День за днем. Эпизод 2.

Через часок заметно легчает и ужасно хочется пожрать. Причем, холодного и кисленького, от которого мутить, точно не будет. И такое счастье в холодильнике, в поддоне, неожиданно обнаруживается. Тащу его в гостиную и вытряхиваю содержимое прямо на газеты на столе. Килограмма три апельсинов, не меньше. Часть из них перекладываю в глубокую тарелку и забираюсь с ней на диван, прихватив и кухонный нож, нашедшийся поблизости. Великоват, конечно, но вставать с дивана и тащится на кухню за ножом поменьше не хочется… Положив ноги в тапках прямо на стол, сверху устанавливаю тарелку с апельсинами, а потом начинаю ножом кромсать кожуру с них…, и ломать на сочащиеся дольки…, и отправлять в рот одну за одной, одну за одной… Наконец - то, благодать божья! Слышу, как гремят ключи в дверях, и слышится Анькин голос: - Фиона, проходи… И, видимо, уже мне: - Привет! Оборачиваюсь и сквозь полки, слежу, как Сомова там копошится, а потом направляется в гостиную... Странно, вроде говорила, что у нее днем эфир, а уже дома, и собаку с собой где-то полдня таскала. По крайней мере, я тут мучаюсь уже часа два, не меньше, и ее признаков все это время здесь не наблюдалось. Откликаюсь: - Привет - Чего, витамины ешь? - Ага, лечусь. А ты чего так рано? Анька, не снимая сумки с плеча, вдруг начинает суетиться возле стола, склонившись заглядывает под газеты, переставляет стаканы: - Да я где-то посеяла записную книжку. Ты не видел? И поэтому три часа с Фионой где-то шлялась? Явно мне пудрит мозги. Ладно, потом сама расскажет. Может кавалера завела нового… Собачника… Ну, а записной книжки здесь на столе точно не наблюдается: - Не-а. - М-м-м… А ты чего такой унылый, голова болит? - Да нет, вроде отпустило. - М-м-м... понятно. Анюта, все-таки, откладывает свою сумку в сторону и присаживается на валик кресла: - Ну, а вид чего такой траурный? На работе проблемы? - Да, так. - Ну, Гош, не интригуй, давай говори. Хотел бы сказать, и даже разеваю рот как рыба, да сам толком ничего не знаю. Молча, срезаю своим гигантским ножом очередной слой оранжевой шкурки. Сомова фыркает: - Ну, не хочешь, как хочешь. Хочу: - Да Галя приходила. - Какая Галя? - Любимова из редакции - И что? Продолжаю кромсать сочную мякоть: - Ну и ничего! Говорит Зимовский с Мокрицкой, что-то мутят против меня. - Что именно? - Не знаю, что именно. Она говорит, что толком не слышала, но что-то серьезное, связанное с документами. Анька удивленно пожимает плечами: - Ничего себе и ты так спокойно об этом говоришь? Ну, а как? Ничего же конкретного нет. С деланным хладнокровием смотрю на подругу: - А что мне, из пушек палить? - Из пушек, не из пушек, Гош, но надо же что-то делать?! Я уже пытался выудить хоть одну дельную мысль из этой информации, но из нуля, увы, ничего, кроме зеро, не получишь. Так что пожимаю плечами: - Да что, тут, делать… Во-первых, Любимова могла что-то не так услышать. Кидаю взгляд на Сомову, теребящую свою губу, и замолкаю. Сегодня Галина была весь день не своя - с прибабахом по редакции носилась, так что может и со слухом глючило, кто знает. - Ну, а во-вторых? - А во-вторых, тот же Зимовский мог ту же самую Галю и подослать! А что, примеры есть. На память приходит, как Любимова облила меня кофе, а потом сперла блузку…, не так уж давно это и было… Чуть поведя головой, отбрасываю волосы за спину. Слава богу, уже без болезненных последствий… Но Анюта продолжает сомневаться: - Зачем, это? Размахивая своим тесаком, пытаюсь найти объяснение: - Кто его поймет, комбинатора этого хренова! Чтобы я метаться начала, глупостей наделала. Не знаю… - А смысл, какой? Поиски смыслов в моем состоянии вызывают только неприятие: - Слушай Ань, у меня только что прошла башка, ты хочешь, чтобы она у меня еще по поводу Зимовского начала болеть? Сомова скептически поджимает губы, отворачивается и, искоса посматривая на меня, язвит: - Да, недолго длилась ваша баскетбольная дружба. Какая еще дружба… Скажет тоже. Уже не скрываю раздражения: - Слушай Сомова, съешь апельсин, а? Протягиваю ей очищенные дольки. Та только морщится: - Не хочу я. - Не хочешь, тогда ищи свою записную книжку! Достала уже. Пожрать не даст спокойно. Отправляю очередную дольку себе в рот. Напоминание заставляет Аньку встрепенуться и отрабатывать придуманную легенду до конца: - Кстати! Она вскакивает и отправляется на новые поиски. И что интересно - за мой диван. Ходит у меня за спиной и приборматывает: - И все равно, Гош, ты будь начеку, ладно? Потому что эту Мокрицкую вашу я не знаю, а вот Зимовский, знаешь, переедет любого, даже не поморщится! Ха, нашла кого стращать, я этого обмылка вдоль и поперек изучил. Прежде чем сожрать невостребованный Анькой апельсин, изрекаю: - Ничего, я тоже не мальчик. Сомова перегибается ко мне через спинку дивана: - Очень тонкое замечание. Блин, чуть не подавился! - Слушай, Сомова! - Что? Выплевываю косточки в кулак. Валила бы уже куда–нибудь побыстрей. Долбит и долбит по мозгам. Или шла бы на кухню, там свою записную книжку искать, в кастрюлях и сковородках. Все быстрее бы нашла, чем у меня за диваном: - Шла бы ты…. Анька за это время успевает обогнуть диван и теперь стоит сбоку от меня: - Куда? - На радио! - А…Спасибо. Она вещает сумку на плечо, но уйти не торопится. Неожиданно оживает: - Кстати! Может в ванной? Она бежит туда, а я угрюмо смотрю ей вслед. Совсем завралась. Да еще мозги клюет как дятел, ей-богу. *** За окном совсем темно. Слезаю с дивана и вместе с тарелкой недоеденных апельсинов ползу на кухню – не знаю, чтобы еще такое предпринять или сожрать - на душе муторно, а пить вискарь противно. Присаживаюсь, нога на ногу, к кухонному столу и грущу, подперев башку ладошкой и тыкая кухонным ножом в половинку апельсина на тарелке. Анькины слова о баскетбольной дружбе заставляют подняться всей мути с глубины души… Вот, что я за урод такой? И ведь все из-за этого Калуги! Слышится голос приближающейся Сомовой, семенящей в мою сторону из ванной с трубкой у уха и размахивающей на ходу записной книжкой: - Да я лечу, лечу. Я просто в пробке застряла. Все, сейчас буду, пока! Так она что, сегодня, вообще на работу не ходила? Ну, Сомова, не зря ее Марат ревнует… Она тормозит около меня и трясет своим ежедневником: - Представляешь, в ванной лежала! Как она туда попала, не понимаю. Скептически смотрю на нее - давай, давай, заливай, конспираторша… Сомова крутит головой, оглядываясь вокруг, видно проверяет, не забыла ли чего: - Все я побежала, а то меня сейчас уволят. Суета меня только раздражает, и я уныло жду, когда останусь в одиночестве. Но возникшая мысль о том, что во всем виноват Калугин, отмолчаться не позволяет – хочется поделиться и выплакаться, и я окликаю подругу: - Ань! Сомова чешет нос и подходит ближе: - Чего? - Мне так противно! - Отчего? Положив нож на стол, молчу, отведя глаза в сторону. Отчего, отчего... Оттого, что не мужик и не баба, а не поймешь что… С грустью отвожу взгляд: - Зачем мне был нужен весь этот цирк? - Какой цирк, ты о чем? - Да этот театр с баскетболом. Это же я перед Калугиным к Зимовскому в гости напросился. - Зачем? Странный вопрос от представительницы слабого пола. Хмыкаю: - Капец, Сомова, кто у нас тут женщина, ты или я? Что бы приревновал! Зачем же еще?! Анька, забыв о работе, ухмыляется и, прислонясь плечом к стенке, ждет подробностей: - Хм… Поздравляю! В нашем полку прибыло. Угу? - Не ерничай, мне и так хреново. Сомова картинно вздыхает: - Я знаю только один рецепт, извини, конечно. Да я тоже его знаю, но сегодня мне пить уже невмоготу. Задумчиво уставившись в пятно на столе, отвергаю это предложение: - Я пить не буду. Анютин голос отрывает меня от печальных размышлений: - Что же вы за народ-то такой, мужики, а? Чуть что - сразу бухать! С сомнением смотрю на нее: - А что ты мне предлагаешь? Сомова вскидывает голову и, поглядывая на меня сверху вниз, решительно заявляет: - Я предлагаю тебе ему позвонить! Не понял. Удивленно смотрю на подругу: - Кому? - Ну, Калугину конечно, не Зимовскому же! Калугину? Я уже сто раз пытался, только он меня ни слышать, ни видеть не желает. У него сейчас только полуголая нимфа на уме. Удивленно хмыкаю: - И что я ему скажу? - Ну, это милый мой ты уже сам думай, чего скажешь. Что хочешь, то и говори! Пряча глаза, бурчу под нос: - Делать мне больше нечего. Сомова недоуменно разводит руки в стороны, а потом машет в мою сторону своей записной книжкой: - А, ну тогда, сиди и страдай! Все, пока, мне пора. Как только Анька выходит за дверь и раздается щелчок замка, хватаю мобильник со стола, открываю крышку и торопливо набираю номер. Калуга отзывается почти сразу, и я торопливо здороваюсь: - Алло, Андрей! В трубке слышится его запыхавшийся и какой-то встревоженный голос: - Алле… Да, Марго, прости, пожалуйста, я сейчас не могу говорить. - А что случилось? - А… Ну у меня Алиса потерялась! - Как, потерялась? Я уже слез с табуретки и готов бежать куда угодно – искать, спасать. И Алису, и Калугина, и даже Ирину Михайловну. Голос Андрея срывается от волнения: - Ну, как потерялась… Я не знаю, была в торговом центре, теперь потерялась. Он за ней не следил, что ли? Никак не могу въехать: - Ну, как не знаешь, подожди, разве она не с тобой была? - Да суть… Марго, мне сейчас некогда, давай потом! Ясно. Опять со своей свиристелкой где-то тусовался и про ребенка забыл. Я уже снимаю тапки в прихожей и начинаю совать ноги в туфли: - Слушай, подожди… Где ты, скажи, я приеду! - Не надо никуда приезжать, если ты хочешь помочь, то лучше, пожалуйста, находись дома, потому что она может к тебе заехать в любой момент. Вытаскиваю ногу из туфли, оставаясь босиком: - А, хорошо, ладно, я поняла…. Ладно, ты звони, если что, тогда. - Хорошо… Все давай, я убежал. - Все давай. Пока. Удачи. Захлопнув мобильник, упираю руки в бока и делаю несколько шагов назад к кухне - мозг просыпается и начинает активно работать: - Гхм… Капец, веселый денек. *** На улице уже темнеет. Ждать невтерпеж и я уже через двадцать минут опять шлепаю в прихожую, все еще босиком, с желанием собраться и быть готовым выехать по первому же звонку. Тянусь к своей сумке, брошенной на ящик с обувью - хочу кинуть туда телефон и обуваться, но мобильник в руке оживает долгожданным перезвоном. Наконец-то! Лучше лететь и бежать, чем сидеть и пыхтеть. Открыв крышку мобильника, прикладываю трубку к уху. Это Андрей! Параллельно, удерживаясь рукой за полку, просовываю ногу в туфлю: - Алло, ну что, нашлась? - Черт… Да нет, я думал она уже к тебе приехала… Ну, что у тебя, в смысле. - Нет, ее не было, я все время дома, никуда не уходила. Я уже одел и вторую туфлю. Все! Поночка готова спешить к Чипу на помощь. В голосе Калугина откровенное отчаяние: - Ну, я уже не знаю, что делать! Либо звонить в милицию, либо еще что… Решительно прерываю упаднические настроения: - Так, Андрей, успокойся! Слушай, мы ее сейчас найдем, я еду к тебе. Скажи, где ты? - Да здесь я в магазине... С нянькой и с психологом! Калугин с нянькой и психологом? В смысле? Но размышлять некогда, на месте разберусь: - Ага, все, все, бегу! - Ну да, давай. Жду! Давай, пока. Уже собираюсь отключиться, но торможу. Куда бегу? Что-то я не в адеквате… Адрес, адрес какой? - Стоп, стоп, стоп… А в каком магазине-то? - Да я не знаю. Торговый центр какой-то, на Трубной. Описание местонахождения расплывчато и я некотором замешательстве: - А… Ага… Ладно, разберусь. Оглядываюсь вокруг – вроде ничего не забыл. Смотрюсь напоследок в зеркало – ну и видок, но рассусоливать некогда, по дороге подкрашусь. Пригладив рукой лохмы, хватаю резинку с полки и накручиваю волосы в хвост - ну, хотя бы так. Подхватив сумку, выскакиваю за дверь, шумно выдыхая: - Фу-у-ух! *** До ТЦ «Неглинная галерея» на Трубной площади доезжаю довольно быстро - на удивление пробок на пути не оказалось. Пробежавшись по первому этажу, замечаю Наташу, торопливо идущую с какой-то незнакомой девицей, наверно подружкой. Уж не их ли Андрей обозвал нянькой и психологом? Интересно кто из них кто... Бегом нагоняю эту парочку и даже перегоняю: - Ну, что тут у вас? Наташа, как всегда, кладезь культуры: - Здрасьте… Чего приперлась? Не поворачивая головы, кидаю слова в пространство, в космос: - А я не к вам приперлась, девушка. Да и какой смысл смотреть на пустое место, по фамилии Егорова? - Спрашиваю , где Калугин? Откуда-то сзади, слышится топот и голос Андрея: - О! Марго. Оглянувшись, делаю шаг ему навстречу: - Привет. - Привет. - Ну, что? Андрей пожимает плечами: - Ну, что… Ничего! Ловлю каждое слово и пытаюсь сформировать картину в целом… Даже рот приоткрыл от усердия! Значит, все случилось здесь... И во всем этом как-то замешаны эти две дурынды. Калугин нервно оглядывается: - Ее нигде нет… Меня уже начинает колотить! Беру инициативу на себя: - Так, Андрей, возьми себя в руки. Нужно что-то делать. Я вспоминаю, как мы уже однажды искали Алису в ночном городе. Я ездил по улицам, слушал Сомову, смотрел по сторонам… Стоп! Передвинув сумку, висящую на плече вперед, начинаю в ней копаться, пока не нахожу мобильник: - Сейчас… Сейчас мы что-нибудь придумаем. Пол головы хорошо, а полторы лучше - Анька она же моя палочка-выручалочка, она быстро скреативит. Сбоку раздается злобный нудеж Егоровой: - Смотри, какая умная пришла, два часа охрана ищет, а она еще чего-то придумает. По-прежнему не глядя на «пустое место», обращаюсь к ее соседке: - Девушка, закройте рот своей подруге. Набираю номер. Калугин возбужденно интересуется: - Ты кому звонишь? - Ане, на радио. - А зачем? - Ну, пусть объявит…. Если Алиса вышла из магазина, ее мог кто-то увидеть. Андрей недоверчиво смотрит, но это хоть какой-то новый шаг. Егорова опять подает голос: – У нас весь город радио слушает. Лесопилка на дому… Я хоть что-то пытаюсь сделать. Делаю вид, что прислушиваюсь к окружающим звукам и интересуюсь у Андрея: - Что-то фонит все время, да? Тот морщится – кажется, ему не нравятся наши с Егоровой пререкания. Ну, так, заткни свою подружку и все! На том конце снимают трубку и я кричу: - Алло, Ань! - Привет. Делаю несколько шагов в сторону, уединяясь от всех: - Привет, слушай, это… У нас тут такая… Я замолкаю, пытаясь сформулировать покороче. Анюта не выдерживает: - Гош, давай быстрей, у меня эфир. - Так это даже хорошо. У нас Алиса потерялась, в Торговом центре. - У вас? Как это? - Ну, не у нас. Неважно. Потом расскажу. В общем, ее здесь найти не могут. - А я что могу сделать? - Анечка, на тебя одна надежда, родненькая, придумай что-нибудь, объяви по радио, а? - Ну, ты мне хоть скажи когда, где, как одета. - Да не знаю я, как одета, как обычно. А когда потерялась… Оглядываюсь на Наталью и добавляю: - Говорят два часа назад. «Неглинная Плаза» на Трубной, дом два. - Все, Гош, мне некогда, информацию приняла. Захлопнув телефон, возвращаюсь к уныло стоящей основной группе. *** Проходит еще с полчаса в мучительных ожиданиях новостей. Выходы перекрыты, посетителей с детьми не выпускают, только после проверки. Народ вокруг уже ворчит и на нас косится. Стоять на месте, в таком окружении, нет сил, и мы медленно поднимаемся пешком на второй этаж. Впереди Наташина подружка, чуть сзади сама Егорова, ну и замыкаем процессию мы с Андреем. У перил толпятся зеваки, глазеют и судачат о происходящем. Наташа вздыхает: - Ох, господи… Ее подружка причитает убежав вперед: - Что, смотрите? Ребенок потерялся, между прочим. Это ж вам даже не кошелек! Егорова ее обрывает в своей обычной манере: - Заткнись, я тебя очень прошу. Ну а той, видимо, палец в рот не клади. Оглядываясь, она огрызается: - Сама заткнись! Нашли блин время и место. Прерываю их перепалку: - Слушайте, шли бы вы обе, а? Наташа чуть поворачивает голову, желая, видимо, пособачиться и со мной: - Куда? Сдерживаюсь, обходя ее: - В песочницу, вам там самое место. Калугин чуть отстает, и я слышу, как он виновато извиняется перед стоящими тут зеваками: - Ради бога, простите. Иду дальше, оставляя позади спорщиц, но скоро меня нагоняет Андрей… Откуда-то сбоку буквально выныривает сотрудник из старшего персонала, мы его уже видели. Рядом с ним незнакомый охранник. Администратор тыкает во второго пальцем: - Вот, судя по всему, он видел вашу дочку. Мы сразу останавливаемся, и к нам подтягиваются нянька с психологом. Андрей нетерпеливо берет подошедшего за локоть: - Так, где? Длинный вялый незнакомец, размеренно докладывает: - Полтора часа назад, на стоянке. Мы все замираем, открыв рты и внимая каждому слову. Калуга торопит охранника: - А что сейчас? Сейчас она где? - Не знаю, подошла какая-то семейная пара и я ушел. Какой-то он тормознутый, ей-богу... «Не знаю, подошла, ушел»… Ты охранник или так, погулять заглянул? Маленькая девочка ходит по стоянке без присмотра, а он ушел?! У меня даже челюсть отвисает от удивления: - К-как? Андрюха оглядывается на меня, тоже мотает головой, ничего не понимая: - Стоп! Что значит, вы ушли? То есть…. Подождите, потерялся ребенок! А вы, что, спокойно развернулись и ушли, что ли? Походу он ему сейчас вцепится в глотку. Охранник поднимает глаза к потолку и мямлит: - Я спросил по рации. Никто о пропаже ребенка не заявлял. Опустив голову, чешу переносицу. Час от часу не легче. Алиса уехала с незнакомыми людьми? Калугин торопит: - И что? - Ну, я же говорю - подошли двое взрослых. - А дальше то, что? Тот неопределенно машет рукой: - По-моему, они поехали домой. Блин! Кто поехал? Алиса с ними поехала или нет? Что за бестолковый мужик. Калуга ошалело оглядывается, вертит головой, а потом, весь трясясь, орет на охранника, чуть не хватая за грудки: - К кому домой!?… Слушайте, если с ней что-нибудь случиться…, я вам клянусь - я вам голову откручу вместе… Как так можно работать? Вместе с какой еще частью тела он открутит голову охраннику дослушать не успеваю - у меня вдруг трезвонит мобильник в руке, я отворачиваюсь в сторону и прикладываю телефон к уху: - Алло, да-да! Ничего не слышно. Быстренько отхожу на пару шагов: - Да, алло! Наконец, Сомова прорывается: - Алло Гоша, только что позвонили - все в порядке она нашлась. Тут же поворачиваюсь в сторону бушующих разборок, хочу обрадовать Калугу: - Андрей, Алиса нашлась! И снова прикладываю трубку к уху: - Ань! - Да, Гош, ее везут к нам. - Спасибо, родная! - Все, пока. Дав отбой, закрываю крышку мобильника. Ну, все, можно вздохнуть свободно. Андрей, услыхав известие про нашедшуюся потеряшку, немного успокаивается и отпускает охранника, так ничего ему и не сделав: - Извините. И идет ко мне за подробностями. Их не так уж много: - Ее везут на радио. С улыбкой наблюдаю, как Калугин переводит дух: - Фу-у-ух! Сразу видно, какая гора с плеч у него свалилась… Сзади раздается радостный Наташин голос: - А что же мы стоим, давайте поедем за Алисой! Сиди и не рыпайся! Дернувшись в сторону Натальи, пресекаю ее порыв: - Тихо, тихо, тихо…. Откуда такая активность? Потом, снова повернувшись к излучающему радость Калуге, командую: - Андрей, я на машине, поехали. - Спасибо. Показав рукой, с зажатым в ней телефоном, направление нашего дальнейшего движения, иду к выходу. Слышу сзади шаги Калугина и его слова, видимо охранникам, а может быть и публике: - Ради бога, извините, спасибо большое. *** Дорога по Садовому кольцу и Новый Арбат до Кутузовского занимает минут двадцать. Когда приезжаем к Аньке на радио, Андрей буквально врывается в студию. Еле поспеваю за ним сзади. Застаем Сомову склонившейся над столом, возле компьютера. Приставив наушники к уху и слушая музыку, нас не замечает. Калуга спешит подойти ближе: - Аня, где она? Сомова откладывает наушники в сторону: - Привет! А, ну, еще их нет, они скоро приедут, вы первые. Облегченно вздыхаю, я так переживаю за обоих - и за проказницу Алису и за несчастного издерганного Андрея, донимающего подругу вопросами: - Понятно. Но ты разговаривала? C Алисой все в порядке? - Да, да! Все нормально, все в абсолютном порядке, все хорошо! Они очень адекватные люди. - Это хорошо. Облегченно вздохнув, отворачиваюсь - все хорошо, что хорошо кончается…. В голове чехарда - мысли скачут с пятое на десятое… Это все от стресса… Вообще, мы так торопились побыстрей добежать сюда, на радио, что я забыла сумку в машине со всем своим барахлом и телефоном. Это непривычно и неуютно. Отметив, что мы с Калугой стоим оба в одной позе - уперев руки в бока, хмыкаю себе под нос – прямо братья-близнецы. Нет, теперь скорее как брат и сестра… Неожиданно, сзади слышится шум, и мы оглядываемся. Входная дверь распахивается и к нам вбегает радостная потеряшка, кидаясь сразу к отцу и обнимая его. Так трогательно. Андрей невольно вскрикивает: - Алиса! Вслед за ней в дверях появляется незнакомая семейная пара: - Добрый вечер. Отвечаем почти хором: - Здравствуйте. Женщина толкает мужа локтем: - Миш, поздоровайся! Тот кивает: - Я уже поздоровался. Потом она обращается к нам с Калугой: - А вы родители, да? Смутившись, почему-то соглашаюсь: - А, ну да… Андрей тоже кивает: - Да. Аня приветствует прибывших как добрых знакомых – видимо успели познакомиться по телефону: - Вера Антоновна. Спасибо вам большое…. Кивает и ее мужчине: - Вам, тоже, спасибо - Да нам-то, не за что… Вы знаете, мы сами так переволновались. Женщина прикладывает руку к груди и оглядывается на мужа, молчаливо и безропотно стоящего рядом. Андрей, волнуясь, торопится выразить свою признательность: - Да, я…Спасибо, потому что я… Уж не знаю, как вас отблагодарить! - Какая благодарность, мы сделали то, что должны были сделать…. Миша не молчи, скажи что-нибудь! Муж устало бурчит: - Разумеется. Андрей бросив быстрый взгляд на нас с Аней, предлагает паре: - А-а-а… У меня есть идея – давайте мы сейчас поедем куда-нибудь в ресторан, сядем, посидим, так сказать. Муж индифферентно произносит в пространство: - Сегодня хоккей, ЦСКА играет, а я, знаете ли, фанат. Жена тут же на него, видимо привычно, наезжает: - Фанат он… Десять мужиков гоняют по льду кусок резины. А пять тысяч придурков сидят и смотрят! Опустив голову, пряча улыбку - думаю в лице Сомовой, она легко бы нашла собеседницу для обсуждения такой животрепещущей темы. Муж, задрав глаза к потолку, недовольным голосом тянет: - Вер, не начинай, я и так на первый период опоздал! - Так давай тебе памятник поставим, во дворе, в полный рост! Мужчина решительно протягивает руку Андрею: - До свидания. - До свидания, спасибо еще раз. Дама соединяет ладони по-индийски и чуть кланяется: - До свидания. Смешная милая пара. Мы с Анькой тоже с ними прощаемся: - Всего хорошего. Вера Антоновна еще успевает погрозить пальцем девочке: - Алиса, больше не теряйся! Та пищит в ответ: - До свидания. - Спасибо, до свидания. Сомова идет провожать их к выходу: – Пойдемте. Ловлю теплый взгляд Андрея, направленный на Алису. Как же он ее все-таки любит! Я тоже подбираюсь поближе к проказнице и, нагнувшись, начинаю ее кузюкать между ребрышками. Чувствую прикосновение Андрея к моему плечу и, выпрямившись, вопросительно смотрю на него. Во взгляде Калугина признательность: - Марго я хочу тебя поблагодарить и… Спасибо тебе большое, если бы не ты… Мне приятно и я довольна, и я улыбаюсь в ответ на его улыбку. Главное, мы помирились, и черная драная кошка, которая была между нами, осталась в торговом центре вместе с подружкой-психологом. Андрей вдруг наклоняется и чмокает меня в щеку. Это так неожиданно, что даже и не знаю, как реагировать, и стою с открытым ртом: - Ап… С другой стороны, если мужчина в благодарность за помощь целует девушку дружеским поцелуем, то, что здесь такого? Смущенно покачав головой, тыкаю рукой в сторону Сомовой: - Да меня не за что, тебе Аню надо благодарить. Стараюсь не смотреть на Андрея - быстренько переключаясь на Алису, набрасываясь на нее с новыми кузюками: - А этого чертенка мы сейчас отшлепаем. Будешь знать, как по магазинам бегать! Алиса хохочет, Андрей поднимает ее в воздух, а я продолжаю перебирать пальцами ее ребрышки: - Вот тебе, вот тебе, вот тебе… Защекотим, защекотим! А потом везу их на машине до дома, до самой арки во двор. И Калуга, и Алиса пытаются зазвать в гости, но я отказываюсь – уже поздно, и к тому же, чувствую, у них сегодня предстоит серьезный разговор. Думаю, на этот вечер, с меня приключений хватит.