День за днем. Эпизод 2.

Свидание с Анютой лишний раз меня убеждает - проигнорировать Барракуду не удастся. Возвратившись в редакцию, оставляю сумку в кабинете и отправляюсь на поиски этих двух хануриков - Зимовского с Кривошеиным. Иду на голоса – оба орут, особо не скрываясь, в комнате отдыха. Слышатся жалобы Валика: – Гоша втянул нас в эту фигню, Гоша! Я вообще никакие ставки не хотел делать! Захожу на кухню и трогаю этого нытика за плечо. Тот от испуга дергается, закрыв глаза, и чуть ли не хватается за сердце: - Ох, ты. Пытаюсь придать голосу жизнерадостности: - Ну, что, братцы?! Антон придвигается поближе ко мне, и видок у него при этом весьма грозный, хоть и испуганный: - Ну, что? Поговорила с братом? Обхватив плечи руками, стараюсь держаться уверенно, но не очень получается. Затравленно посмотрев Антохе в глаза, выдавливаю из себя: - Нет. У Зимовского, кажется, щеки текут от страха вниз: - Что значит, нет? Его испуг явно перерастает в панику. Но я, все же, делаю еще одну попытку увильнуть с линии огня: - Слушай, мне кажется, его не надо сейчас в это дело впутывать. У него и так проблем с отцом по горло. - Да плевать я хотел на его отца! Дай бог, конечно, ему здоровья. Но Гоша точно также торчит Барракуде, как и все мы! Валик вдруг орет дурным голосом: – Да мы все попали! Мы хором шипим на него: - Тише ты! Валик пытается заглянуть мне в лицо, но я отворачиваюсь, поглядывая в холл через проем двери. Кривошеин трусливо канючит: - И все по его милости. В холле народ занят своими делами и на нас внимания не обращает. Антон опять шипит на Валентина: - Хватит бухтеть! Затем снова переключается на меня: - И имей в виду.. Приоткрыв рот, я нервно киваю и Зима, скорчив рожу, меня передразнивает. Скривившись, он заканчивает: - Барракуда по любому вычислит, что ты живешь в квартире у Гоши, а ему все равно кого крайним назначить! Сам знаю. Но то, как они обмочились со страху, и дружно пытаются переложить часть своих проблем на меня, постороннего вроде человека, и женщину к тому же - злит. Пытаюсь усмехнуться: - Очень смешно. - Что тебе смешно? - Два обделавшихся мальчика стоят и пугают девочку. Мне сумму кто-нибудь скажет? - Ну, тогда пристегнись. Я оглядываюсь еще раз на выход, и потом жду, пока Зима вытащит из внутреннего кармана листок с цифрами и поднесет мне к глазам. Я аж приседаю, так ноги подгибаются - уже в полтора раза больше первоначальной суммы проигрыша. Невольно вскрикиваю: - Да ты что?! - Тише! Голос срывается на какой-то сип: - Откуда столько? - Оттуда! Долг и еще проценты. - Какие еще проценты? - А ты это у Барракуды спроси. У него, знаешь ли, в отличие от Правительства свои взгляды на кризис. В полной прострации переглядываемся - сумма совершенно неподъемная без серьезных последствий. С таким долгом останешься и без квартиры и без штанов… И без колготок с лифчиком - специальное предложение для превращенных мужиков. А потом мы с Антоном, оба сложив руки на груди, еще минут десять переругиваемся - кто виноват и что делать. Валик стоит между нами, сунув руки в карманы, и тоже пытается тявкать, но негромко и с оглядкой. *** После трех, даже ближе к концу дня, втроем отправляемся в «Дедлайн» - здесь, вроде как, и намечаются переговоры с Барракудой. Усаживаюсь на табурет возле барной стойки, лицом в зал, закидываю ногу на ногу и нервно грызу палец, в ожидании пока Антон наберет номер и поговорит. Валик сидеть не может и уже, кажется, весь извелся - мечется туда-сюда со своим портфельчиком, словно наскипидаренный. Зима, наконец, начинает напряженно говорить в трубку: - Алле… Да, да... Это Антон Зимовский…. Что?... Э-э-э… И в таком же духе минут пятнадцать. Потом зависает и слушает еще минуты две. - Не-е-е, мы все понимаем, но пойми…. Я не могу принимать один такое решение. Валик громким полушепотом дергает меня: - Ну, о чем они так долго- то!? Перестав теребить подбородок, раздраженно цыкаю на паникера: - Ты можешь помолчать? Антона он, видимо, тоже достал – выпучив глаза, Зимовский придушенно орет на Кривошеина: - Заткнись! Затем снова отворачивается от нас: - Да, да, да Олег! Нет, я понимаю, что нет времени, но дай хоть минут десять, а?…ОК…Спасибо. Валик уже успевает обежать вокруг Зимовского и с надеждой заглядывает тому в глаза. Я тоже смотрю на Антона в ожидании – приговор, кажется, вынесен. Кривошеин сипло пищит: - Ну, что он сказал? - В общем, все! Он ждать не будет, ни одного дня! Валентин, трясясь от страха, пытается уцепиться хоть за соломинку: – А ты ему сказал, что мы можем… Зима его перебивает: - Слушай, ты стратег, может тебе набрать номер, и ты сам с ним поговоришь? И это все? Как-то жиденько, мне не хватает информации: - Вы это обсуждали двадцать минут? Оказывается, нет! Антон вздыхает: - Короче… Он дергает Валика, заставляя приблизиться: - Иди сюда! Мы сближаем наши головы, словно заговорщики: - У Барракуды к нам есть предложение. Так, это уже кое-что! Закусив губу, внимательно жду конкретики. Бледный Валик шипит в полуобморочном состоянии: - Какое предложение? - Послезавтра, в рамках Бундеслиги играют «Айнтрахт из Франкфурта и «Гамбург». - Ну? - И он предлагает рискнуть. Либо пан, либо пропал! Пока не совсем ясно и я пытаюсь уточнить: – В смысле. - В прямом смысле. Зимовский оглядывается по сторонам и понижает голос: - Он предлагает сделать ставку на величину половины нашего долга. Сразу просекаю фишку, если повезет - это выход! - Что, серьезно? - Серьезней некуда. - Короче, Барракуде нужно вбросить хорошие бабки. Ну, чтобы поднять коэффициент и привлечь серьезных людей…. Торопливо киваю – понятно, понятно, давай дальше. - И если мы угадываем, то мы ему ничего не должны! У меня уже горят глаза, и на губах пробивается слабая улыбка. - Да? Валик, как всегда, дрейфит: - А если пролетим? Зимовский снова на него орет: - Ну, тогда можешь садиться и писать себе некролог! Слова о некрологе заставляют Кривошеина затрястись еще сильнее, и он отступает: - Нет, я в такие игры не играю! Игрок, блин! Можно подумать у него есть другое предложение. Схватив его за руку, дергаю к себе, с наездом: - Валик, ты как попугайчик в клетке. Шуму много, а толку никакого! Снова разворачиваюсь к Зиме: - Когда нужно дать ответ? - Прямо сейчас. - Звони! - Ха, и что я ему скажу? - Скажи, что мы сыграем. Валик делает последнюю жалкую попытку зарыть голову в песок и ничего не делать: - Марго! Блин, я его сейчас ударю. Кулаки сами сжимаются и мы с Антоном, хором, набрасываемся на этого трясогуза: - Заткнись! Снова поворачиваемся друг к другу, лицом к лицу. Мы с Зимой сейчас одно целое – два полушария одного мозга. Я это чувствую. Хотя он и продолжает ехидничать: - Марго, а деньги? Половина долга сама собой не нарисуется… Но я-то вижу, как у него уже скрипят извилины, а кривляться и ехидничать я тоже умею. - Какие будут предложения? Хотя чувствую - то, что скажет Антон, мне не понравится. Зима сверкает глазами и шугает, стоящего рядом с нами бледного до синевы Валика: - Слушай, иди отсюда! С несчастным видом Кривошеин шарахается в сторону и там замирает, поглядывая на нас. Мы с Антошей у барной стойки сближаем головы и он шипит: - Марго, слушай, а что если нам одолжить у Егорова? Возмущенно хриплю, тараща на него глаза: - Ты что с ума сошел? Во-первых, он столько не даст, а во-вторых, тоже не даст, с какой стати? Антон морщится, даже подпрыгивает на табуретке от нетерпения и пытается расшифровать свою идею: - Не как физическое лицо, ну… Взять в редакции, а с выигрыша отдать! Так я и знал. Отрицательно качаю головой, отмахиваясь: - Нет, нет, нет, так дело не пойдет. - Почему? - Потому, что деньги редакции - это уголовное дело! Валик влезает в наш диспут: - А когда нас будут закапывать, это какое будет дело? Вот ушастый, все слышит…. Оглядываюсь на него, поджав губы и беззвучно матерясь…. А вслух добавляю: - Валик, тебе нужно в туалет. Неожиданно за нашими спинами раздается голос Барракуды: - Добрый день! У меня мороз пробегает по коже, и я вздрагиваю. А Антон вообще чуть не сваливается с табуретки. Откуда здесь букмекер? Материализовался, что ли? Дьявольское отродье. Мы разворачиваемся к нему лицом и расплываемся улыбками навстречу гостю. А тот не торопясь подходит, присаживается рядом с Зимовским, спиной к барной стойке и оперевшись на нее локтями. Антон берет себя в руки первым и бормочет: - Добрый. - У вас такие лица, как будто покойника увидели. Мы переглядываемся с Антохой с застывшими улыбками. Очень может быть даже сразу двух… От такой мысли улыбки быстро сникают и Зимовский повернувшись к Барракуде, приподнимается с табуретки: - Да нет, просто это… - Что это? Лепечет, хрен знает чего. Наконец на Антона нисходит: - Ну что, как раз… А, да – Маргарита! Зимовский кивает в мою сторону, и я протягиваю руку для "знакомства": - Очень приятно. Барракуда ее мягко жмет: - Аналогично. Антоша заискивающе смотрит на нашего гостя и поясняет: - Двоюродная сестра Гоши. - Даже так? Не отводя от меня взгляда, он интересуется: - А где же твой азартный братец? Зимовский опять влезает: - Да я же говорил. Понятно… Сдал, как и обещал. Букмекер на него цыкает: - Я не с тобой разговариваю! Ну, раз сдал, выкручиваться смысла не имеет: - Кхм, это очень долгая история, и к делу отношения не имеет. Сегодня я за него. Барракуда смотрит на меня с нескрываемым любопытством, а потом, обойдя вокруг Антоши, пересаживается поближе: - Ого! Уважаю деловых женщин. Ведь они обманывают гораздо реже, чем мужчины. Интересный комплимент. Легким движением руки перебросив волосы с плеча за спину, с улыбкой разворачиваюсь к Барракуде, расслаблено положив локоть на стойку и демонстрируя заинтересованность… Тот ласково продолжает: - Вы поймите Маргарита, я всего-навсего хочу взять свое. Убрав улыбку, понимающе киваю. Олег Карасев, он Барракуда и есть – сожрет и не заметит, несмотря на все улыбочки. А тот продолжает строить из себя крутого парня, рядом с интересной девочкой: - А эти, противные мальчишки, выпендриваются. Скосив взгляд на Зимовского, соглашаясь, встряхиваю гривой - ну, тут я с Барракудой полностью солидарен. - Вы, как женщина, вы должны понимать, что делают с мальчишками, когда они выпендриваются. Ладно, хватит упражняться в словоблудии, что ты еще тот упырь я и сам прекрасно знаю. Озвучиваю наше решение: - В общем, мы решили сыграть. - Все решили? Твердо говорю: - Да! И обвожу строгим взглядом «противных мальчишек». Зимовский кивает, а Валик себе под нос испуганно бормочет: - Да. Чувствую на себе взгляд Барракуды. Не скажу, что смотрит с восхищением, но уважение в нем читается. А еще, словно охотник на желанную добычу. Мороз по коже пробегает от мысли, что он попросит в случае моего проигрыша. Букмекер одобрительно кивает: - Похвально. На кого будете ставить? Каждый мой нерв, словно натянутая тетива – тронешь, зазвенит. Валик пытается что-то вякнуть: - На… Но я пресекаю эти попытки, прожигая его своим взглядом насквозь. И громко заявляю: - На «Гамбург»! - Ух, ты! Оптимистично. Да, оптимистично. Со сладкой улыбкой твердо смотрю в глаза ухмыляющемуся Барракуде и тот усмехается: - Как там Алеша Пешков … «Безумству храбрых поем мы песню»?…. Это надо отметить! Он оборачивается к бармену за стойкой: - Молодой человек! Бутылочку шампанского. Вижу, как у Валика трясутся губы, как бледен Зима. Я улыбаюсь, но кто бы знал, чего мне это стоит. Кривошеин лепечет: - Я бы сейчас…, лучше, холодненького засадил. Букмекер не возражает и кивает бармену: - А лучше, две. Зимовский подобострастно благодарит: - Спасибо. Валик вдруг срывается со своей табуретки и торопливо убегает. Видимо медвежья болезнь нашла своего героя. Барракуда удивленно смотрит ему вслед: - А мне-то за что? Потом бросает взгляд на нас с Антоном: - Сегодня же вы угощаете, да? Я хмыкаю и смотрю на Антона. Тот выдавливает из себя жалкую улыбку: - Да, да, да. *** Время летит незаметно. На улице темно. Барракуда давно свалил и мы втроем уже переместились за столик в углу и практически выжрали все шампанское. Перебрали, кажется, все варианты по поиску денег. И Антон меня почти убедил – если Эльвира поможет взять деньги на выходные, а потом сразу их вернуть…, никакой уголовщины, вроде как, не будет, никто не заметит и не пострадает... По крайней мере, я себя в этом почти убедил. Вся эта обстановка, весь этот драйв мне даже нравятся. Сейчас, среди мужиков, я себя тоже чувствую почти мужиком, вожаком… Сижу напротив Зимы, хмельной и растрепанный, цежу алкоголь, сосу купленную сигару… И мир вращается вокруг нас, как и прежде. Антоха раскрывает портмоне и начинает отсчитывать пятисотенные и Валик, сидящий рядом со мной, оживает: – Вкусное было шампанское. Зимовский бурчит: - Я думал этот урод еще один пузырь закажет. Кривошеин пытается острить, в своей трусливой манере: - Угу, главное, что бы он нас не заказал. Антону такие шутки не нравятся, он кладет деньги в книжку со счетом и обрывает юмориста: - Так, Валик! Действительно, пора подводить итог. Я оглядываю своих сообщников: - Ладно, давайте по делу. Зима, ты уверен, что Эльвира на это пойдет? - Я буду очень стараться…. И притом, мы же берем бабки только до понедельника. - Только, пожалуйста, обрисуй ей четко ситуацию. Скажи, что деньги нужны не только тебе, но нам, понимаешь? - Марго, давай ты не будешь учить меня, как разговаривать с женщиной. Хорошо? Мог бы поспорить у кого опыта больше, но не буду, соглашаюсь: - Хорошо Потом стряхиваю пепел с сигары в пепельницу. Валик вдруг делает стойку: - А, кстати, вон она. Антон тут же начинает крутить головой по сторонам: - Где? - Ну, вон! Кривошеин машет рукой в сторону входа и Антон оглядывается. Я тоже пытаюсь вытянуть шею и разглядеть, где там Мокрицкая… Зимовский вновь разворачивается к нам: - Как говориться, на ловца и зверь! Ну что, я пошел? Нервно киваю: – Ни пуха. - Лучше скажи «с богом!». Антон выбирается из-за стола, направляясь навстречу Эльвире, и Валик вслед бормочет: – Иди. А потом, развернувшись ко мне, начинает нудеть свои паникерские песни: - Слушай Марго, а если она его бортанет, а? Задумчиво смотрю вслед Зиме, пуская красивые колечки дыма изо рта. Все-таки, насчет хитрых финансовых комбинаций, котелок у Антохи варит быстро. Потому и держим. Кривошеин опять меня дергает: - Слышь, Марго! Блин, достал уже! Оборачиваюсь: - Что-о-о? - А если она его это…, фьють…, прокинет, что тогда? Сосредоточившись, наблюдаю, как Зимовский с Мокрицкой, у входа, отойдя в сторонку, активно перешептываются. Походу он ее уломает. Сопящий рядом Валик ждет ответа, и я его радую: - Квартира есть у тебя? От счастья у того враз язык начинает заплетаться: - Причем здесь…, моя квартира?! - Возьмем кредит, оформим под залог. Кривошеин тотчас просыпается и начинает сопротивляться: - Ага, щас! - Тогда сиди… Поджимаю губы: - И не гунди! Тебе бы, Валентин, в Министерстве паники работать! Наконец переговоры заканчиваются, Антон с Эльвирой заходят в зал и направляются к нашему столику. Мокрицкая, нервно улыбаясь, приветствует: - Добрый вечер. Я киваю, а Кривошеин суетливо здоровается: – Привет, привет… Эльвира не торопясь присаживается к нам за стол, а Зимовский пристраивается рядом с ней. Поджав губы, она холодно бросает: - Я на секунду, ненадолго…, мне некогда! Мне Антон Владимирович обрисовал, вкратце, вашу проблему. Так вот, я готова помочь. Слава богу! Поднимаю глаза к потолку со словами благодарности. Валик пьяно смеется, и Мокрицкая продолжает со строгим лицом: - Э-э-э… Имейте в виду, деньги должны быть в понедельник! Стараюсь уверить ее в нашей благонадежности: - Само собой! Если самому не верить, то не стоит и начинать. Это любой игрок в покер скажет. Эльвира проникновенно смотрит мне в глаза: - И еще. Маргарита Александровна, я это делаю исключительно ради вас! Прикладываю руку к груди в знак безграничной признательности. - Потому что вы здесь единственная, - она бросает взгляд на Антона. – Кому я еще доверяю! Валика, кажется, совсем развезло. Страх и шампанское - жуткая смесь. Он пьяно бормочет: - Вот молодец, молодец….Шампанского хочешь? Эльвира берет чей-то полупустой бокал и пьет. Все! Вдавливаю сигару в пепельницу.... Теперь остается только зайти кое-куда на дорожку, попудрить носик и можно по домам…. Жаль, что Анька сегодня допоздна на радио… Придется оставить машину здесь на стоянке и ехать на такси.