День за днем. Эпизод 2.

На следующий день приезжаю в редакцию с желанием бороться…. Бороться с Верховцевым по всем фронтам. Бороться с Наумычем и его слюнтяйством. И еще пресекать любые Сашины подкаты, а они, чувствую, после вчерашнего будут обязательно. Баста! Я свое обещание перед Егоровым исполнил - переправу, как мог, навел… Другое дело, что этот мозгоклюй возомнил о себе слишком много. Пусть теперь Егоров сам с ним по ресторанам ходит. Так шефу и скажу! А еще, после вчерашних ресторанных рандеву, у меня утром не было никакого желания наряжаться, собираясь на работу. И даже наоборот… Так что сегодня мой рабочий имидж и строг, и прост – белая блузка, светлый пиджак, брюки… Щеткой по волосам на выходе два раза провела и вся прическа. Но к удивлению, воевать не приходится - текучка, текучка, и еще раз текучка. Вот и сейчас - стою в деловых раздумьях возле окна, кручу в руках макеты - рассматриваю и те, что Андрей оставил перед уходом, и те, что Верховцев успел наваякать. Нет, конечно, стиль у них разный, не спорю, но все остальное – чувство пространства, чувство света… Определенно у Андрея не хуже! Мои размышления прерывает звонок лежащего на столе мобильника. Потянувшись за ним, забираю и, открыв крышку, прикладываю к уху: - Алло. - Марго, привет! Это Алиса. Все проблемы сразу отступают в сторону: - Привет, принцесса, как поживаешь? Голос девчушки звучит грустно: - Очень плохо. - А что случилось? - Скажи, за что ты уволила моего папу? Я-я-я? Интересно кто это ей так преподнес? Уж не Егорова ли? К тому же, что-то я не уверен, что его уволили и выдали трудовую книжку. Незаслуженный упрек заставляет оправдываться: - Подожди, подожди, Алис, кто тебе такое сказал? Я не увольняла твоего отца. - Марго, ты же сама учила, что нельзя врать! Все-таки, интересно - Андрей ей про меня напел или Наташа. Но раз девчонка не признается, кто именно, буду выкручиваться, как смогу. Терпеливо вздыхаю: - Алис, я тебе не вру, я говорю чистую правду. - Но ведь ты же начальница моего папы! Как тогда получилось, что он ушел? А вот это другой вопрос. И уверенного ответа я на него пока не знаю… И, наверно, никто не знает, кроме твоего папы. Но говорю другое: - Алис, пойми, я здесь не самый главный начальник, надо мной есть еще другие люди. Неожиданно в кабинет без стука врывается Галина, и я недоуменно смотрю на нее. Детский голосок из трубки требует: - Какие, люди? Любимова пытается обратить на себя внимание: - Марго, можно тебя на секунду. Это важно! Мне теперь разорваться? У меня очень важный разговор. Недовольно поморщившись, предупреждающе поднимаю вверх палец, призывая Галю минутку подождать и помолчать. Стараясь не потерять нить разговора, объясняю Алисе: - Ну, другие начальники, которые выше меня по статусу и по должности. Любимова, ждать, кажется, не намерена и, снизив голос до шепота и выпятив в оскале зубы, настаивает: - Марго это по поводу фотосессии… Он заставил переодеться их в бикини! Блин, Галя! Кто заставил, кого, чего… С перекошенной, как от зубной боли, физиономией, отмахиваюсь от надоедливой гостьи и беззвучно артикулирую ей: «Отстань!». Тем временем Алиса продолжает допытываться: - Так это они его уволили? - Нет, они тоже не увольняли твоего папу, Андрей ушел сам. Любимова, недовольно закатив глаза к потолку, разворачивается и уходит. Чего приходила, спрашивается? Тонкий голос в трубке обиженно отказывается принимать мои объяснения: - Мой папа очень любит свою работу. Он не мог сам уйти! Я тоже так думаю. Видимо, нашептал кто-то шибко умный. Приходится повторять уже сказанную версию: - Алис, пойми, твой папа отличный фотограф, он прекрасный специалист, но… Я тебе еще раз повторяю, что надо мною есть еще другие начальники, которые владеют этим издательством. Они решили, что им нужен другой человек. Снова и снова, с каждой произнесенной фразой, взмахиваю и взмахиваю рукой, как будто это добавит весомости жалким оправданиям. Алиса меня прерывают на полуслове: - А почему ты его не защитила? Обреченно вздыхая, поднимаю глаза к потолку - наверно, потому, что для этого нужно, чтобы и твой папа этого захотел: - Алис, я не знаю, как это тебе объяснить. Помнишь такую сказку? - Какую? - Жили-были дед, да баба. И повадился к ним медведь, мед таскать. Взяла баба прут, другой – бьет медведя, бьет, а прутья лишь ломаются. «Не так!»,- говорит дед, - «давай я». Взял дед один прут, другой – бьет медведя, бьет, и снова ломаются. А тут мышка бежала и говорит им – «А вы прутья-то сложите, да свяжите». Так они и сделали, и получилась у них толстая прочная хворостина. Как хлестнули они медведя, так он удирать с ревом и бросился. - Они вместе его прогнали? - Ну, вроде того. - Кажется, я поняла. Спасибо. Пока! Захлопнув телефон, сажусь в кресло, качаю головой, надо же такое придумать - я уволила Калугина! *** День пролетает незаметно. То одно, то другое. Так я и не спросила Любимову, чего та заходила. Ближе к вечеру бегу в типографию – новый арт–директор, козел, успел и с ними пободаться и нахамить, а сглаживать конфликты, конечно, мне. Буквально на подходе, меня тормозит звонок Сомовой: - Алле, Гоша. - Да, Ань слушаю, привет. - Да, привет. Скажи, а ты еще не собираешься домой? - Ну, ты же знаешь, у нас же теперь новое звезданутое помело… Только и успевай разгребать. - Ну, я просто думала, может, заскочишь за мной? - Боюсь, не получится. Мне тут еще в типографию надо заскочить, а потом… Ладно, что ты хотела? Что-то случилось? Анька невнятно мямлит: - Да нет, просто…Ну там, забежали бы в супермаркет…, затарились, то се… Соскучилась, что ли? - Извини, дел еще как у дурня фантиков, придется, наверно, сидеть до предела. - Что? А-а-а... Меня ее реакция настораживает: - Ань, у тебя все в порядке? - Ну ладно, да… Извини. - А ты что уже закончила? - Я уже еду домой, да. - Тогда до встречи? Пока. - Пока. Захлопнув крышку мобилы, толкаю дверь в грохочущий шум и гам типографии. *** Где-то минут через сорок возвращаюсь назад. С работягами возникшую проблему с гламурным недоумком разрулил - теперь ребята будут общаться с Верховцевым через меня, а не напрямую, как раньше, при Андрее. Когда иду через холл мимо зала заседаний, наскоро переделанного под временную фотостудию, до меня доносятся странные звуки… Сходу даже не пойму, что это такое - очень похоже на приглушенные женские причитания. Но здесь? У нас? - Ну, хватит… Перестаньте... Пустите меня... Остановившись напротив двери, прислушиваюсь. Вот, опять: - Ну, пожалуйста... Ну, отпустите меня. Там что-то происходит и явно, что-то нехорошее. Мне это не нравится, и я резко сворачиваю в сторону подозрительного кабинета. Оттуда слышится уже громче, чуть ли не со слезами: - Ну, хватит… Быстро приблизившись, стучу в дверь: - Саш, ты там? Открой! После паузы действительно раздается голос Верховцева: - Это кто? - Это Марго. Что у тебя там творится? - Ничего не творится, я работаю. И поэтому девка воет? Добавляю настойчивости в голос, повышая тон: - Открой дверь! - В чем дело? - Открой дверь или мне что, охрану позвать? Дверь распахивается и оттуда выглядывает недовольный Саша: - Здесь кто-нибудь русский язык понимает? Не видно, что я работаю? Позади него, возле фривольного диванчика, маячит испуганная полуголая блондинка - модель. Так я и думала! Саша начинает закрывать дверь, но я, вытянув руки вперед, с силой толкаю ее внутрь, врываясь к ним туда. Работает он! Вижу, как ты работаешь! Дрожащая от страха девушка стоит посредине в одних трусиках, прикрывая обнаженную грудь скрещенными руками. Срываюсь на крик: - Что здесь происходит? Верховцев тоже орет, привлекая к нам новую публику: - Ты что, спятила? Не обращая внимания на этого урода, бросаюсь на помощь к модели. Надеюсь, вовремя: - Он что-нибудь с тобой сделал? Не бойся, скажи мне. Надо ее чем–нибудь прикрыть… Кинувшись к диванчику, хватаю с него полотенце и набрасываю девушке на плечи. Ну, хоть, вот так… Верховцев продолжает вопить: - Это как понимать? Ты же видишь, ее напугала! На каком основании ты вломилась в эту дверь, когда я работаю? Между прочим, я… Капец, меня этот клоун уже достал! И я делаю то, что должна был сделать еще вчера. Договорить он не успевает - удар коленкой приходится как раз между ног. Саша сразу сдувается, сгибаясь: - О-о-о… А потом хрипит: - Ты что рехнулась? Ты же понимаешь, что ты сейчас сделала? Незаметно, незаметно, а толпа в дверях растет и ждет развития событий. Ору в ответ: - Могу повторить! Бью коленом еще. На этот раз, заставляя скрюченного Верховцева схватиться за нос. Сашин растерянный вопль, становится агрессивней: - Та-а-а-к, вы сейчас все видели - она меня ударила! Верховцев обвиняюще, тычет в меня пальцем и от этого становится еще более жалким. Уровень адреналина зашкаливает и я возбужденно выкрикиваю: - Да! И правильно сделала! Во мне все бурлит и я готова махать руками без раздумий, стоит ему сделать хотя бы один неправильный жест в мою сторону. Снова разворачиваюсь к девушке: - У тебя все в порядке? Но та лишь испуганно хлопает ресницами…Этот слюнтяй, непривыкший к отпору, продолжает шипеть и пугать: - Ты, понимаешь, во что ты вляпалась? Ты, понимаешь, кто перед тобой стоит? Вот, дерьмовый мужичишка, никак не угомонится: - Минуту назад я точно поняла, кто передо мной стоит! Поворачиваюсь к собравшейся толпе в дверях и широким жестом обвожу руной по кругу: - Будете свидетелями все! В первых рядах, конечно, Галя с Валиком, они дружно кивают, соглашаясь быть и свидетелями, и понятыми, если дойдет до смертоубийства. Саша продолжает, что-то выкрикивать, но, похоже, обилие присутствующих его выбивает из колеи: - Только свидетелями чего вы будете, а? - Да уж не бракосочетания! Он сопит и топчется на месте, а потом вновь идут в ход запугивания: - Можешь искать себе другую работу! Я очень сильно сомневаюсь, что тебя кто–нибудь теперь возьмет! Широко раскрыв глаза, делаю радостно – удивленное лицо, киваю при каждой угрозе. Блин, может еще раз врезать? Товарищ явно не в адеквате… Призываю народ в свидетели: - Вы слышали, да? Мой подчиненный меня уволил, а? Стоит и не краснеет! Верховцев все еще пытается давить голосом: - А чего это мне краснеть-то! Галя вмешивается: – Мы видели Саш, все. Видели! Валик поддакивает: - Видели. - Да что вы видели? Что вы видели, а? Народ такой наглости вытерпеть не может и нестройно шумит: - Видели…Видели! Смотрю с удовлетворением на эту перепалку – свидетелей много и этому хмырю не выкрутиться Верховцев поднимает обе руки вверх: - Так, я с больными не разговариваю, до свидания, до свидания. И начинает резво продираться сквозь толпу наружу… Беги, беги – все равно завтра всех собак на тебя спустим, не поздоровится. Тряхнув волосами, снова разворачиваюсь к девушке: - Тебе далеко ехать? - На Каширку. Вижу, как она трясется, и потому продолжаю успокаивать: - Не бойся! Все… Все нормально! Оглянувшись по сторонам, киваю близстоящему Кривошеину: - Валик, вызови такси! Тот охотно дергается на выход: - Ага. Пытаюсь усадить пострадавшую на диван: - Все нормально, все хорошо, все нормально. Тебя как зовут? - Инга. Оборачиваюсь, в поисках стоящей рядом Любимовой: - Галь, где они переодевались? - А-а-а... Сейчас! И срывается, выбираясь наружу из кабинета. *** Разогнав любопытную толпу, мы с Галей сначала отводим пострадавшую к ее одежде, а потом втроем, вместе с присоединившимся Валентином провожаем до такси. Когда возвращаемся и спешим по коридору от лестницы к холлу, энергия все еще бурлит в нас, заставляя идти торопливым шагом и громко обсуждать происшествие. Уверена, если вместе выступим единым фронтом, победа будет за нами! Еще раз призываю Любимову с Кривошеиным выступить свидетелями: - Вы завтра подтвердите, что здесь видели! Они дружно кивают: - Да, конечно. Конечно! Да уж, ситуация! Недоуменно качаю головой – моему возмущению и удивлению Сашиной наглости нет предела, никогда у нас подобных ЧП на рабочем месте не было. Не-е-е, мы конечно с Антохой дамам никогда не отказывали, но происходило это всегда на нейтральной территории и, в основном, в нерабочее время. И уж всегда по обоюдному согласию! Продолжаю генерировать: - С ума сойти, вообще, взрослый мужик! Ему что баб, что ли, мало? Галя тоже на эмоциях: – Вот, именно! И плевать я хотела кто он там такой. Тоже мне, Микеланджело с фотоаппаратом. - Так хотелось еще раз ему вмазать, так хотелось, я не знаю, как я сдержалась. Мы тормозим посреди холла, прежде чем разбежаться по своим углам. Валик глядит на меня с восхищением: - Слушай, Марго, а ты занималась? - Чем? - Ну, там боксом или кикбоксингом, не знаю. Мне кажется, я уже отвечала ему на этот вопрос, после драки с Зимовским возле редакции: - Ничем я не занималась, меня Гоша научил. Ловко проведя рукой по волосам, откидывая их назад... Да! Гоша молодец, мне кажется, без таких навыков, быть женщиной просто беда! Галя задумчиво тянет: - Интересно. Что он завтра людям скажет. Уверенно ставлю жирную точку в любых сомнениях: - Да чтобы он не сказал, нас все равно больше. Перевожу взгляд с одного на другого, и жду подтверждения. Валик кивает: – Это точно. Мы замолкаем на минуту, переваривая ситуацию, а потом разбегаемся - пора по домам. *** Когда приезжаю домой и открываю дверь в квартиру, там тоже капец – внутри совсем темно, только над кухонной плитой тускло светит лампа, а Сомова, вообще, стоит в коридоре со здоровенным тесаком в руке. Удивленно хмыкаю: - Оп-па-на… Меня встречаешь? А чего, со светом случилось? - Не знаю, я пришла, его уже не было. - Ну, так посмотрела бы в щитке. Там все выключатели - розетки, свет, плита. Анька лишь мотает головой. - Я не могу… Я боюсь. Знаешь, меня ведь кто-то преследует! Вид у нее действительно дикий. Совсем у девки крыша поехала. - Ладно, сейчас взгляну. Странно, что возле плиты светло, наверно там кабели идут к одному пакетнику. Выйдя на лестничную площадку, открываю дверку электрощита - так и есть, сработал автомат на освещение. Один щелчок вверх и все комнаты внутри квартиры заливает электрическим светом. Анька оправдывается: - Я не проверяла. Возвратившись в квартиру, переобуваюсь в тапки и шлепаю в спальню, на ходу стаскивая с плеч пиджак – хочется побыстрей все с себя скинуть и одеться в домашнее. Сомова тащится следом: - Гош, ну я, правда, боюсь. Он мне на радио каждый день звонит! - Ань, я все понял. Сейчас переоденусь, отдышусь и поговорим… До меня вдруг доходит: - Слушай, значит, ужина сегодня не будет? Сомова лишь тяжко вздыхает, потом интересуется. - А у тебя как дела? - Лучше не спрашивай. Этот кобель сегодня вздумал публичный дом в зале заседаний организовать, пришлось разочаровать мальчугана. - Подожди, какой кобель, как разочаровать? Раскрыв дверцы шкафа, начинаю копаться внутри. На ответить выглядываю: - Ну, Верховцев пытался одну модельку завалить, прямо на фотосессии, ну а тут я некстати подвернулся, ублажил звезду коленкой между ног… Так что там с ужином? Анюта уходит назад на кухню, а я достаю белую майку и красные штанцы - надоела за день офисная униформа, дома хочется свободы и демократии. Когда через десять минут появляюсь на кухне, Сомова все еще сидит на табуретке, склонившись вперед и обхватив руками ногу. Капец, я думал, она хоть салат настрогает. Анька поднимает голову и смотрит с несчастным видом: - Ну не мог же он просто так отключиться. Это кто-то нарочно сделал! Недоуменно пожимаю плечами – ну и кому это нужно? На всякий случай еще раз выхожу к лестнице и осматриваю электроавтоматику. Не знаю, чего там, у Аньки произошло, но никаких признаков неисправности не видно. Возвращаюсь обратно в квартиру, захлопывая входную дверь: - Ань, просто, когда ты свет врубала, пробки вышибло и все. Останавливаюсь рядом с ней, привалившись плечом к стене и уперев руку в бок. Сомова продолжает упрямствовать: - Слушай, когда я врубала свет, он даже не моргнул! - Значит, раньше вышибло или напряжение скакнуло. А ты себе уже ужастики рисуешь! - Игорь, я тебе еще раз повторяю - за мной следит какой-то урод! Она замирает с поднятой вверх рукой, умоляюще глядя на меня, ожидая, наверно, ахов, охов и истерик. Но меня ее страшилка не впечатляет. Хмыкаю, наморщив нос: - М-м-м… Сценарий по Хичкоку… Написать не хочешь? - Гоша, я серьезно. - Ну что серьезно, Ань?! Подумаешь, позвонил два раза. Ну и что теперь? Оторвавшись от стены, обхожу вокруг кухонного стола, направляясь к холодильнику - все-таки, надо чего-нибудь пожевать, хотя на ночь, говорят, хряпать вредно. Сомова немного успокаивается от моей поддержки и отмахивается: – Ладно, проехали. Давай, расскажи мне, что там дальше про Верховцева. Сменив направление движения, усаживаюсь за стол напротив Аньки: - А чего Верховцев... Заехал я ему между ушей разочек и все. - Ну, это я знаю, а дальше то, что? - Да что дальше…. Обделался, как пятилетний мальчик, визжать начал как резаный… Слушай, за его всю жизнь, по-моему, ни разу его и по морде-то не били... Пугать всех начал, про меня вообще сказал, что я здесь больше не работаю. Анька вдруг оживает: - Слушай, а может быть так, что бы он больше не появился сам? Типа испугается и втихаря уволится? Что-то я сомневаюсь. Но это уже не имеет никакого значения. Презрительно поморщившись, сплевываю и, не глядя в сторону Анюты, начинаю выкладывать свои козыри: - Да куда он денется, Ань? Ну, свидетели есть? Есть! Потерпевшие присутствуют? Присутствуют. Мы его достанем, в любом случае… Меня не это беспокоит. - А что? Развернувшись боком к Сомовой и расслабленно облокотившись на стол, потягиваюсь всем телом: - Да, захочет ли Наумыч мусор из избы выносить? Он этого боится, как черт ладана. Уж Лазарев, точно, не захочет. Мои рассказы Сомову видимо зацепили и она потихоньку разгорается: - Слушай, ну, также тоже нельзя оставлять! По крайней мере, я буду бороться: - Ну, никто и не собирается. Все еще потягиваясь, закладываю руки за голову, демонстрируя миру гладкие подмышки. А ведь еще два месяца назад… С такой странной мыслью вытягиваю руки вперед, разминая пальцы и косясь на Аньку: - Так что, все хорошо! И свет работает. Что-то она совсем забыла про своего маньяка… Встрепенувшись, тянусь скрюченными пальцами к Анютиному горлу, завывая загробным голосом: - Сомова-а-а-а… Я иду к тебе, готовься-я-я-я… Анька испуганно дергается: - Фу ты, дурак блин! Выпрямив тулово и прогибаясь в спине, блаженно прикрываю глаза: - Спасибо, что не дура. С усмешкой лениво слезаю со стула и иду в гостиную – сейчас возьму телефон и закажу пиццу.