь в комнату, Чимин подтолкнул рыжеволосого войти внутрь, проверяя коридор на наличие лишних ушей. И только после того, как убедился, что в радиусе двадцати метров ни одной живой души, отправился следом за ним. В комнате было до головокружения душно, поэтому первым делом блондин отправился к окну, чтобы впустить в помещение свежий вечерний ветерок, приносивший из далека аромат зрелой вишни и тлеющих углей в жаровне, после чего направился к одиноко стоявшему креслу в дальнем углу комнаты. Всё это время Чон молча наблюдал за ним, ожидая разрешения, чтобы говорить. — Не ожидал, что придётся думать, что говорить в собственном дворце, — устало откинув голову на спинку кресла, он блаженно прикрыл глаза. — И как давно. за нами следят? — Ты и сам знаешь ответ на свой вопрос. Важнее, что именно они хотят тут унюхать. — Поэтому Наморо зашифровал своё послание? — Хо бы и сам был не прочь свалиться на кровать, но ноги словно не поддавались приказам, поэтому он продолжил стоять в центре комнаты, нервно ковыряя манжет рукава. — Присутствие чужака во дворце не так сложно заметить, даже ты, сам того не замечая, это сделал. — И что он сказал? — пытался прочитать ответ по его эмоциям и поведению, но на практике это оказалось не так легко сделать, поэтому и задал вопрос на прямую. — «Vincere aut mori» — «Или победить, или умереть». Скоро нас ждёт последняя битва и от её исхода решится всё, — подняв взгляд на его сморщенную в недовольстве мордочку, Пак не мог найти себе места. — Поэтому я подумал. Может быть, на это время ты вернёшься обратно к своим родителям или хотя бы на пару лет вперёд, когда это всё точно закончится? Ничего не ответив на это предложение, Чон уставился на него обиженным, вернее, даже оскорблённым взглядом исподлобья, ожидая, какой ещё сюрприз тот ему преподнесёт. — Вирупакша знает, что ты моё самое уязвимое место, поэтому попытается снова тебя убить. Я не хочу. переживать это снова, — увидев, что Хо никак не реагирует на его слова, Чимин поднялся и подошёл к нему впритык, положив руки на его осунувшиеся плечи, что тут же затряслись мелкой дрожью. Было не понятно, беззвучно ли плачет он или истерически смеётся, так как он опустил голову вниз, уткнувшись ею прямо Паку в грудь. Не зная, как ему реагировать, блондин растерянно начал оглядываться по сторонам в поисках хоть какой-нибудь помощи. Но кто или что ему могло помочь? Разве что стул — ударить им разочек по голове и тот потеряет создание, а значит перестанет плакать. Но Чимин решил оставить этот ход на план «Б», а пока что решил просто спросить: — Что. что случилось? — Не проси меня о таком больше никогда, слышишь? — пытаясь выместить злость, Чон бессильно начал бить того кулаком по груди. — Вместо того, чтобы считать, что я твоя слабость, что меня нужно постоянно защищать, просто используй меня вместо щита или оружия. Сделай меня своим секретным оружием! Только не прогоняй. — О, мой маленький малыш, — прижав его вплотную к груди, Пак положил свой подбородок на его всё еще влажную после улицы макушку, нежно похлопывая и поглаживая ладонью дрожащую спину. — Прости, я не должен был этого говорить. Хотя в глубине души Пак думал, что всё ещё прав. Это не его война. Он оказался втянут в неё по его вине, поэтому было бы слишком жестко со стороны Чимина заставлять самого дорогого для него человека на свете — бороться и отнимать чужие жизни собственными руками. Он возьмёт эту ношу на себя. На сколько бы сильно он не погряз во тьме, пока Хосок рядом всё хорошо, он обязательно найдёт выход обратно. Когда Чон наконец успокоился, блондин уложил его спать, предварительно напоив чуть ли не поллитровой кружкой из сбора успокаивающих трав. Вместо того, чтобы прилечь рядом, он отправился на кресло, рядом с которым на столе стояла одинокая накренившаяся на бок свеча. Уставившись на неё, как на заворожённую, он всё пытался унять это непонятно откуда пробудившееся чувство тревоги в груди.