День за днем. Эпизод 2.

На следующее утро приезжаю на работу пораньше - мне, все-таки, хочется, еще до начала рабочей суеты, спокойно и аргументировано, поговорить с Калугиным. Расставить все точки над i, без обид. К тому же, надеюсь на справедливость пословицы «Утро вечера мудренее», на то, что Калуга остыл и уже не так сильно на меня сердится – я же повинился и посыпал голову пеплом. Не знаю почему, но сегодня я решил нарядить Марго более ветрено и свободно - на мне плотно сидящая юбка и полосатая блузочка, с короткими рукавами и глубоким вырезом, гораздо более легкомысленная, вчерашней красной. И волосы я не стал закалывать в пучок или вязать в хвост. Похожу распущенной. При этом старательно гоню прочь мысль, что все мои ухищрения связаны с бабским желанием немного утереть нос Егоровой. Вовсе нет… Ну, а если даже и так, я тоже имею право на свое «вау»! Наполнив чашку свежим кофе, стою в дверях комнаты отдыха, и встречаю нетерпеливым взглядом всех прибывающих на наш этаж. Увы, облом - из лифта Андрей выходит вместе с Наташей. Интересно, они встретились уже здесь внизу или так и не расставались со вчерашнего дня? С этого донжуана станется… Они идут рядышком через холл и довольно улыбаются… А эта гадина совсем охренела – опять с голым плечом, словно на вечеринку пришла. А у Калуги физиономия, как у кота, который всю ночь жрал сметану. Похоже у этой парочки все тип-топ. Встрепенувшись, смотрю пристально на Андрея, и парочка тормозят возле меня - при этом Егорова взирает с видом победительницы, а Ромео пряча глаза. Мой порыв тухнет... Ха! «Я тебя люблю», «Забыл всех женщин, пока не встретил тебя»… Тьфу, кобелина! Не глядя, только кивнув, он проходит мимо. Смотрю Калугину вслед и мне обидно. Фиг с тобой, кувыркайся, сколько влезет, но вот так вот в упор не видеть?! Легким движением головы откидываю непослушную прядь и уныло бреду к себе. *** День проходит в рабочей суете и это хорошо. Но и он заканчивается и в 18.15 я выхожу из своего кабинета. Обойдя вокруг Валика с Галиной, устроивших перед моей дверью дебаты, направляюсь к кабинету Зимовского, угрюмо косясь на сладкую парочку – Калугина с Егоровой, стоящую неподалеку. Вопрос к Зиме ерундовый, можно было бы и завтра спросить, но зачем откладывать? Жму на ручку, но войти не успеваю - дверь открывается раньше, и оттуда выплывают Антон с Эльвирой. Зимовский обрадовано интересуется: - О, Марго! Слушай, мы тут все в бар идем, компанию не составишь? - Э-э-э…. А что отмечаем? - Как что? Конец рабочего дня! В принципе торопиться домой желания нет, и я смотрю на часы на руке: - А, ну, да. Зависнув, краем глаза контролирую действия Калугина, который демонстративно подставляет Наташе локоть, и парочка отправляется на выход. Заметив мою заминку, Зима переспрашивает: - Ну, так что, идешь? Cложив руки на груди, смотрю вслед новоявленным влюбленным – капец, если Калуга думал, что Марго будет страдать и казниться по его засохшим плюшкам, то он очень ошибается! У меня полно знакомых, с которыми можно отлично провести вечер и отдохнуть. Полно! А ты, давай, выдру свою окучивай. Оскалившись, решаюсь: - Ну, в принципе можно. - Тогда не прощаемся. Я утвердительно киваю, Зимовский раскланивается и кричит еще кому-то из сотрудников: - Пойдем! Провожаю взглядом и его, и Эльвиру. Может, ну этот кабак? Может домой, к Сомику? На душе муторно... Нет, к Аньке не хочу - сейчас с бабами сидеть, только сопли жевать. С мужиками можно хотя бы про футбол. Возвращаюсь к себе в кабинет и начинаю собирать свои шмотки. Доктор сказал в морг, значит в морг! В смысле в «Дедлайн». *** Спустя час, сидим с Антохой за столом, друг против друга, Эльвира уже ушла, глушим пиво и вспоминаем смешные случаи из последних футбольных новостей. Пиво постепенно делает свое дело - хорошее настроение растет как на дрожжах. Я уже в свободном полете – нога на ногу, Калуга по боку, давлюсь смехом, прикрываясь рукой, от каждой шутки. Да и у Зимы горят глаза: - А ты видела обзор итальянцев? Ну… Когда «Рома» в конце пропустила! Да... Конечно, видел! Возбужденно еложу по скамейке, подтверждающее взмахивая рукой: - С ума сойти, на последней минуте! - Да я вообще думал, что они этого судью убьют… Зима вдруг подается мне навстречу: - Слушай в воскресенье же матч в Питере! Если хочешь, поехали. С Антоном в Питер? Чтобы потом весь офис кости полоскал? Нет, уж, спасибо. Делаю скорбное лицо: - Ой, слушай, я, к сожалению, не могу. Очень хочется, но не могу. Зимовский понимающе хмыкает, и пытается подзуживать, чтобы взять на слабо: - Э-э-э… А вот твой брательник, обязательно бы поехал, он на этом деле повернутый. Стукнув кружкой по столу, он отставляет ее в сторону: - Я помню, мы в прошлом году летали в этот… М-м-м… В прошлом году? А! Ржу, подсказывая: - В Нальчик! Антон удивленно на меня смотрит: - Да в Нальчик. Я уже не могу сдержаться и смеюсь в голос, и Зима чуть обиженно интересуется: - А что Гоша тебе и это рассказывал? - Ха! Ну, да! И как вы, там, на лошадях катались. С ухмылкой тычу пальцем в присосавшегося к пивной кружке Антона: - Это же ты, пьяный, хотел лошадь на платную стоянку поставить?! Склонившись к своей кружке, даже не пытаюсь сдержать хохот. Мой визави обескуражено тянет: - Да-а-а, не думал, что Гоша такое трепло. - Антон, ну ты пойми, мы с Гошей, мы с ним больше, чем брат и сестра! - Ну, да, это и заметно. - Что, заметно? - У вас даже жесты одинаковые, артикуляция. - Да… Знаешь, как это называется? - Ну, как? - Генетика… На часах уже восемь, пиво выпито, в голове слегка шумит – пора завязывать и ехать домой. Решительно отодвигаю кружку в сторону: - Ладно! Анька дома, наверное, уже рвет и мечет. Тяну к себе сумку и портфель, лежащие рядом на скамье. Антон огорченно тянет: - Подожди, Марго, ты куда? - Ну, ты извини, мне пора! - Мы даже пиво не допили. Усмехнувшись, выбираюсь из-за стола: - Ну, ты если хочешь, допей мое. Зима грозит мне пальцем, он тоже уже хорошо накачался пивом: - А вот Гоша пошутил бы точно также! - Ну, я же тебе и говорю – генетика… Давай! Машу ему прощально рукой, он в ответ тоже: - Да, давай, пока! Иду на выход, подсчитывая в уме выпитые промилле. На своей машине ехать или не рисковать? Гоша бы не сомневался, а меня вот терзают сомнения. Меня вдруг чуть ведет в сторону и это как знак! Так, стоп, решено - машину на стоянку, а сам в такси! *** Пока меня везут, настроение улетучивается вместе с парами алкоголя... Разлад с Калугиным, странная дружба с Зимовским… Я бы даже сказал подозрительная… Все это тревожит и напрягает! Зато дома уют и тепло, Анюта на кухне строгает помидоры к ужину, и я быстренько иду в спальню переодеться в домашнее - темную майку и треники. Пока не хочу ничего обсуждать с Сомиком, мне нужно самому подумать. В итоге иду не на кухню, к ней, а в гостиную, чтобы там, бросив мобилу на кучу непрочитанных газет на столе, забраться с ногами на диван и пялиться в выключенный телевизор, погрузившись в размышления. Поелозив, упираю одну ногу в стол, обхватив ее руками... Вот как мне вести себя с Андреем дальше? Он явно не хочет идти на мировую и это уже сказывается на работе - хотел вот сегодня его попросить поехать со мной к рекламщикам, а потом решил - нет уж, будет там меня публично позорить, морду в сторону воротить! Анька с кухни окликает: - Гош… Гоша! Отвечать неохота и я молчу. Она заглядывает ко мне в гостиную: - Ты где? Оставаясь без движения, даже не поворачивая головы, бормочу: - У себя дома. - Опять, Чапай, думу думает? Сомова обходит вокруг стола и, вытирая руки полотенцем, усаживается в боковое кресло. Калугу обсуждать не хочу. Лучше Зимовского. С ним тоже все как-то непонятно. Отвернувшись, поджимаю губы: - Да… Зима этот. - А что, Зима? - Напрягает. - В смысле? Не знаю я, в каком смысле. В Питер вдруг предложил поехать на футбол… - Да без всяких смыслов, просто напрягает и все! Сомова недоуменно взмахивает рукой : - Подожди, по последним данным вы же вроде друзья-товарищи теперь? Приложив пальцы к вискам, массирую их, щуря на Аньку глаз: - Угу. Таких товарищей в тамбовских лесах, знаешь, сколько бегает…. Странно, что я раньше этого не замечал. Анюта с усмешкой качает головой: - Чего не замечал? - Да мерзкий тип такой, мутный… Вроде улыбается, знаешь, в глаза так преданно смотрит… А такое ощущение, что в любую секунду может ножом пырнуть! Кошусь многозначительно на Анюту, а та тут же резюмирует: - Вывод напрашивается сам собой, знаешь. - Какой? - У женщин зрение, куда лучше! Со вздохом отворачиваюсь, цокая языком - опять она про женщин, мне и с прежним зрением жилось неплохо. На столе вдруг начинает наяривать брошенный телефон. Тянусь за ним и, открыв крышку, прикладываю к уху: - Алло. Это Алиса и ее голосок наполняет меня теплом: - Марго, привет. - А, привет, красавица. Как ты поживаешь? - Нормально, а ты сейчас где? Странный вопрос. - Я? Дома. Мы вот, с тетей Аней тут, кашеварим. Сомова, всплеснув руками поднимается, чтобы уйти назад на кухню, и ворчит под нос: - Я уже тетя! Иди, иди, работай… Я сегодня кроме пива с орешками еще ничего не жрал. Проводив ее взглядом, переключаюсь на Алису: - А ты что-то хотела? - Я только спросить. Ты сегодня с папой не встречаешься? А когда это я с ним встречался? После похода в кубинский ресторан наши революционные дорожки разошлись. Он погнался за капиталистическими ценностями, с полуобнаженными дочками олигархов, а я девушка скромная, у меня социалистические интересы - футбол и пиво. - Нет, а что? Насколько помню, он свалил с работы вместе с Егоровой, где-то кувыркаются, наверно. Он же поклялся, что никогда и ни с кем, а я его пробудила, злыдня такая. Алиса обиженно фыркает: - Ничего. Он просто сказал, что придет поздно. Я подумала, что он с тобой. С чего бы это? - Да нет… - Тогда понятно. - Что, понятно? - Он наверно с этой пошел. Не сомневаюсь. Может это женский «мазохизм», но я интересуюсь: - С какой, этой? - Да с Наташей этой, с которой он тут целовался. Обсуждать с девочкой любовные похождения ее папаши мне совсем не хочется. Я сейчас могу наговорить много лишнего и про «эту» и про «этого». Набираю побольше воздуха в легкие и шумно выдыхаю: - Фу-у-ух… Кошу глаз в сторону кухни, потом встаю с дивана и тащусь туда, на ходу придумывая отмазку, чтобы не продолжать разговор: - Э-э-э… Слушай Алис, мне тут тете Ане помочь нужно, давай мы с тобой попозже созвонимся. Ладненько? - Обещаешь? - Ага. Целую! - Пока. Сомова стоит возле плиты и что-то варит в кастрюле. И в моей помощи, точно, не нуждается. Развернувшись к ней спиной и уперев руку в бок, начинаю опять изводить себя идиотскими мыслями, чуть притоптывая ногой и качая осуждающе головой. Ну, Калуга! Засранец... Совсем о дочке не думает… Одни бабы на уме. Капец!