День за днем. Эпизод 2.

Помучавшись и попереживав минут с пятнадцать, побродив из угла в угол у себя в кабинете, прихожу к выводу, что послушать интервью Верховцева будет полезно и мне – хоть узнаю, с чем он идет к нам в «МЖ» и какими катаклизмами это нам грозит... В конце концов, мне с ним работать. Отправляюсь в зал заседаний - туда, где собрались журналисты, и уже вовсю идет пресс-конференция. Журналюг действительно много, сесть негде и я, сложив руки на груди, встаю за креслами за спинами сидящих. Пиар течет мощной рекой, не поспоришь. Краем глаза замечаю в дверях шепчущихся Егорова с Лазаревым, вид у обоих довольный, прямо сопли пузырями. Очередная корреспондентка, из стоящих от звезданутого арт-директора по бокам, задает новый вопрос: - Чем вызвано такое решение – работа в “Мужском журнале»? Верховцев сидит во главе стола, развернувшись боком, нога на ногу и самоуверенно вещает, размахивая руками: - Уверяю вас, это никакой не пиар ход, а четкая и осмысленная позиция на ближайшие несколько лет... Его желание застрять с нами так надолго заставляет поморщиться. Меня не оставляет ощущение, что это все только игра, только сон — и завтра все вернется на свои места, вернется Андрей, а гламурная звездища исчезнет, умчится... Вместе со своими пресс-конференциями. Мечты, мечты… Верховцев, тем временем, елозит и усаживается по-другому, не так вальяжно, меняет позу, поворачиваясь лицом к столу и взгромождая на него локти: - Кстати, многие ваши коллеги пишут, что Верховцев сделал себе имя исключительно в Европе. Я этого не понимал и не понимаю. Это что, комплимент или упрек? Он снова разворачивается к присутствующим боком: - А во-вторых, Россия, Москва, это что не Европа? Что-то я прослушал, а что было, во-первых? Вспышки фотокамер идут непрерывно, и та же самая корреспондентка продолжает настаивать: - Согласна, но почему именно «Мужской журнал»? Бесцеремонно заложив руку за голову, Саша чешет затылок, а потом оглядывается на журналистку: - А почему бы и нет? К тому же я и сам мужчина. С усмешкой он снова разворачивается лицом к сидящим вокруг стола: - И потом... Верховцев, вытирая рукой нос, кивает в сторону двери: - У меня есть прекрасный друг – Лазарев Константин Петрович… Исполнительный директор признательно улыбается повернувшимся в его сторону головам, прикладывает руку к груди и чуть кланяется. Счастливый Егоров поднимает большой палец вверх, выражая восторг, и Саша заканчивает свою рекламную речь: -...Который сделал мне предложение, а я, в свою очередь, не смог от него отказаться. Вот и все! Кто-то задает новый вопрос: - Скажите, а с вашим приходом изменится ли стилистика этого издания? С интересом жду ответа. Ответ на подобный вопрос, по крайней мере, нужно предварительно обсуждать с директором и главным редактором. А такого обсуждения не было, ни со мной, ни с Наумычем. Саша пялится в потолок, а потом резко оборачивается к спрашивающей девушке: - Естественно, естественно, ведь я же пришел сюда работать! Не хочу сказать, что до меня здесь трудился дилетант, но все же кое-какие просчеты видны уже сейчас и невооруженным глазом. Вот говнюк! Измазал Калугу дерьмом прямо перед всеми. Мне противно, я отворачиваюсь и бросаю взгляд в сторону Егорова — мне интересно, как он прореагирует на этот выпад. Увы, вижу только две спины, удаляющиеся по холлу. Вот они с Лазаревым останавливаются и с довольными физиономиями что-то говорят друг другу и смеются. Сорвавшись со своего места, торопливо выскакиваю вслед за ними. Быстро нагнав, с каменной физиономией остаюсь топтаться возле них, прислушиваясь к начальственным разговорам. Лазарев первым замечает мое появление и мой недовольный вид: - Маргарита Александровна, что-то не так? Сунув руки в карманы брюк, угрюмо бурчу: - Все не так! Егоров хмурится: – Я чего-то не понял. Ткнув рукой в сторону зала, срываюсь на повышенный тон: - Это я не понимаю, про какие там просчеты вещает этот придурок! Лазарев испуганно прижимает ладонь к своим губам: - Ч-ч-ч… Он подхватывает меня под локоть и тащит в сторону, негромко шипя по-гадючьи: - Маргарита Александровна, пожалуйста, выбирайте выражения! Егоров виновато поддерживает: - Марго, ну действительно. Чуть изогнувшись, выглядываю из-за Лазарева на Наумыча и, не сдерживаясь, со всем пылом продолжаю выплескивать накопившиеся эмоции, весь негатив, продолжая тыкать рукой в сторону зала: - Извините, но я не понимаю, что себе позволяет этот человек! Егоров патетически воздевает глаза и руки к потолку: - Верховцев - это звезда с мировым именем. Это - европейская величина! И что? Молиться на него теперь? Громко фыркаю: - А нас всех здесь в дровах нашли, да? Егоров недовольно отворачивается, всплеснув руками, а Лазарев снова берет меня за локоть и тащит еще дальше, продолжая втолковывать: - Марго, то, что говорит Саша, это совсем не значит, что он так думает. Ему по статусу положено - кругом пресса, он обязан подчеркивать свое величие. Величие в чем? В работе или словоблудии? Резко повернувшись к Лазареву, цежу сквозь зубы: - Подчеркивать свое величие, опуская других, да? Лазарев и Егоров дружно отводят глаза в сторону. Бизнесмены, блин, крыть то нечем. С горечью добавляю: - Шикарный ход ничего не скажешь… Лазарев щиплет свою бровку, и я непонимающе всплескиваю руками: - У нас есть своя четко разработанная схема. Он же там нам все сломает, вы что, не видите? Снова машу рукой в сторону зала заседаний. Во мне все бурлит и я, разгорячившись, рублю рукой воздуху, снова не понижая голос: - Пришел тут Буденный, шашкой махать! Наумыч, подловив, тут же влезает: - Буденный, что тут такого плохого? Я, насколько знаю, у Буденного была жесткая дисциплина и громкие победы. Лазарев тут же поддакивает: - Да. - Согласна, неудачный пример. Да дело ж не в этом, это я образно. Суть-то в другом! Лазареву явно не нравится наш разговор, и он машет руками почище Буденного: - Значит так, Маргарита Александровна, вы у нас в качестве кого работаете в редакции? - Главный редактор? Ага. Типа не суйся не в свое дело. Снизив напор, киваю: - Главный редактор. - Вот, будьте любезны, занимайтесь своими непосредственными обязанностями. Егоров поднимает руку и порывается что-то сказать в мою поддержку, но Константин Петрович пресекает эту попытку: - Идемте, идемте, Борис Наумыч! Он разворачивает Егорова в противоположную сторону от меня и подталкивая сзади: - Все! Оставшись в холле один и, дернувшись туда-сюда, возвращаюсь назад к залу заседаний, в открытых дверях которого топчется любопытная Людмила. Мне не дает покоя вопрос – печатала она приказ об увольнении Калугина или нет? И, если печатала, то с какого числа? Ну, уж, точно, не с пятнадцатого марта. Приобняв нашу всезнающую секретаршу за плечи, отвлекаю от происходящего внутри: - Люсь... - А? Подхватив за локоть, увлекаю ее в холл, подальше от зала. И еще мне не дает покоя, что Андрей так странно и быстро ушел, даже не попрощавшись со мной… А может он, все-таки, звонил, спрашивал потом, а меня не было на месте? - Скажи, Калугин не звонил? - А-а-а… Нет, а что должен был? Не знаю. Просто очень хочется, чтобы должен… По логике — да, ему же надо прийти за трудовой, за расчетом… Заявление переписать, в конце концов… Мне кажется, что-то происходит мимо меня, в чем участвуют другие – Андрей, Наташа, Наумыч. Что-то связанное с уходом Калугина. Но меня они в происходящее посвящать ну никак не желают! Со вздохом подняв глаза к потолку, передергиваю плечами: - Да, нет. Здесь уже никто никому ничего не должен. Оставив Люсю поразмышлять над моими словами, иду к себе в кабинет. *** Дела немного отвлекают. Работа — она всегда придет на помощь, если на душе хреново и там скребутся кошки. Это уже проверено годами. Тем более, что есть чем заняться - уже пора подумать о новом номере… Перед обедом, когда настроение совсем улучшается и я иду по холлу мимо Люсиной стойки, возле которой Галя с Людмилой что-то горячо обсуждают, вдруг слышу среди их междометий: - Посадил меня на коня, урод! - Кто? - Звезда по имени Саша, кто. Заворачиваю к ним: - Так, что у нас тут за страсти кипят? Любимова переключается на меня: - Маргарита Александровна! Улыбаюсь девчонкам: - Да, Галина Степановна. - Наш новый художественный редактор кому – нибудь здесь подчиняется? Так..., начинается. Катаклизмы, конечно, придется разгребать Маргарите Александровне. Улыбка сползает с моего лица: - Естественно, он подчиняется мне, Борису Наумовичу. А что какие-то проблемы? - А вы бы не могли объяснить нашему новому сотруднику, как нужно общаться с коллегами? Вопрос непростой. Судя по всему, что-то объяснять новой звезде, возникшей на журнальном небосклоне действительно бесполезно. Сложив руки на груди и затрудняясь с внятным ответом, отвожу глаза в сторону, прочищая горло: - Гхм. Даже не знаю, что ответить. Меня за такой вопрос уже один раз послали далеко и надолго... А конкретнее - посоветовали не совать нос не в свои дела. Помявшись, пожимаю плечами: - Галь, ну, ты же понимаешь, что Верховцев не совсем обычный сотрудник. - Да?! И что, нам теперь, на цирлах перед ним бегать? Походу так... Разминая кисти рук, говорю другое, умиротворяющее: - Галь, не утрируй, а? Просто ему нужно время, чтобы он приспособился и понял who is who. Галинин взгляд полон скепсиса: - Да нет, Маргарита Александровна, это мы будем приспосабливаться. Цитата, между прочим. Мне нечего ей ответить, да я и не успеваю - сзади раздается гнусавый голос Саши: - Маргарита, можно вас на секундочку. Оглянувшись, киваю в знак согласия, и жду, когда арт-директор подойдет. Свою речь Верховцев начинает с наезда: - Послушайте, мне всегда казалось, что основная функция главного редактора…Это организовывать работу людей так, чтобы она была максимально эффективна. Ну, про функции главного редактора мне лучше знать. Чуть дернув головой, откидывая непослушные волосы, уже и сам готов многое высказать в ответ по поводу его представлений о корпоративной этике: - Простите. А вы считаете что… Он резко меня обрывает: - Не надо меня перебивать! Так вот - максимально эффективная работа - это когда люди друг другу не мешают. Ко мне в кабинет уже пять раз приходили со всякой ерундой, и вы считаете это нормальным? Или у нас тут что, зоопарк? Он окидывает взглядом холл и сотрудников, мечущихся по редакции, и переходит на ор: - Все приходят на слона посмотреть да? Отчитав, как школьницу, Саша разворачивается и уходит назад в калугинский кабинет, а я растерянно стою и молча перевариваю — это он все мне? Вот козел! Я что должна стоять и отгонять сотрудников от его кабинета? Ловлю на себе ехидный взгляд Зимовского, шепчущегося с Эльвирой. Капец, был один мозгоклюй в редакции, теперь клонировался, и стало два! Блин, не день, а сплошные поражения. После такого фиаско во мне все бурлит и очень хочется выговориться, выплеснуть эмоции... Перезваниваю лучшей подруге, больше пожаловаться некому: - Алле, Ань, это капец! Я не знаю, что и делать. - Ну, что там у тебя опять случилось? - Да, фрукт этот... Пришел тут, порядки свои наводить начал. Представляешь, ему, видите ли, все вокруг работать мешают, а я должна стоять перед его кабинетом и народ отгонять, точно мух. - Правда, что ли? - Ань, я тебе сто процентов даю, что с этим гражданином у нас ничего путного не получится! - Ну, а чего ты хотела? Что бы он вас сразу на шашлыки что ли вывез? Верховцев - это величина. Ну, со своими закидонами, конечно. Разговаривая, медленно перемещаюсь в сторону своего кабинета, но услыхав хвалебные дифирамбы из Анютиных уст, е выдерживаю: - Слушай, я тоже не вчера из яйца вылупилась и закидонов повидала разных! Но этот товарищ, это вообще случай особый. Там, по-моему, не лечится даже! - Ну, в любом случае прояви гибкость, что ли. А то я знаю тебя, начнешь секирой махать, потом дрова некому складывать. Прямо мои слова повторяет про Верховцева…. От такой крамольной мысли протестующее мотаю головой – ну, уж нет, никогда такой не была… Не был… Да я само терпение! Другой бы начальник уже давно поставил этого быка в стойло. С сожалением признаюсь: - Да в том то и дело, что я пытаюсь. - Вот и молодец. Кстати, от Калугина есть вести? - Нет, пока. Полдня всего прошло, куда ему торопиться. У меня правда, зудела мысль звякнуть или домой к нему в обед съездить, только что я ему скажу? Когда придешь за расчетом? - Ты знаешь, я уже много раз хотела ему позвонить, но не могу – ком в горле стоит. - Угу. Слушай, ты извини, у меня уже эфир. Давай потом поговорим, ладно? Да у всех свои дела. Только вздыхаю: - Давай, удачи тебе. Захлопнув крышку телефона, остаюсь стоять на месте, зависнув в раздрае. Может и правда съездить? За моей спиной опять шум и я оглядываюсь - вновь распахивается дверь кабинета художественного редактора и оттуда выскакивает Саша, опять с недовольной мордой. Размашистым шагом он идет в центр холла: - Слушайте! Я не понимаю, как вам удается вырабатывать такой шум. Я тут стою практически один, народ снует, конечно, но все больше по стенкам. Только у секретарской стойки топчутся Любимова с Люсей. Так что примерять очередной выпад приходится все больше на себя. Засунув руку с телефоном в карман брюк, жду продолжения. Я что, я ничего... Вопль арт-директора заставляет вздрогнуть добрую половину сотрудников: - Это же уму непостижимо! Невозможно работать. Я пытаюсь сосредоточиться, а тут гвалт, как на стадионе! Под конец выступления он почти орет, размахивая руками. Как говориться – без комментариев... Капец, гвалт ему мешает. Не знаю, я люблю наш редакционный шум, люблю, когда все вертится и крутится. Тихая редакция – мертвая редакция. Рядом со мной останавливается Валик, открыв рот и внимая звездному божеству. Верховцев делает еще один изящный пассаж, не снижая тональности: - И вообще, уважаемые женщины, если вы привыкли ходить на высоких каблуках – ради бога. Но давайте будем уважать других. Можно в офисе, хоть как-нибудь, переобуваться? Грохот, как на параде! Качнув головой, усмехаюсь - перл за перлом. Галя не выдерживает: - Может, сразу босиком? И тут же получает ответку: - Вам, можно и босиком, кстати, это очень полезно. Любимова срывается со своего места и, не глядя на окружающих, торопится уйти. Женщинам переобуваться? Это мы что, в домашних тапочках должны ходить? Да-а-а, креативненько. Если кому рассказать такое про «МЖ» в журналистской среде – обхохочутся. Не глядя на Сашу, бросаю в пространство: - А-а-а… Ну, что, давайте сразу начнем летать по воздуху. Верховцев разворачивается ко мне, огрызаясь: - Если надо, будем летать… Безапелляционно он оглядывается по сторонам: - Значит так, надеюсь, меня все услышали? Да пошел ты! Расходимся в разные стороны – он в калугинский кабинет, а я к себе – взять сумку и, наконец, пойти пообедать. *** Где-то минут через сорок возвращаюсь. Почти в дверях кабинета меня нагоняет Любимова и почему-то приглушенно хрипит: - Маргарита Александровна. Оглядываюсь на нее: - Что? Но открыв дверь, сам замираю перед открывшейся картиной - капец, в моем кресле восседает спящий Верховцев, да еще положив ноги, прямо на стол. В полном ауте ошалело накидываюсь на Любимову: - Это что такое? Галя с многозначительным видом кивает внутрь моего кабинета: - А это у нас называется - послеобеденный сон. - Да чихать я хотела, как это называется, почему в моем кабинете? - А он говорит, что здесь удобней. То есть вот так вот, да? Бесцеремонность нахала заставляет нахмуриться: - Что-о-о? Любимова фыркает: - А я тут причем?! Глядя на спящую звезду, начинаю потихоньку закипать: - Это что за нововведение такое спать на работе, а? - Маргарита Александровна, вы еще не все знаете. Вопросительно приподнимаю хмурую бровь, и Галина выпаливает довольная эффектом: - Верховцев изменил формат обложки! В смысле? Непонимающе смотрю на довольную Любимову: - Как изменил? - Ну, так. - Подожди, а почему меня никто не поставил в известность? Галя заглядывает внутрь кабинета, а потом снова поворачивается ко мне: - А зачем? Он же сам себе голова. И утвердительно кивает в подтверждение. Хотя никакой обложки еще нет, да и тема номера еще не обсуждалась, но тут дело принципа. Я тут главный редактор или где? Решительно торкаюсь внутрь кабинета, сейчас я этому арт-директору устрою «тихий час»! - Понятно… Ну, это уже перебор. Но Галя успевает ухватить меня за локоть. Она отрицательно мотает головой и беззвучно шевелит губами, произнося «Не надо». Мы обе смотрим на Верховцева… Никакой реакции на нашу возню. Пожалуй, Галина права – скандал с мордобоем не наш метод, пускай с этим козлом разбирается его пастух. Поэтому, попридержав возмущение, направляюсь прямиком к Егорову. Влетаю в кабинет без стука и сразу к столу, прочищая горло: - Гхм! Наумыч стоит у окна, отвернувшись и, заложив руки за спину. На мое покашливание оборачивается и расцветает улыбкой: - Марго. Не глядя на начальника, приваливаюсь пятой точкой к боковому столику у стены и, приподняв ногу, начинаю стаскивать с нее туфлю. Сняв, со стуком, ставлю ее на директорский стол, а потом, точно также, снимаю с другой ноги и с грохотом водружаю вторую туфлю рядом с первой ... На миг, глядя на них, отвлекаюсь от того зачем пришла - какие они у меня красавицы, итальянские, с Анькой покупали! Встряхнувшись, демонстративно складываю руки на груди. Егоров взирает на обувку с совершенно непонимающим видом: - Марго, потрудись мне объяснить. Сразу перехожу в наступление: - Это вы у меня спрашиваете? - А зачем ты сняла туфли? - А вы не в курсе? Это же новое распоряжение Верховцева! Мы теперь все будем ходить босиком, чтобы не дай бог не спугнуть музу нашего гения! Егоров смотрит то на туфли, то снова на меня: - Ты чего серьезно? - Серьезней некуда! Уперев руки в колени и подавшись в сторону начальника, продолжаю давить не снижая тона: - Вы хоть в курсе, что он перекроил формат обложки, даже не посоветовавшись со мной! Егоров ошарашено плюхается назад в свое кресло: - Да я как-то… Не…, не-е… - Мне что, уйти вслед за Калугиным? Схватив туфли со стола, начинаю торопливо обуваться: - Я хоть сейчас могу заявление на стол, дайте мне ручку, бумагу! Шеф испуганно машет обеими руками: - Подожди, подожди…. Мне сейчас только этого не хватало. Надев туфли, поднимаюсь со столика, медленно перемещаясь к окну: - Борис Наумыч, я не знаю, кем себя возомнил этот крендель, но если мы сейчас же не поставим его на место… Егоров вскакивает и тянется ко мне, осторожно обнимая за плечи: - Подожди, подожди, прошу… Давай, поговорим спокойно. Господи, да я бы рада спокойно, только не тогда, когда из-за какого-то обмылка все ломается и рушится. И номер не выпускается, между прочим! Прижав руки к груди, поднимаю глаза к потолку. - Да не могу я спокойно! Меня уже колотит всю. - Вот послушай меня, ну, послушай, ну. Наумыч ведет меня за локоть к своему креслу и усаживает в него: - Ну, хорошо, Верховцев ведет себя не совсем адекватно. Буквально взрываюсь: - Не совсем адекватно? Даже всплескиваю руками: - Я бы сказала совсем неадекватно! Начальник присаживается сбоку от меня, на тот же самый столик, где я минуту назад сидела. - Да послушай ты меня. По-моему, Сашу можно понять. - Борис Наумыч. Вы сейчас что, издеваетесь надо мной? - Нет, ты не перебивай меня. Полная негодования отворачиваюсь, грызя ноготь. Шеф заученно повторяет уже ранее озвученные отмазки для быдловатого поведения звезды: - Саша пришел на новое место, ему надо себя поставить! Этот спортивный снаряд мы уже проходили во время интервью. Извини дорогой товарищ, но журналисты давно разъехались: - Поставить себя, положить на других, да? Я правильно понимаю? - Подожди. Все равно он личность, ты согласись, незаурядная. - Незаурядная!? Нам что теперь тапочки ему приносить в зубах? Егоров вскакивает с бокового столика и пересаживается прямо на свой, директорский: - Не, ну, почему тапочки… Просто, давай посмотрим на это с другой стороны. Вздохнув, кладу ногу на ногу, сцепив руки на коленях – я готов, давай, посмотрим. Шеф патетические воздевает вверх руки: - Саша полдня работает, а мы уже у всех на устах! Мне уже пятнадцать рекламодателей позвонило, и это за полдня! Ему, видимо, не сидится и он опять вскакивает: - Марго, ну, послушай меня, ну я прошу тебя. Наведи с ним мосты, все-таки мы одна команда, общее дело делаем, а? Наумыч топчется возле окна, продолжая увещевать оттуда: - Знаешь, как я обрадовался , когда узнал, что Верховцев будет у нас в издательстве работать?! Ну, как я обрадовался! Какой тандем получится у него с Марго! Меня эти лирические отступления меньше всего интересуют, и я перебиваю, срывая остатки раздражения на голову начальника: - Ну, извините, что я не оправдала ваших надежд! Егоров приседает на корточки возле кресла, где я устроилась и, взяв мою руку в свои, пытается заглянуть в глаза. Преданным просящим взглядом кота из «Шрэка»…. Я уже почти сдалась, и ворчу исключительно из вредности… Наумыч дожимает: - Марго! Ну, вы с ним обязательно подружитесь, обязательно. - Борис Наумыч, да я удавлюсь скорее. - Да это я скорее удавлюсь. А ты вспомни, как ты Маргарита Александровна пришла сюда работать. Кошусь на него. Что он хочет этим сказать? Я никого никогда не увольняла и не унижала, не заставляла мужиков в тапочках по редакции бегать. Приняв мое молчание за неуверенность, шеф продолжает нажимать на найденную точку: - Коллектив тебя не принял, а все почему? Как почему? Потому что одна-единственная гнида способна заразить даже здоровый организм, а тут их далеко не одна. Но Наумыч выдает другую версию: - Потому что ты заняла место всеобщего любимчика. Мотаю отрицательно головой - фигня полная, два месяца прошло, как исчез Игорь Ребров и появилась Маргарита Реброва, но Зимовский, как пыхтел, ненавидя меня, так и продолжает пыхтеть. Дело не в любимчиках… Наумыч начинает гладить меня по плечу, успокаивая, но я все равно не могу удержаться: - Там была совсем другая ситуация! - А почему другая? Ну, начать с того, что я уже четырнадцать лет в «МЖ», я в нем с истоков работаю. И он мне дорог. Но ведь такое не расскажешь шефу! Поднимаю глаза к потолку, но потом сдаюсь, отмахиваясь: - Ну, хорошо. Скажите мне вы, как я могу подружиться с человеком, которому никто не нужен? Я, что, приду к нему в кабинет и скажу «Пойдем дружить», да? «Айда, ко мне в песочницу», да? Егоров, чувствуя мою слабину, усиливает напор: - Нет, нет, нет, нет… Подожди, ну я не знаю… Он встает с корточек и начинает суетливо вертеть головой в поисках решения: - Можно пригласить его на ужин. Я? Этого козла? От возмущения даже вскакиваю с кресла: - Куда-а-а? Егоров, вдохновленный своей идеей, торопится закончить свою мысль: - В ресторан…, там, в легкой непринужденной обстановке, намного проще найти точки соприкосновения. Несмотря на невинный взгляд начальника, хочу сразу закрыть ресторанный вопрос и, раздраженно кивнув, иду на выход: - Спасибо Борис Наумыч за идею, только я уже один раз поужинала по вашей просьбе с господином Гальяно. - Ну, подожди, там была совсем другая ситуация. И что? Обернувшись, кривлю рот: - Ситуация другая, а придурок такой же! Снова дергаюсь уйти, но Егоров не отпускает, удерживает за руку: - Ну, послушай меня, Марго. Не ради меня, ради издательства, я тебя прошу, умоляю. Он тянет мою руку к своим губам и начинает тыкаться ими, мелко целуя. Вообще-то мне старика жалко - не могу смотреть, как он упрашивает и унижается. Ресторан, все-таки, не гостиница… И организовывать буду все сама… В общем, смягчаюсь. Егоров преданно заглядывая мне в глаза, буквально умоляет: - Наведи мосты с Верховцевым… Если у тебя не получится, то не получится ни у кого, понимаешь? Снова целует мне руки и моя, еще пять минут назад твердая позиция, плывет и плавится как пластилин. Шеф, как бы между прочим, добавляет: - А все расходы я беру на себя. Все, все, все? Ну, ладно, сам напросился: - Даже на новое вечернее платье? Наумыч еще раз целует мне руку, приобнимает за плечо и прижимает к себе, опустив голову. Невольно улыбаюсь, окутанная такой теплотой и отеческой любовью. Он повторяет и повторяет: - Я знал, я знал, что ты очень мудрая женщина, я знал! Мысленно хмыкаю – да уж, мудрая женщина… Мудрым Игоря Реброва еще никто не называл, а вот Марго удостоилась. Егоров берет руками меня за голову и тянет ее к себе, чтобы поцеловать в висок, а потом отстраняется: - Все, иди! И подталкивает в спину к выходу: - Наводи мосты. *** Ладно, попробуем навести мосты, хотя хлопот, чувствую, будет гораздо больше, чем результата. В моем кабинете его уже нет и я направляюсь в логово арт-директора. Открыв дверь, вновь застываю на пороге, прямо дежавю… Зрелище действительно не для слабонервных - Верховцев умудрился взгромоздить свое неказистое тело на стол и там теперь сидит в позе лотоса, медитирует с закрытыми глазами… Бли-и-ин! Потоптавшись, неуверенно бормочу: - Прошу, прощения. Пожав плечами, разворачиваюсь, чтобы идти к себе, но не успеваю - рядом, тут как тут, материализуется Эльвира, которая сует нос внутрь комнаты и шепчет: - Слушай, видишь, чего делает? Не могу удержаться от комментариев и присоединяюсь к обсуждению: - Капец и как это называется? - Это называется медитация, я в интернете интервью читала Мокрицкая одухотворенно закатывает глаза к потолку и добавляет: – Он говорит, что таким образом ловит вдохновение. Она взмахивает своими бумажками, видимо изображая взлет художественной музы… Какая на фиг муза.. Придурок он, вот и все! Лишь бы не работать! Тол отдыхает, то медитирует… Хмуро ворчу: - Шизофрению он ловит, а не вдохновение. Эльвира переходит на шепот: - Согласна… Марго, с этим надо что-то делать! - Что? - Откуда я знаю, что?! Не знаю! Ты у нас главный редактор, думай! Через секунду ее уже и след простыл, и я лишь ошарашено гляжу вслед. Вот, чего, спрашивается, ко мне подходила? Потрендеть и на мозги покапать? Оглядываюсь на Верховцева, и тихонечко прикрываю дверь. Мостонаведение откладывается на неопределенное время: - Гхм. Сунув руки в карманы, иду к себе. *** Ну и задачку задал Егоров. Сегодня мы уже дважды сталкивались с Верховцевым и он, скорее, действовал как асфальтовый каток, а не строитель мостов. Стою у окна и смотрю сквозь жалюзи на улицу. Неожиданный шум за спиной и скрипучий голос арт-директора заставляют вздрогнуть: - Маргарита, я так понимаю, ты мне что-то хотела сказать? Оглядываюсь и сходу не соображу о чем он. Я ему? Сказать? - Когда? - Ну, ты же заходила ко мне? А-а-а... Верховцев бесцеремонно плюхается прямо в мое рабочее кресло. Такое впечатление, что и ноги опять сейчас задерет. Он продолжает: - Дело в том, что я не могу отвлекаться, когда медитирую. Саша откидывается на спинку кресла и вопросительно смотрит на меня. Блин, стою тут, словно он начальник, а я подчиненная. Растерянно лепечу: - А…, да…, извини. Я просто не знала, что ты… - Ничего, ничего... Я слушаю. Подперев пальцем голову, он принимает скучающий вид. Не слишком удачная ситуация для приглашения на рандеву. Все пытаюсь расставить по субординации, расположить, образно говоря себя над ним, и постоянно оказываюсь где-то под ногами. С тяжким вздохом начинаю: - Александр. Он чуть улыбается: - Саша. - Да, Саша. Присаживаюсь прямо на край стола: - Я просто подумала, что раз уж мы будем работать в одном коллективе, то есть куча всяких разных нюансов, в которые мне хотелось бы тебя посвятить. - Хорошо, так какие проблемы? - Проблем, нет. Как бы это сформулировать получше…. Слезаю со стола и, сунув руки в карманы, иду к окну, потом возвращаюсь назад: - Просто, я подумала… Может, это сделать лучше как-то в какой-то неформальной обстановке?… Там, поужинать… Как ты на это смотришь? Саша вылезает из кресла, придвигаясь ко мне совсем близко, смотрит сверху вниз явно с неприличным интересом, а потом, сцепив руки на животе, игриво тянет: - Ты приглашаешь меня на свидание? Пытаюсь отодвинуться, и, не глядя в его сторону, прячусь за улыбку: - Нет А потом четко артикулирую: - Я приглашаю тебя на деловой ужин. - А разве это не одно и тоже? - Нет, не одно! - Ну, хорошо, пусть будет так. Я с удовольствием с тобой поужинаю. Он начинает продвигаться к выходу, демократично положив руку мне на плечо: - Время и место пусть выбирает дама. Естественно все оргвопросы на мне, кто бы сомневался. Саша идет к двери, но потом вдруг останавливается и, чуть поморщившись, с усмешкой бросает: - Честно говоря, я думал, ты хоть недельку продержишься. В каком смысле? Непонимающе смотрю на него: - Это ты о чем? Он хмыкает: - Да, так. Он изображает улыбку во весь рот и, не торопясь, идет на выход. До меня вдруг доходит…. Это типа я его кадрю и завлекаю? Накормить, напоить и в койку? Ну и самомнение у звезданутого чувака. Изумленно качаю головой вслед: - Да, так? Со вздохом присев за стол, нажимаю кнопку интеркома: - Люсь! - Да, Маргарита Александровна. - У меня там, на вечер, встреча была запланирована. - Да, с рекламщиками. - Отмени. Вернее, перенеси на завтра. - Хорошо. - Да, и позвони в «Sorrento», это на Крымском валу. - Знаю. У вас там был недавно бизнес - ланч. Напоминание о сонном рандеву с Виталием Андреевичем заставляет поморщиться:. - Позвони и закажи столик для делового ужина. Борис Наумыч в курсе. Да, и сообщи место и время встречи нашему новому арт-директору. - На сколько персон заказывать? Мне не хочется сплетен о tet-a-tet. - Ну-у-у…. Ладно, потом разберемся. Брякаю: - Давай, от двух до шести персон, на двадцать ноль-ноль. - Записала.