Любопытство и его последствия

Дотторе всегда был — злом, и никогда этого не скрывал. Он так же был умелым манипулятором и оратором. Мог уговорить даже мертвого на сделку, но об этом Люмин узнает гораздо позже, когда деваться уже будет некуда. А сейчас, как и всегда, потакая своему любопытству, девушка сидела по уши зарывшись в бумагах, в очередной заброшенной лаборатории Дотторе. Да, у него было много имён, некоторые вымараны со страниц древние текстов и записей, другие являлись ложными, как и все его существо по факту. Они давно не встречались, и так же давно её не беспокоил глаз и татуировки, последним она придавала ещё меньше значения, чем укусам комара, с учётом того, что любую скверну Бездны организм отфильтровывал автоматически. Чем больше времени проходило, тем бледнее становились рисунки на ее теле и тем проще было контролировать полярность зрения. Да, в норму все ещё не пришло, но это уже не беспокоило так как раньше. Словно вмешательство ученого в ее тело исчезало так же, как и его присутствие в жизни. Люмин это устраивало. Более чем. Вскоре она сможет носить свое старое платье как раньше, снова станет — героиней, перестанет скрываться от друзей. Просто нужно ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. Находясь в пустыне, она по привычке исследовала подземные ходы, так и наткнулась на очередную лабораторию не далеко от входа в позабытую практически всеми Каэнрию. На самом деле более печальной судьбы для этой земли сложно придумать, печальнее только конец Сал Виндагнира, там не выжил никто. Небесный порядок не щадит никого и ничего, что может помешать их абсолютной власти над этой планетой, из страха или из собственных заблуждений? Хотя... Спустя века, хотят ли жить те, кто получил проклятие бессмертия, наблюдая за тем как Тейват вопреки всему продолжает катиться в Тартарары? Люмин много исследовала, и не только мотивы Дотторе, что проходят тонкой линией через все что связано с Небесным Порядком. Технологии и стремление к силе, пугали Небесный трон даже больше, чем гипотетическая возможность объединения Архонтов против них, и это странно. Получается, даже у Семи есть свои ограничения? Связаны ли они напрямую с парящей в небе Селестией? Возможно. Девушка отвлеклась от изучения очередного свитка на короткий зевок, в уголках глаз появилось по крошечной слезинке. Под землёй было холодно и сухо, воздуха, что проникал сквозь остаточные вентиляции хватало в притык, только чтоб дышать. Она могла бы заново запустить лабораторию, чтобы получить больше кислорода, используя ключ-карту, что нашла недалеко от разрушенной стены рядом со стальной не подъемной дверью, но решила не рисковать. Мало ли какие протоколы создал этот сумасшедший на случай вторжения, ключ-карта может являться тем самым спусковым крючком. Проверять не хотелось. Ещё раз зевнув, Люмин отложила законченную папку в сторону, и взялась за следующую. Все то время, что она находилась в лаборатории, её не покидало чувство, что за ней следят, но как девушка не силилась понять откуда, ничего не получалось. Пару раз она даже вставала из-за стола чтобы обойти все помещения по периметру, чтобы в очередной раз утвердиться, что здесь никого нет. Но даже после этого, навязчивое чувство чужого взгляда в затылке не пропадало. Встряхнув головой Люмин вновь вернулась за стол, отодвинула от себя старые потрескавшиеся от времени песочные часы и подтянула поближе адьювант, отличная оказалась вещь и не только для того чтобы лазать по Разлому, но и как переносной источник света, все что требовалось это периодически подпитывать его элементарной силой, благо камней для этого у нее в инвентаре было достаточно. Открыв очередную папку, девушка с сомнением обвела взглядом лабораторию. А лаборатория ли это? Слишком много документов и практически никаких инструментов для экспериментов, даже ни одного металлического стола или механизма, только пара колб с человеческий рост с сомнительного содержания темно-синей жидкостью. Хм. Люмин все больше склонялась к тому, что это архив. Ага, архив злодеяний Дотторе! Только кто его создал? Он сам, чтобы потешить свое самолюбие? Или тот кому он насолил? Впрочем, не важно. Очередная папка оказалась не более чем подтверждением и неопровержимым доказательством бесчеловечности мужчины к которому её так влекло. Ненасытное чудовище, с неукротимыми амбициями, что невозможно остановить. Как она вообще смогла разглядеть в нем человечность и как теперь забыть об этом? В очередной папке, она нашла отчёты из Лаборатории «Апокалипсис». Ужаснейший по своей сути эксперимент над людьми, мастерски прикрытый нападением «извне» Тейвата. Это «извне» можно трактовать по разному, и как инопланетное вторжение, так и нападение бездны. Мир пал, лаборатория — последний оплот человечества, вне ее жизни больше нет. Ложь. Умелая манипуляция. Человечество в попытке выжить стало исследовать Куувяки для выращивания растений и очистки скверны. Поначалу все шло действительно неплохо, но чем дольше длился эксперимент, тем больше становилось чрезвычайных ситуаций... И именно на этой строчке, Люмин засомневалась, а действительно ли организатором данного исследования был Дотторе? Чтобы он и не просчитал все на десять шагов вперёд? Нет! Это невозможно! Люди впали в панику и отчаяние, ремонтный служащий пропал на первом уровне Исследовательского бюро. Им ничего не осталось как двигаться вглубь, чтобы избежать столкновения со взрощенными тварями, извне так же проникали эманации скверны. Человечество наконец провело первые испытания по очистке в полевых условиях. Отступлением руководила Гражина Миклухо. У них все ещё была надежда на спасение. Девушка передернула плечами от ужаса и тревоги, что разлились у нее по телу, после прочитанного. В каком же отчаянии находились люди, чтобы оказались заперты наедине с чудовищами Бездны, где единственным возможным способом защиты были растения, которые они использовали в пищу? Она хотела продолжить читать, но рука что показалась из-за ее плеча быстро захлопнула папку и придавила, не дав больше увидеть и строчки. — Не читай, — требовательно сказал знакомый голос. Люмин совсем не удивилась. Это было ожидаемо, ровно с тех пор как ее начало щекотать чувство чужого присутствия. — Почему? — не оборачиваясь, спросила Путешественница, пытаясь вытащить папку из-под чужой ладони в атласной синей перчатке. — Я и так все расскажу. Это был весьма посредственный эксперимент, с таким же посредственным результатом, которым даже нельзя гордиться. Выжила только Гражина, она успешно сбежала из лаборатории через третий уровень обойдя Ужас с минимальными потерями, — безразличным тоном сказал Дотторе забирая папку со стола и выкидывая в самый темный угол помещения, в надежде что там ее съедят книжные черви, желательно сразу как та коснется пола. — Ты чудовище, — сказала Люмин, обречённо опуская голову на сложенные руки. — О, проверь, я знаю. Мне об этом говорили столько раз, что я перестал считать. Некоторые эксперименты требуют жертв, и все они оправданы, но не всеми можно гордиться. Именно этим экспериментом я не горжусь, результат посредственный, предсказуемый, такое уже происходило, не в камерном рукотворном мирке созданным мной, а непосредственно в Тейвате, где площадь гораздо больше, но результат оказался тем же. Скучно, уныло. Судьба, предопределённость, смертность. Это не то что мне было нужно. Они должны были бороться и найти выход, но нашли только смерть, поверив, что выхода нет. Немного сомнения здесь, немного там, всего-то и нужно было включить критическое мышление. Ждал ли я от них слишком многого? — спросил Дотторе, оперевшись ладонями о стол с двух сторон от рук Люмин, — Я слишком жаден? Или чересчур поверил в человечество? Что пошло не так? Должен ли я был дать им надежду? Показать выход? В голосе Предвестника чувствовалось отчаяние и не понимание. Иногда Люмин Дотторе казался ребенком, что был слишком далек от сверстников чтобы научиться прописным истинам. Всегда ли он был отчужден? Неужели не нашлось никого кто показал бы что такое эмпатия? — Ты всегда смотришь со стороны, но никогда не участвуешь, поэтому и не понимаешь, — сказала девушка, поднимаясь. Она собиралась уйти, здесь делать было больше нечего. Вскоре Дотторе запрет это место или разрушит, а значит путь ей сюда заказан. Чувствовать спиной чужое крепкое тело ей было не в новинку. В новинку было ощущать тяжело вздымающуюся грудь и дыхание, что жгло едва видимый кусочек ничем не защищённой шеи. — Ты думаешь я не пробовал быть в их шкуре? — низко зашипел Предвестник, стискивая ее тело почти до боли, — Я был. Я был тем кто их вел. Я был тем, кого они проклинали. Я был тем, на кого они молились. Я был там. Но результат остался неизменным. Люмин жалко застонала, чувствуя боль в рёбрах. Дотторе отступил, отпустил. Он на секунду потерял контроль и теперь никогда себе этого не простит. Он хотел ее. Хотел заставить поверить в него, не как в чудовище, а как в нечто большее, что действительно могло привести к «свету», к счастливому концу, если угодно. Но у него грехов за душой, больше, чем у всей Снежной вместе с Нод-Краем, а для такой правильной девочки, пусть и с сердцем из серой морали, что увы распространяется только на кровные узы — это чересчур. Жалок ли он? Наверно. Прекратит ли пытаться? Нет. Он будет повторять этот эксперимент снова и снова, пока не достигнет того результата, что ему так жизненно необходим. — Извини, — тихо произнесла Люмин, прижимая руку к телу другой, — Я сужу о тебе по тому, что мне известно из записей, и они отнюдь не выставляют тебя в хорошем свете. Возможно где-то я судила ошибочно, но так ли они не правы в своей прописной истине? Скажи, все что я о тебе знаю по чужим дневникам, доносам, отчётам, запискам и архивам, это ложь? — Нет. — Тогда возможно, я не права, раз это были мои единственные источники информации? — Нет. — Если бы у меня было больше знаний о тебе, мыслила бы я в рамках доступных знаний или рискнула составить свое суждение не ограничиваясь только известной информацией? Дотторе не дал ответа. — Я собирала все доступные источники, не потому что хотела уличить тебя в злодеяниях или потешить свое честолюбии вывалив на людей все твои грехи, а потому что мне было интересно. Ты мне интересен. Я не знала, что могу так увлечься чьей-то жизнью на грани безумия. И даже зная, что могу попасться продолжала потакать своему любопытству. И вот мы здесь. Дотторе все ещё продолжал молчать, не сводя с Путешественницы жаждущего и заинтересованного взгляда. Мужчина чётко понимал, что если бы мог ее заполучить, это была бы высшая награда. Но он все ещё так далеко от нее. Слишком далеко. — Хочешь правду, даже если не хочешь, я скажу. Я тебя боюсь, всегда боялась, и чем больше о тебе узнаю тем страшнее становится. Тебе не отмыться от крови на своих руках, они уже пропитались ей до костей, тебе не вымарать себя из истории и не переписать, под каким бы именами ты не скрывался, я всегда знаю, что это сделал ты. Твой почерк, как отпечаток ботинка в моем мозгу, узнаваем до боли в висках. Да, мне страшно, но не смотря на страх, на отвращение, на мерзость твоих поступков, я не могу остановиться. Я хочу залезть к тебе в душу, вывернуть твое нутро наизнанку, чтобы понять «почему»? Почему мне так важно знать? Почему я так одержима? Только ли любопытство меня ведёт? Или в моем сумасшествии есть что-то что откроет мне истину? — Правда за правду, я могу стереть все что захочу из истории этой жалкой планеты, так что ты не права. Я буду беречь твою жажду знаний и даже подпитывать, но и ты не отворачивайся, даже если будет очень больно и страшно. Я действительно злодей, Люмин. Подумай дважды, так ли ты хочешь знать продолжение моей истории? Дотторе щёлкнул пальцами и все исчезло, а потом появилось ярким пятном центрального рынка Сумеру. Она стояла посреди шумных лавочек с едой одна, пыльная, уставшая и измученная, в голову вклинивались переливы музыки доносящиеся из ближайшей таверны. Нестерпимо захотелось есть.