День за днем. Эпизод 2.

За окном становится светлее. Смотрю на часы – ого, уже полшестого… Рассказ об отношениях с женой Калуга завершает словами: - Ну, вот. А потом было так больно, что потом месяц ни с кем не разговаривал. Разговоры о бывших женах и любовницах меня мало интересуют. Но Калугу жалко. А еще жальче Алису. Вот, как так можно бросить маленького ребенка и укатить за границу? У меня в очередной раз кипит электрочайник, и я переставляю чашку с кухонной стойки на столешницу, к чайнику. Еще раз бросив взгляд на часы на стене, с усмешкой интересуюсь: - Кстати, Андрей, ты знаешь, сколько мы уже болтаем? В трубке слышится удивленный возглас: - Ух, ты, еклмн... Слушай, Наумыч мне телефон выключит к чертовой матери. Ну, тут и моя вина, усмехнувшись, отшучиваюсь: - Я ему скажу, что мы обсуждали с тобой концепцию нового номера. Наливаю в чашку с пакетиком кипяток - надеюсь это последняя ночная заварка на сегодня. - Слушай, я тебя перебила. Извини, ты что-то говорил. - А… Да, я говорил, что… Было настолько больно и противно… И я поклялся себе, что больше никогда ни в кого не буду влюбляться. Более того, даже не буду вызывать повода. Подняв чашку, держу ее у губ – жду, пока остынет. Я не очень вслушиваюсь в его стенания по поводу жены, и что она там еще натворила, но стараюсь поддержать разговор: - Ну да, я тебя понимаю. Мне трудно судить. Наверно ты все правильно сделал. Фраза получилась дурацкая, без всякого смысла. Правильно, что поклялся? Или что не будет давать повода? Но какой смысл можно искать в шесть утра после бессонной ночи? Я сейчас выполняю роль жилетки, куда можно выговориться и облегчить душу – и только. Со вздохом делаю глоток чая и вдруг слышу: - Ну да, я тоже так думал… Пока тебя не встретил. Чуть не пролив все на стол, поперхнувшись, зависаю. Калугину мое молчание не нравится: - Алло, Марго, ты меня слышишь? Вдруг вспоминаю наш полночный разговор с Алисой: - «Где твой папа?» - «Он там с какой-то девкой целуется». - «Как целуется?» - « Вот так, в засос». Представляю, словно наяву, эту картинку и выбросить ее из мыслей уже не получается. Ничего не могу с собой поделать. Иду к окну, где молочная дымка за окном уже предвещает рассвет: - Андрей, ну, я даже не знаю, что тебе сказать. Я действительно не знаю… Да, он снял с себя все прежние клятвы, данные когда-то после неудачных отношений, пялится на меня, сосется с Егоровой. И что? Его право. В трубке Калугин сбивчиво оправдывается: - Да, не надо ничего говорить…. Я... Я просто поделился с тобой своими мыслями, вот и все. Тебя, в принципе, это ни к чему не обязывает. Стою, с чашкой в руке, привалившись к спинке кресла, и пытаюсь ухватить его мысль. В смысле, не обязывает? А должна обязывать? Что-то я под утро туго соображаю. Но с другой стороны, никто его за язык не тянет – ему хочется не просто выговориться, ему хочется выговориться именно мне. Выложить и разделить то, что лежит грузом на душе. Подлость бросившей жены, тяготы с маленьким ребенком, мужское одиночество. Да и вообще, за эти полтора месяца мое представление о Калуге изменилось полностью. И этим хочется с ним поделиться: - Андрей, ты знаешь, Гоша мне много рассказывал о тебе. - Да? С чего это вдруг? - Ну, да так… Он часто делился со мной своими рабочими моментами. - И что? - Ну, я во многом с ним не согласна. Ты очень интересный открытый человек. И на меня, как на своего друга, ты можешь рассчитывать в любое время суток. Калугин молчит. Я понимаю, он наверно ждал от меня других слов. Любая баба на моем месте, наверно бы, развесила уши и соплю пустила. Но будем реалистами - я мужчина, хоть и в женском теле и меня жалостливыми рассказами о плохих женах и тяготах мужской жизни не пробьешь. Хотя твою откровенность, Андрюха, я реально заценил. Это правда. Молчание затягивается и тороплю с ответом: - Алло, Андрей! - Да, да, я слушаю…. Приятно, черт возьми. Значит, удовольствие обоюдное… Калуга вдруг интересуется: - А, послушай, Алиса еще не проснулась? Я просто чего подумал, может сейчас заехать забрать, что бы сразу в школу отвезти? - Да, ладно, что ты будешь дергаться? Отдыхай, я отвезу ее. - А… Ты считаешь, что это удобно? - Я думаю неудобно спать на потолке, а поухаживать за такой прекрасной девочкой - одно удовольствие. - Эта прекрасная девочка, порой, такие фортели выкидывает. Отхожу от окна, улыбаясь своему невидимому собеседнику: - Не наговаривай. Она прекрасный растущий ребенок. - Ну, если главный редактор так считает, то так оно и есть. Видимо он тоже понимает, что пора с болтовней закругляться и нужно поспать, хотя бы пару часиков. В голосе Андрея звучит надежда: - Я попозже еще позвоню? - Лучше еще попозже. - Договорились, пока. *** Только кладу голову на подушку, как меня кто-то начинает трясти и над ухом раздается детский голос: - Марго! Марго, просыпайся! Блин, могу я хотя бы пять минут поспать? Поднимаю голову и никак не могу сообразить, кто меня зовет: - А? Что случилось? Рядом со мной, высунувшись из-под одеяла, сидит Алиса: - Ничего, просто пора вставать. Подперев тяжелую голову, пытаюсь очухаться от сна: - Куда вставать? Смотрю на часы, стоящие на тумбе: - Время семь часов утра только! Чуть больше часа подремал, не больше! Но у девчонки обрадовано вспыхивают глаза: - То есть, я сегодня в школу не иду? - А-а-а…, в школу. Я сразу все вспоминаю. Блин, Калуга…. Теперь с сонной башкой на работу тащиться. Со вздохом закатив глаза к потолку, заваливаюсь опять на подушку: - Ну, нет, идешь, конечно же, идешь. - Жаль! Приходится, все-таки, вставать. Пока Алиса умывается, быстренько переодеваюсь в красные спортивные штаны с лампасами, такую же замечательную красную маечку и отправляюсь на кухню готовить ребенку завтрак. Что у нас тут в холодильнике? Вот, например, есть творожный сырок…, вроде не просроченный. Не густо. Может пожарить тосты к чаю? Вообще завтраки у нас готовит Аня, как впрочем обеды и ужины, но надо же когда-нибудь учиться. Эксперимент проходит с переменным успехом – не скажу, что тосты совсем не удались, но некоторыми местами даже не подгорели. Вот только часть из них застряла внутри тостера и никак не желает выходить наружу. Усевшись поудобней за кухонную стойку, нога на ногу, начинаю операцию по выбиванию конечного продукта. К сожалению, кроме дыма, ничего нового из щели, куда забрались тосты, не появляется. Пытаюсь заглянуть с обратной стороны, может там что-то видно, но увы, увы, увы… Сжав зубы чертыхаюсь: - Блин… Со стороны коридора слышатся шаркающие шаги Сомовой: - Фу, Гоша, что ты здесь делаешь? Не отвлекаясь от интересного занятия, бормочу: - Тосты жарю, не видишь? Она начинает махать кухонной тряпкой, вроде как разгоняя дым: - Фу, на костре что ли? - Да уж лучше на костре. Эта шарманка походу дела накрылась медным тазом. Продолжаю упорно трясти агрегат, но безуспешно: - У-у-у…, блин… Заела зараза, черт! Недовольно сопя, поднимаю глаза к потолку, но и оттуда никто не спешит на помощь. Ни Чип, ни Дэйл, ни Гаечка. Сморщенная от дыма Сомова, брюзжанием возвращает меня из мира мультиков Гошиного детства: - Надо было из сети сначала выключить. Умная очень, да? - Слушай, я знаю! - Фу, ну и надымил ты здесь… Фу! Ходит вокруг меня, машет тряпкой и только мешает. Присоединяюсь к ее ворчанию: - Капец! Какой вообще му…дрец придумал эту кочегарку? Его бы самого туда вместо тоста! Ставлю, наконец, агрегат на стол и из него выскакивает долгожданный черный сухарь и я предлагаю его остановившейся рядом подруге: - О! Кстати, угощайся. Сработало! Протягиваю сухарик Сомику, но та, почему-то, понюхав, отмахивается: - Спасибо. Слушай, а на фига ты выперся на кухню вообще? Сегодня ж не восьмое марта. Я тоже начинаю размахивать рукой, помогая восстановить пригодную для существования воздушную атмосферу: - Потому что, кто-то дрыхнет до полвосьмого, а мне вообще-то гостей кормить. Вижу, как к нам тихой поступью через комнату идет уже одетая Алиса. Сомова ее не замечает и с подозрением интересуется: - Каких гостей, ты что, кого-то опять привел с собой? Почему опять-то? Ага, еще спроси бабу или мужика? Поелозив слезаю со стула, обхожу вокруг стоящей столбом Сомовой, и иду, c довольной физиономией, навстречу улыбающейся девчонке. Та жизнерадостно приветствует хозяек: – Доброе утро! Приобняв малышку, показываю рукой на Сомика: - Знакомься Алиса, это тетя Аня. - Здравствуйте. - Привет, красавица. Уперев руки в бока, наблюдаю как они жмут друг другу руки… Прикольная парочка, Алиса и Анечка… Сомова бросает на меня косой взгляд: - Гхм…Так значит, ты и есть та самая Алиса Калугина? - Ну да, а вы что, про меня знаете? Анька охотно объясняет, осуждающе поглядывая на меня: - Ну, конечно. Тетя Марго много рассказывала о тебе. Я лишь ухмыляюсь в ответ. Анюта продолжает допытываться у новой знакомой: - Так, а что ты у нас ночевала, да? - Ага. Сомова переводит взгляд на меня, ожидая пояснений, но я отмахиваюсь: - А-а-а, я тебе потом все объясню. Если уж рассказывать, то про все – и про ночной звонок Калугина, в том числе. Алиса принюхивается и осматривается вокруг: - А у вас тут что, пожар? Анюткин голос полон сарказма: - Нет, Алисочка. У нас тут кулинарный поединок. Тетя Марго сражается против тостера. Издевайся, издевайся… Ухмыляясь, складываю руки на груди и Анька, посматривая в мою сторону, добавляет: - Но результаты, по-моему, не в ее пользу. Малышка вдруг зовет: - Марго! - Да, котенок. - А сделай мне хвостики. В смысле? Растерянно смотрю на нее. Со своим собственным хвостом я уже научился более-менее справляться, но экспериментировать на детях? Я же не фашист какой-нибудь. Растерянно переспрашиваю: - Хвостики? Сомова опять ехидничает: - Сделай, сделай. Алиса, мою задумчивость интерпретирует по-своему: - Ну да, или косички. Или косички? Скривив рот, испуганно кошусь на Аньку. Знать бы еще как их делать. Перебираю пальцами девчоночьи локоны - да, детка, поставила ты перед тетей Марго задачку. Девочка гордо добавляет: - Мне папа всегда делает! Выигрывая время, судорожно дергаю на себе майку, поправляя. Наверно я тоже смогу? Хотя… - А… Х-х-х..., ты знаешь, давай лучше хвостики! Заговорщицки смотрю на нее, потом приподнимаю часть волос на Алисиной головке. Вроде есть, на что резинку повесить. Девчонка наивно соглашается на хвостики: - Давай. - Пойдем. Оглядываясь на Сомову, увожу Алису подальше от критических глаз и замечаний, к себе в спальню. И все равно слышу в спину: - Угу, кулинар хренов. Тете Ане, лишь бы поворчать. *** Через пятнадцать минут упорного труда ставлю ребенка перед настольным зеркалом: - Как тебе? При виде креативного отражения у Алисы загораются глаза: - Прикольно. Ни у кого таких нет. Вот и хорошо! Веду Алису за руку назад на кухню, торжественно провозглашая наш выход: - Внимание, встречаем супер - пупер знаменитая известная модель…А-али-иса! Одним движением выдвигаю ее из-за спины вперед, потом усаживаю на стул возле кухонного столика. Сам встаю за спиной модели парикмахерского искусства в ожидании восторгов и аплодисментов. Сомова, стоящая у раковины, оглядывается, смотрит на нас и почему-то вздыхает: - О, господи!.. Гхм... В ее взгляде столько обидного недоумения, что я поджимаю губы: - Что? Анюта подходит поближе, скептически осматривая созданные мной хвостики: - Алисочка, ты знаешь, а-а-а… Пойдем я тебе переделаю, а? Девчонка оглядывается на меня и в ее взгляде смесь сочувствия и восхищения: - А Марго? - А тетя Марго пусть плиту причешет. Острячка блин. Насупив брови и уперев руку в бок, корчу Сомовой рожу, изображающую возмущенный вопрос «Что не так?»: - Чего? - Пойдем… Пусть приготовит, чего-нибудь, говорю, может лучше получится. Это все злобные инсинуации. Алиса то похвалила! А тетя Аня просто отстала от моды, вот…. Недовольно покачав головой, кричу им вслед, тыча рукой в пространство: - Между прочим, я на парикмахера не училась! - Угу. В расстроенных чувствах присаживаюсь к кухонной стойке: - Чего человеку не понравилось? *** Когда Алиса полностью собрана и готова отправиться в школу, когда тетя Марго причесана, накрашена и переодета из спортивного костюма в юбку и миленькую светло-полосатую блузочку c короткими рукавчиками, когда сумка у нее на плече, а туфли на ногах - раздается звонок в дверь. Это Калугин, который выполнил-таки свою угрозу и приехал проводить ребенка в школу. Он уже не буянит, не то что вчера, и здоровается вполне добродушно: - Привет. Мы с Алисой уже в прихожей: - Привет, а мы уже уходим… Ань, закрой за нами! Сомова торопливо семенит с кухни, чмокает меня в щеку, а потом наклоняется к Алисе: - До свидания, приезжай еще в гости. - До свидания. Пока троицей спускаемся на улицу и идем к моей машине, пытаюсь выяснить, сколько у нас в запасе времени: - Андрей, совсем необязательно было такой крюк делать - я и одна бы отвезла… - Мне совсем нетрудно. А так спокойней… Он смеется: - И комфортней. - А-а-а, вот так, значит. На машинке понравилось кататься? Подходим к «Рэйндж Роверу» и я нажимаю ключ, разблокировывая двери : - Ну, тогда давайте, рассаживайтесь. Наш путь сначала до улицы Поликарпова, где располагается Алисина школа №1288 с углубленным изучением английского языка, это на северо - востоке Москвы в районе Беговой. Едем по Мичуринскому проспекту, потом по улице Косыгина, Киевскому путепроводу через Дорогомиловский мост и наконец Хорошевской эстакаде. *** Оставив Алису на попечение учительницы, отправляемся на работу. На Большую Татарскую едем через центр - сначала по улице 1905 года, потом по Краснопресненнской набережной, через Новый Арбат и Знаменку до самых Большого и Малого Каменных мостов с выездом на Большую Полянку. В общем, утро получается путаными долгим и все время в дороге по пробкам… В 12.15, когда приезжаем в редакцию, рабочий день естественно уже в полном разгаре. Поднявшись на четвертый этаж, выхожу из лифта первым, Андрей чуть позади. И практически налетаем на Люсю с пачкой бумаг в руках: - Здравствуйте, Маргарита Александровна. - Доброе утро. На ходу она сует мне в руки всю кипу: - А это ваша почта. - Ого, спасибо Люсь. Обогнав секретаршу, сворачиваю к своему кабинету, но вслед мне летит: - Да нет, это вам спасибо. Удивленно оглядываюсь: - А мне то, за что? - За все. А за вчерашнее особенно! Меня быстро окружают улыбающиеся лица сотрудников редакции, заставляя остановиться. Растерянно кручу головой по сторонам: - Да, неожиданно… Доброе утро всем! Что тут происходит, черт возьми?! Сбоку рядом раздается громкий голос Любимовой: - Ух, ты! Я и не знала, что вас уже выпустили. Видимо речь идет о вчерашнем попадании в кутузку?! Блин, сплетни разносятся быстрее «Сапсана». Андрей, стоящий рядом, укоризненно тянет: - Га-а-аль. Оглядываюсь на него, а потом вновь поворачиваюсь к Любимовой и топчущемуся рядом с ней Кривошеину: - Ну-у-у…, извини. Ты думала, я уже по этапу пошла? Галя смущенно краснеет, и мы все смеемся, разряжая обстановку. Валик острит: - Слушай, Марго, а мы и не знали, что ты мастер спорта по тайскому боксу. Походу весь офис в курсе вчерашних событий, включая драку с Зимовским, и смакует подробности. Вновь бросаю взгляд на Калугина, и тот пытается спасти меня от детальных расспросов: - Вали-и-и-ик, много работы. Но путь нам уже перекрывает Эльвира: - Марго! - Да, что? - Знаешь, у нас с тобой бывают разногласия по некоторым вопросам, но за то, что ты врезала Зимовскому, вот за это тебе низкий поклон и большое человеческое спасибо! Обилие почитателей в таком деликатном для имиджа Антохи вопросе, начинает смущать. Даже краснею: - Н-н-н… Даже не знаю, что сказать. - А не надо ничего говорить. Мокрицкая начинает аплодировать, и окружающие почин подхватывают. Улыбаясь, слегка раскланиваюсь – походу, сегодня я звезда. *** Дверь в мой кабинет раскрыта настежь и, зайдя внутрь, я спешу к своему рабочему месту бросить сумку и наконец-то заняться делом. Хотя бессонная ночь сказывается - башка тяжелая и гулкая. Краем глаза замечаю сбоку движение - из щели между стеной и открытой дверью, как черт из табакерки неожиданно выскакивает прятавшийся там Зимовский и сразу начинает шипеть: - Где Гоша? Вот, действительно, таракан… ДУСТом что ли плинтуса просыпать? Слышу стук захлопывающейся двери и оглядываюсь на посетителя: - Ты что здесь делаешь? - Мне нужно срочно поговорить с Игорем. Как он сюда пробрался-то? Надо будет сказать внизу, на входе, чтобы у этого укурка забрали пропуск, наконец. Повесив сумку на спинку кресла, невозмутимо разворачиваюсь к Антохе лицом: - Сам выйдешь или мне охрану позвать? Антон продолжает оглядываться на дверь: - Меня восстановили, так что расслабься. И мне срочно нужен Гоша! Как восстановили?! Блин, вот проныра! Небось перед Наумычем соплю пустил и разжалобил. И главное снова на мозги мне капает! Что на этот раз? Позвонить? Повидаться по видео? Прикрыв глаза, качаю головой, демонстрируя недоверие: - Опять старая пластинка? Кошусь на взъерошенного Зимовского. Все-таки странный у него сейчас видок. И это настораживает. То, что он уломал Наумыча и тот дал слабину – этому верю, хотя конечно сглупил Егоров, сглупил и еще пожалеет, что пригрел эту гниду. Но сейчас поведение Антона не похоже на прежние хитрости – он реально напуган чем-то и шипит: - В общем, так – передай ему, что на меня вышел Барракуда! Как, Барракуда? Потеряв дар речи , стою как дурак, тараща глаза и не в силах вымолвить ни слова. Антоша замечает мой растерянный взгляд и злорадно усмехается: - Вижу, ты этого упыря тоже знаешь. Так, собраться! Отвернувшись, судорожно пытаюсь понять, что происходит и чем это явление нам грозит. Потом иду вдоль окна, совершенно отключившись и вперив взгляд в пространство. Барракуда - это плохо. Я совсем забыл о нем со всеми этими пертурбациями, а тот, видимо, про должок помнит. Мое бормотание больше похоже на беспомощное блеяние: - Да…Мне… Гоша рассказывал. Зимовский делает несколько шагов в мою сторону, подступая вплотную: - Да? А теперь, ты ему расскажи, что если в течение суток не будет бабок, Барракуда сделает нашу жизнь очень некомфортной. Мне совершенно не хочется контактировать с Барракудой, и я пытаюсь переложить все проблемы на Антона. Хочу проскочить мимо Зимовского и смыться на кухню: - Так, а что Гоша может сделать, он вообще в Австралии? - Да, хоть в Папуа Новая Гвинея! Значит, ты будешь отвечать за долг своего брата! Приходится притормозить и прикинуться чайницей: - Я? А причем здесь я? Но Антон в одиночку разгребать наш косяк не намерен и пытается давить: - Унаследовала кресло, унаследуй и долги! Стою, губами шлепаю. Вот не было печали – черти накачали. Зимовский разворачивается к выходу, но уходить не спешит: - Да, кстати, из-за тебя Егоров урезал мой оклад на двадцать процентов. Так что давай сестренка шурши, ищи бабки! Плевать мне на твою зарплату. Он мне еще указывать будет, гнида… Сам разбирайся со своим Барракудой, а меня не трогай. Я тут вообще ни с какого боку! Меня зовут Марго! Гоша вернется, вот с Гоши и спрашивайте! Самоуговоры помогают и я, с уверенным видом усевшись в кресло и скривив губы, равнодушно отмахиваюсь: - Я ничего не буду делать. Я не обязана! Зимовский со злобной мордой возвращается к столу и, опершись на него одной рукой, а другую положив на подлокотник моего кресла, нависает как падальщик над добычей: - Будешь, как миленькая будешь! Так и пышет страхом и злобой. С вытянутой физиономией гляжу в его перекошенное лицо и дрожащие губы, выплевывающие угрозы: - Я один в этом дерьме плавать не собираюсь. Я тебя сдам Барракуде и все! Так что давай включай мозг, ты же у нас умная. Выпрямившись, он угрожающе смотрит на меня сверху вниз, а потом, не оглядываясь, уходит… Верю, он может. Все так подаст, что останутся от Маргариты Ребровой только буквы «р-р-р». Сижу в полной прострации, а рука так и дергается, так и дергается ко рту - очень хочется покусать ноготь. *** Я совершенно не в адеквате, особенно с учетом того, что сегодня почти не спал. Единственный выход - посоветоваться с Анькой. Как говориться - пол головы хорошо, а полторы лучше. Звоню Сомику и со слезой в голосе воплю, вернее приглашаю, срочно приехать в «Дедлайн». Тут, можно сказать, вопрос жизни и смерти…. Ну, в общем-то, как всегда. Через час встречаемся за столиком, куда я уже заказал два бокала коктейля. Себе красненький, Аньке желтенький. Не помню из чего…. Да это сейчас и неважно. Закинув ногу на ногу, пытаюсь сидеть расслабленно и уверенно, и все равно колотит внутри. Руки не лежат на месте, и приходится занять пальцы авторучкой: - Ань, походу - это полный капец! - Гоша, говори толком. Раздраженно шиплю, оглядываясь сторонам: - Не называй меня Гошей! - Извини, вырвалось. Так что у тебя случилось-то? Как бы это безопасней сформулировать. Виновато поглядывая на подругу, начинаю: - Ну, в общем… Месяца три назад, точнее, в марте, ну чисто по пьяни… - Марго, не томи. - Ну… Я, Антон и Валик Кривошеин, сделали большую ставку в тотализатор. Одна восьмая Лиги Европы, ЦСКА – Шахтер. Естественно поставили на своих… Десять к одному. Я возмущенно, со стуком, ставлю бокал на стол: - А эти козлы в Донецке взяли и два ноль продули! Понимаешь? - Пока, не очень. И что? - Представляешь, во что мы вляпались? В десять раз?! И тут же затыкаюсь, оглядываясь по сторонам и назад. Анька ахает, прикрывая рот ладонью: - Тотализатор?! Я киваю. Сомова возмущенно тычет в меня рукой: - Что же ты мне раньше-то не рассказывала ничего?! Когда раньше? Мне что до этого было что ли? Наклонившись над столом, в ее сторону, цежу сквозь зубы: - Ань, говори тише! Мой взгляд мечется по сторонам, но вроде все спокойно, на нас никто не смотрит. Анька продолжает пыхтеть, краснея от негодования: - Гоша! Никогда бы не подумала, что ты играешь на деньги! Что ж за коза такая! Просил же: - Ань, не называй меня по имени, кругом люди! И вообще, после того случая я завязал, все! Подняв руку вверх, пресекаю прения. Все это было давно и неправда… Особенно, если учесть, что месяц спустя я превратился в бабу! Сомова язвит: - Очень вовремя. Сдвинув брови, хмуро смотрю на нее: - Ты прикалываться пришла? - Гош, я не понимаю, чего ты дергаешься… Пусть Зимовский с Кривошеиным и суетятся! Встряхнув головой, отбрасываю волосы назад - этот вариант мы уже проходили и он пустой. Анькины слова меня совсем не успокаивают: - А я? - А что ты? Что он тебе сделает? Играл Гоша? Гоша… А он сейчас в Австралии, к нему все претензии. Я тоже так подумал, только боюсь, это не прокатит. Продолжаю крутить головой, опасаясь чужих ушей, а потом склоняюсь над столом словно заговорщик, подаваясь к сообщнице: - Слушай, Ань, Барракуда просто так не пугает. - Что он тебе сделает? Ты Гошина сестра. Да и вообще, к тому же, не родная. Со скепсисом в лице, киваю - все вроде логично, но если бабки на кону, работает совсем другая логика: - Ему чихать, родная - не родная. Он дом спалит к чертовой матери и делов… Прямо не знаю, что делать…. Капец какой-то! Глаза вдруг становятся мокрыми и я, зажав ручку в кулаке, начинаю растерянно кусать пальцы. Сомова кидает новую идею, разводя руками: - Давай, тогда, просто сдадим ментам. Кого? Барракуду? Ну, подруга, ну выдала… Смотрю на нее с укоризной: - За что? Анька приглушает голос: - Ну, это же чистой воды вымогательство! Можно подумать коллекторы для банков по-другому долги выбивают! Отвернувшись, лишь качаю головой: - Слушай Ань, ты будто только вчера родилась, а? Сомова делает невинное лицо и кривит губы. Приходится проводить политинформацию для непонятливых: - Барракуда, он же Олег Карасев, известный в городе букмекер. У него такие ходы и подвязки, что ему даже закон нарушать не придется. И потом… Снова оглядываюсь по сторонам и тихо добавляю с горькой издевкой: - У меня самого вообще-то паспорт липовый. - Это я помню… Ну, давай, я у кого-нибудь одолжу и там, как-нибудь, отдадим? Задумываюсь о таком варианте… И теперь начинаю грызть кнопку на авторучке, но плавности мысли это не прибавляет: - Ань, такую сумму тебе никто не одолжит. Анька недоверчиво пожимает плечами: - Какая там сумма? Произносить вслух не решаюсь. Щелкаю кнопкой, выдвигая стержень, вытаскиваю из стаканчика на столе салфетку и пишу цифру с шестью нулями. Потом поворачиваю листок к Сомовой – пусть впечатляется. Та ошеломленно икает: - Ой! Ик!… Сурово. - Да в том то и дело… Опять начинаю вздыхать и грызть долбанную авторучку. Анюта никак не очухается и продолжает обескуражено на меня глазеть: - Ничего себе. И тоже засовывает пальцы в рот.