КГБ СССР

Щербаков, в который раз за этот чертов день, досадливо поморщился. Он не понимал, что происходит и почему происходит именно так, но нутром чувствовал, что что-то не так, как должно быть. Вот, только что его так беспокоило?! На первый взгляд, причина была более чем очевидна. На шее полковника, словно камень на утопленнике, висело это идиотское, совершенно не советское дело о секте. Вообще, где это видано, чтобы в стране коммунизма развивалась какая-то опасная секта?! Советский человек, по определению, не может верить ни во что, кроме партии, а тут секта, да еще и промышляющая попытками убийства сотрудников КГБ. И пусть тут было дело, скорее, семейное, нежели связанное со службой, но пострадал один из них, а значит, Контора была обязана отреагировать. Отреагировала, да... А, буквально на следующее утро, основного подозреваемого по делу о нападении на лейтенанта Ветрову, нашли в камере. Всем, в том числе и самой Ане, было сообщено, что ее мать покончила с собой, но... Дело пахло керосином, а это самоубийство - доведением до такового. Это если еще в ход не пошли различные психостимуляторы, гипнозы и прочая высоконаучная лабуда, от которой Щербаков предпочитал держаться подальше. И все же... Он знал Аню почти десять лет. Долгих, тяжких десять лет, на протяжении которых она превращалась из запуганного, забитого, не знающего жизни и элементарных вещей подростка в девушку красивую, умную, фанатично преданную как своим обожаемым экспертизам, так и не менее обожаемому КГБ. Возможно, в последнем обожании был виноват исключительно полковник Щербаков. Ведь, именно он таскал девчонку на Лубянку, когда это было возможно, делился с ней азами работы, историями о различных расследованиях и, самое, наверное, главное, сумел показать, что чекисты - это, в первую очередь, братство. Этакая своеобразная семья, где ты можешь найти поддержку в любом коллеге. Когда Аня удрала в Припять, Василий сначала даже обиделся, ведь девушка ни словом не обмолвилась о своем переводе. Но, вспомнив, насколько тяжело ей было в Москве, как часто она с кем-то ругалась по телефону, а то и просто на улице, он решил, что будет не лишне ей отдохнуть от навязчивой родни, сменить круг общения, заняться изучением нового, совсем еще молоденького городка, который обещает в будущем разрастись до крупного города. Но, чего Щербаков даже предположить не мог, так это того, что, войдя в кабинет, который Аня, как оказалось, делит с начальником местного отделения КГБ, застанет свою подопечную на руках этого самого начальника... Вот и пойди теперь, догадайся. То ли у них и правда тут вспыхнула огромная любовь, то ли Костенко каким-то образом решил, что эта женитьба может принести ему какие-то бонусы по службе... И, если в первом случае Василий будет только рад полюбоваться воспитанницей в свадебном наряде, то второй случай может привести к непредсказуемым последствиям. Что ни говори, а психику эти чертовы сектанты девчонке порядочно попортили, а предательство может ее попросту добить. Осмотр квартиры оказался неоднозначен, но, хотя Василий и рассчитывал получить хоть какие-то ответы на свои вопросы, не следовало забывать и о том, что помимо личных дел на нем висят еще кое-какие поручения из Москвы. Одним из таких поручений была проверка безопасности Чернобыльской АЭС. Конечно, никто не сомневался, что Костенко держит этот объект в ежовых рукавицах, но Москва хотела убедиться. Эта проверка заняла у мужчины добрых пол дня, после которых он решил наведаться в горисполком и поговорить, наконец, с Аней по поводу ее прошлого. Только ни девушки, ни капитана в кабинете не оказалось, а дежурный, не в силах скрыть довольную улыбку, сообщил, что и начальник, и эксперт сейчас в тире, ибо капитан Костенко - сторонник теории о том, что все, кто носит в кармане удостоверение КГБ, обязаны уметь защищать себя при помощи табельного оружия. И, вот опять, Щербаков изумлен. Сколько раз он разговаривал с Аней на эту тему - столько же раз девушка выкручивалась, отшучивалась и тему меняла, всем своим видом показывая, что в жизни не возьмет оружие в руки! Поскольку он хотел увидеть сие действие своими глазами, полковник поспешил в тир и замер на пороге, залюбовавшись открывшейся его глазам картиной. Аня, вполне уверенно держащая пистолет в руках, стояла на рубеже и целилась в мишень, а Сергей, обняв ее со спины, мягко поправлял огрехи в положении девичьих рук. Раздался очередной выстрел. Кажется, на сей раз пуля попала почти туда, куда ей полагалось, но девушка, не глядя на мишень, положила пистолет и, развернувшись, обняла Костенко за шею, касаясь губами его губ в мягком поцелуе. Щербаков тихонько выскользнул за дверь, не желая быть обвиненным в подглядывании за столь интимным моментом. Он отлично видел, что его Анечка сама потянулась к Сергею с поцелуем, сама обняла его и при этом была если и не счастлива, то, по меньшей мере, вполне довольна жизнью. Может, Василию стоит хоть в этом отношении выключить "сурового чекиста" и перестать подозревать то, чего нет и быть не может?