День за днем. Эпизод 2.

На следующее утро уламываю Сомика сначала довезти меня до редакции, а уж потом ехать к себе в «Селену». Пока поднимаюсь в лифте, оглядываю себя – ну что, собран, подтянут, готов к бою. На мне новая синяя блузка с белым воротничком и короткими рукавами с белым кантиком, черные обтягивающие брюки, на плече сумка. Сегодня причесывала и делала макияж Анька, так что решение привлекать мужиков яркими красками на фэйсе ее, не мое. В холле ко мне присоединяется Зимовский, и мы вместе идем ко мне в кабинет. Антон, с довольным видом, на ходу сообщает: - Ну что, поздравляю. Кошусь в его сторону: - С чем? - Как с чем? Деньги уже на базе. Подойдя к столу, снимаю сумку с плеча, чтобы бросить ее в кресло: - В смысле у Барракуды? - Да нет... На данный момент база - это я. А у Барракуды они будут… Он оглядывается на дверь, и я жду продолжения. Антон смотрит на часы на своей руке и громко объявляет: - …Где-то, через полчаса. Лучше об этом так громко не разоряться - а нашем офисе, даже у чайных ложечек, кажется, есть уши. Так что раздраженно обрываю самоуверенный тон Зимовского: - Не ори, там Егоров шастает…. Давай, вали. Движением руки, задаю направление на выход. Антон не успевает сделать и двух шагов, как в дверях и правда появляется картинно улыбающийся Наумыч. Принесла нелегкая и, как всегда, не вовремя. Зайдя, он строго щурится и Зимовский, расплываясь в заискивающей улыбке, чуть кланяется: – Здравствуйте! Егоров, не торопясь и не глядя на Антона, идет через весь кабинет, прямо ко мне. Приходится изобразить радость и радушие: - Доброе утро, Борис Наумыч! Начальник, в ответ, нарочито изображает благодушие: - Доброе утро. Ну что, новый зам. не обижает? Мне уже известно, что Антон оставлен на прежней должности с испытательным сроком. Что касается обид… Если не считать драки, привода в милицию и желания отдать меня Барракуде на растерзание, то в остальное время поведение вполне сносное. Пытаюсь отшутиться: - Да нет, пока шелковый. И потом, я и сама могу обидеть. - Это точно! Пока мы обсуждаем Зимовского, тот успевает проскользнуть к выходу и смыться. Но Егорову он и не нужен: - Да! Я чего зашел... Сегодня надо бумагу проплатить, поторопи Эльвиру - пусть не задерживает. Кстати, финансы у нее. - Ага. Блин, вот так всегда, то понос, то золотуха. Бумагу ему проплачивать приспичило. Поджав губы, пытаюсь с ходу что-нибудь придумать и как-то отмазаться, но ничего путного в голову не лезет. Вздохнув, киваю, изображая улыбку и радость: - Да Борис Наумыч, разберемся, порешаем. - Я не сомневаюсь… Вот, молодец! Он ту же разворачивается и идет на выход, а мне остается смотреть ему вслед и кусать губы. Чего теперь делать-то? - Капец… Куда ни кинь – везде клин. Срочно звонить Барракуде и отказаться – триндец, все оставить как есть - двойной триндец. Хоть так, хоть эдак, а все равно идти по миру… Остается лишь молиться об удаче и лезть напролом. *** Естественно, не проходит и пятнадцати минут, как в кабинет врывается Эльвира. Стою себе спокойно у окошка, никого не трогаю, бумажки перебираю, ну те, что Люся принесла и вот на тебе - Мокрицкая с выпученными глазами. Оборачиваюсь на топот - так и есть, летит прямиком ко мне. Делаю непонимающее лицо: - Эльвир, что случилось? - Маргарита Александровна - мне кранты! - Так, успокойся. Все будет хорошо. - Где ж, будет?! Егоров сказал оплатить бумагу сегодня же! - Ну, я в курсе. - Да? И что? У меня в кассе денег ни копья, а он сказал, что рассчитается с ними до обеда! Вы понимаете? Бросаю бумажки на стол и со вздохом пытаюсь ее утихомирить: - Я понимаю, Эльвир. Значит, надо что-то придумать. - Да? Вот, давайте вы с Зимовским, будете чего-нибудь придумывать, а мне, пожалуйста, верните деньги! Бросаю на нее виноватый взгляд: - Я не могу, деньги сейчас у Антона. - Да мне какая разница! Пусть принесет! На меня Егоров и так косяка давит, каждую минуту спрашивает. Облокотившись одной рукой о спинку кресла, а другую, уперев в бок, стараюсь выглядеть убедительной и проникновенно смотреть в глаза: - Ну-у-у…, ты скажи, что ты уже проплатила. - А что я поставщикам скажу? Жалко вздыхаю и продолжаю уговаривать: - Ну, я не знаю, ну, придумай что-нибудь, уболтай их, как-нибудь… Ты же можешь! Пожалуйста. Эльвира пыхтит несколько секунд, задрав глаза к потолку, а потом выдает: - Нет… Маргарита Александровна, извините, но я, из-за ваших афер, терять работу не собираюсь! Сникнув, отвожу глаза в сторону. Прекрасно тебя понимаю, мне и самому все это не нравится. Только что делать-то?…Отменять? Нерешительно беру мобильник со стола: - Ладно. Набираю номер Зимовского. Как только звонок проходит, тоскливо вздыхаю: - Алло, Антон! - Марго, я сейчас занят. - В общем, отбой. - Подожди, что значит отбой? - То и значит, деньги нужны здесь в редакции. - Марго, ты что, не понимаешь? Я уже... Я уже все отдал, да! - Не поняла. Это когда? - Что значит, когда? Пять минут назад, да. Уж и не знаю, печалиться или радоваться. Пытаюсь объяснить неприятную ситуацию: - Понимаешь, Эльвира в истерике - Наумыч ее поедом ест! - Ну, так успокой, ее. - Боюсь, одной мне это не под силу. - Я уже поднимаюсь в офис. Угу. Все! Эльвира смотрит на меня с испуганной надеждой, но порадовать ее нечем - с огорченным видом захлопнув мобильник, пожимаю плечами: - Извини, Эльвир, но мы опоздали. Мокрицкая потерянно что-то бормочет, суетливо дергая руками, то поправляя что-то на блузке, то прикладывая руку к груди, по-моему, она мысленно уже в камере. Ее взгляд бродит где-то в в пространстве, а голос, запинаясь, дрожит: - У тебя это…, валерьянка есть? Окидываю взглядом стол заваленный бумагами: - Нет… Чего нет, того нет… У меня есть другое лекарство от стрессов. Нагнувшись, шарю рукой в нижнем ящике стола: - Может, коньячку? Мокрицкая отмахивается и, скуля, кидается прочь из кабинета. Нет, ну а чего? Кричу вслед: - Эльвира! Но та уже не слышит, как пришла с вытаращенными глазами, так и ушла. *** Походу мне крышка. Если в понедельник деньги не вернутся, не то, что без штанов и квартиры, еще и без работы останемся. Не могу ни о чем сейчас думать. Такой айсберг ни один «Титаник» не выдержит. Пялюсь в окно сквозь жалюзи, от бессилия сжимая кулаки: - Думай, Игорь, думай! За моей спиной раздается мужской голос: - Марго! От неожиданности вздрагиваю, испуганно оборачиваясь, и взметнувшиеся волосы, падают на лицо. Стоп - машина, это не Барракуда! Калугин стоит возле двери: - Марго, извини, ты не занята? Очень даже занята. Но не тем, чем надо. Надо успокоиться и привести себя в порядок. Откидываю рукой растрепавшиеся волосы за спину: - Нет, проходи. Чувствую, как напряжен мой голос. Пока не сажусь, пытаясь отвлечься от забот и собрать мысли в кучку. Андрей, видимо чувствуя мою внутреннюю колготню, заботливо интересуется: - У тебя все в порядке? Я весь на нервах и мой ответ звучит излишне резко: - Да, а у тебя? - Ну, тоже, все хорошо… Отлично. Хотя мои мысли сейчас не здесь, повторяю за ним: - Отлично. Калугин молчит, и мои мысли за это время уходят отсюда все дальше и дальше. Андрей продолжает неуверенно топтаться возле стола, то глядя на меня, то отводя глаза в сторону. Ясно, это не по работе… Совсем теряю интерес к разговору. Андрюха – все потом, приходи в понедельник! Но Калугин не уходит: - Я хотел спросить, что ты делаешь завтра вечером. Вопрос ставит в тупик. В смысле? Чего-нибудь да делаю. Вот что буду делать в понедельник, вот вопрос вопросов! Непонимающе смотрю на него: - Завтра? Да вроде ничего. - Точно? Завтра суббота, что я могу делать? Отсчитывать минуты до понедельника, наверно. Хватаю себя за подбородок, начиная его неуверенно теребить. К чему все эти вопросы? - Ну да, а что? - Ну, я просто подумал, может быть, я что-то приготовлю, и ты в гости придешь? В гости? Пробую отшутиться: - Мохито, например? - Ну, да, кстати, у меня еще мясо неплохо получается. Мохито это хорошо… Легче будет дожить до понедельника, если все накроется медным тазом... И пойдем с Антошей, Валиком и Эльвирой по этапу... А что? Когда еще удастся натрескаться мяса с мохито? Смотрю на Андрея с нервной улыбкой, и он улыбается в ответ: - Так тебя ждать? Я сейчас не в силах сконцентрироваться сразу в двух направлениях, мысли все время сбиваются на грядущую катастрофу. Что такое ужин с Калугой по сравнению с мировой революцией? Приятное времяотвлечение надышаться перед смертью, не более. Неопределенно мотаю головой: - Не вижу повода, чтобы отказать. - Отлично, значит, я тебя жду! Я опять погружаюсь в нирвану поисков выхода из своих проблем и уже на автомате бормочу: - Само собой. - Да и можешь не обедать, потому что будет очень много всего. Пытаюсь вернуться к разговору, хотя удержать смысл слов становится все проблематичней. А чем он? Не обедать? Обращаю все в шутку: - А-а-а…Ну, тогда я и завтракать не буду. Он смеется, и я отворачиваюсь к окну, возобновляя размышления и продолжая теребить подбородок . Это, наверно, нервное... «Думай. Игорь, думай». Андрей опять что-то спрашивает. Концентрируюсь. - А, последний вопрос, скажи, пожалуйста, что у тебя с Зимовским? Что-то я совсем потерял нить разговора: - А что у меня с Зимовским? - Ну, я имею в виду случай с милицией, а сейчас ты с ним стоишь, так мило беседуешь. Ты знаешь, мне это как-то странно? Даже не знаю, что и ответить. Выверты судьбы…. Мне вот тоже много странного про милицию, я там, можно сказать весь день провел и ни одна собака спасать не прибежала. А кто-то в это время до самого вечера с Егоровой тусовался, но я же не спрашиваю… А про Барракуду тебе вообще лучше не знать, а то спать по ночам перестанешь. Надув щеки, шумно выдыхаю: - Фу-у-ух. Сейчас, что-нибудь, придумаем: - Андрей, Зимовский - мой зам., я ж не могу с ним на работе не общаться. Неожиданно дверь кабинета приоткрывается, и в щель, совершенно не вовремя, просовываются две физиономии – Кривошеина и Зимы. Еще и гримасничают с жуткими улыбками. Андрей смотрит на эту парочку совершенно бесстрастно, а у меня, чувствую, челюсть падает аж до колена и глаза как фонари. Они хором меня зовут: - Марго! - Марго, можно тебя на секунду? Действительно, странное общение с замом. Я лишь киваю, захлопываю рот: - Ап… Калугин, уже не пытаясь в чем-то разобраться, торопится уйти: - Ну, мы договорились, да? В полной прострации могу только поддакивать: - Естественно. - Я побегу? - Да. Андрей идет к выходу, а я уже переключаюсь на своих подельников, призывно махая им рукой заходить. Оба не ждут особого приглашения и торопятся подойти поближе, оглядываясь нетерпеливо на Калугу и дожидаясь, когда за ним закроется дверь. Вздернув головой, откидываю волосы за плечо: - Ну, что случилось? У Зимовского блестят глаза: - Слушай, Марго, у юноши есть интересное, на мой взгляд, предложение. Они переглядываются друг с другом, и Антон торопит подельника рассказать в чем дело: - Ну, валяй, давай. Кривошеин, запинаясь, начинает: - Ну…, в общем, завтра же матч? Киваю, подбадривая. Давай, рожай. - Может быть, вместе посмотрим его? А то я один… Валик понуро замолкает, а Зима, уже успев обойти меня и встав с другой стороны, расшифровывает потуги Кривошеина: - Он боится, что ему даже скорую некому будет вызвать. Вместе? Как раньше? Тут же загораюсь - это же здорово! Я, в прошлый раз, вон сколько, клянчил, упрашивал, рыбой соблазнял, а все равно ведь не взяли: - М-м-м…, классная идея, а во сколько трансляция? Валик кивает: - Вечером. Вспомнив, что обещал всего несколько минут назад Андрею, растерянно повторяю: - Вечером? Как неудачно с Калугой! Опять схватившись за подбородок, кидаю взгляд в сторону двери: - Блин! Зима огорченно поджимает губы: - А чего у тебя вечер расписан? Опять трясу головой, отгоняя волосы.… Вечером? Черт, в кои-то веки. Да может быть, в последний раз в жизни, вот так вот, беззаботно посидеть с мужиками, попить пиво, посмотреть футбол. А ужин…, ужин думаю, не пропадет… В крайнем случае, Егорову покормит, эта гусеница все сожрет. Оглядываюсь на Антона: - Да нет…. Ну, раз такое дело… Окончательно переключаюсь на футбол и хлопаю ладонь о ладонь: - У кого смотрим? Валик и Антон хором скандируют: - У меня! Все с вами братцы ясно. Смотрю то на одного, то на другого: - А давайте так. Тыкаю большим пальцем в себя, а потом сразу обеими руками в них: - Смотрим у меня, а с вас пиво?! Оба одобрительно кивают. Заметано! Неожиданно дверь в кабинет распахивается и к нам врывается Эльвира: - Маргарита Александровна! Мы дружно оборачиваемся в ее сторону, а Валик даже отступает в сторонку, чтобы не попасть под раздачу. - Я уже из-за этой платежки на пределе! Пытаюсь утихомирить тайфун: - Эльвирочка, успокойся. - Они постоянно звонят! Егоров с меня голову снимет! Все! Оглядываюсь на Антона: - Никто ни с кого ничего не снимет. Смотри, как мы сейчас сделаем. Я уже над этим думал, ничего сложного: - Ты оформляешь часть сегодняшним числом, но в последний час работы. Обналичить они все равно смогут только в понедельник. А в понедельник мы все возвращаем! И никто ничего не заметит. Зимовский преданно смотрит на Эльвиру и с охотой подтверждающе кивает: - Да! Ну, согласись Эльвирочка, Марго гений, а? Мы оба ей сладко улыбаемся. Мокрицкая бессильно морщится и отворачивается от нас со стоном: - О-о-ой! И сдается. *** А вот вечер проходит не так интересно и продуктивно как день. Язык у меня не поворачивается признаться Аньке про деньги и новую ставку. Сижу весь вечер как истукан с деревянной мордой, уставившись в ящик. Знаю, знаю - только заикнись - будет до самой ночи с недовольной физиономией пилить и задавать идиотские вопросы, типа «А что вы будете делать, если проиграете?». Не знаю, что будем делать и знать не хочу. Если об этом сейчас думать и без Барракуды коньки отбросишь. И Андрюхе я не позвонил…, даже не знаю почему… Может внутри зудело – а вдруг мужики передумают и чего раньше времени гнать волну? А потом ухожу спать.