Любопытство и его последствия

— Я же говорил, что догоню и будет хуже, моя дорогая Путешественница, — произнес Дотторе, мягко поглаживая щеку прикованной к стулу девушки, — Как думаешь, какой эксперимент наиболее украсит твое прекрасное тело, замена руки на механическую или вживление глаза порчи в грудь? — Предвестник чуть приподнял маску, чтобы напрямую столкнуться глазами с девчонкой, что усердно пыталась освободиться от пут. Люмин была в бешенстве и отчаянии, но даже высказаться не могла из-за кляпа во рту. Она бежала из Фонтейна так далеко, как только возможно. Девушка и представить не могла, что этот сумасшедший доберется до нее за сотни километров в Ли Юэ, пока она будет спать на самой высокой точке горы Хулао. От осознания насколько плохо ее положение, по спине пробежал мороз пробирающий до костей. Вздохнув, Люмин решительно была настроена вытолкнуть ткань изо рта, чтобы высказать все, что она думает по этому поводу, причем пользуясь только обсценной лексикой, которой нахваталась в Доле Ангела, пока подрабатывала в баре у Дилюка. — Не смотри на меня так, как будто тебе не нравится мое предложение, — усмехнулся доктор и медленно вытащил кляп изо рта девушки. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, мужчина предупреждающе сказал: — Услышу хоть одно бранное слово в свою сторону, зашью рот, я не шучу. Теперь можешь говорить. Предвестник отступил в сторону, подходя к столу, выдвинул из-за него стул, развернув его так, чтобы быть лицом к лицу с Путешественницей и присел. Наблюдать за тем, как девчонка открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба, было весьма забавно. Ну правда, Второй же знал, что она захочет его поносить на все лады, а тут такой казус. — Ты сумасшедший, — наконец подобрав наиболее цензурный вариант, произнесла Люмин. — Эх, если б ты знала сколько раз я это слышал, то пожалела бы мои уши и придумала что-то поинтереснее, — усмехнулся Дотторе, рассматривая несколько игл у себя между пальцами. Недавно он модифицировал свои разрывные спицы, уменьшив их до размера швейных игл, мощь детонации и радиус поражение правда снизились, но они все еще были очень опасны. — Уж извините господин Предвестник, ничего более цензурного в голову не пришло, — растянув губы в саркастичной улыбке, сказала Люмин, модифицированный глаз нестерпимо ныл, очень захотелось посильнее зажмуриться. — Я догадывался, — безразлично подметил мужчина, пряча свое оружие, — Но ты мне так и не ответила, какой из предложенных экспериментов тебя привлекает больше? Люмин очень захотелось закатить глаза, но она только поджала губы и отвернулась, борясь с желанием плюнуть в лицо Предвестнику. Дотторе, конечно, не думал всерьез что-то делать, потому что в лаборатории Ли Юэ, которая не связана со стражами руин, практически нет нужного оборудования, а та полностью разрушена, но понаблюдать за реакцией на свои слова было интересно. — Говори, я теряю терпение, — спокойно сказал доктор, поднимаясь со стула. — Ничего из этого мне не интересно, но… — Но? Путешественнице не хотелось признаваться, но в последнее время из-за полярности зрения, измененная роговица и соответственно сам глаз беспокоили ее все чаще. Надо было с этим что-то делать, и раз уж она сама нарвалась, то пусть проверит дело рук своих. — Глаз, — выдохнула она, поднимая взгляд на возвышающегося над ней мужчину, — Он беспокоит меня все чаще, из-за того что я не могу контролировать дальность зрения из-за твоего вмешательства, болит голова и глазное яблоко, приходится носить повязку почти все время. — Почему не сказала еще на балу? — Дотторе перешел в рабочий режим, склонился к девушке, оттянул нижнее веко, потом повернул ее голову к свету, чтобы видеть лучше, — Можно было бы подкорректировать в Фонтейне, в этой лаборатории за результат не отвечаю, но минимально помочь смогу, но только если буянить не будешь. Люмин посмотрела на Дотторе выразительно выгнув бровь, намекая, кто вообще виноват в ситуации, что случилась. Предвестник оценил камень в свой огород, оскалился и все-таки позволил себе освободить Путешественницу, разрезав веревки с помощью скальпеля. Сказать, что девушка была удивлена великодушию Второго, это ничего не сказать. Мужчина ее шокировал. Люмин правда не понимала Дотторе, совсем. И потому не могла себе объяснить его противоречивые действия. То ведет себя, как сумасшедший, то пытается помочь и поступает с моральной точки зрения обычного человека, нормально и адекватно? Считать его неконтролируемым психом было как-то проще, чем увидеть в Предвестнике нечто человеческое, даже похожее на сострадание. Люмин с сомнением наблюдала за Дотторе, чувствуя себя не в своей тарелке. Предвестник вел себя как профессиональный врач и ученый, и не позволял себе ничего больше, чем то, что заложено в этику этих направлений. Четкие, выведенные до автоматизма движения, иногда комментарии, что и для чего он делает. Это даже успокаивало.

***

Когда проверка подошла к концу, Второй с несвойственной ему серьезностью, попросил Люмин остаться здесь хотя бы на пару дней в лаборатории, пусть оперативное вмешательство и не требовалось, но мужчина не думал, что эксперимент примет такое направление. Взаимодействие сетчатки его среза и генома Путешественницы, вступили в диссонанс, из-за чего зрение приобрело аномалию, и чтобы вернуть все как было, нужно провести электро-терапию на мышце глазного яблоко во внешнем уголке. Штука не очень приятная. А вот если она не поможет, придется сделать операцию на втором глазу, Дотторе честно говоря этого бы не хотелось, природное золото радужки девчонки ему очень нравилось. Люмин нехотя согласилась, понимая, что возможно это будут не самые лучшие два дня. Тем не менее, девушка порадовалась, что Предвестник предоставил ей выбор, хоть и с сомнительным комментарием: — Уйдешь сейчас, потом эту проблему решать не буду, это одноразовая акция. А потом, потом ей было как-то странно. Дотторе на удивление не проявлял к ней никакого интереса, кроме как к пациенту, не угрожал, не подкалывал и вел себя вполне спокойно. Только иногда, когда он был увлечен записью очередной теории или будущего эксперимента, мужчина кидал на нее неоднозначный взгляд полный немого вопроса, который так и не был озвучен. — Можно вопрос? — не выдержав удушающей тишины, мерного тиканья часов и скрипа перьевой ручки по бумаге, наконец подала голос Путешественница. — Можно, отвечу, если захочу, — сказал доктор, вставая со стула. Мужчина снял с себя медицинский халат, бросил его на операционный стол, потом подошел к стеклянному стеллажу, достал оттуда несколько пробирок со странного цвета жидкостью, вручил их Люмин, и вернулся обратно за рабочее место, вновь начиная записывать — Почему тебе так не нравится свое настоящее имя? — спросила девушка, смотря на пробирки в своих руках, — И что мне с ними делать? — Пить, с перерывом в десять минут, — ответил Дотторе. Молчание затягивалось, Путешественница уже перестала надеяться, что получит хоть какой-то ответ, поэтому вытащив пробку выпила первую пробирку, засекая время по настенным часам. Прошло еще минут пять, прежде чем Предвестник отложил ручку и повернувшись в ее сторону, сказал: — Оно мне не не нравится, просто слишком сильно напоминает о прошлом. А почему, могла бы догадаться и сама, ты же с таким рвением копалась в моем старом нижнем белье, неужели не поняла? Люмин поняла, запоздало, Дотторе не приняли и постарались вымарать его имя со всего, где оно хотя бы раз появлялось, даже с его научных работ. Он изгой. Из-за отличавшегося мировоззрения в науке и развитии технологий, он считался аморальным уродом. Вполне вероятно, что его имя употреблялось только в грубой форме, с презрением и сквозь зубы. Лучше бы она спросила о чем-нибудь другом, чем чувствовать себя немного виноватой… Отвернувшись от Предвестника, девушка вздохнула, в лаборатории теперь была какая-то странная атмосфера. — Назови, — потребовал мучжина. — Что? — Люмин с недоумением посмотрела на доктора. — Мое имя, у тебя неплохо получается, — улыбнулся он, подпирая голову рукой, уперевшись локтем в стул. — Дотторе. — Не это. Сердце Люмин почему-то пропустило удар под требовательным взглядом алых глаз, что препарировали ее без ножа, в горле пересохло. — Зандик, — произнесла девушка, непроизвольно облизывая губы и сглатывая. — Неплохо, — сказал ученый опасно растягивая губы, — Я почти поверил, что не противен тебе, еще бы чуточку нежнее и я бы даже подумал, что нравлюсь тебе. Люмин захотелось сказать что-то грубое на эту шпильку, даже открыла рот, но Дотторе предупреждающе сказал, темнея взглядом: — Не надо, я не хочу быть плохим с тобой, поэтому не надо, по крайней мере не сегодня. Путешественница покорно замолчала, понимая, что переступила какую-то черту, которую пересекать не стоило. Его настоящее имя намертво прилипло к ее губам, вызывая желание растереть их до крови, чтобы наконец исчезло это странное тепло, что покалывало.