День за днем. Эпизод 2.

С работы ухожу немного пораньше – нужно еще подготовиться и навести марафет. Покупать новое платье ради этого суслика я, конечно, не собираюсь, найду и дома какую-нибудь тряпку. Если идти покупать платье, то это нужно делать вместе с Сомиком - с чувством, с толком, с расстановкой. А не на бегу, после работы. Зайдя в квартиру, бросаю сумку с портфелем на ящик с обувью и, придерживаясь рукой о стену, сбрасываю туфли - одну, другую. Анюты не видно и я кричу вглубь нашего логова: - Ань, привет! С кухни доносится Анькин голос: - Привет. Иду к ней: - Чего делаешь? Хотя и так понятно - сидит за кухонной стойкой и режет овощи: - Курицу решила с картошкой запечь. Она протягивает мне кружок морковки: - Хочешь? Увы, сегодня я ужинаю в другом месте, так что кулинарные достижения Сомика не для меня. Иду мимо Анюты прямо к холодильнику: - Все, что я сейчас хочу, так это застрелиться. Забравшись внутрь, прикидываю чего можно попить. До меня доносится хмыканье: - Опять депрессия и суицид, суицид и депрессия. Сомова слезает с табуретки и, подхватив тарелку с нарезанной морковкой и миску с очищенной картошкой, идет к плите… Блин, до чего же неохота никуда тащиться! Сидел бы дома, пялился в ящик, грыз бы Анькину курицу… Так ничего и не выбрав, захлопываю дверцу, оставаясь возле холодильника, сложив руки на груди и морща недовольно нос: - Черт, зачем я пообещал Наумычу, а? - Что ты пообещал Наумычу? - Да поужинать с этим Верховцевым. Сомова подходит поближе: - Зачем тебе ужинать с Верховцевым? Вот и я говорю, зачем? Только пожимаю плечами - сам не знаю: - Да, Наумыч меня уговорил заняться вшивой дипломатией. Дескать, расположить его, повернуть лицом к коллективу. Анюта возвращается к кухонной стойке, забирая с нее тарелку с помидорами и я раздраженно добавляю, наблюдая за ее перемещениями: - А этого придурка, я чувствую, как его не крути, все равно придурком останется! Сомова, склонившись к подошедшей Фионе, теребит ее за голову: - М-м-м… Понятно. Ага, как же! Мне вот не очень понятно: - Ань, что тебе может быть понятно?! С горечью вздыхаю, разводя руками: - Я в кабинет Калугина захожу - а там этот сидит! Да еще в позе лотоса, блин: - У меня аж мурашки по коже. Сомова опять идет к кухонному столику: - Слушай, не надо сравнивать Верховцева с Калугиным. Теперь она оттуда забирает блюдо с замороженной курицей и несет засунуть ее в микроволновку: - Это все равно, что сравнить автобус с диваном… Абсолютно разные вещи! Сама ты диван... Меня может муки совести грызут: - Да я и не сравниваю, мне просто стыдно перед Андреем, понимаешь? - А что тебе перед Андреем стыдно? Ты же его не увольняла? Да его и так, наверно, никто пока не увольнял, дело то в другом… Пытаюсь сформулировать, что мне не нравится во всей этой истории с моим участием: - Да потому, что не было у меня никакой позиции. Я ходила - и вашим, и нашим. Как баба, ей- богу! Капец, Сомова стоит со своей курицей, смотрит на меня и ржет. Что тут смешного? Я правду говорю: - Надо было поставить вопрос ребром, ударить кулаком по столу, уволиться вместе с ним, наконец. Анюта только булькает в ответ на мой горячий монолог: - Хэ… И это все что она может сказать? Гордо встряхнув головой, отбрасываю волосы за спину. Сомова, продолжая хихиканья, выдает: - Я, конечно, все понимаю Ребров... Любовь, это страшная сила. Ну вот, я ей про Фому, а она про Ерему. Смотрю на подругу с выразительной укоризной: - Какая любовь?! - Ну, а как это еще назвать? - Слушай, Сомова, с тобой в последнее время совершенно невозможно разговаривать! Бурчу, не желая слушать подобные перлы: - Везде любовь мерещится! Оставив последнее слово за собой, тороплюсь уйти в спальню – мне типа еще в душ надо, причесаться, накраситься, платье подобрать. Увы, оно не последнее, в спину слышится: - Хм, что еще раз подтверждает мою мысль. Достала, уже. *** За окном совсем темно. В разгар сборов Анька приходит ко мне в спальню как ни в чем не бывало, и усаживается на кровать. Ее разговоры о том, что Гоша влюбился в Калугина, как всегда, напоминают мне кто есть кто и портят настроение. Я уже одел недавно купленное длинное красное платье (сейчас уже не помню мотивировку в магазине для его покупки, но сейчас оно оказалось очень кстати) и теперь стою перед зеркалом, сосредоточенно пытаясь накрасить ресницы. Трясу тубой с кисточкой и через зеркало наблюдаю за сидящей Сомовой. Настроение дерьмовое и я продолжаю ныть: - Ань, ну я не хочу, не хочу ужинать с этим Верховцевым. - Ну, так не ужинай. - Но я же пообещал! Подруга равнодушно покусывает себе губу: - Тогда, ужинай. Такая индифферентность единственной подруги бесит: - Слушай Сомова, ну чего ты заладила-то, а? Анюта вскакивает со своего места и идет ко мне в ванную: - По-моему не я здесь заладила. Вообще, мне уже надоело слушать твое нытье, знаешь! Ну, тогда чего притащилась? Сидела бы на кухне с курицей, или в гостиной, или у себя в комнате… Я ж тебя не звал! Скривившись, бурчу: - Я вообще-то у себя дома! Хочу- ною, хочу - нет. Сомова, все больше раздражаясь, начинает цепляться к словам: - А-а-а, так мне уйти, да? Она разворачивается ко мне спиной, но не убегает, оставаясь стоять, облокотившись рукой на дверную притолоку. Вот истеричка, чуть что, сразу «уйду, уйду». Шантажистка! Теперь придется оправдываться, чтобы ее успокоить и идти на мировую: - Слушай, Сомова, чего ты из крайности в крайность бросаешься? Ты не видишь – мне хреново! Анька снова поворачивается ко мне лицом и упирает руки в бока: - Вижу! - Я на этого барана лощеного смотреть не могу… Сладкий, скользкий весь. Сомова слушает меня, отвернувшись в сторону, и я продолжаю выплескивать свой негатив, передразнивая гламурного укурка: - «Я думал, ты хоть неделю продержишься», тьфу! - Слушай, просто он пришел вместо Калугина, вот ты и завелась! Мотаю отрицательно головой - был бы нормальный, я бы так не генерировала: - Да я не поэтому завелась! Сомова c недоверчивой усмешкой разводит руками: - А почему, тогда? Анькины слова про Калугина заставляют пнуть Верховцева и с этого бока: - Потому что, как специалист, он ничем не лучше Калугина, просто его раскрутили вот и все! Для наглядности щелкаю себя пальцем по кончику носа: - Ходит, носом аж потолок задевает! А как человек, вообще дерьмо! Вон, все наши тетки на него уже зуб имеют и буквально ревут от обиды. Тычу пальцем в Сомову: - Я, между прочим, звезд и не такой величины видал! И вели они себя в шестнадцать раз скромнее! Анька миролюбиво отрывается от дверной притолоки и подходит поближе: - Выговорился? - В смысле? - В смысле, все сказал? - Ну, да. - Ну, тогда, давай сделаем из злой девочки красивую. Она забирает у меня туб с тушью и машет им у меня перед носом. Я согласно вздыхаю: - Давай. *** В полвосьмого заказанное такси заезжает за мной, и я, придерживая длинный подол платья и прихватив Анькину маленькую красную сумочку, куда Сомова уже засунула все необходимое из моей косметики, спускаюсь вниз. В «Sorrento» меня сразу, без задержек, провожают к столику. Вернее к большому вытянутому столу, окруженному диванчиками - за ним действительно вполне могут поместиться шесть человек, а то и больше. Походу, я при заказе погорячился. Хотя так даже лучше - на дистанции, у этого недоделанного «мачо» будет меньше рождаться глупых мыслей. Мой кавалер уже здесь и как всегда креативен - это я весь вечер наряжалась и красилась, он же посчитал, что и так хорош для делового ужина - на плечи накинул свой выцветший свитерок, завязал на груди рукава узлом и все, красава. Рассаживаемся – я у стены под большим зеркалом, Верховцев - во главу стола. Официанты суетятся, быстро приносят белое вино, хрусталь, тарелки с едой на двоих, кувшин с апельсиновым соком. Бросаю взгляд на Сашу, который сидит, задумчиво подперев голову рукой - ну что, будем наводить мосты? Самая беспроигрышная тема, чтобы разговорить человека – поговорить о нем самом: - Ну, и как тебе здесь? - Ничего так… Конечно, это не настоящий итальянский ресторан, но скажем так – попытка засчитана. Он тянет руку, что-то поправляя в сервировке на столе, а я не могу удержаться от отрицательных комментариев: - В Италии есть рестораны и похуже. - Так ты что, ты бывала в Италии? Укоризненно смотрю на Сашу: - Обижаешь. - А ты неплохо держишься. Я вдруг напрягаюсь, замечая Калугина с Наташей, пробирающихся среди танцующих пар. Капец, и эта сюда приперлась …. На ней бирюзовое платье с открытыми плечами, на которые волнами спадают завитые волосы. Висит на мужской руке, вцепившись в Калугина, словно пиявка. Мне почему-то неуютно от их присутствия – словно меня застукали здесь, с этим Сашей… Верховцев замечает мое смятение и оглядывается в сторону зала: - Это дочка Егорова? Дернул меня черт заказать именно этот ресторан. Продолжаю ерзать и даже чуть приподнимаюсь с дивна, чтобы тут же плюхнуться обратно: - А? Она самая. - А это Калугин, если я не ошибаюсь… Я - его скинул? Не ошибаешься… И это странно, их же вроде не знакомили друг с другом… Наверно фото на редакционном сайте видел, Андрея оттуда еще не убрали... Так, нужно взять себя в руки! У нас просто деловой ужин. Судорожно вздыхаю: - Именно, так! Саша вдруг поднимает руку и щелкает пальцами, привлекая внимание парочки: - Добрый вечер! Калугин оглядывается, Наташа тоже. Как же все не вовремя… Бросив взгляд в сторону Андрея, торопливо отворачиваюсь, прикрывая ладошкой покрасневшее лицо. Верховцев встает из-за стола и с улыбкой протягивает подошедшему Калуге руку: - Саша. - Андрей. - Друзья мои! А почему бы вам не присоединиться к нам? Я, думаю, что нам есть о чем поговорить. Повернув голову, смотрю на Андрея, нервно приглаживая волосы. А потом, забыв про помаду, облизываю вдруг пересохшие губы. Калуга бросает взгляд на меня, потом косится на Егорову и неуверенным голосом отказывается: - Все дело в том, что мы уже заказали столик. Верховцев безапелляционно пресекает все протесты: - Секундочку, во-первых, заказ можно отменить. Андрей снова смотрит на пиявку, болтающуюся на его руке и я горько усмехаюсь - какая идиллия... И этот человек, всего неделю назад, лез на сцену меня целовать… Саша, тем временем, настаивает: - А во вторых, раз уж я тебя оставил без работы… Так можно, я тебя, хоть ужином угощу? Бровь Калугина ползет вверх, и он протестует, пытаясь улыбнуться: - Стоп, стоп, стоп... Вообще-то, меня никто без работы не оставлял, я сам ушел. Да ладно, Андрюх, это ты мне можешь трендеть про свое «твердое решение». Не было бы рядом присосавшейся мозгоклюйки, я бы тебя уломал остаться. Ну, а Сашу просто так не объедешь, он заговорщицки усмехается: - Ты знаешь, ты знаешь, о чем я говорю! Да все знают, но Калуга упирается и отрицает очевидное: - Нет... Нет, я не знаю. Мне его такая настойчивость не нравится. Если он такой принципиальный, твердый и решительный, то и с Егоровой, значит, у него серьезно и давно... А я так, не случившаяся звездочка на фюзеляже... Верховцев вдруг оборачивается ко мне за поддержкой: - Марго, ну пригласи гостей. Оно мне надо? Уперевшись руками в диван, приходится подниматься, хотя придвинутый стол не очень этому способствует. Слышу Наташин голос откуда-то из-за Калугина: - Да не надо нас никуда приглашать. Вам же русским языком сказали - у нас столик заказан! Усердно киваю - сидеть, весь вечер рядом с Андреем и смотреть, как он милуется с этой кровососущей шваброй, особого желания нет. Но Верховцев все решает по своему - обходит вокруг парочки и приобнимает обоих за плечи. Андрей издает какое-то междометие: - Та-а-а Саша ставит жирную точку: - Не хочу пользоваться запрещенными приемами, но я обижусь. С другой стороны, у меня накопилось много вопросов к Андрею Николаевичу… Даже слишком много… И меня словно кто-то дергает за язык: – Ребят, ну действительно, раз так получилось … Я замолкаю и смотрю выжидающе на Андрея. Он глядит на меня исподлобья, а потом разворачивается к Наташе: - Ну-у-у…, ладно. И нежно ей улыбается: - Только ненадолго. Тьфу, смотреть противно. Усаживаюсь назад на свое место. Калуга, отодвинув кресло напротив меня, пропускает в него Наташу: - Давай… Прошу. Егорова, поглядывая в мою сторону с явным превосходством, садится, и я отворачиваюсь. Тоже мне, победительница... Интересно, кто из них кого сюда приволок – он ее или наоборот? Хотя, какая разница… Калуга, тем временем, располагается за столом напротив Верховцева, по левую от меня руку. Саша берет на себя бразды тамады: - Друзья мои, место, конечно, не самое гламурное… Андрей тихонько поддакивает: - Это точно. Ха, тоже мне, завсегдатай гламурных мест… Помнится, кубинский ресторан презентабельностью далеко не отличался, скорее наоборот. Саша берет со стола папку с меню: - Но, раз мы встретились здесь, это наверно не просто совпадение… Калугин, усмехаясь, мотает головой, пока не натыкается на мой взгляд, который я тут же отвожу в сторону – мне вовсе не хочется демонстрировать, как меня задевает их совместное с Егоровой времяпровождение... Верховцев витиевато заканчивает: - И если правильно воспользоваться выбором может оказаться, что это надолго. Как-то витиевато, я что-то не очень поняла. Или может что-то пропустила? Саша, тем временем, передает Наташе папку, а я исподтишка наблюдаю, как Калугин, сжав губы, улыбается своей даме. В мою сторону и не смотрит…. Ну, так Москва большая, пусть тебя твоя мочалка отведет в более «гламурное» место. Делаю еще одну попытку отправить парочку с глаз долой: – Саш, ну мы же не знаем, может, действительно, они куда-то торопятся. Правда парочка только пришла и у них даже заказан здесь столик, но по мне так лучше пусть катятся подальше. В прошлый раз с ними в ресторане я уже была третьей лишней, больше не хочу: - Мало ли какие у них планы. Андрей тут же соглашается и смотрит на свою постельную подружку: - Да, у нас действительно планы. Кобель! Знаю, какие у вас планы! Меня калугинская откровенность почему-то задевает, и я не сдержавшись фыркаю: - Очень за вас рада! - Спасибо. Саша наш с Калугой поединок не замечает: – Ну, вот и замечательно! Марго, если у молодых людей есть планы…. Он вдруг тянет свою руку к моей и накрывает ее. Замечаю, как глаза Калугина тут же перемещаются в точку их соприкосновения и Верховцев заканчивает мысль: - …То это означает лишь то, что жизнь продолжается, да? Если у молодых людей есть планы, пусть реализуют их в других местах! Сжав зубы, скриплю: - Трудно спорить. Жизнь у них, видите ли, продолжается - с одной «любовью» не получилось, всегда под рукой есть запасная! Саша продолжает нежно сжимать мое запястье и поглаживать руку, и я ее, кому-то назло, специально не отдергиваю. Калугин не может оторвать глаз от этого зрелища, его как магнитом тянет. Пустячок, а приятно! А потом он демонстративно поворачивается к Наташе, берет ее руку в свои, и приторно щебечет: - Дорогая моя, закажи что-нибудь. Ха, «дорогая»! Он что думает, что уел меня, что ли? *** Сашин треп продолжается, и пока приносят заказ, и пока едим. Вот что значит самодостаточная личность - трендит и трендит, и никто ему по большому счету не нужен. Я даже не слушаю, чего он там вещает...Так, краем уха: - Поверьте, я не хочу показаться альтруистом... Держу в руках бокал с вином и смотрю сквозь него на свет. При слове «альтруист», кошусь на Верховцева, пытаясь подобрать рифмы, но получаются только неприличные. Верховцев продолжает себя пиарить: - ….Но деньги всегда для меня были на втором месте - не могу терпеть, когда что-то ограничивает мое творчество. Он что-то цепляет вилкой в своей тарелке и отправляет в рот: - Во всем, да... М-м-м, ничего... Калугин с Наташей тоже жуют и, кажется, им все равно, что вещает наш гуру. Меня же последняя фраза цепляет - кто о чем, а вшивый о бане. Тем более что надо выполнять наказ Наумыча и наводить мосты. Склонив чуть голову на бок и поджав скептически губы, пытаюсь что-то втолковать столь самовлюбленной личности: - Э-э-э, ну… Творчество творчеством, а когда ты работаешь в системе, она диктует свои условия. Смотрю на Верховцева с некоторым сожалением - если он не понимает таких вещей, значит, он никогда не решал больших общих задач! Калугин, уткнувший нос в свой бокал с красным вином, меня неожиданно поддерживает: - Угу. Увы, арт–директор с моим порывом не согласен и только хмыкает: - Может быть…, но на Сашу Верховцева это не распространяется. Капец. Вот, баран! Последняя его фраза неожиданно задевает Калугина и он подает раздраженный голос: - Да? А Саша Верховцев, вообще, в курсе, что «Мужской журнал», в который он пришел, какой год главный по продажам? Мне приятна поддержка Андрея, и я одобрительно киваю. Но Сашу без масла не слопаешь – он, как всегда, самоуверен: - Не переживайте, уж что-что, а себя я продавать умею! Это уж точно. В этом ты мастак. Но мы-то говорим не о тебе, а о журнале. Калугин не может удержаться и хмуро бормочет: - Да кто бы сомневался. Верховцев, не расслышав, переспрашивает: - Что? Андрей пререкаться не хочет и лишь отрицательно мотает головой: - Да так, ничего… Егорова вдруг решает переключить внимание на себя - начинает проявлять заботу и демонстрацию своих претензий на мужчинку справа - берет салатницу со стола и начинает соскребать ее содержимое в тарелку Калугину. Тот оторопело смотрит на ее действия: - Наташенька, что ты делаешь? - Кушай, кушай, зелень для мужчин очень полезна. - Да? Спасибо. Это что, выпад в мой адрес? Грубый намек - дескать Андрюша трудится ночами не щадя сил? Вот выдра драная. Тут же разворачиваюсь к Верховцеву с медовой улыбкой: – Саша, еще кусочек? - С удовольствием. Подцепив вилкой кусок мяса из своей тарелки, подношу его ко рту Верховцева и он ловко снимает губами, слащаво комментируя: - Прямо тает во рту. Посылаю Саше еще одну ослепительную улыбку. Калугин так увлекся нашим созерцанием, что совершенно забыл про свою заботливую пиявку - а она все накладывает и накладывает. Слышу, наконец, протестующий мужской возглас: - Достаточно! Я прямо расплываюсь в счастливой улыбке, глядя на своего кавалера, а потом не меняя выражения на лице, перевожу взгляд на Андрея. Саша продолжает рассыпать комплименты в мой адрес: - Марго в офисе и Марго в ресторане - это два совершенно различных человека. Андрей, глядя на меня, эту мысль развивает еще дальше: - Это точно! Марго вообще очень загадочная женщина. - Почему? - Никогда не знаешь, что она выкинет в следующую минуту. Мы держим бокалы с вином в руках и смотрим друг друга. Уж чья бы корова мычала - вот уж кто фортели по-крупному выкидывает… А у меня так, мелочи… К тому же, тебе-то не все равно? У тебя теперь есть вон сколопендра примитивная как чемодан. Мои мысли мечутся в поисках ответной колкости, но Калугин опережает и поднимает свой бокал вверх: - Ваше здоровье! Он пьет, глядя на меня… А я демонстративно отставляю бокал на стол и поворачиваюсь к Саше. Продолжим наводить мосты. *** Когда подают кофе с мороженным, неожиданно начинается сольное выступление Егоровой. И, конечно, про себя любимую - про жратву, про заграницу, про свои неземные телеса... Это она перед Андрюхой, что ли, выкаблучивается? Или передо мной? Наташа щебечет и щебечет: - Вот рыбы и рыбопродуктов я могу съесть сколько угодно, и на мою фигуру это вообще никак не повлияет! От тоски подохнуть можно… А эти двое, Калугин с Верховцевым, ничего - слушают, улыбаются, наверно решают, не крашеная ли она блондинка. Язвительно бурчу под нос: - Чего не скажешь про мороженное. - А что мороженное? - Ничего, кушай, кушай! Егорова, нахмурившись, продолжает трескать пломбир и Верховцев снова берет инициативу в свои руки: - Девочки, ну давайте не будем говорить про еду и ее влияние на фигуру? Ну, мы же отдыхаем, нам что, больше говорить не о чем? Калугин, размешивая кофе в чашке и не поднимая глаз, подхватывает посыл: - Например? - Например, Андрей, лично я тебе даже завидую! - Да? В чем же? - Ну, ты же не сразу окунешься в работу? Наверняка устроишь себе небольшой отпуск, а? С интересом жду ответа, елозя в кресле. Может быть, хоть сейчас, вылезут причины крутого «решения»? Наташа, улыбаясь, кидает на Калугу игривый взгляд: - Конечно, устроит. Андрей, надув щеки, с растерянной улыбкой выдыхает: - Честно говоря, я даже об этом не думал. Егорова снова влезает и не дает ему продолжить: - Ну, а что об этом думать? Отдыхать, тоже надо уметь! Тебе, выдре, думать действительно ни к чему, да и нечем. Верховцев видимо на такой ответ и рассчитывал, он радостно подхватывает: - Вот! А вот я себе позволить такой роскоши не могу. Мне это не интересно. Поставив локоть на стол и наклонив голову, пытаюсь помассировать ладонью шею - что-то ее ломит… И затылок тоже… Пора, наверно, заканчивать представление. Верховцев продолжает себя расхваливать: - Представляешь, сплю и все равно работаю! Меня это самовосхваление уже достало… И задницу я уже себе отсидел! Ерзаю, ерзаю… Сваливать пора! Смотрю, как Калугин кивает, скептически ухмыляясь восторгам Верховцева. Саша, наконец, перестает говорить о себе и интересуется: - Ну ладно. … Ну и куда вы хотите рвануть? Я замираю. В смысле? Как рвануть? Уехать? Вместе? Наташа радостно подтверждает: - Куда-нибудь… В Европу! Они переглядываются с Калугиным и тот, похоже, не возражает. Сижу, открыв рот и ловлю каждое слово. Егорова продолжает: - Ну, на самом деле, действительно, ненадолго… И мы хотим организовать свое дело! Опять мы?! Она оглядывается на своего кавалера: - Да, Андрюш? Интересно, так да или нет? Но тот, приподняв бровь, смотрит на нее и молчит. Но это Наташу не останавливает: - И, кстати, надо поговорить с мамой - почему бы это не сделать под эгидой нашего издательства? Как-никак, бизнес семейный. Она переводит взгляд на Сашу и тот понятливо кивает: - Ага! Значит, вы хотите открыть свое дело? - Ну, естественно! А зачем время тратить? И потом, такие специалисты, как Андрюша на дороге не валяются. Калугин от такой похвалы недовольно морщится, а Егорова уже смотрит на меня: - Правда, Маргарита Александровна? Захлопываю пасть. Как у них все быстро. Все теперь встает на свои места. Или почти все. По крайней мере, понятно, что она нашептала Андрею для его «решения». Остается только разобраться со странным заявлением… Ну, а то, что такие специалисты не валяются возражений нет. Я лично, валяющегося Калугу, никогда не видела: - Правда, Наталья Борисовна. Калугин скромно вздыхает и опускает глаза. Саша тоже решает сделать ему комплимент, но своеобразно: - Андрей, я просмотрел твои работы и мне даже очень понравились некоторые из них. Такая оценка заставляет Андрея скривиться: - Некоторые? Верховцев спешит поправиться: - Скажем так, большая часть. Калугин невесело кивает: - Спасибо. Саше, видимо, кажется, что он несколько переборщил с похвалой - так недолго поднять Андрея и до своих гламурных высот, так что следующая фраза восстанавливает status quo: - Неплохо чувствуешь камеру, но… Послушай, а ты не хотел бы подучиться в Европе? Наташа тут же делает стойку и заинтересованно переводит взгляд с одного на другого. Верховцев продолжает: - Ты не рассматривал такой вариант? Могу помочь. Тряхнув головой, отбрасываю волосы назад и тоже смотрю на Андрея. С интересом жду ответа. Калуга бросает на меня быстрый взгляд: - Спасибо конечно, но все дело в том, что у меня маленькая дочь и я думаю, насчет Европы, вряд ли получится. Вообще, идея о международном статусе, сама по себе, неплоха. И, к тому же, это позволило бы Андрею вернуться в «МЖ», вернуться на равных с Верховцевым, а там, дай бог, дай бог... Так что не могу удержаться: - Подумаешь проблема, ты же не на год уезжаешь. А Алиса пока поживет с бабушкой. Неожиданно для себя добавляю: - Если хочешь, я могу присмотреть. И затыкаюсь. Что-то меня несет не в ту сторону. Опять из меня баба лезет. Причем, мозгами совершенно не думает — собирается заботиться о калугинской дочке и в томлении дожидаться папашу. Может, еще письма любовные начну ему писать? Наташа язвительно поднимает вверх брови: - А что вы еще предложите Маргарита Александровна? Многое чего. Например, заткнуться сопливым дурам, которые мнят из себя, хрен знает чего. Сидела бы, жрала свое мороженное, и не выступала. Но ответить хоть что-то не успеваю - Саша перебивает: - Подожди, подожди, так у Андрея есть дочь? Калуга разводит руками, и я объясняю: - Да, Алиса, очаровательная девочка, очень любит папу. А потом добавляю, стараясь поддеть Егорову: - И очень не любит всех его невест. А что? Наумыч ведь сам сказал, что рассматривает его в качестве зятя. Посмотрим теперь, что скажет «жених». Калугин, как всегда, размыт и непонятен: - Ну, Марго сейчас утрирует, конечно, у папы не так уж и много невест. Ха, и сколько именно? Вчера одной в любви объяснялся, сегодня другой, завтра третьей? Наташа влезает в нашу перепалку: - А именно одна. Калуга кивает: - Да. У меня комок в горле застревает. Так он тоже считает себя Наташиным женихом? Я в шоке. Это уму непостижимо! Я... Я совершенно не понимаю Андрея. Ну как так можно... Всего неделю назад лез ко мне целоваться, про чувства какие-то намекал... Иногда он мне кажется таким правильным, таким честным, а иногда бесконечным вруном и бабником... Иногда мне хочется, чтобы он был где-то рядом, разговаривал, смотрел на меня.... Но чаще всего хочется его просто прибить. Вздыхаю... Может Анька права, и туловище в него влюбилось? А полуголая пиявка продолжает заливаться перед Верховцевым соловьем: - Вы знаете, лично у меня с Алисой замечательные отношения и…. Опять заложив руку назад, за шею, тихонько разминаю пальцами мышцы. Егорова прикладывает руку к груди: - Ну конечно она иногда выкидывает кренделя, но я думаю после того, как у нее появится братик... Чувствую, как кровь отступает от моего лица, превращая его в маску, и отворачиваюсь. Уже и до этого дошло? Как он сказал? «Тебе станет легче, если я уйду»? Натусик продолжает щебетать: - … Все будет совсем по-другому. Да, Андрюш? Вижу, как Калугин смущенно прячет глаза и кивает, косясь на меня. Значит, да.... Мне горько и обидно... Не могу больше всего этого слушать! Поворачиваюсь к Верховцеву: - Саша, а ты не хочешь со мною потанцевать? - Маргарита, ты читаешь мои мысли, прошу. Он трогает меня за плечо, и мы встаем со своих мест. Протискиваясь вдоль дивана, задеваю стол, заставляя посуду жалобно зазвенеть и Верховцев извиняется: - Простите. Оставив Егорову хряпать мороженное дальше, отправляюсь вслед за Сашей в зал. Сзади доносится кислое калугинское: - Да, да конечно. Оглядываюсь на Андрея, а потом, протянув руку Саше, иду к танцующим. Мы топчемся в толпе, и я пытаюсь подстроиться под парный медленный танец. На автомате обнимаю Сашу за талию, как партнершу и тот останавливается: - Ты знаешь, ты своеобразно танцуешь, давай по-другому. Я что-то сделал не так? Оглядываюсь по сторонам: - А, извини. Ну, что поделать, опыт у меня такой, своеобразный. Я ж ни с кем, будучи Марго, медленные танцы и не танцевал, если не считать Гальяно. Теперь уже Саша кладет свои руки мне на талию, я свои пристраиваю ему на плечи. Мы движемся под музыку, и Саша смотрит на меня сверху вниз: - Маргарита! Поднимаю глаза, ожидая продолжения и оно неожиданно: - Вообще-то ты не в моем вкусе. Очень рада, это взаимно. - Но… В тебе что-то есть, ты мне очень нравишься. - Что именно? - Не знаю…. М-м-м… Он кивает в сторону, и я вижу неподалеку танцующих Андрея с Наташей:. - Не знаю... Вот, в ней, например, этого точно нет. Согласна полностью! И совершенно не понимаю некоторых товарищей, которые этого не видят. Саша вдруг отпускает меня, оставляя посреди зала, и идет к Калугину с Егоровой. Слышу негромкое: - Позвольте вашу даму. Андрей с готовностью передает ее с рук на руки: - Да, конечно.