День за днем. Эпизод 2.

Верховцев обнимает Наташу, и они продолжают танец. С любопытством жду, что предпримет Андрей. Он делает шаг в мою сторону и разводит руками. Ну, типа, ничего не поделаешь. Вкладываю свою руку в его, чувствуя, как его другая рука скользит по моей спине, и мы начинаем медленно кружиться, стараясь держаться друг от друга подальше. Неожиданно Калугин шипит и смотрит вниз - похоже, нечаянно, я, все-таки, отдавила ему ногу. Останавливаюсь: - Ой, извини. - Да, ладно, ерунда. Ничего себе ерунда, пятьдесят шесть килограммов живого веса. Смотрю виновато: - Я не хотела сделать тебе больно. Поправляю рукой сбившиеся волосы, убирая их за ухо. Андрей вдруг отводит глаза: - Да? Марго, с каких пор тебя стало интересовать, что ты делаешь мне больно? И облизывает губы. Смотрю на них не отрываясь. Я ему делаю больно? Мне всегда казалось, что это его прерогатива, делать мне больно … Мой голос садится: - Я не понимаю о чем ты. - Не понимаешь? Ну, хорошо… Я постараюсь объяснить по-другому. Что ты здесь делаешь с Верховцевым? А-а-а… То есть, у нас ревность? А то, что эта мартышка себя твоей невестой мнит и на бурный секс намекает ничего так? Не мешает ревновать? Пожимаю плечами: - А что ты здесь делаешь с Егоровой? - Я, вообще-то, первый спросил. Да хоть тридцать второй, ради бога. Со вздохом отвожу глаза и объясняю: - Наумыч попросил меня утрясти кое-какие производственные моменты в неформальной обстановке. Снова тяну руку вверх, чтобы поправить упавшую прядь волос. Калугин, поджав губы, недоверчиво тянет: - А-а-а…, понятно. И замолкает. Внимательно слежу за его глазами: - А на мой вопрос ответ будет? Андрей отводит глаза: - А что твой вопрос… Ну-у-у… Она вытащила меня куда-нибудь развлечься, вот и все. И поэтому стала невестой, обсуждает создание семейного бизнеса и скорое рождение братика для Алисы? Какая-то неадекватная девушка для случайной прогулки в ресторан. Чуть дергаю плечом: - И ты с радостью, да? - А что? Ты предлагаешь мне лежать дома, собирать мозги в кучу и пытаться забыть? Забыть? Мне вдруг становится трудно дышать: - Забыть, что? Он смотрит куда-то в сторону, потом опять на меня. Почему-то его глаза становятся большими и влажными. Я вдруг пугаюсь. У него что-то случилось? Блин, а я дура с какой-то хренью все пристаю. Андрей вдруг вздыхает: - Тебя забыть. Меня? Зачем? Зачем меня забывать? Что я такого сделала, что меня нужно забыть? Или это из-за Наташи? Я совершенно растеряна и никак не соберу мысли в кучку. Неожиданно, рядом раздается спасительный голос Верховцева: - Позвольте. Мы с Андреем расходимся, и я автоматически кладу руки на плечи Саши, продолжая наблюдать за другой парой. Андрей... Сколько раз он мне намекал на свои чувства, но никогда я не испытывала такого, как сейчас. Будто внутри все звенит - Андрей меня любит! И не может забыть, несмотря на все старания Егоровой ... А я… А я чертов мутант, совсем запутавшийся кто я есть на белом свете… В реальность меня возвращает голос Саши: - И что он такое тебе сказал? Перевожу взгляд на своего партнера: - Ничего, а что? - Да на тебе лица нет. Конечно, нет. Если я совершенно не знаю, что мне теперь делать. Пытаюсь отговориться: - Да, ладно, здесь наверно так свет падает. Опять тяну руки к лицу, потом суетливо поправляю волосы, сначала с одной стороны, потом с другой. Так, надо успокоиться и поговорить о чем–нибудь нейтральном! - Саша, если честно, я думала, что ты любишь тусоваться со всякими гламурами. - Нет. Это скорее всякие гламуры любят тусоваться со мной. Смотрю на него. В непосредственной близи он кажется не таким противным как за столом, да и ведет себя вполне корректно. Нет, конечно, Андрей и выше его, и симпатичней, но у Саши тоже есть свой шарм. Или я уговариваю себя в этом для Наумыча? Верховцев продолжает: - Я лично терпеть не могу, когда сидишь с девушкой в ресторане, а кто-то хлопает тебе по плечу и говорит «О, привет, Саш!». - Ну, тогда тебе сразу должно было понравиться это заведение, а ты его критиковал. Потому что цену себе набивал, да? - Пять баллов! Для женщины ты слишком быстро соображаешь, не удивляюсь, что ты стала главным редактором «Мужского журнала». Надо же, мои умственные способности поставили практически на один уровень с мужскими. Это меня задевает: - Я помещу твой комплимент в рамку и повешу его на стену. Ты, не против? - Если хочешь, я могу даже гвозди купить. Вот индюк. Это он типа флиртует? Мое мнение о Верховцеве возвращается к прежнему отрицательному… Нет, все-таки ставить его на одну доску с Андреем совершенно невозможно. Странно, что Егоров с Лазаревым этого не видят. Появляется желание язвить и я раздраженно ворчу: - Нет, ну что ты, вдруг палец себе раскурочишь, а потом работать не сможешь. - Ты мне нравишься все больше и больше. Отвернувшись, тихонько бурчу под нос: - А ты мне, все меньше и меньше. Саша наклоняется, не расслышав: - Что? Не могу я больше, вот что! Баба лезет отовсюду. В башке - один Калугин. Вместо того чтобы мосты с упырем наводить, только и делаю, что сравниваю его с Андреем. - Э-э-э… Дергаю подбородком в сторону дамской комнаты: - Я говорю, мне надо на минуточку отскочить, не скучай. - М-м-м… Оставив партнера в одиночестве, поспешно ухожу. *** Оказавшись в туалете, быстро направляюсь к раковине и поворачиваю кран, включая воду - сейчас бы сунуть под нее голову и охолониться… Лицо горит, в душе полное смятение… Намочив только руки, прикрываю воду, потом наклоняюсь к зеркалу, вглядываясь в его поверхность: - Так Игорь, где ты? Где ты? Шлепаю мокрыми холодными ладонями себя по разгоряченным щекам… Все активней и активней. Очнись! Вспомни, кто ты есть! - Я тебя прошу, черт возьми! Я больше так не могу, меня это все заколебало, слышишь? Скрип входной двери заставляет замолкнуть – кто-то вошел. Почувствовав ощутимый толчок под руку, удивленно оборачиваюсь – за спиной у меня Наталья и судя по вызывающему выражению лица, она тут возникла не случайно. Егорова с самоуверенным видом вздергивает нос: - Ну что как дела? Девочка наглеет на глазах. Недоуменно поднимаю вверх брови: - Что это было? - Ты у меня спрашиваешь? Это я у тебя хочу спросить – что это было? Ты еще долго будешь нас с Андреем преследовать? Насколько помню, парочка притащилась после нас с Сашей, так что еще не известно кто тут лишний: - А кто вас преследует? - Ты! Ты нас преследуешь! Куда не придешь – вечно ты! Наташа отворачивается, истратив весь боевой запал, и я пожимаю плечами: - Значит, не туда ходите. Снова смотрюсь в зеркало, невозмутимо поправляя прическу.... Вот гусеница драная…, туда же, толкаться. Пиявка! Во мне растет злость, и я начинаю демонстративно приглаживать волосы, то с одной стороны, то с другой. Посопев, Наташа не глядя в мою сторону, предпринимает новую попытку плюнуть ядом: - Так, послушай Марго, ты наверно думаешь, что ты одна умная такая? А все вокруг дуры? Не упускаю возможности съязвить: - Ну, почему все. Я бы сказала их у нас наперечет и все с одной фамилией. Это наверно семейное... Восприняв мое молчание как испуг, Егорова усиливает хабалистые обороты: - Ты меня еще в гневе не видела! Фирма, в которой ты работаешь, принадлежит моим родителям, а они меня ой как любят! Налюбовавшись на себя в зеркале, разворачиваюсь к этой убогой: - И что из этого? - А то, что ты не заметишь, как останешься и без Андрея, и без работы! Она ехидно качает головой, глядя на меня: - Я посмотрю, кто тебя потом подберет! Вот маленькая злобная дрянь… За такие слова, будь ты мужиком, Гоша бы тебя вмиг по стенке размазал…. «Останешься без Андрея и работы»… Еще бы понять что она имела в виду. То есть сейчас Андрей не с ней, а даже наоборот со мной? Значит, эта пиявка еще крепко не присосалась, не получается у нее? Сложив руки на груди, интересуюсь у героической девочки: - А ты знаешь, что такое апперкот? - Что? - Просто ты сейчас в шаге от этого великого познания. - Чего? - Ничего, дай пройти! Остались вот рудименты и атавизмы от мужского существования - иду мимо нее, на выход, приборматывая: - Тебе повезло, что я женщин не бью. Слышу вслед растерянное: - Чего? Возвращаюсь сразу к столу - дожидаться на танцполе мужчины нас не захотели и теперь сидят, пьют кофе. На подходе Егорова обгоняет меня, и спешит к Калугину, трогая его за плечо: - Андрюш, может, мы уже поедем? Измученный воспоминаниями страдалец тут же накрывает ее руку своей: - Да. Я тоже не тороплюсь сесть - сложив руки на груди, останавливаюсь возле Саши и смотрю на Наташу с Андреем, жду их окончательного решения. Верховцев вскакивает: - Подождите, что значит поедем? Калугин, все-таки, поднимается. Саша, чувствуя общий настрой пикник закончить, сопротивляется, поглядывая то на меня, то на Наташу: - Я думал, мы еще заскочим куда-нибудь. Я ж в Москве сто лет не был! Егорова, похоже, озабочена сейчас одним - увести Калугу как можно дальше отсюда, и от меня в частности. Это заставляет улыбнуться. Идея Верховцева Егоровой активно не нравится, и она пытается убить двух зайцев одним выстрелом: - Маргарита Александровна, ну покажите Саше Москву! У Андрея на лице явное желание не торопиться, он обходит Наташу, приобнимая с другого бока, и с надеждой в голосе поддерживает идею арт-директора: -А, ну че… В принципе мы могли бы заскочить куда-нибудь, выпить по чашечке кофе, да? Он виновато смотрит на пиявку, но та не оставляет ему даже минимального шанса: - Андрюш, я плохо себя чувствую! С ухмылкой смотрю на нее - какие, все-таки, бабы предсказуемые. Калуга целует Наташу в голову, и я не могу удержаться: – Да, Андрей, над тобой прямо злой рок висит. Тот с мученическим видом переводит усталый взгляд на меня: - В смысле? - Как только выздоравливает Алиса, сразу заболевает другая девочка. Тот открывает было рот, не въезжая, но потом, видимо вспомнив наш совместный поход в кубинский ресторан, только поджимает губы: - А… Смотрю нежно на Сашу, и он с улыбкой соглашается: - Нет, так нет... Колхоз дело добровольное. Краем глаза наблюдаю, как Калугин обнимает Наташу и прижимает ее к себе. Тут же усиливаю свой флирт с Верховцевым, с широкой улыбкой заглядывая ему в глаза: - Боже мой, Саша Верховцев еще помнит о колхозах! - А ты что думаешь, я что, на Луне родился что ли? Приподняв бровь, смеюсь: - Ну, я иногда думаю, что даже дальше. Наташа с Андреем, обнявшись, смотрят на эту милую пикировку. Егорова, с видом мученицы, не выдерживает первой и стонет: - Андрюш, может быть, мы поедем? - Да, да конечно. Ну, что ж я рад знакомству. Он отцепляется от своей плодожорки и протягивает руку Саше, а я чуть отступаю назад, давая возможность скрепить калугинскую радость рукопожатием. Неужели и вправду рад? Или врет? Хотя… Помнится с Маратом они уходили от нас с Анькой лучшими друзьями и собутыльниками. Чуть не обнимались. Может ему все мужики-уроды нравятся? Верховцев свое отношение выражает более неопределенно: - Симметрично. Калугин бросает на меня очередной быстрый взгляд, кивая головой куда-то в пространство, потом снова обращается к Саше: - Ну, ладно, удачно оставаться. А мне, значит, до свидания пожелать, опять желания нет? Бурчу тихонько: - И вам того же! Ну, в смысле удачи. Саша с поклоном целует Наташе руку на прощание, и Калугин, приобняв свою болезную за плечи, утаскивает ее к выходу из зала, бросая на ходу общее: - Счастливо. Провожаю их взглядом. Кажется, Егорова преувеличивает и Калугин вовсе не со мной... Над моим ухом раздается Сашин голос: - Ну…, может, закажем что-нибудь еще? Он кивает в сторону стола, но я отрицательно качаю головой. Все! С меня хватит! Устало вздыхаю: - Знаешь, если честно, мне уже здесь надоело. - Да?… А поехали! Да, пора домой. Соглашаюсь: - Поехали. - К тебе или ко мне? Шаз! Вот наглый гамадрил. Сразу вспоминаю его «я думал, ты продержишься неделю». Наглости товарищу не занимать. Хорошо покушал, выпил, теперь марафету и девочку? Глядя ему в глаза, твердо чеканю: - Каждый, к себе! Верховцев легко соглашается, оставляя последнее слово за собой: - А вот это правильно, не надо форсировать первый вечер…. Он крутит головой, что–то высматривая в зале: - Ну, ладно, где у нас официант? Вынужден его разочаровать. Не получится следовать известной мужской традиции, кто девушку кормит, тот ее и танцует. Не глядя на ловеласа, бросаю в пространство: - Официант не нужен, все уже давно сделано. - Не понял? - Ну, что не понял? Все давно оплачено. И за тебя, и за Калугу, и за Наташу…. Даже за кофе, которое вы с Андреем заказали, но так и не допили… Вру, конечно, времени на это, естественно, не было никакого, но уж больно захотелось осадить нашего ретивого бычка. Естественно, кормить за свои, пиявку с ее «женихом» я не подвязывался – просто Коля, еще днем, отвез сюда гарантийное письмо за подписью Наумыча - кто ж заранее знает, сколько сожрет и выпьет звезда гламура. Мы так и стоим друг возле друга, опершись руками на спинки опустевших кресел Андрея и Наташи. Верховцев, глядя на меня, недовольно гундосит: - Я привык, что в ресторане платит мужчина. - А мужчина и расплатился. - Калугин? - Нет, другой. - Какой еще другой? - Саш, не заморачивайся, а? Поехали. Прекратив диспут, иду через зал к выходу. Но недалеко – приходится возвращаться за оставленной на диване сумочкой, иначе Анька меня придушит. *** Долго едем на Сашиной машине. Наконец, преодолев все пробки, подкатываем к обочине возле моего дома. С облегчением вздыхаю: - Ну, вот мы и приехали. Сейчас поднимусь, переоденусь, а потом покалякую с Анькой про нашу бабскую жизнь. Саша, чуть нагнувшись вперед, смотрит через лобовое стекло на верхние этажи: - О-о-о…Хэ… Значит, ты здесь живешь, да? - Ага… Кинув своему провожатому, пытаюсь открыть дверь: - Ну, спасибо за все и до завтра! И не получается - видимо блокировка дверей еще не отключилась. Неуверенно оглядываюсь на Верховцева: - Саш, тут закрыто. - Да, ну? - Открой, пожалуйста. Он тянется к ручке двери с моей стороны, нажимает, дергает и все безрезультатно: - Маргарит, а может, все-таки ко мне? Раз к себе не хочешь. Внутренне напрягаюсь. Та-а-ак! Понятно, вовсе это не сбой блокировки. Не глядя в сторону Верховцева, резко обрываю его подкаты: - По моему, мы уже обсудили этот вопрос… Открой дверь! Увы, начинаются пустые уговоры: - Ну, хорошо... Хотя бы пять минут, давай посидим в машине? Мужик, ты не по адресу. Я тебе не телка, которая ломается и набивает себе цену. Повышаю голос: - Открой дверь, я сказала! Саша нагло усмехается: - Слушай, новая машина, я не разобрался, какую кнопку нажимать, а? Приходится действовать самому. Общий блокиратор наверняка есть со стороны шофера. Тянусь к панели, чтобы нажать на нужную кнопку и тут же чувствую захват на своей шее. Мое ухо оказывается совсем близко от его мерзких губ, и я, еле сдерживаясь, цежу сквозь зубы: - Убери руку. Он конечно сильнее меня, но я почему-то совершенно уверен, что вся его наглость не стоит и выеденного яйца. Резко дернув головой, выбираюсь из захвата: - Я что, не по-русски сказала? - М-м-м… Сверкнув зло глазами, открываю дверь со своей стороны. На секунду замерев, оглядываюсь: - Заруби себе на носу. Никогда так больше не делай! Когда начинаю вылезать из машины, слышу в спину: - А то, что? Ставлю точку: - А то останешься без руки! Выбираюсь наружу и, размахивая сумочкой, быстрым шагом направляюсь к подъезду. *** Зайдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, включаю свет в прихожей. Когда бросаю ключи на полку, из гостиной слышится Анькино недовольное ворчанье: - Гоша, погаси свет, ну, ночь же! Иду туда к ней: - Я знаю, что ночь, а ты чего это не в своей комнате? Остановившись у дивана в ногах заспанной Сомовой, жду, пока она сначала сядет, а потом, вообще, кряхтя, поднимется: - Да я чего-то прилегла, прикорнула и отрубилась. - Понятно… Анька резво берет какую-то неубранную тарелку со стола и тащится с ней на кухню. Проходя мимо меня, она бормочет: - Ты что, из ресторана? Кинув сумочку в угол дивана, иду следом за Анютой: - Да, из ресторана. Та зажигает на кухне свет и, обойдя вокруг стола, направляется с грязной тарелкой к раковине: - Ну, как там? Я же сворачиваю к столешнице: - Плохо… Кофе будешь? - Какой кофе… Ночь! Ты, что?! Ну а я буду! Включив стоящей тут чайник, разворачиваюсь спиной к кухонной столешнице и, привалившись на нее, складываю руки на груди: - Кхм. Очень хочется рассказать подруге о событиях в ресторане… Вот только сомневаюсь, что некоторые подробности не вызовут у Сомовой новых эпитетов по поводу «ревностей» и «любовей»! Тем временем Анюта, поставив тарелку в раковину и щурясь заспанными глазами, возвращается к кухонной стойке усаживается на табуретку: - Ну, а чего плохо-то там? Взгромоздившись, она замирает, ожидая моего ответа… Желание выплеснуть эмоции побеждает и я срываюсь с места, начиная расхаживать по кухне: -Да-а… Я не знаю, по каким Европам возили этого клоуна Верховцева, но как человек он - полное дерьмо! Сомова, зевая, подслеповато продолжает смотреть на меня с немым вопросом, дескать, о чем я. Пожав плечами, добавляю: - А как мужик вообще – кусок стекловаты. Замираю, глядя бездумным взглядом в пространство. Чего хотел сказать и сам толком не знаю. Наверно, что в человеке должен быть хоть какой-то стержень, особенно в мужчине. И в Антоне он есть, хоть и отрицательный… Но за свое прет, как танк, не остановишь…. И в Андрюхе есть… Решил из «МЖ» уйти - ушел, решил на меня забить – забил… Раз-два и в егоровские женихи. А в Саше нет, ну, абсолютно… Новый Анькин вопрос возвращает меня на землю: - А чего тогда ты там так долго торчала? Оторвавшись пятой точкой от столешницы, загадочно хмыкнув поджатыми губами, перехожу к кухонной стойке, поближе к Анюте: - А ты знаешь, кого мы там встретили-то? Сомова лишь пожимает плечами и с любопытством хлопает глазами: - Откуда же мне знать. - Калугина с Наташей, представляешь? - Господи, а они-то там что делали? - Не знаю, наверно случайно зашли. Хочется сказать что-нибудь едкое по этому поводу, и я не вижу повода не сделать этого: - Эта ящерица его погулять вывела! Анька недоверчиво чешет нос. - Ничего себе, бывает же. Сняв с подставки вскипевший чайник, хочу налить кипятку в чашку с растворимым кофе, но эмоции переполняют, и я отставляю его в сторону - меня уже несет словесный поток полный едкого возмущения и желчи, и я, ругаясь, начинаю расхаживать по кухне, размахивая руками и брызгая слюной: - И уж она передо мной давай выкобениваться, и так к нему подсядет, и эдак! Сморщившись от отвращения, изображаю рвотный рефлекс, поднеся сложенные в щепотку пальцы ко рту: - И пупси, и чмоки, и с ложечки кормить! Тьфу, колхозница блин! Выплеснув негатив и забыв про чайник, иду к холодильнику и открыв дверцу лезу внутрь. Даже не знаю зачем. Снаружи Анюта тянет, тяжко вздыхая: - Да-а-а... Тяжелый случай. Во-во! Пиявка! Выглядываю из-за дверцы: - Вот и я говорю! - Это я о тебе, между прочим. Так и не вспомнив, зачем полез, захлопываю холодильник и недоуменно смотрю на Сомову: - А что я? Я на Калугина не кидалась и с ложечки не кормила. Анька качает головой: - Слушай, Марго, мне кажется все твои проблемы от того, что ты не можешь с ним один раз нормально поговорить. Да мы с ним каждый день разговариваем. Ну, или раньше разговаривали. И что? Смотрю на нее с недоумением: - В смысле поговорить? - В смысле, Андрей умный мужчина. Ты ему все объяснишь, и он поймет. Ну, я же вижу, как ты мучаешься. Не надо держать это в себе, ну. Соберись и скажи ему! Что-то я не врубаюсь. Что я ему должен «все объяснить»? И что «умный мужчина» должен понять? Удивленно на нее смотрю: - Да? - Да! Сложив руки на груди и возмущенно приподняв нос, иронично таращусь на подругу: - А как ты это себе представляешь? В полном недоумении развожу руками: - Я подойду к нему и скажу «Привет Андрюха, я Игорь Ребров и я тебя очень люблю?!». Да? Так? Уперев руки в бока, со скептической усмешкой жду ответа, но Сомова, закидывая ногу на ногу, неожиданно резко протестует: - То есть ты считаешь, что Игорь Ребров до сих пор существует? Меня даже перекрючивает внутри - как же быстро она меня записала в покойники! Жил-был и все? И никому не нужен? И никто не вспомнит? Обида и слезы волной подкатывают к горлу. Все вы врете! Существует ли Гоша, существовал ли раньше или будет существовать в будущем - это буду решать я и только я. Я был, есть и останусь внутри Игорем Ребровым, как бы дальше не сложилось! Хмуро поворачиваюсь к Аньке спиной. Скрывать сей факт перед Андреем, притворяясь свалившейся с неба Марго - это значит подло его обманывать. А я… Я всегда буду ждать, и надеяться снова увидеть Игоря в этом доме, снова увидеть его бреющееся физиономию в ванной утром, пусть даже это случится через полгода или год! Яростно оглянувшись на Аньку, шиплю, глотая ком в горле: - Слушай, Сомова, заткнись! Заткнись и никогда так больше не говори, ясно? И ухожу к себе в спальню, хлопнув дверью. *** Спустя полчаса лежу в постели и пялюсь в темный потолок. Злость на Сомову уже прошла, и я размышляю о Калугине. Что-то определилось про его уход, что-то по-прежнему в тумане. Ну, то, что пиявка рассказывала, озвучивая свои мечты, вполне прозрачно и понятно. И вполне может быть, что Андрею ее фантазии про собственное дело, про заграничные мастер-классы вполне нравятся. Да еще Наумыч который рассматривает Калугу в «качестве жениха». Вряд ли это для Андрея секрет... У меня вдруг рождается интересная мысль - очень может быть, что у Калуги есть свой план и он просто использует семейку Егоровых! А потом, раз - и в дамки, да! Он использует их и больше ничего! Все выстраивается - и странное заявление об уходе, и отсутствие приказа на увольнение, и ухаживания за Наташей... Черт, я так и забыла спросить Люсю про приказ…. Ну, не верю я, не верю – вот так вот, любил одну, а потом за неделю вжик и «жених» другой! Для этого нужны были какие-то особые, очень веские причины. И они у него были - любимая работа! Удовлетворенно поворачиваюсь на бок. Так и есть! Но мне не хочется, чтобы Андрей вдруг стал по каким-то причинам обязан работой Наташе, и даже Наумычу, стал благодарным им за возвращение в журнал. Я, как-нибудь устрою все сама. И точка! Поворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза… Все, буду спать!