Любопытство и его последствия

Люмин не была учёным, и уж тем более хорошим исследователем, что может по крупицам информации составить цельную картину. Но, чем больше она узнавала о Дотторе, тем сильнее ее затягивало в него как в омут с головой. Он действительно был гением, именно был, а не казался, пытаясь пафосно пустить пыль в глаза окружающим. У него была масса недостатков, с которыми невозможно было мириться, но не признать его уровень ума и силы, надо быть просто дураком. Путешественница нашла много интересной информации о том какие открытия совершил второй Предвестник, одно из них касалось лечения Элеазара. Эксперимент был завершен. В его успехе не стоило сомневаться, увы, оценить его успешность смог только один из подопытных, и в их число Коллеи, к ее счастью, не входила. Результат превзошел ожидания, полное восстановление, а не сосуществование с болезнью оказалось возможным, методы лечения правда подкачали, в результате здоровое тело, но окончательно разрушенная психика. ПТСР, мания преследования, ГТР, Социофобия, Депрессия, Клаустрофобия и это малый список того с чем после выздоровления остался испытуемый. В результате здоровым он прожил относительно не долго, пытаясь справиться с психологическим давлением и постоянным страхом, парень решил добровольно уйти из жизни. Несмотря на успех в лечении, созданная вакцина так и не была признана, Академия данный метод забраковала, как негуманный, ведь к ней в нагрузку шло несколько способов по удержанию человека в страхе. Повышенный кортизол и норадреналин вступая в реакцию с вакциной давали тот самый толчок для регенерации клеток и борьбы с Элеазаром. Но был у этого и минус, помимо поломанной психи, сердце быстрее изнашивалось, тонус мышц приводил к судорогам, поскольку организм находился в постоянном стрессе готовясь спасать себя. Лечение найдено, только вот воспользоваться им желающих не нашлось, все обратили свое внимание на поддерживающую терапию, да, проживёшь не долго, зато в относительном покое. Читать научные статьи для Люмин было в новинку, архив Ли Юэ чаще всего не радовал разнообразием доступной информации. Обычно все засекречено от и до, кругом печати и доступ только по запросу через Цисин. Впрочем, ей пропуск в недра исторических справок доставался уж слишком легко, всего-то за пару часов, по старой дружбе, в-то время как другим приходилось ждать своей очереди месяцами. Бюрократия как она есть. Впрочем, это не самое впечатляющее, что Люмин удалось найти о достижениях Дотторе. Некоторые из них не поддавались осмыслению. Короткая выдержка о «воскрешении», могла бы заставить посмеяться кого угодно, ведь если ты не бог, это в принципе невозможно. Путешественница и хотела бы посмеяться, но зная Доктора, не рискнула, но всё-таки поставила такую возможность под сомнение с оговоркой на будущее. И оговоренное будущее, маячило в дверях. Новую информацию о Предвестнике, она обнаружила не в очередной заброшенной лаборатории, не в архивах, не в подземелье, а в обычном скучном перевалочном пункте Фатуи. Совершенно обычное место, немного пыльное, но видно что покинуто было не так давно. Люмин не очень любила лагеря Фатуи, люди там были не приветливые, сначала стреляли, потом спрашивали «кто». Сражаться с ними всегда было той ещё морокой, особенно с Пиро Агентами и Цицинками, одни хлеще других. Благо в этот раз, пункт судя по всему был даже не охраняем. В небольшом отстроенном по типовому плану бараке, девушка нашла несколько тумб с папками, один полупустой шкаф со всякими склянками, несколько бутылок Огненного пойла, бутылку вина и планшет с расчетами, координатами ближайших лагерей, и унылыми зарисовками какого-то скучающего рядового. Все это не представляло особой ценности на самом деле, кроме одного, меж двух тумб лежал, немного помятый и потрёпанный временем старый дневник в кожаном переплете. Но не настолько старый, чтобы его невозможно было прочитать. Сначала Люмин читала его по диагонали, потому что там описывалась скучная повседневность майора Снежнева, типовая фамилия для выходца из Дома Очага, но чуть позже тот встал под начало Дотторе, и был этому не очень рад. Нет, как начальник Второй был вполне «приемлемым» со слов того же Снежнева, никого не обижал, странных приказов не отдавал, был весьма скрытен, но последователен, ровно до тех пор пока в голову ученого не спускалась очередная гениальная идея, и тогда приходилось туго, почти невыносимо. Для многих стройка баз, перевозка грузов из Снежной в новые пункты, в краткие сроки была большим испытанием, чем борьба на передовой. Доктор не терпел работы спустя рукава, сам таким не бредил и другим спуску не давал, за каждую потерю груза с экспериментальным оборудованием или ошибку при транспортировке, лишал отпусков и премий, в особых случаях — жизни. Его боялись и уважали, за хорошую службу — хорошее жалованье, за плохую — пробирка с сомнительным содержимым из его лаборатории, и тогда лучше молиться, что отделаешься только несварением и диареей, а не появлением новой конечности, болезненных струпьев по всему телу или преждевременной смерти от удушья. Границ Второй не нарушал, кого-то не выделял, делал свою работу иногда чересчур тихо и для многих не заметно, потом поражая воображение выходящими за рамки открытиями. Для многих он казался сумасшедшим, для остальных излишне отстранённым, но чем-то сверх этого не выделялся. По описанию, Люмин поняла, что в этом перевалочном пункте был не Дотторе собственной персоной, а его сегмент. Один из — и похоже лично они никогда не сталкивались. Потому что Омега отличался от Предвестника весьма спокойным и рассудительным характером, плавным и тягучим голосом, в то время как у оригинала в тембре частенько звучала сталь и прорывалась хрипотца, хотя внешне, что тот, что другой были идентичны как две капли воды. Из того, что Люмин удалось узнать от малой властительницы Кусанали, у Доктора был далеко не один клон, и все они были разных возрастов из разных периодов его жизни, от подростка до взрослого зрелого мужчины. И все они были гениальны, гены такого человека передавались от одного к другому удивительно хорошо. О его жизни, до того как он поступил в Академию и начал свое становление как учёный, экспериментатор и врач, нет совершенно никакой информации, Люмин могла только сопоставить некоторые факт из того, что ей уже было известно. А известно о нем, как о человеке, а не безумце было не много: 400+ лет, высокий рост, крепкое телосложение, красивый и очень умный. Сомнительный список, даже для ориентировки в розыск, этого слишком мало. Говорить, что она его знает, это нагло врать.

***

Шло время, и Люмин поняла, что если Дотторе что-то обещал, он будет держать слово. Как и было сказано, он подпитывал ее любопытство, поддерживал задор, только теперь это были не старые полуистлевшие записи в очередных подземельях, а письма, написанные рукой самого мужчины, иногда они имели содержание не больше, чем в половину листа, с координатами, в другой раз это была уже бандероль с его исследованиями. К самой первой была приложена записка: «Чтобы ты не тратила время на поиски, отправляю лично. Свои мысли можешь отправить обратным письмом до востребования». Конечно же Люмин ничего не собиралась писать в ответ, потому что сомневалась, что вообще найдет что сказать, и тем не менее она оставила лист с адресом почтового отделения при себе, на всякий случай. «Изначально, я даже не знал что лучше отправить, поэтому решил, что минимум психологического стресса принесут тебе исследования механизмов Каэнрии, потому что ты с ними и так уже знакома не по наслышке». Короткая записка написанная красивым ровным почерком была заложена за перевязь объемной папки с исследованием. Люмин срезала узел ножом для бумаг, отложила листок с комментарием Дотторе в сторону и открыв папку начала читать. Исследование GRnt01.1. Заметка 0.1 В поисках лекарственных растений против внутреннего кровотечения, я случайно набрёл на гигантского исполина. Если судить по внешнему виду, он перестал функционировать не так давно. Подходить ближе чем на сто метров не рискнул, птица что пролетала рядом с головой гиганта была мгновенно превращена в пепел. Похоже орудия все ещё были действующими и любое движение воспринималось ими как враждебное, что сразу приводило к активации пушек. Очень интересно. На следующей неделе, когда у нас снова будет полевая работа, попробую зайти со стороны реки. Заметка 0.2 Идея зайти со стороны реки была хорошей только в начале, здесь действительно есть возможность подойти к исполину ближе на пятьдесят метров, понять это можно по гнездам птиц и передвижениям других мелких животных. Тест на движение не дал результата, я принял решение подойти ближе. Заметка 0.3 Это была самая тупая идея, что когда либо приходила мне в голову. Глупо было надеяться, что у этого орудия есть слепые зоны, их нет. У кабины автоматона действительно есть ограничения по радиусу стрельбы, но кто сказал, что он не может бить на поражение из других мест и другими способами? При приближении, активировалась защитная система из руки меха вышли несколько стражей руин, я едва смог унести ноги. Разрывной снаряд выпущенный одним из них, поразил осколками икру левой ноги. Защита деактивировалась только когда я скрылся из зоны видимости. «Тут я заметки утратил, но там честно ничего интересного, насколько я помню». Заметка 0.8 Из-за того, что сразу не обратился к лекарю и решил самостоятельно извлечь осколок, нога частично утратила чувствительность, судя по всему, при извлечении случайно подрезал нерв. Нужно было больше анестезии. На полное восстановление уйдут месяцы, впрочем моей вылазке это не должно помешать. Заметка 0.9 Назначили полевую работу опять в области исполина. Буду надеяться, что удастся скрыться от куратора и других студентов, кажется я нашел способ обойти защиту. Дотторе вел своё исследование, словно делал отписки работодателю, что ему не очень нравился. Не было ни эмоций, ни впечатлений, сухие факты, да и только. Нынешний Доктор казался более живым, чем тот, что писал эти заметки. В исследовании приводилось много интересных фактов, даже были зарисовки, до боли точные. С архитектурной и конструкторской точки зрения, там уж точно не к чему было подкопаться. Но следовавшая через все это пустота, казалась всеобъемлющей, словно мужчина что-то искал и не мог найти. Конечно, кто бы сомневался, что Зандик, ныне Дотторе успешно обойдет защиту, а затем взломает систему в кабине пилота. Он даже на пробу несколько раз выстрелил, впрочем это не принесло ему никакого удовлетворения. Все что он получил от этого исследования, это технологию сборки, несколько ядер Стражей руин и первое убийство человека на своей совести. «Люмин, я не жалею о том, что сделал. И будь у меня выбор, история бы повторилась, потому что на тот момент другого способа достичь желаемого у меня не было. Я был слишком молод, чтобы придумать что-то получше. Амбициозен, горяч и некотролируем. Жалел ли я о том, что убил Сохре? Да, но не настолько чтобы это стало моим ночным кошмаром или гласом совести. С самого начала, я был немного асоциален. Как бы это смешно не звучало, мне хватало общества самого себя. Как говорится приятно поговорить с умным человеком, даже если это ты сам, хотя есть в этом что-то нарциссическое, наверно?» Девушка читала эту записку с искренним недоумением, и чем дальше читала тем чётче казалось чужое присутствие. Люмин словно слышала голос Дотторе у себя в голове, все его полутона и переливы, ту самую иронию и насмешку, что только в его исполнении выглядит как искусство. Доктор умел смеяться, — даже над собой. И это выглядело гармонично. «В пылу своей бурной юности, я не отличался особым терпением, поверь, хуже подросткового бунта нет ничего. Я считал себя особенным, возвышенным, недооценённым, не понятым. С этими формулировками я и сейчас согласен, но с оговоркой: кто не может снять ограничения, тот не сможет двигаться дальше. Люди, что не понимают или не хотят понять, ограничены одной точкой зрения, шире посмотреть им не позволяет этика и нормы морали, ну или недостаток ума? И они в этом не виноваты, им это навязали «будь как все или будь изгоем»... Но поскольку все человечество является социальными животными, я увы не исключение, стать для них одиночкой, изгоем, уродом или отвергнутым гением, равносильно смерти. Кто-то действительно сдается, кто-то как я ищет пути и следует своему замыслу, и это нормально. Но нормально и то, что многие собираются в тупоголовое стадо отвергая критическое мышление. Я много думал и над этикой, и над моралью, и знаешь Люмин, все упирается в воспитание и пример на котором растет человек. Да, всегда есть исключения из правил, но на то они и исключения, хорошим примером исключений служат дисфункциональные семьи с алкоголизмом и насилием, в противовес родителям, дети вырастают понимающими, физически здоровыми, пытающимися спасти всех и всё в надежде, что другие выберут тот же путь, что и они, а не саморазрушение. Чем все заканчивается ты и сама прекрасно знаешь...» И Люмин действительно знала, она видела это своими глазами на примере друзей. Дотторе не насмехался, он сыпал сухими фактами... Чудовищ много, разница лишь в количестве жертв. Для некоторых родная мать будет большим чудовищем, чем Доктор со своими экспериментами. Девушка не могла закрыть глаза на его умопомрачительную биографию, но и не согласиться с его доводами было бы глупо. Ей даже показалось, что она залипла в паутине своих противоречивых мыслей, где Предвестник был единственной точкой опоры, чтобы из нее выбраться. Письмо Люмин отложила, решив дочитать позже или никогда, как и вторую часть папки. Для нее всего этого было с Слишком, мозг рвался на части от противоречий. Это был слишком долгий день.